научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Скидки магазин Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она уже потянула на себя ручку первой двери кабинета, но в этот миг до нее донесся крик Таня прислушалась.Шапилин метался по кабинету:– С чего ты взял, что из шкафа что-то пропало? Ну с чего?!– Пыль там, Петр Саввич. А в одном месте чистый квадратик, островок без пыли. Что-то там стояло. Только вот что?…Лешка достал из папки протокол осмотра места происшествия.– В акте осмотра ничего не написано. Я понимаю, что все это выглядит очень зыбко, но что-то ведь надо делать.Надо опросить охрану, секретарей, уборщиц. Они обязательно скажут, что же стояло на полке.Шапилин стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнул графин:– Я тебе «опрошу»! Я тебе так «опрошу», что мало не покажется. Да ты пойми: я жив еще только потому, что САМ, – Шапилин ткнул пальцем в потолок и понизил голос, – о пропаже этого чертового плана не знает!… Скоро, конечно, кто-нибудь доложит…Генерал налил в стакан воды и судорожно начал пить, проливая воду на воротник. Неожиданно раздался телефонный звонок. Шапилин и Лешка молча уставились на разрывающийся аппарат. Петр Саввич сник и обреченно произнес:– Ну вот, кто-то уже…Он взял трубку и, немного успокоив дыхание, браво поздоровался:– Здравия желаю, товарищ Поскребышев! Так точно… так точно… Есть! Уже иду!Шапилин аккуратно положил трубку на аппарат и тихо прошептал:– Пока пронесло.Дежурная улыбка сползла с его лица, и по дрожащим рукам Лешка понял, что Петр Саввич находится в двух шагах от инфаркта.– Можно идти, товарищ генерал? – тихо спросил Ка-зарин.Петр Саввич лишь махнул рукой…Шапилина еле успела отскочить от двери. Но встреча была неминуемой, и для отвода глаз она схватила телефонную трубку. Казарин вышел из кабинета и замер при виде Тани, стоявшей к нему спиной.– …Да… конечно… как обычно… ага… – Танька мастерски изображала диалог с невидимым собеседником.Лешка метнул взгляд сначала на нее, затем на телефон. И в этот момент в кабинет вошел помощник Петра Саввича в сопровождении телефонного мастера.– Понимаешь, я споткнулся о провод, а он и оборвался.Оборванный провод от аппарата, по которому «говорила» Танька, валялся тут же на полу.– Починим, – пробурчал телефонист и раскрыл свой чемоданчик.Лешка постарался скрыть улыбку, нагнул голову, медленно надел фуражку и вышел из приемной. А Танька со всей злости шваркнула трубку на аппарат под удивленным взглядом телефониста… Глава 7 Утро выдалось солнечное. Такое солнечное, что каждая хромированная деталь, каждый никелированный болтик на ручке, капоте и радиаторе сияли, словно от счастья. Машины ГОНа казались невероятными хищниками, выползшими из своих темных берлог. Вокруг них суетились люди, готовясь к обычному рабочему дню. Владимир Ка-зарин с иронией наблюдал, как молодой водитель с остервенением натирает тряпкой капот своей машины.– Дыру протрешь, Крутиков! Разве так с другом обращаются? Дай-ка сюда…Казарин взял тряпку, лихо свернул ее определенным образом и артистично опустил на капот. Мягкая фланель побежала по крутым бокам «паккарда». Неожиданно за спиной раздался голос:– Дыру протрете, Владимир Константинович!Казарин обернулся и не заметил, как хитро заулыбался Крутиков. Позади, щуря близорукие глаза, стоял Варфоломеев. Приветливая улыбка озаряла его лицо. Казарин кивнул в ответ:– Здравствуй, Герман.Варфоломеев обошел машину, провел рукой по блестящему капоту:– В эвакуацию готовишься?– А ты – нет? – не отрываясь от работы, буркнул Казарин.– Так я уже свое хозяйство упаковал. Нищему собраться – только подпоясаться.