https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/bez-otverstiya/ 

новые научные статьи: пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   действующие идеологии России, Украины, США и ЕС,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Не могу.Алексей был в отчаянии. Наконец, он осознал всю глупость и бессмысленность происходящего:– Не можешь? Я понимаю. Это такой женский способ забыться: мужики в таких случаях водку хлещут, а бабы… Только знай, Танюша, это путь не женщины, а…Алексей не мог выговорить этого слова. Но Танька и так все поняла:– Ну, договаривай! Смелее. Скажи, что твоя жена – шлюха! Ведь ты это хотел сказать?Алексей пожал плечами:– Это ты сказала – не я.Звонкая пощечина чуть не сбила его с ног:– Пошел вон!– Угу, – покорно кивнул головой Казарин и тут же направился к выходу, но в этот момент в дверь постучали. Алексей открыл. На пороге стоял Мартынов. Через распахнутую дверь номера напротив был виден красиво сервированный столик на двоих. В одной руке Мартынов держал бутылку с шампанским, в другой – два бокала. При виде Казарина он перестал улыбаться:– Татьяна Петровна, у вас гости?Казарин схватил Мартынова за грудки и врезал по ненавистной морде.– У нее – муж!Мартынов ойкнул и скрылся в дверях своего номера. Раздался грохот опрокинутого стола. Где-то на нижних этажах послышался топот. Таня и Леша смотрели друг на друга. Таня не выдержала:– Уходи! Глава 18 Утреннее совещание проходило в кабинете коменданта Кремля. Алексей чуть запоздал и поэтому старался не попадаться на глаза начальству. Он встал за спинами сотрудников комендатуры, прислонив больную с похмелья голову к холодной стене. Докладывал заместитель коменданта:– Это, можно сказать, вопиющий случай. Конечно, это дело милиции. Криминал – не по нашей части. Но если не сделать правильных выводов, то в следующий раз такое может произойти прямо под стенами Кремля.Пока он развивал тему, Казарин, чтобы сориентироваться, шепотом спросил у соседа:– Что обсуждаем?– Вчера в Лебяжьем женщину застрелили. Алексей хотел еще что-то спросить, но замкоменданта кашлянул и строго посмотрел в его сторону:– Надо разобраться с этим делом и взять его под контроль.Казарин опять наклонился к соседу и зашептал:– А про погром в «Национале» трепа не было?– Да нет, – буркнул тот. – Он все про эту бабу застреленную пока говорил.Замкоменданта хлопнул рукой по столу:– Казарин, раз у тебя есть время опаздывать на совещания, вот ты и возьмешь это дело на себя. Ведь Светлана Иосифовна будет сегодня гостить на даче отца. Понятна задача?Вот это новость. Никто не предупреждал, что Светку увезут на дачу. С одной стороны, неприятно, что его даже не поставили в известность, с другой – имелись и свои плюсы: можно было передохнуть и забыть хотя бы на время про Светкины капризы.– Есть, – отрапортовал Алексей и тут же сморщился от боли: два стакана водки давали о себе знать. В эту минуту ему стало окончательно ясно, что без банки рассола задание не выполнить.На углу Волхонки стояла длинная очередь за хлебом. Торговля обычно начиналась в шесть часов утра. Но несмотря на столь раннее время, у дверей булочных и продовольственных магазинов к открытию скапливались огромные очереди. Чтобы доказать свое право на место в них, москвичи записывали химическим карандашом порядковый номер прямо на ладонях. Те, кто стоял в нескольких очередях, имели на руке несколько номеров. Химический карандаш, перед тем как написать цифру, слюнявили, от этого язык и губы становились фиолетовыми. Проходя мимо таких очередей, Алексей всегда испытывал чувство вины перед людьми, которые часами давились за буханкой мятого, сырого и непропеченного хлеба. Нечто подобное он пережил в детстве, когда пару раз ездил на отцовской машине в школу.