научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/iz-iskusstvennogo-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А вскоре ее детство закончилось,– Лилю начали готовить к выходу на арену, и очень быстро она столкнулась с жестоким нравом циркачей.Унижения и избиения за любые промашки сыпались на ее маленькие плечи почти каждый день. А два года назад старый клоун дядя Коля открыл ей тайну ее происхождения.С тех пор у нее была только одна мечта – сбежать! Сбежать любой ценой. Но куда она могла пойти без денег и документов?Наконец Лилька заговорила о том роковом грабеже.– Чего рассказывать-то? Аким дал мне факел, спички и сказал: «Свистну – поджигай. А когда загорится – тикай».– А кто такой Аким? Тот, что тебя на арене ударил? Лилька машинально дотронулась до больного плеча, и глаза ее стали злыми и колючими.– Ну, говори же, – нетерпеливо подгонял ее Лешка.– А ты не «нукай», не запряг еще! – огрызнулась Лилька. – И вообще, чего это я с тобой тут разоткровенничалась?Лешка присел рядом.– Лилька, дорогая! Прости. Если ты не поможешь – погибнет хороший человек.– А мне-то что с того? – Лилька не сдавалась, но по всему было видно, что слово «дорогая» не прошло мимо ее ушей.– Ладно, черт с тобой! Аким загнал меня поджигать портрет… Только не его мозгов эта афера. Чтоб я провалилась.– Чья же?Лилька в ответ только пожала плечиками.Таня вошла в мастерскую Варфоломеева, где, как обычно, царили сумрак и тишина.– Здравствуйте, Герман Степанович.Но старик никак не среагировал. Он озабоченно бродил по комнате из утла в угол, бормоча что-то несвязное под нос:– Ой-ей-ей… Вот ведь как! А?– Герман Степанович, здравствуйте! – повторила свое приветствие Шапилина.Варфоломеев уставился на нее ничего не видящим взором. Он за эти дни еще больше постарел и даже как будто съежился.– Как ваше здоровье? – спросила Танька, демонстрируя свою воспитанность и деликатность.Старик неожиданно остановился и вдруг закричал, да так, что на полках зазвенели золотые кубки:– Здоровье?! Мое здоровье?!! Да оно просто великолепно!! Чу-дес-но!… Коллекция разграблена, друг в тюрьме, а я скоро в лагере буду стенгазеты рисовать.Варфоломеев подскочил к Таньке и закричал с новой силой:– А в чем я виноват?!! В том, что полжизни отдал этому сырому подвалу?– Герман Степанович, почему вы на меня кричите? – опешила Таня.Старик замолчал на полуслове. В его взгляде появилась осмысленность.– Ой, Танечка, что ж это я…Она продолжала удивленно смотреть на любимого наставника, которого никогда таким прежде не видела.– Вы уж простите старика. Вас же совсем иной кавалер интересует.Шапилина смутилась, вспомнив, зачем, собственно, пришла.– Герман Степанович, он уже два дня не появляется в школе.– Дела, наверное, – машинально пробормотал Варфоломеев и вдруг, что-то сообразив, спросил: – А вы что, поссорились?– Да нет, – непонятно зачем соврала Танька. Варфоломеев все понял и, пожав плечами, занялся переборкой икон.– Герман Степанович, я, наверное, сделала главную ошибку своей жизни.Старик отложил складень в сторону и внимательно посмотрел на Таньку.– Поищи его в цирке, – небрежно обронил он.– Где?! – не поняла Шапилина.– В цирке. На Цветном бульваре. Что-то он туда зачастил.– Зачем? – Шапилина была сбита с толку.– Это вы у него сами выясните, а заодно и мне расскажете. •Танька опрометью бросилась из мастерской, да так быстро, что на пороге у нее с ноги слетела туфелька.– Не убейся, – крикнул ей вслед старик.Через полчаса она уже была на Цветном. Начало темнеть, и на бульваре зажглись фонари.Она прошлась вдоль скамеек, заглянула за стеклянную витрину цирка, но Лешку не обнаружила..