После этих слов Казарин почему-то усмехнулся и обмакнул тряпку в ведро. Повисла пауза, которая бывает, когда кто-то сказал глупость. Варфоломеев кашлянул в кулак, а Казарин вдруг бросил тряпку на капот:– Послушайте, гражданин «нищий», а вы в курсе, что Лешка приехал?– Да ну?! – Варфоломеев искренне удивился. – А что ж не зашел?– Как всегда, уже нашел приключение на свою голову. Занят.– Что за приключение?– Зайдет, сам расскажет.– А-а-а… это дело. Ты, Володь, скажи ему, чтоб заглянул. Скажи, что скучаю… Как в свое училище ушел, так только открытки к праздникам и присылал. А раньше, бывало, из мастерской калачом не выманишь… Передашь?Казарин кивнул.– Ну, тогда я пошел…Проходя мимо «паккарда», Герман похлопал машину по крылу:– А дырку-то точно протрешь! Крутиков вновь заулыбался…Лешка спустился по лестнице на первый этаж. Проходя мимо опечатанного кабинета Панина, он вдруг остановился, немного подумал, затем отклеил бумажку с печатью, отпер дверь и еще раз прошелся по кабинету, переводя взгляд с одного предмета на другой. Все было как обычно: стол, стулья, диван, книжный шкаф, сейф. Отодвинув массивное кресло убитого Панина, Казарин достал из кармана связку ключей и вставил один из них в замок сейфа. Дверца легко поддалась, чуть скрипнув старенькими петлями. Лешка, как и накануне, переворошил содержимое, но ничего нового так и не обнаружил. А вот попытка закрыть сейф Казарину не удалась. Что-то мешало изнутри. Лешка расправил все бумаги и даже отодвинул их вглубь сейфа, но дверца по-прежнему не доходила до замка на целый сантиметр. Он запустил голову в сейф и… обнаружил под петлей дверцы маленький блестящий кусочек стекла.Лешка осторожно поддел ключом загадочный предмет и поднес к глазам. Сомнений не было – на ладони лежал крохотный бриллиант. На всякий случай Казарин провел камнем по стеклу. Образовавшаяся ровная бороздка только подтвердила подозрения. Он держал в руках настоящий бриллиант и в этом мог поклясться кому угодно. Уроки Варфоломеева не прошли даром. Но радости эта находка ему не принесла – дело, и без того запутанное, разрасталось и уползало в совсем не нужном для него направлении.Казарина мучило еще одно сомнение: он не знал, докладывать Шапилину о находке сразу или подождать. Петр Саввич вряд ли отошел от утреннего разговора. А теперь ему предстояло узнать, что его заместитель – честный коммунист Панин – был, скорее всего, нечист на руку. Откуда в его сейфе мог взяться бриллиант?! К тому же опергруппа, осматривавшая кабинет Панина, прошляпила такую улику! И что с ними сделает Шапилин в нынешнем состоянии – неизвестно…Лешка завернул бриллиант в носовой платок, заново опечатал дверь панинского кабинета и быстрым шагом направился к выходу.Только он дошел до Патриарших палат, как раздался раскат грома, и стена дождя обрушилась на Москву. Лешка еле успел забежать в арку, ведущую к Соборной площади. Все, кто находились на улице, бросились врассыпную. Только одинокий солдат, стоящий на посту возле Первого корпуса не двинулся с места. Лешка достал папиросы, опустил голову, чтобы прикурить, но тут кто-то из забежавших под арку задел его плечом.– Извините, – произнес женский голос.Лешка поднял глаза. Перед ним стояли Таня и Вера, смахивающие капли дождя с волос и намокших платьев. Они тоже заметили Алексея только сейчас. Повисла неловкая пауза.– Ничего, – буркнул Казарин и отвел глаза.– Лешка, сколько же мы с тобой не виделись. Какой ты стал… – Вера смотрела на Казарина восхищенным взглядом.– Угу. Длинный и хромой. Я слышал, ты, Вер, теперь артистка.