В МУРе все тот же следователь Майченко деловито протянул Лешке руку:– Здорово, Казарин! Что-то ты к нам зачастил. У вас что там, кроме тебя, некому работать?Алексей тоже был рад встрече.:– Кто бы говорил, – отшутился он. – Целый МУР сле-даков, а я как ни приду – все ты да ты.Майченко устало рассмеялся:– Мы учтем твои пожелания. Чай будешь? Алексей устало поежился.– Некогда, Ваня, рассиживаться. Давай к делу.Иван посерьезнел, сел за стол и, вытащив из ящика письменного стола папку с тесемками, заговорил:– В принципе, все более-менее понятно. Огнестрельное ранение в голову. Пуля вошла в затылок и прошла навылет.Казарин взял папку, но перед тем как приступить к изучению деталей убийства, спросил:– Оружие установили?– Спрашиваешь! – хмыкнул Иван. – Обычный «ТТ». Числится в розыске с июня 41 -го.Алексей сам себе кивнул и задал следующий вопрос:– Ну а личность убитой? Кто такая? Майченко развел руками.– То-то и оно: никаких документов при ней не найдено.– А вещи? Сумочка, деньги?Иван изобразил на лице кислую мину.– Сумка-то есть, а денег или чего-нибудь стоящего в ней не оказалось. Все выгребли, – резюмировал Майченко. И как-то неуверенно добавил: – Похоже на обычное ограбление.Казарин задумался.– А ты-то сам как считаешь? Иван только развел руками:– Ты меня не спрашивай. Мое дело маленькое: нашел улики, передал – и за новым покойником.Лешка понял, что убийство было не из простых. И Майченко, тянущему на себе не одно уголовное дело, хватало других забот.– Мне нужна опись всего, что было при ней, – сухо попросил Казарин.– А чего там опись? Все и так здесь.Из ящика, стоявшего на подоконнике, Иван вывалил на стол изъятые на месте происшествия вещдоки. Алексей бегло осмотрел: помада, пудреница, продовольственные карточки, фотография артистки Ладыниной. Покрутив в руках фотографию, он вздохнул:– Ладно, поехали знакомиться!Через несколько минут Казарин и Майченко вышли из МУРа и тут же запрыгнули на ходу в проезжавший в сторону Моховой трамвай.Женщина лежала на столе, накрытая простыней. Казарин махнул рукой:– Открывай.Муровец откинул полотно, и Алексей обомлел. Перед ним была та самая женщина, которую он видел накануне в ресторане Дома литераторов. Та, что сидела с летчиками напротив его столика. Та, что так быстро исчезла после драки.– Вот это номер!Майченко вопросительно посмотрел на Лешку.– Она тебе знакома? – спросил Иван.– Кажется, да… – пробормотал Казарин и накрыл простыней лицо покойной.Алексей выскочил из морга и со всех ног бросился в сторону улицы Герцена, где помещалось серое здание гауптвахты. В его голове начинала понемногу проясняться суть последних событий, невольным участником которых он стал. Ворвавшись в помещение гауптвахты, Казарин подлетел к дежурному офицеру. На его счастье, им оказался вчерашний майор, который приезжал с патрулем в Дом литераторов. Он сразу узнал Казарина и широко улыбнулся, как старому знакомому:– Здорово, земляк! Как оно…Лешка не дал майору закончить приветствие:– Где вчерашние летчики? Тащи их сюда. Дежурный перестал улыбаться и в нерешительности развел руками:– Так мы их того…– Что «того»?! – раздраженно крикнул Казарин. – Да не стой ты как засватанный, веди их сюда.Майор почесал затылок и пробормотал:– Отпустил я их.– Как отпустил?!Лешка даже побелел от злости.– Да ты что наделал!Майор вдруг нахмурился и осадил Казарина:– Ну ты! Не особо ори на меня! Командир нашелся! Я, во-первых, старше тебя по званию. Да и те ребята тоже не шпана сопливая. Как-никак фронтовые летчики. Герои. Я как открыл их орденские книжки – так и обалдел.