Таньку уже начали мучить угрызения совести за то, что повела себя как последняя дура, как вдруг она увидела Ка-зарина и обалдела: Алексей был не один.Несчастная, она не верила своим глазам: «верный» Лешечка разговаривал с чернявой симпатичной девчонкой. И не просто разговаривал. Они о чем-то шептались и при этом – Танька могла поклясться! – Лешка даже держал за руку свою новую знакомую.И совсем уж ей стало плохо, когда она увидела взгляд этой паршивки, устремленный вслед уходящему Казарину… Глава 24 Когда на следующее утро Лешка все-таки появился в классе, Танька демонстративно собрала учебники и пересела за парту Василия Сталина, оставив Казарина в одиночестве. По классу прокатилось:– У-у-у-у!!!Такого 10«А» в своей жизни еще не видел.Вася развел руками, показывая, что он, мол, ни в чем не виноват. Но Лешка расценил Танькин поступок по-своему: ведь отец его со дня на день мог стать врагом не только государства, но и всего народа. Поэтому выяснять отношения он не стал. Не такой он был человек. И не так воспитан…Сказать, что Танька потеряла покой, это значит ничего не сказать. Она сходила с ума. Ей ужасно хотелось понять, что же такого нашел ее Лешечка в этой чернявой пигалице. Действительно, новая подружка Казарина была на удивление мала ростом. Но все остальные внешние данные были, что называется, налицо.На следующий вечер ноги сами принесли Таньку на Цветной бульвар. Но на это раз Шапилина была вооружена «до зубов». На ее груди висел новенький «ФЭД».Она уже несколько раз прошла вдоль главного входа, когда ей на глаза попалась та самая цирковая афиша с цыганами, которую они с Лешкой видели в их последний вечер. Цирковой художник был мастер своего дела: Таня сразу узнала в девочке-гимнастке роковую соперницу.Начать сбор компромата на своего благоверного (коим в глубине души Танька продолжала считать Казарина) она решила с афиши.Готовясь сделать снимок, Шапилина увидела, как у служебного входа появился Лешка со своей пассией. Танька тут же переместила объектив в сторону злосчастной парочки и начала щелкать затвором без разбора, забыв, что сделать можно было только один кадр.– Ну, я тебе покажу! – шептала она, одновременно крутя и резкость и экспозицию. – Теперь не отвертишься.Видимо, Танышны слова телепатическим образом долетели до Лешки: он что-то сказал своей собеседнице, попрощался и быстро зашагал в сторону Петровки. А паршивка опять долго смотрела ему вслед.Вскоре фотоснимок уже плавал в ванночке с проявителем. Танька взяла фотографию в руки. Портрет получился удачный: его можно было бы сразу наклеить в альбом и подписать «Не уходи, любимый!».– Вот паразитка бесстыжая…Она внимательно разглядывала соперницу.– Ну, точно – втюрилась!Шапилина повесила фотографию на веревку. Но затем, передумав, изорвала в клочья. В ее хорошенькой голове начал созревать план мести…Утром Танька появилась на проходной цирка в новом для себя образе.Вахтер сразу оробел при виде гладко прилизанной девицы с комсомольским значком на груди, фотоаппаратом на плече и газетой «Пионерская правда» под мышкой.«Ни дать ни взять – молодая журналистка, – подумал старик. – У такой в голове только Сталин да счастливое пионерское детство».Шапилина достала зеркальце, у которого обратная сторона была красного цвета, и повертела им перед носом вахтера, изображая важный документ.– Спецкор Чугунова, «Пионерская правда»! – как печатная машинка отбила она свое представление.Старый вахтер при виде стервозной «воблы» приподнялся на стуле и зачем-то отдал честь.Танька поправила на носу явно мешающие ей очки и заглянула в бумажку.– Тэк-с… Артисты Романовы на месте?– Тутошки, – с готовностью кивнул вахтер.