– У тебя устаревшие сведения, Казарин. Училась, да какая теперь учеба. Работаю на ниве звонков и перекладывания бумаг…Алексей ничего не ответил. Татьяна вообще все это время смотрела в сторону Соборной площади и поддерживать беседу одноклассников не собиралась. Разговор явно не клеился, Таня и Алексей упорно молчали, и каждый смотрел в свою сторону. В какой-то момент не выдержала и Вера, пожала плечами и тоже отвернулась, а потом вдруг вышла из-под арки и, не оборачиваясь, под проливным дождем направилась в сторону Большого Кремлевского дворца.А дождь все лил и лил. Намокший солдат, несмотря на важность своей миссии, выглядел жалким и смешным. Лешка достал новую папиросу и начал прикуривать. Но спички, как назло, отсырели. И тут Таня открыла сумочку и протянула Казарину коробок.– Возьми…Лешка посмотрел на спички, потом на Шапилину, скомкал папиросу и бросил ее на землю. Таня грустно улыбнулась.– Ты, конечно, можешь и дальше изображать из себя Монте-Кристо. Но я тебя люблю и дурой, как три года назад, быть не собираюсь. А за свои ошибки я уже горько поплатилась… Я понимаю, ты меня, наверное, никогда не простишь, но… но… что же нам теперь делать?В ее глазах было столько любви и грусти, что Лешка не выдержал:– Ладно, проехали… Танька протянула ладошку.– Мир?– Мир.Лешка попытался взять ее за руку, но Таня неожиданно подставила ладони под дождь, набрала пригоршню воды и, плеснув на Лешку, звонко захохотала.– Ах, ты так? – Он шутливо нахмурился и хотел было проделать то же самое. Но не успел. Танины руки обвили его шею.– Если бы ты знал, как без тебя плохо, Танкист…Дождь лил над Москвой, смывая обиды, горечь и разочарования прошедших лет. Их первый за три года поцелуй был долгим и страстным… Глава 8 Тетя Клава, как обычно, хлопотала по хозяйству, когда в дверь позвонили, и она, что-то напевая, отправилась открывать. На пороге стояли Лешка и Танька. Совсем как в школьные времена. Оглядев исподлобья мокрых молодых людей, тетя Клава сделала паузу и вдруг спросила:– Откуда это вы такие чумазые?Лицо ее при этом выражало крайнее удовольствие. В глазах у Таньки появились слезы. Она потянула Лешку за рукав вглубь квартиры. Но Тетя Клава, как всегда, была начеку.– Ноги вытри! – сказала она и уперлась Казарину в грудь.Все захохотали.– Отец дома?– Нет, звонил, сказал, что заночует на даче.Через час в диспетчерской гаража особого назначения раздался телефонный звонок.– Владимир Константинович, вас к телефону! – крикнул дневальный.Казарин-старший бросил что-то писать в журнале и подошел к аппарату.– Слушаю.Трубка голосом Лешки произнесла:– Пап, я сегодня, скорее всего, не приду ночевать… Ты там не волнуйся, у меня все в порядке. Не забудь поесть.Владимир Константинович улыбнулся и весело сказал:– Смотри, Лешка, чтобы все было нормально… Ты понял меня?– Понял, – буркнул сконфуженный Лешка.– И кстати, – добавил Владимир Константинович, – забеги завтра к Варфоломееву, он тут заходил, о тебе спрашивал.Лешка прошлепал босыми ногами по паркету и нырнул под одеяло, где его ждала счастливая Танька.– А ты не боишься, что отец вернется? – обняв ее, спросил Казарин.– А ты? – лукаво переспросила она.– Боюсь… – честно признался Лешка.– Фу, трус!Он провел руками по ее волосам.– …Боюсь, что заставит меня жениться на тебе. Танька прищурилась.– А ты – против?– Нет, но теперь он мой непосредственный начальник При этих словах Казарин посмотрел на купол собора за окном и смешно пожал плечами: он явно до конца еще не верил такому повороту в своей судьбе. Затем Лешка поднялся, подошел к фотографии их класса, стоящей на столе, зачем-то взял ее в руки и сказал:– Знаешь, есть такая притча про грешника, который вдруг почувствовал стыд за свои поступки. Тогда пришел он к мудрецу и говорит: «Что мне делать, чтобы заслужить прощение?» А мудрец и отвечает: «Возьми доску и за каждый свой плохой поступок забивай в нее гвоздь. Сделаешь хороший поступок – вытаскивай гвоздь. И вот когда не останется ни одного гвоздя – считай, что совесть твоя чиста». Прошло много лет. Приходит счастливый грешник к мудрецу и гордо протягивает доску без гвоздей. Мудрец взял ее, посмотрел на свет и грустно улыбнулся.