Алексей не знал, что и говорить. А майор решил пойти на мировую:– Да не напрягайся ты. Куда твои летчики денутся? Номера войсковой части имеются, вот…Дежурный открыл журнал и ткнул пальцем в запись.– Фамилии, время задержания, номер части. Все честь по чести…Алексей перегнулся через стол, чтобы прочитать запись в журнале, но в этот момент увидел под стеклом фотографию артистки Ладыниной.– Откуда у тебя эта фотография? – напрягся Казарин.– Так они ж и дали, на память, – усмехнулся майор. – Выпросил. Долго упирались.Однако, сообразив по Лешкиному лицу, что тут что-то не так, запальчиво спросил:– Нельзя, скажешь? Взятка?Что мог на это ответить Казарин? Конечно, можно было бы рассказать майору, что тот по доброте душевной отпустил не орденоносных летчиков, а двух опаснейших налетчиков. Но все это уже не имело никакого значения. Лешке было абсолютно понятно, что номера воинских частей – липовые, как и те документы, которые они предъявили при задержании. Единственная ниточка привела в тупик.В коридоре офицерской казармы не было никого, кроме дежурного, писавшего письмо. Он старательно выводил буквы огрызком карандаша. Неожиданно где-то скрипнула дверь. Дневальный поднял глаза, но ничего подозрительного не заметил. Однако шум все-таки сбил его с мысли. Он отложил карандаш, взял чайник, потряс и, обнаружив, что воды в нем нет, поплелся в туалет. Когда офицер скрылся за поворотом, дверь комнаты майора Мартынова приоткрылась, и в коридор выскользнула Танька. Не оглядываясь, она быстро зашагала к выходу, но внезапно перед ней выросла женская фигура. Приглядевшись, Танька заметила капитанские погоны. Судя по всему, разговор предстоял не из легких. Смущенная Танька попыталась обойти летчицу, но та качала с места в карьер:– Так-так-так! Еще одной жертвой необузданных страстей товарища Мартынова в нашем полку прибыло!Танька попыталась поднырнуть под преградившую ей путь руку:– Извините, дайте пройти… Я очень спешу.– Слышь, милая! Спешить надо на свиданку, а вот обратно… – Офицерша презрительно оглядела Танькину фигуру. – Обратно надо идти с высоко поднятой грудью. Если она, конечно, есть!Капитанша повела мощным бюстом и оправила, потянув вниз, гимнастерку, демонстрируя Казариной, что у других-то с этим вопросом как раз все в порядке.Таня отступила и нарочито вежливо спросила:– Простите, а ваше какое дело? Летчица достала папиросы.– А дело мое – такое: мы с Серегой вроде как женихаемся. Он, конечно, кобель известный. Но если я тебя с ним еще раз замечу – пеняй на себя.Капитанша прикурила и выпустила в лицо Казариной струйку дыма. Но вопреки ее ожиданиям московская фифа ничего не ответила, лишь в глазах промелькнул недобрый огонек. Танина выдержка понравилась сопернице, и она вдруг сказала:– Ты, подруга, не серчай. Романы у нас, у летчиков, короткие. Меня не сегодня завтра фриц подстрелит, вот тогда постелька и освободится. А покуда – постой в очереди. Запомнила, милая моя?В последних словах капитанши вновь прозвучала неприкрытая угроза. Танька выдержала небольшую паузу и ответила:– Я-то, конечно, запомнила. Но и вы запомните: мужчины предпочитают любить женщин – а не самолет в юбке… – Танька тоже смерила офицершу с головы до ног и добавила с ухмылкой: – И тем более не с такими кривыми шасси. По-моему, это так у вас называется, «ми-ла-я»?Капитанша машинально посмотрела на свои ноги, потом на Таньку и собралась было что-то ответить, но Казарина отодвинула ее руку и спокойно прошла мимо.Над землей поднималось огромное солнце, окрашивая серые фюзеляжи самолетов в огненные тона. Не обращая внимания на все эти красоты, заспанные механики готовили машины к полету, тихо переговариваясь друг с другом.