– У меня есть ответственное поручение от нашей газеты, – все тем же командирским тоном произнесла Таня, – я должна написать очерк «Советский цирк – лучший цирк в мире». Вы согласны с этой мыслью?– Завсегда! – отрапортовал вахтер.– Так как мне найти артистов Романовых?– Идите, барышня, по этому колидору прямо, пройдете тигров в клетке… не пугайтесь… дальше, значит, увидите небольшую конюшню, а рядом – комнату. Там у нас, барышня, Романовы и обитают.– Я вам не барышня! – Шапилина сурово посмотрела на вахтера и уверенным шагом направилась по указанному маршруту. Тот усмехнулся и опустился на стул.Танька прошла длинный коридор и оказалась возле клеток с хищниками, которые, почуяв незнакомый запах, настороженно заворчали. Увидев вблизи бенгальского тигра, она остановилась, как зачарованная, и подошла почти вплотную к клетке.– У-у ты моя киса, красавец.Удар лапы по прутьям и страшный рык вернули Шапи-лину к действительности. Она подняла упавший блокнот и шагнула к двери комнаты, находившейся прямо напротив клетки.Таня одернула юбку, насупила брови, чтобы выглядеть посерьезней, и постучала в дверь.– Входи, дорогой, не заперто! – донесся из комнаты мужской голос.Спецкор «Пионерской правды» Чугунова распахнула дверь. Двое мужчин в красных концертных рубахах собирали реквизит.Комната была сплошь уставлена яркими цветными приспособлениями для жонглирования, клоунады, фокусов и вольтижировки. От пестроты у Таньки зарябило в глазах.– Здравствуйте, товарищи цыгане!Цыгане удивленно уставились на незванную гостью. Сама она была разочарована: девочки с афиши в комнате не было.Не дождавшись ответного приветствия, Танька пошла в наступление:– Репетируете? Это хорошо!Она по-свойски прошлась по костюмерной, а затем пожала руки оторопевшим артистам.– Эй, ты чья будешь? – спросил Таньку один из цыган.– Ой, я и забыла! – Шапилина смутилась и представилась: – Чугунова Фекла, «Пионерская правда».– Ну и что? – мрачно спросил другой.– Как «что»! Вы – герои моего репортажа «Советский цирк – лучший цирк в мире». Вы согласны с этой мыслью?Цыгане переглянулись.– Э нет! – запротестовал первый. – Нам некогда. Да и начальство нам не разрешает…– Ой, да вы не волнуйтесь! Я вас не задержу, пара вопросов и фотография.Танька села на стул и открыла блокнот.– Кстати, а где ваша молодая артистка?– Работает на манеже.– Вот и хорошо. Я ее там и сниму – прямо во время репетиции. Правда, неожиданно?Артистам явно не хотелось никаких неожиданностей.– Слушай, красавица, мы работаем. Иди-ка лучше к клоунам или акробатам.Танька недовольно прищурилась.– Ладно, не хотите – как хотите. Пусть будет только фотка. А интервью я у вашей молоденькой партнерши возьму. Кстати, как ее зовут?– Лиля, – нехотя ответил один из артистов. Танька старательно записала и отложила блокнот на гримерный столик.– Так! Вы встаньте сюда! А вы… возьмите гитару. Отлично!И не дав цыганам опомниться, она взвела затвор и нажала спуск.Затем Шапилина показала большой палец, демонстрируя тем самым высший класс.– Во будет снимочек! Ну, я побежала?«Спецкор Чугунова» кивнула сама себе, не прощаясь, вышла из комнаты и деловой походкой направилась в сторону манежа.Оба цыгана усмехнулись ей вслед.– «Корреспондент».– Чучело!– И не говори. Странная какая-то…Тот, что был повыше, подошел к столику и заметил забытый блокнот.– Ураган забыл свои каракули. Цыган взял его в руки и обомлел.– Э-э-э, ромалу, смотри-ка.Оба уставились на Лилину фотографию, которая лежала в середине блокнота.Танька тем временем из-за занавеса наблюдала за репетицией цыганского номера: по манежу скакала лошадь, на которой гарцевала Лиля.