– Ну и что? – не поняла Танька. – Исправился грешник?– Исправился, – кивнул Лешка. – Только дырки остались.Танька отвернулась к стене.– Ты прости его, – тихо сказала она. – Мне ведь он сделал намного больнее…Лешка сделал шаг к окну и холодно бросил:– Думаешь?Повисла пауза. Таня еще немного помолчала и вдруг, сладко потянувшись, произнесла:– Ну и ладно. Было и прошло. Кстати, не давай ему на себя кричать.Алексей удивленно обернулся.– С чего ты взяла, что он на меня кричит? Это он тебе сказал?Таня поняла, что проболталась.– Ничего он мне не сказал. Просто вчера… ну, когда ты ему докладывал про Панина, я зашла в приемную. А дверь была не заперта. Я и… услышала, как он на тебя кричал.Алексей сел на кровать.– А что ты еще слышала?– Да ничего! Ничего такого…Казарин сделал вид, что готов приступить к пыткам.– А ну, давай, говори, разведчица! Татьяна с визгом нырнула под одеяло.– Ну, – донесся оттуда голос Шапилиной, – про то, что ты предлагал опросить обслугу, чтобы выяснить, что же пропало в панинском кабинете.Казарин всплеснул руками.– Да ладно, чего такого? – искренне удивилась Танька, вновь высунув голову. Она быстро сбросила одеяло, вскочила и начала одеваться. – Я тут, между прочим, для тебя кое-что выяснила.Лешке оставалось только вновь всплеснуть руками.– Что?!– По дороге расскажу… "Когда они вышли из подъезда, уже вечерело. С наступлением темноты Кремль, как и вся Москва, должен был стать невидимым для самолетов противника. Нельзя было зажигать свет, если он мог проникнуть на улицу. Поэтому большинство окон, даже Первого корпуса, были завешаны одеялами. Когда Таня и Алексей проходили мимо Царь-колокола, со стороны Тайниц-кого сада появилась машина с маскировочной сеткой на фарах.– Давно они это придумали? – спросил Лешка. Татьяна пожала плечами.– Ты знаешь, не обращала внимания.– Может, ты наконец скажешь, куда мы идем? Татьяна на ходу хитро посмотрела на Казарина.– Знаешь, кто еще несколько дней назад работал секретарем у Панина? – спросила она, когда они свернули за угол Четырнадцатого корпуса.– Кто?– Вера Чугунова.Лешка присвистнул от удивления.– Не смотри ты на меня такими круглыми глазами, – рассмеялась Шапилина. – Ты мне напоминаешь Замурованного монаха.Она подхватила Лешку под руку и потащила дальше.– Так вот, она говорит, что в шкафу стояло старинное пресс-папье.Алексей наморщил лоб:– Пресс-папье?– Пресс-папье.– И больше ничего?– Что ты пристал? Вот сам у нее сейчас и спросишь. Пройдя между Четырнадцатым и Сенатским корпусом почти до Кремлевской стены, они свернули налево, вошли в шестой подъезд, затем поднялись на второй этаж и оказались в приемной.Не успели они открыть дверь, как вскочившая из-за своего стола Вера приложила палец к губам.– Т-с-с.– Чего расцыкалась? – осадила подругу Таня.– Совещание, давайте быстрее.Верка вытолкала друзей в коридор и прикрыла за собой дверь.– У меня всего пять минут. Они скоро закончат. Она с иронией оглядела фигуры ребят:– Я гляжу, вы наконец помирились?…Таня и Леша счастливо переглянулись, не заметив тоски, промелькнувшей на лице школьной подруги.– На свадьбу-то позовете? Таня бросилась ей на шею.– Ну что ты такое говоришь?!