А в это время в километре от аэродрома в лесу чья-то рука отодвинула куст и из груды валежника достала рацию. Накинув антенну на ветку, неизвестный включил тумблер, взялся за ключ и начал отбивать морзянку.Сообщение было принято радистом в немецкой форме и вложено в папку. А чуть погодя на взлетную полосу выкатился самолет со свастикой на крыльях. Он разогнался и взмыл в небо.Уже окончательно рассвело, когда на пыльной полевой дороге показалась машина. На заднем сиденье расположились Таня и Василий Сталин.– Часа через полтора будем в Белокаменной, – поглядев на часы, зевнул Сталин. – Хорошо хоть, базируемся близко от Москвы. Не люблю я эту тряску. Вчера оттуда, сегодня туда. Слушай, Тань, – вдруг сменил тему Василий, – давно хотел спросить, что у вас все-таки с Мартыновым?Таня вспыхнула, хотела что-то ответить, но в эту же секунду послышался нарастающий гул.– Кажись, наш летит, – едва водитель закончил фразу, тень вражеского самолета накрыла машину.– Немец! – заорал Василий. – Сворачивай!Водитель еле успел сманеврировать. Раздалась пулеметная очередь, и град пуль поднял пыль на дороге перед самым бампером. Самолет скрылся впереди за лесом, сделал круг и снова зашел на прежний курс.– Танька, на пол! – успел проорать Сталин, стащив ее с сиденья и накрыв своим телом.На этот раз пулеметная очередь прошила капот и крышу. Водитель резко свернул вправо, и машина помчалась по траве к ближайшему лесу. Самолет сделал еще один круг и опять начал настигать беглецов. Новые выстрелы попали в боковое стекло, раздался крик, и водитель стал заваливаться набок. Но постепенно теряя сознание, он до последнего не отпускал педаль газа, и машина продолжала, хоть и виляя, стремительно лететь к спасительному лесу. Уже на самой опушке Василий, перегнувшись, успел схватить руль, резко дернул его влево, и только благодаря этому они проскочили между деревьев, плавно зарулили в просеку и остановились, уткнувшись в небольшой холмик. А самолет сделал последний круг, дал еще одну очередь и скрылся. Василий вылез из машины и помог выбраться Тане:– Жива?– Кажется… – неуверенно ответила она, отряхивая с юбки пыль и осколки стекла.Недослушав, Сталин метнулся к машине, рванул на себя дверь, и Казарина увидела истекающего кровью шофера.– Надо его перевязать, – изменившимся от ужаса голосом произнесла она.Но Василий, приподняв безжизненно лежащую на руле голову своего любимца, безнадежно махнул рукой.– Ему уже не помочь.Они сели на траву и оба, не сговариваясь, уставились в небо.– Не понимаю…– Это ты про что? – всхлипывая, спросила Татьяна. Васька не услышал ее вопроса.– Не понимаю… не понимаю… – бормотал он, качая головой. Глава 19 В жилконтору дома № 4 по Варсонофьевскому переулку заглянул человек в промокшем пальто. Он снял шляпу, повесил ее на гвоздь и, ничего не говоря, сел на стул напротив удивленного управдома. Герман Степанович Варфоломеев (а это был именно он) пригладил волосы и устало заметил:– Погодка-то нынче, а?Управдом поправил очки и вновь удивленно посмотрел на вошедшего. Варфоломеев залез во внутренний карман пиджака, извлек из него какой-то документ с гербом и сунул под нос управдому:– КУБ! Контрольно-учетное бюро. Направлен провести учет отоваренных продовольственных карточек за этот квартал среди жильцов вашего дома.Управдом снял бухгалтерские нарукавники и удивленно воскликнул:– Так ведь на прошлой неделе приходили! Варфоломеев, не моргнув глазом, ответил:– К вам приходили, да к нам не дошли. Инспектор попал под бомбежку вместе с документами.Управдом закачал головой, изображая искреннее соболезнование:– Ой-ой-ой!…Но Герман Степанович строго оборвал:– Вы не вздыхайте. Вы домовую книгу давайте. Управдом еще больше погрустнел и протянул Варфоломееву засаленную канцелярскую тетрадь. Герман Степанович распахнул ее и начал листать:– Так-так-так… Сразу наблюдается непорядочек.