Задача артистки, как и накануне, состояла в том, чтобы на ходу подняться на ноги, отпустить повод и, сделав кувырок, запрыгнуть на плечи двух крепких мужчин.Шапилина подняла фотоаппарат, но сделать снимок не успела: чья-то ладонь зажала ей рот и рывком утянула в темноту. Танька пыталась вырваться, но один из цыган ребром ладони ударил ее наотмашь по шее, и она потеряла сознание…В комнате артистов Романовых шел жаркий разговор.Все взрослые цыгане смотрели на съежившуюся Лилю. «Старший» из артистов тыкал в нос девочки фотографию из блокнота.– Что это? Отвечай, змея! Что это такое?! Лилька молчала.– Молчишь? Так я тебя заставлю говорить.– Я ничего не знаю.– Не знаешь?!Тяжелый удар сбил девочку с ног.– Лучше по-хорошему говори: что успела ментам сказать?!Одна из цыганок вступилась за Лильку:– Хватит, Аким! Может, она и впрямь ничего не знает?– Тебя, женщина, не спросили. Будешь говорить, когда разрешу!– Слушай, Аким, – заговорил мужчина в красной рубахе, – может, и вправду, эта, что в ящике, – журналистка.Аким в ярости вскочил.– Журналистка?! А вот это видели?Он разжал ладонь и каждому показал Танькин пропуск в Кремль.– Ладно. А что мы с ней будем делать? – Цыган пнул ногой ящик, в котором лежала Таня.– Не знаю! – отрезал Аким. – Пусть Барон решает. Как скажет – так и будет…– А Лильку куда?Аким немного подумал и ответил:– Пусть пока Шерхан за ней последит. Он уж к ней гостей не допустит…Измученную Лильку оттащили к клетке с тигром. Двое цыган, взяв в руки длинные палки с крюками на концах, с усилием откатили ее в сторону, открыв проход к неприметной нише в стене.Третий, не обращая внимания на злобный рык тигра, втолкнул Лильку в маленькую каморку и сделал знак своим товарищам. Клетка с грохотом встала на прежнее место.– Все, отдыхать! – скомандовал Аким.Через некоторое время он вышел из цирка на ночную улицу и направился к телефонной будке.– Г-7-45-14, – озираясь по сторонам, цыган ждал соединения.Наконец на другом конце трубки раздался мужской голос.Чья-то рука сняла трубку.– Слушаю.Аким огляделся по сторонам и хрипло зашептал:– Это я. Узнал?– Узнал, узнал, – ответила трубка.– Тут вот какая канитель получается… Собеседник Акима, поняв, кто звонит, подал знак человеку, сидевшему в кресле напротив.– Хорошо, что позвонил! У нас… – Говоривший по телефону посмотрел на своего гостя, который перестал пускать табачные кольца, и тут же поправился: – У меня к тебе есть вопросы.Аким перебил собеседника:– Барон, я тебе сейчас кое-что привезу.– Очень хорошо. А то я начал волноваться.– Ты не понял.– Не будем по телефону.Послышались гудки. Аким какое-то время озадаченно смотрел на трубку, но затем повесил ее на рычаг и вышел из будки.Барон с усмешкой посмотрел на таинственного ГОСТЯ:– Видишь, как оно вышло. А ты думал, они камень заиграют? Они хорошие цыгане…– Поживем – увидим, – хмуро отозвался тот.Чуть погодя цыгане вынесли из служебного выхода цирка большой ящик, в котором лежала Таня, и погрузили его в грузовик.Машина проехала по Садовому кольцу, свернула на Ленинградский проспект, затем на Беговую улицу, въехала на территорию ипподрома и остановилась. Цыгане извлекли ящик и занесли его в неприметную дверь.Через пять минут Барон уже осмотривал содержимое.– Ну и что мне с ней делать? – Это было явно не то, что он ожидал увидеть. – Идиот, зачем ты ее сюда-то притащил?Аким порылся в кармане и протянул Танькин пропуск в Кремль.– Следила она за нами. Я ведь все правильно сделал? Да? – Он услужливо смотрел в глаза Барону.Барон хотел ответить, но в соседней комнате кто-то кашлянул.– Стой тут.Барон скрылся за дверью. Через минуту он вернулся:– Ладно, с этой решим, что делать. Но я ждал другого.– Не понял… – Аким удивленно смотрел на Барона.