А Вера в этот момент, не отрываясь, смотрела на Алексея. И лишь когда Татьяна чмокнула ее в щеку и кивнула в сторону Казарина: «Расскажи ему про пресс-папье», – быстро отвела глаза.– Тебе это очень нужно? – медленно проговорила она. Лешка достал удостоверение.– Рассказывай. Нужно. Вера пожала плечиками.– А что рассказывать-то?Она наморщила лоб, вспоминая какие-то подробности.– Ну… писала я как-то для Панина служебную записку. Мне понадобился справочник, и я полезла в шкаф, где и наткнулась на это пресс-папье. Попыталась его отодвинуть, но не тут-то было: пресс-папье оказалось невероятно тяжелое – как будто железное внутри. Я потом еще заметила, что уборщицы из-за этого не всегда под ним пыль вытирали – ленились лишний раз брать в руки такую тяжесть…Вера открыла дверь в приемную, убедилась, что все тихо, и вернулась к друзьям.– Да! То пресс-папье было с гербом какого-то барона: то ли Шпуллера, то ли Шпиллера. Не помню. Кстати, Панин любил хвастать, что им в свое время пользовался сам Свердлов. Мол, революционная реликвия с дворянской историей.Лешка дослушал Чугунову до конца и тут же спросил:– А после убийства Панина ты это пресс-папье видела?Вера замялась.– Нет. Мне позвонили утром и говорят: «С сегодняшнего дня ты работаешь на другом этаже». И все.Верка кивнула на подругу.– Если бы Танька вчера про шкаф не спросила, в жизни бы не вспомнила…Слушая Веру, Лешка вдруг сообразил, что тень Свердлова опять, как и четыре года назад, неотступно следует за ним. Могло получиться так, что та далекая история с бриллиантами не закончилась. Как-то так сложилась жизнь, что Лешка и думать забыл о бриллиантах, Алмазном фонде, сейфах и таинственных монахах…На улице накрапывал дождь.– Странно, – задумчиво сказала Танька.– Чего тебе странно? – не понял Казарин.– Я сейчас поймала себя на мысли, что забыла про войну. Вот ты, я, Вера – как будто и не было ничего.У Лешки на этот счет было иное мнение, но он промолчал. К чему ворошить былое?– А давай погуляем по Москве? – неожиданно для себя предложил Казарин.Через несколько минут они вышли из Кремля и направились в сторону Парка культуры. В самом начале Волхонки какие-то люди копошились на развалинах дома, пострадавшего от бомбардировки и пожара. Эта картина привела Таньку в ужас.– Слушай, я так не хочу, – вдруг заупрямилась она. – Давай пройдем старыми двориками. Там так красиво.– Двориками, так двориками, – согласился Лешка. – Только туда тоже бомбы залетают.Но Танька пропустила подначку мимо ушей и свернула в переулок, за Пушкинский музей. Лешка последовал за ней. Не успели они пройти и нескольких шагов, как где-то за углом послышался звон разбитого стекла и женские крики. Лешка на мгновение замер и тут же бросился в сторону, откуда доносился шум.Он подоспел вовремя. Два мужика в телогрейках выносили через разбитую витрину лотки с хлебом, а продавщица в белом халате безуспешно пыталась их образумить:– Прекратите! Это мародерство! Я вызову милицию. Она даже попыталась схватить одного из грабителей за край телогрейки, но тот ударил ее ногой.– Заткнись, стерва!…Мародер выхватил нож и помахал им перед лицом продавщицы.– Кишки выпущу!Но сделать ничего не успел: женщина отшатнулась, а перед ним возник какой-то долговязый лейтенант в летной форме. Перехватив руку грабителя, лейтенант резко подался вперед и ударил его лбом в переносицу, после чего подсек преступника ногой. Тот упал и завыл, схватившись за переломанный нос. Но в этот момент второй мародер набросился на лейтенанта сзади и, накинув ему на шею веревку от мешка, принялся душить. Парень оказался ловким и здоровым – Казарин никак не мог освободиться от его железной хватки и уже начал терять сознание, но неожиданно удавка ослабла. Лешка вывернулся и наконец-то сумел ударить противника вначале каблуком по голени, а затем локтем – в солнечное сплетение. Но этого можно было и не делать. Обернувшись, Казарин увидел, что голова грабителя залита кровью, а рядом стоит Танька с увесистым булыжником в руке и размахивает им в воздухе:– Ну, кто еще хочет?! Кто еще хочет, гады?! Гады, гады, гады!