Дверь открыла немолодая женщина интеллигентного вида. Управдом с порога начал строгие наставления:– Что ж вы, гражданка Климова, подводите нас? Карточки умершего мужа отоварили, а в домоуправлении об этом не отчитались. Это серьезное нарушение. Вот, товарищ из комиссии возмущается.Варфоломеев важно кивнул и проследовал в прихожую. Климова развела руками:– Вы же знаете, какое горе нас постигло. Варфоломеев оборвал женщину:– Знаем!Его глаза забегали по полкам и шкафам.– Давайте пройдем куда-нибудь, где можно сесть, мне надо все записать.– Конечно-конечно, – покорно согласилась Климова и указала в сторону гостиной. Варфоломеев двинулся за ней, а управдом остался в прихожей.Проходя по коридору, Герман Степанович увидел на кухне женщину в добротном плаще. Это была Анна. Они пересеклись взглядами. По лицу Анны пробежала тень далекого воспоминания.Войдя в гостиную, Герман Степанович огляделся, и его цепкий взгляд тут же упал на книжные стеллажи.– Хорошая библиотека у вас, – мимоходом заметил он. – Наверное, всю жизнь собирали?– Что вы! – вздохнула Климова. – Это от прежних хозяев осталось. От тех, что до революции тут проживали. Мы с мужем так любили вместе все это читать…Женщина всхлипнула и вышла из комнаты.Варфоломеев остался в комнате один. Сделав для виду запись в блокноте, он подошел на цыпочках к двери и прислушался. На кухне Климова о чем-то оживленно разговаривала с Анной. Неожиданно разговор прервался, Герман Степанович быстро вернулся за стол. Климова вошла в гостиную и, взяв с книжной полки какой-то древний фолиант, бросила на ходу:– Я сейчас, только отпущу человека.Однако Варфоломеев, увидев второй том Карамзина, неожиданно отложил сверку карточек, вскочил из-за стола и преградил дорогу хозяйке. Женщина удивленно посмотрела на него.– Ну, вот и все, – потирая руки, пробормотал он. – В следующий раз не забудьте отметиться, а то сами знаете – непорядок.– Да-да, конечно, – кивнула Климова и попыталась обойти назойливого посетителя. Но тот и не думал ее пропускать. Варфоломеев неожиданно схватил вдову за руку и затараторил без остановки:– А я тоже в некотором роде книголюб. Собиратель, да-с. Давайте-ка я у вас что-нибудь приобрету. Вам ведь деньги-то теперь нужны? Я вам хорошую цену дам. Ну вот, например…Варфоломеев повернулся к стеллажам и сделал вид, что выбирает книгу. Но неожиданно выхватив из рук Климовой фолиант, начал невероятно быстро его пролистывать.– Вот хотя бы эту! – небрежно сказал Герман Степанович.Хозяйка, ничего не понимая, смотрела на удивительного старика, который очень внимательно стал рассматривать некое подобие карты на форзаце старинного тома.Наконец, Варфоломеев взглянул на Климову из-под очков и гордо заявил:– Я дам вам за нее тысячу рублей.Пришедшая в себя от внезапного натиска хозяйка попыталась взять книгу обратно, но Варфоломеев ее не отпускал:– А если две тысячи?– Простите, но эту книгу я уже обещала, – ответила она и покосилась на кухню.Герман Степанович удивленно вскинул брови.– Кому?! Климова замялась:– Какая вам разница?Варфоломеев хотел продолжить торг, но присутствие управдома, который продолжал сидеть в прихожей, его остановило.– Что ж, дело ваше, – равнодушно произнес он и стал собираться.Уставший все это время молчать управдом решил успокоить Германа.– Далась вам эта книжка, – простодушно воскликнул он. – Я вам, если надо, пуд таких натаскаю. Когда топить перестали, мы ими буржуйки растапливали.Герман Степанович остался равнодушен к словам управдома. Застегивая портфель, он неотрывно смотрел в зеркало, висящее у двери. Он видел, как Климова протянула книгу Анне, и та, поблагодарив, вышла из квартиры.