– Где большой камень?– Большой камень?… Не было никакого камня.– Нет, был. Был и пропал! Аким рассмеялся.– Да нет, ром! Не разыгрывай. Не надо! Если б был камень – Аким знал бы. Все, что взяли, тебе еще в ту ночь отдали. Мои ромы – верные…Барон резко оборвал собирающегося еще что-то сказать цыгана.– Верные, говоришь? А эта сучка? Как она вас вычислила? Дух ей святой нашептал?Аким виновато шмыгнул носом.– Сам голову ломаю…– Не трудись. Я ее тебе сам сломаю, если к утру не вернешь то, что скрысятничал…Аким упал на колени.– Богом клянусь, не брал я ничего.– Я и не говорю, что это именно ты. Аким от волнения, как рыба, глотал воздух.– Убирайся, Аким. Срок тебе до утра.Когда за цыганами захлопнулась дверь, из соседней комнаты вышел человек.– К утру, я думаю, камень отыщется, – уверенно проговорил Барон.– Может быть, только поздно будет, – глухо отозвался незнакомец. Он взял Танькино удостоверение и отошел к окну. Внизу Аким, отчаянно жестикулируя, о чем-то говорил с цыганами. Незнакомец всмотрелся в пропуск и насмешливо хмыкнул:– А знаешь, чью дочь тебе привезли? Барон отрицательно замотал головой.– К утру и ты, и я будем на Лубянке показания давать.– И что же делать? – испуганно спросил Барон. Таинственный гость затушил папиросу.– Лошадей седлай… Понимаете ли вы меня?Лилька, сидя в заточении, лихорадочно думала, что ей делать дальше. Она хорошо понимала, что так просто из этой истории ей не выпутаться. Надо было бежать, и бежать немедленно. Поэтому она подобралась к клетке с тигром и тихо позвала животное:– Шерхан… Шерханчик.Зверь заурчал и двинулся в ее сторону.– Шерханчик, киска, ты же не съешь меня?Тигр облизнул клыки и зажмурился.– Вот так, хорошо…Хищник выглядел вполне миролюбиво. Но как только Лилька взялась за прутья решетки, Шерхан сделал короткий бросок в ее сторону и так зарычал, что она от страха отлетела аж в дальний угол. Падая, Лилька машинально схватилась за выступ в стене. Каково же было ее удивление, когда кирпич отвалился и к ее ногам упал маленький холщевый мешочек.– Дурак полосатый, – обругала она Шерхана и подняла находку.Развязав бечевку, Лилька высыпала содержимое на ладонь, и ее брови медленно поползли вверх…Грузовик с цыганами выехал на ночной проспект. Через какое-то время вслед за ним пристроился легковой автомобиль. Так они ехали до самой Яузской набережной. Неожиданно легковой автомобиль пошел на обгон и резко дал по тормозам. Грузовик попытался уйти от столкновения, но машину вынесло на парапет набережной. Последнее, что видел Аким и его спутники, – сорванные балки ограждения. Грузовик опрокинулся в воду и погрузился в черноту Яузы. Легковушка постояла еще с минуту и двинулась дальше… Глава 25 Лешка пришел домой и, не раздеваясь, лег на кровать. Спать не хотелось, и он долго смотрел в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Неожиданно в дверь постучали.Казарин вскочил с кровати. Но надежда быстро сменилась на его лице досадой. Вместо отца на пороге стоял Шапилин. Вид у него был встревоженный.– Таня у тебя?Лешка не сразу понял, о чем разговор. Петр Саввич вошел в комнату, огляделся и сел на стул.– Танька пропала.– Как пропала?– «Как-как», не пришла ночевать и все! Ты-то должен знать, где она.Лешка опустился на кровать. До него только сейчас дошел смысл слов Шапилина.– Ну… – Казарин замялся.– Говори!– Да я не знаю… Мы, как это сказать-то правильней, того…– Что «того»? Да не мычи ты, а говори нормально!– Я и говорю: поссорились мы… Петр Саввич обхватил голову руками.– Хорошие дела…– Да вы не волнуйтесь– она, наверно, у подруги какой ночевать осталась. Здесь, в Кремле.Шапилин вскочил и зашагал по комнате.