– Ох, мама моя! – Лешка бросился к Татьяне, выхватил камень и прижал ее к себе. – Все, концерт окончен. Гадов больше нет.Танька никак не могла успокоиться. Она тяжело дышала ему в плечо и продолжала возбужденно вздрагивать. Продавщица тупо смотрела то на Лешку, то на преступников и только качала головой.– Эй, тетя! – крикнул Лешка. – Свисток есть? Женщина ошалело закивала головой, но не шелохнулась.– Ну так свистите!Но свистеть не пришлось – со стороны Гоголевского бульвара уже бежал патруль.Лешка продолжал гладить Таньку по волосам и вдруг повернул ее голову на уцелевшую витрину, за которой висел плакат: «Боевые подруги, на фронт!»– Во, это про тебя! – Лешка ткнул пальцем в плакат. Решив не дожидаться разбирательств, он незаметно увлек Таньку в соседний переулок, а через несколько минут они уже были на Метростроевской.– Ничего себе прогулочка получилась, – вымолвила Таня, когда они отошли на почтительное расстояние.– «Гады! Гады! Гады!» – засмеялся Лешка.– А ты-то? «Тетя! Свисток есть?» – заливалась в ответ Танька.Оба смеялись так, что еле стояли на ногах. Но в самый разгар веселья в небе завыли сирены. Казарин схватил любимую за руку, и они бросились в сторону метро. Забежав под своды станции «Парк культуры», молодые люди остановились, чтобы перевести дух. А когда отдышались, Лешка направился прямиком к эскалатору.– Э, куда! А билет? – остановила его Танька.– А разве теперь не бесплатно?– Нет, дорогой. Будьте любезны – три гривенничка… Они купили билеты и спустились вниз.Вся платформа была занята. Люди расположились прямо на полу и с испугом ждали налета. Ребята уже собирались присесть возле третьей колоны, но грозный окрик распорядителя остановил их:– Не положено. Тут только для стариков и детей. Спускайтесь в туннель.Они протиснулись к туннелю, который был заставлен деревянными щитами. Лешка спрыгнул вниз, а затем помог спуститься Тане. Щиты лежали прямо на рельсах и пружинили под ногами.– А если включат ток? – испуганно спросила Ша-пилина.– А если поезда пойдут? – зловеще пошутил Лешка. Танька толкнула его в плечо.– Ну тебя!Она уселась поудобней и закрыла глаза… Глава 9 Ha следующий день Казарин отправился в архив, где его встретил суетливого вида майор.Выслушав Алексея, архивариус безапелляционно заявил:– Ты что, лейтенант? Опомнился… Не видишь – многие документы уже эвакуированы.Лешка огорченно вздохнул:– Будем смотреть те, что остались.Опытный майор сразу понял, что перед ним упрямый клиент. Он прищурился и спросил:– Кофе будешь?Лешка удивленно кивнул, и майор, сняв с плитки закипевший чайник, налил в две кружки кипяток, предварительно насыпав в них какой-то коричневый порошок. Казарин отхлебнул варево и тут же скривился.– Что это за отрава? – Лешка сплюнул на пол. – Это же не кофе!– Ты что? С дуба рухнул? – усмехнулся майор. – Конечно не кофе. Где его возьмешь? Это желуди. Очищаешь, сушишь, снимаешь кожицу, обдаешь кипятком, опять сушишь и затем поджариваешь. Потом размолол и готово. А тебе чего приспичило в документах рыться? Нашел время…Неожиданный переход от желудей к документам сбил Лешку с толку.– Да так, вещь одну ищу, – промямлил он. Майор метнул острый взгляд на Казарина:– Это не с ЭТИМ ли делом связано?– С каким? – прикинулся простачком Лешка. Архивариус кисло усмехнулся:– Да ладно! Об этом весь Кремль шушукается. Лешка понял, что хитрить бессмысленно.