– Вот когда в пятой квартире… – продолжил управдом.Но Варфоломеев так и не узнал, что случилось в пятой квартире. Он заспешил в прихожую и, не прощаясь с хозяйкой, засеменил вниз по лестнице.Англичанку Варфоломеев нагнал только на Рождественке. Она очень спешила, сжимая под мышкой книгу. Герман не отставал. Погоня завершилась у дверей «Метрополя». Анна проскользнула в холл гостиницы, а Варфоломеев был вынужден остановиться у витрины, в которой отражался Малый театр. Немного подождав, Герман Степанович подошел к швейцару и, как бы между прочим, заметил:– Ух, хороша чертовка! Скажи-ка, любезный, вот эта дамочка из постояльцев или как?Пожилой швейцар осмотрел Германа с ног до головы и с презрением ответил:– Хороша, да не про твою честь!Варфоломеев усмехнулся и достал из кармана сторублевку.Выражение лица стража гостиничных ворот тут же изменилось. Его глаза забегали, и он вкрадчиво произнес:– Так вы дамочкой интересуетесь?Наступила неловкая пауза. Герман Степанович не стал затягивать этот спектакль и незаметно сунул швейцару купюру.– Дамочка – заграничная, почитай уж недели две как вселилась.Герман зашуршал новой бумажкой.– Из англичанов, кажись, – тут же среагировал швейцар, – двадцатый люкс на третьем этаже…Варфоломеев развернулся, но, уходя, услышал за спиной:– Не поздновато за такой кралей ухлестывать?Он остановился, улыбнулся и протянул для прощания руку. А когда рука швейцара коснулась его ладони, сжал ее так, что тот присел и скорчился от боли.– У нас еще все впереди, – мягко сказал Герман Степанович, брезпиво вытер свою ладонь о швейцарскую ливрею и направился к телефонной будке. Глава 20 Вечером Алексей не мог уснуть. Он сидел за столом и чертил схемы, которые обычно помогали ему решать самые сложные задачи. Но в этот раз ничего не складывалось. Казарин-старший налил чай в две кружки и сел напротив сына.– Что, не получается?Алексей потянулся, разгибая затекшую от долгого сидения спину.– Ничего, – зевнув, ответил он и снова взялся за карандаш. – Вот смотри: адреса вдоль маршрута Сталина, что были на записке, тут, тут… и тут.Алексей отметил на своей схеме какие-то точки и обвел их синим химическим карандашом.– Но за эти дни ни один гад там так и не появился. Зато, – Алексей перешел к другой части схемы, на которой были нарисованы несколько заштрихованных кружочков, – мы имеем странную драку в ресторане Дома литераторов, убийство в трамвайном парке… и убийство в Лебяжьем переулке. И там, и там, и там появления Иосифа Виссарионовича ждать абсурдно. Это ж ясно.Владимир Константинович положил большой кусок рафинада в полотенце и, ударив по нему кулаком, возразил:– А почему вы все решили, что покушение будет устроено на Иосифа Виссарионовича?Алексей удивленно смотрел на отца.– Что значит «почему»?! А на кого ж еще? Казарин-старший не торопясь извлек из полотенца раскрошенный сахар и протянул один из кусков сыну.– На-ка, так слаще думается.Он молча сделал глоток чая, вытер руки и, взяв карандаш, что-то обвел на листе. I Юлучился большой треугольник, объединяющий все детали Лешкиной схемы.– А тебе не кажется, – невозмутимо произнес Владимир Константинович, – что все эти люди ходят за тобой по пятам?– Ага! – рассмеялся Алексей. – Гитлер просто спит и видит, как бы извести капитана Казарина.Владимир Константинович пропустил шуточку сына и что-то написал над вершиной своего треугольника.– Ты не остри и тщательней охраняй «объект», который тебе доверили.До Алексея не сразу дошел смысл отцовских слов. Он перестал улыбаться лишь тогда, когда прочитал слово, написанное отцом.– «Света»… Светка?!!