– Да то-то и оно, что ее в Кремле нет… И вообще она всегда дома ночует!Лешка долго думать не стал.– Надо в милицию звонить. Шапилин махнул рукой.– Да я уже весь МУР на уши поставил… Петр Саввич сел рядом с Лешкой на кровать.– Ты мне вот что скажи: куда она могла пойти? Какие у нее там дела?Лешка пожал плечами.– Да никаких… А вещи все на месте? Шапилин недоуменно посмотрел на Казарина.– Ты это о чем? Лешка уточнил:– Ее вещи – на месте? Петр Саввич задумался.– А черт его знает. Я и не смотрел. А ты думаешь?…– Я ничего не думаю. Пошли.Лешка решительно встал и набросил на себя отцовский пиджак…В конце Цветного бульвара остановилась легковая машина. Три тени отделились от нее и направились к зданию цирка.Обойдя его с тыльной стороны, они ловко перебрались через забор. Просунутая в щель финка скинула внутреннюю щеколду ворот, и все трое проскользнули внутрь цирковых конюшен.Через несколько минут тайные визитеры оказались в тускло освещенном коридоре, упирающемся в те самые комнаты, что занимали цыгане.Пока один из них тихо открывал отмычкой дверь, двое взялись в безопасных местах за клетку с тигром и резко катнули ее в сторону открывшейся комнаты.Зверь вскочил и зарычал. Когда до двери оставалось не больше метра, тот, кто работал отмычкой, резко потянул вверх дверцу клетки. Через секунду клетка с грохотом ударилась о стену и остановилась.Обезумевший тигр оскалился и прыгнул через открытую дверцу внутрь комнаты, в которой спали безмятежным сном цыгане…В Танькиной комнате был идеальный порядок. Лешка прошелся от двери до окна, внимательно осматривая каждую мелочь.Петр Саввич тем временем рылся в шкафу с вещами.– Вроде все на месте… Нет только синего платья, а так…– А что на посту сказали: как она была одета, что было в руках?Шапилина, который и так был на взводе, вдруг прорвало:– Слушай, ты, Шерлок Холмс, не задавай дурацких вопросов. Что надо – я муровцам уже рассказал!Лешка пропустил грубость мимо ушей.– Петр Саввич, вы поймите, тут любая мелочь важна.Казарин натужно улыбнулся и повторил вопрос:– Как Таня была одета?– Да «как-как»? Мне сказали – как обычно! Платье синее… видимо, как раз это… туфли белые… фотоаппарат, что я ей недавно подарил.Эта информация сразу же заинтересовала Лешку.– Фотоаппарат? – переспросил Казарин.– Фотоаппарат, – удивленно повторил Петр Саввич.Лешка ринулся в кладовку7, в которой Танька организовала свою фотолабораторию.Фотоувеличитель, ванночки с проявителем, банки с реактивами – все стояло на своих местах.И тут Лешкин взгляд привлекли фотографии, которые Танька повесила сушиться накануне. Он сорвал с веревки одну из них и… его тут же прошиб холодный пот.На этом снимке, как и на всех остальных, был портрет циркачки Лили, которая оживленно беседовала с каким-то парнем. И чем больше Казарин смотрел на эти фотографии, тем отчетливее понимал, что этим парнем являлся он сам.– Ну, чего ты там нашел?Шапилин тоже вошел в кладовку и тут же выхватил у Лешки фотографии.– Кто это? Ты ее знаешь?В этот момент Лешке предстояло принять решение: либо признаться, что парень на фотографии – это он и есть, и тем самым обрубить надежду спасти отца. Либо промолчать и разобраться во всем самому.Он не был уверен, что Петр Саввич сделает все как нужно и не наломает при этом дров. Конечно, Лешка понимал, что с Таней произошло что-то неладное. Но и судьба отца висела на волоске.– Ты знаешь ее? – настойчиво повторил свой вопрос Шапилин.Казарин медлил с ответом. В это время в гостиной зазвонил телефон, и Петр Саввич бросился к аппарату…Лешка остался один. Немного подумал, взял с полки первый попавшийся школьный снимок Тани и вышел в коридор.