– Ну хорошо… Меня интересует, когда и в каком году в кабинете заместителя начальника особого сектора ЦК могли оказаться вещи, принадлежавшие Якову Михайловичу Свердлову?Майор нахмурил брови, и глаза его заволокло туманом. Лешка, в общем-то, и не ожидал сразу услышать ответ на свой вопрос. Но через минуту на лице архивариуса опять появилось осмысленное выражение.– Дело № 345/18-4. Отчет о вскрытии сейфа бывшего председателя ВЦИК Свердлова Якова Михайловича… Сейф вскрыт в июле 1935 года… – Майор не просто говорил – он как будто читал по невидимой бумажке. – Комиссией обнаружено 108 525 золотых монет царской чеканки, заграничные паспорта на всю семью Якова Михайловича и даже на княгиню Барятинскую, кредитные царские билеты на сумму 750 000 рублей и 705 золотых изделий с бриллиантами.– Вот это да! – восхищенно воскликнул Лешка, когда майор закончил.– Да, деньги немалые, – подтвердил архивариус. Лешка замахал руками.– Я не про деньги. Я про вашу память. Майор был польщен.– А хочешь дело посмотреть?Лешка не успел ответить, как архивариус нырнул под стеллажи и через несколько минут появился с пожелтевшей картонной папкой. Внутри лежал небольшой по объему акт вскрытия сейфа. Казарин пробежал его сверху вниз, и вдруг его глаз споткнулся на последней строчке.– Подписано… подписано… «Шумаков, Панин… Ша-пилин».Эти подписи, как гром среди ясного неба, поразили Казарина. Все смешалось в его голове. Три знакомые до боли фамилии, пропавший документ и пресс-папье, исчезнувшее из кабинета убитого, – начинали сплетаться в один зловещий узел. Правда, на вопрос, причем здесь пресс-папье, Лешка пока ответить не мог. Очевидным было лишь одно: оно никак не сочеталось с деньгами, золотом и драгоценностями, найденными в сейфе Якова Михайловича.Но самый главный вопрос, который волновал Казарина в этот момент, заключался в друтом. Каким образом под документом оказалась подпись Петра Саввича Шапилина? И почему он ни словом не обмолвился о том, что принимал непосредственное участие во вскрытии сейфа? А если учесть, что два свидетеля тех далеких событий были очень близки Шапилину, но теперь находились в могиле, – вырисовывалась вполне определенная картина преступления, в которой Петр Саввич мог играть весьма неблаговидную роль. К тому же странное поведение начальника и явное нежелание вникать в косвенные улики, обнаруженные Казариным, только усиливали подозрение.С этими мыслями, выйдя из Четырнадцатого корпуса, Лешка обогнул здание и медленно двинулся вдоль Кремлевской стены. Он дошел до окон кабинета Панина и стал еще раз внимательно осматривать рамы, карниз, цоколь, грязно-желтую штукатурку стен. Все было нормально. Как всегда. От старой крепостной стены его отделяли всего два десятка метров. И тут его осенило.На поиски ключа от двери возле Никольской башни у него ушло полчаса, к концу которых Казарин уже сгорал от нетерпения. Отворив дверь, он приказал сопровождавшему сотруднику комендатуры идти обратно, а сам включил фонарь и шагнул внутрь старых кремлевских стен.Расстояние, которое в детстве казалось огромным, Казарин преодолел за несколько минут. Тусклый свет фонаря едва освещал путь по кремлевскому подземелью. Но дорога была знакома. Двигаясь в тесном коридоре, Лешка нащупал тот самый лаз, через который они с Танькой чуть не попали когда-то в Первый правительственный корпус. Ох и досталось им тогда от Варфоло-меева за самодеятельность. Осветив проход, Казарин присвистнул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
 вино ахашени 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я