Отец подлил кипяток в остывшие кружки:– Думаю, что ее надо увозить подальше… И, сделав еще один глоток, добавил:– Иди к Шапилину. Глава 21 Развод охраны прошел вдоль ГУМа, ступил на Красную площадь и остановился возле Лобного места. Старший отряда – высокий лейтенант с болезненным лицом скомандовал:– Сержант Пушкарев, рядовой Узурбаев, приказываю приступить к охране!Из строя вышли двое солдат и хором ответили:– Есть!Лейтенант отдал честь и, скомандовав отряду: «Шагом марш!», повел остальных солдат к местам караула.Когда смолк стук сапог по брусчатке, Узурбаев внимательно посмотрел на Пушкарева, улыб1гулся и с сильным восточным акцентом произнес:– Пушкарева, тэбе девушка бросила, да?– С чего ты взял? – удивился Пушкарев.– Грустная ты какая-то, напряженная… – пояснил узбек.Пушкарев поправил пилотку и раздраженно ответил-.– Слушай, Узурбаев, заткнись, а? Тебя сюдя зачем поставили? Смотреть в оба! Вот и смотри! Душеприказчик хренов!Улыбка медленно сползла с доброго лица Узурбаева.– Зачем ругаешься? Зачем врешь? Никого я душить не приказывала!– Что? – не понял Пушкарев.Не ожидал он, что простое русское слово «душеприказчик» так отзовется в узбекской душе.– Вот черт нерусский! – усмехнулся Пушкарев и поправил автомат на плече.В двухстах метрах от них, за высокой кирпичной стеной, в кабинете Шапилина Алексей Казарин докладывал свои соображения по поводу всех последних событий и необходимости поберечь дочь Сталина.– Значит, ты считаешь, что Свету нужно изолировать? – Петр Саввич вытер платком вспотевший загривок. Ему очень не нравился весь этот разговор. – И делаешь ты этот вывод на основании туманной схемы, что мы нашли у убитого то ли психа, то ли диверсанта, двух пока не очень связанных между собой убийств и еще более неясной истории с Осепчуком. Так?Лешка кивнул:– Так.– И ты считаешь, что изолировать нужно именно Свету?Шапилин поднял тяжелый взгляд и пристально посмотрел на зятя.– А может быть, она тебе просто надоела и ты нашел хороший повод?Алексей и сам понимал, что все его доводы в глазах Шапилина выглядели беспомощно. У Казарина, конечно, было одно веское доказательство, но рассказывать о драке в ресторане он не решался. Подставлять Каплера, который был ему очень симпатичен, не хотелось.Пока Алексей обдумывал, как ответить на поставленный вопрос, он заметил, что Шапилин упорно перелистывает какие-то бумаги. Морщины на лице генерала стали глубже, а глаза – холоднее. Наконец Петр Саввич извлек из кипы документов тонкий листочек и протянул его Казарину.– Прочти-ка вот это! – тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес он.– А что это? – напрягся Алексей.– Прочти – узнаешь!Казарин взял протянутый листок и пробежал глазами содержимое. Это было то, чего он больше всего боялся: протокол, составленный по факту хулиганской драки в Доме литераторов, пестрел подробностями и деталями происшедшего. Алексей поднял глаза на Шапилина и спокойно сказал:– Прочел. Ну и что?Возмущению Шапилина не было предела.– Ты еще спрашиваешь «что»?! Да ты понимаешь, что ты наделал?Казарин молчал. Он понял, что теперь, когда правда всплыла наружу, руки у него развязаны и можно изложить все факты: и про фальшивых летчиков, и про загадочную женщину, застреленную в Лебяжьем.– Как ты мог не доложить об этой драке в ресторане?! – обрушился на него Шапилин.– Так все же обошлось, – попытался вывернуться Казарин.Генерал весь побелел и, перегнувшись через стол, закричал еще громче:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Загрузка...
научные статьи:   закон пассионарности и закон завоевания этносазакон о последствиях любой катастрофы,   идеальная школа,   сколько стоит доллар,   доступно о деньгах  


загрузка...

А-П

П-Я