– Из МУРа звонили. – Шапилин метался по квартире, взволнованно бормоча себе под нос. – Я сейчас прямо туда…Затем он вспомнил про фотографии:– А фотографии очень важны в этом деле. Очень важны. Ты просто молодец, что вспомнил про фотоаппарат.Хлопнула дверь, и Лешка остался один в пустой квартире… Глава 26 Дикий крик разбудил Лилю. Она подскочила к выходу из своего узилища и увидела ужасную картину. Вход в комнату, где ночевали ее мучители, перекрывала пустая клетка, возле двери внутри лежал растерзанный труп, а из глубины комнаты раздавались хрипы и злобный рык тигра…Зажав рот рукой, чтобы не закричать, Лиля бросилась по освободившемуся коридору в сторону выхода…Над Москвой вставало утро. Лешка почти бежал по пустынным улицам. Еще спускаясь по Петровскому бульвару, он почуял неладное. Подойдя поближе, Ка-зарин увидел, что цирк оцеплен милицией. Он пробрался через толпу и прислушался к тому, о чем говорили зеваки.– …Да я вам говорю, тигр их всех порвал, до одного.– Пьяные, что ли, были?– Как обычно, поддали после выступления.– Артисты, что с них взять…– Говорят, что они еще друг друга перерезали перед этим… Из ревности.– Дикие. Как были дикими, так и остались.– Цыгане, одно слово…Лешка остановился. Ему казалось, что стук его сердца слышат все люди, собравшиеся у цирка. Вспомнив про фотографии, он уже не сомневался, что трагедия в цирке и пропажа Таньки – звенья одной цепи.– Эй, красивый, давай погадаю, – услышал он за спиной.Лешка оглянулся и увидел возле дерева маленькую цыганку, лицо которой скрывал платок. Цыганочка поманила его рукой, после чего засеменила вглубь бульвара.Лешка еще раз посмотрел на милицию и непонятно почему отправился следом. Отойдя на почтительное расстояние, цыганка вдруг обернулась, сняла платок, и Лешка понял, что перед ним – Лилька.Несмотря на случившееся ночью, Лиля держалась молодцом. Ни страха, ни испуга на ее лице не было. Наоборот, в глазах появился лихорадочный блеск, который Лешку даже смутил. Только потом он понял, чем все это было вызвано.Лилька схватила Казарина за руку и потащила с бульвара. Через несколько минут они вбежали в один из двориков и спрятались у дровяного сарая.Первым делом Лешка вытащил из-за пазухи Танькину фотографию и протянул ее Лильке.Девушка повертела снимок в руках и с подозрением уставилась на Казарина.– Откуда это у тебя?– Какая разница…Лешке не очень хотелось объяснять, кем приходится ему Танька. Сделать это он не смог бы при всем желании: слишком уж сложны были его чувства.– Это фотография человека, который… которого я… Лилька внимательно слушала Лешку и вдруг все поняла.– Так это та самая…Лешка схватил Лилю за руки.– Кто «та самая», говори. Ты ее видела?Лилька вырвала руку.– Сама виновата. Нечего было на рожон лезть. Лешка замер, предчувствуя самое ужасное.– Да жива твоя пионерка, – презрительно хмыкнула Лилька и тут же добавила: – Шалава.Лешка выдохнул с облегчением.– Она не шалава.– А кто? – Лилька насторожилась.– Она… она… хорошая.– А-а-а, понятно… – Лилька опять презрительно хмыкнула. – Только ты не обольщайся. Ты ее вряд ли теперь увидишь. Увезли ее, тю-тю!– Как?! Куда?! – Лешка вновь похолодел.– На кудыкину гору.И тут Лешка сорвался: он прижал Лильку к стене и угрожающе посмотрел ей в глаза.– Не скажешь?– Да не знаю я, – запротестовала Лиля. – Аким знал. Да нет теперь Акима.Лешка вдруг сделал шаг назад, отвернулся и тихо произнес:– Лиля, родная, помоги! У меня же никого дороже ее нет! Но Лилька молча смотрела в сторону. Говорить больше было не о чем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
 коньяк askaneli brothers xo 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я