научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Брал кабину тут, недорого 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Вы, Петр Саввич, как Чапаев. Шапилин смутился:– Это в каком смысле?Но тут в комнату вернулась Вера, неся на подносе два дымящихся стакана, несколько кусков хлеба и розетку с варением.Услышав последние слова, она покраснела, но Алексей тут же объяснился:– Ну, помните сцену в фильме, когда Чапаев говорит Фурманову: «Это я в бою тебе командир. А вечером я тебе первый товарищ. Заходи, посидим».Шапилин облегченно усмехнулся:– Точно! Ну у тебя и память!… Ладно, рассказывай. Встретил? Казарин с улыбкой кивнул, но тут же помрачнел. Он поставил стакан с чаем на стол и, поднявшись с кресла, заявил:– Петр Саввич, освободите меня от занимаемой должности. Прошу отпустить на фронт.Шапилин всплеснул руками-.– Опять двадцать пять. Ну что ты, ей-богу, заладил одно и то же. Навоюешься еще.– Петр Саввич, очень прошу вас, – взмолился Казарин. – Ну не годится мне, здоровому лбу, таскаться целыми днями за… – Лешка хотел сказать крепкое словцо, но сдержался. – Светланой Иосифовной. Ну честное комсомольское слово, невмоготу. Да и характерами мы уже сразу померились.– Ну и кто – кого? – полюбопытствовал Шапилин. – Ты варенье-то подкладывай.Казарин кинул взгляд на Веру, с интересом прислушивающуюся к разговору, и, положив себе в чашку варенье, вновь бросился в атаку:– Да какая разница, кто – кого? Дело в принципе. Петр Саввич откинулся на спинку стула, незаметно подмигнул Вере, аппетитно облизал ложку и отрезал:– Так, Лешка, все! Ты устал. Допивай чай и чеши-ка домой спать. Разговор по душам окончен. Глава 8 Собаки лаяли так, что Герман Степанович Варфоломеев готов был каждую удавить собственными руками. Он вообще очень тяжело переносил все, что с ним происходило в последнее время. Казалось, немцам было абсолютно все равно, кто перед ними: пленный красноармеец с тремя классами образования или он, добровольно сдавшийся еще в октябре 41-го потомственный барон фон Шпеер. Тогда, вопреки его ожиданиям, с ним даже не стали долго разговаривать: уже через сутки за Варфоломеевым-Шпее-ром захлопнулись ворота концентрационного лагеря под Витебском, и его жизнь закончилась. Во всяком случае, так он считал. Единственным утешением было то, что перед самой сдачей в плен Варфоломеев успел спрятать алмаз. Где, знал теперь только он. Самое ужасное, что, попав в лагерь, Герман Степанович, вернее его организм, оказался совсем не готов к такому повороту событий. Сбои он начал давать почти сразу, и весной 43-го в этом изможденном человеке с трудом можно было узнать таинственным образом исчезнувшего из Кремля старого хранителя товарища Варфоломеева. Даже неожиданный вызов к начальнику лагеря Германа Степановича почти не заинтересовал. В тот вечер у него поднялась температура, и он вообще плохо соображал, что происходит. Да еще собаки лаяли так, что разламывалась голова.– Сесть! – скомандовал по-немецки конвойный, и Герман Степанович устало опустился на стул.Он не заметил, как в комнате появился человек в белом халате, который протянул ему стакан воды и маленькую капсулу.– Что это? – спросил заключенный.– Пейте, – сказал по-русски, но с чудовищным акцентом незнакомец. – Это добавит вам сил.Варфоломеев нехотя проглотил таблетку, после чего человек в халате пощупал его пульс, посмотрел зрачки и так же незаметно, как и появился, вышел из комнаты.Затем к столу подошел солдат и поставил перед Вар-фоломеевым кружку с кипятком, накрыв ее куском хлеба. Герман вопросительно посмотрел на конвойного. Тот движением руки велел ему есть. Старик схватил хлеб и вцепился в него зубами. Все его сознание было сосредоточено на еде, поэтому он даже не заметил, что из темного угла комнаты за ним наблюдала пара внимательных глаз.– Кушать надо аккуратно!Варфоломеев подавился куском и поставил кружку на стол. За его спиной послышались шаги, и перед ним появился человек в форме высшего офицерского состава гестапо.– Как вы хотите говорить, господин фон Шпеер? На каком языке? – спросил незнакомец по-немецки.Варфоломеев прокашлялся и спокойно, так же по-немецки, ответил:– Я могу разговаривать на любом языке: немецком, французском, испанском, даже на латыни. Но мой родной язык – русский.Гестаповец усмехнулся и вдруг на чистом русском произнес:– Мой тоже.Варфоломеев удивленно вскинул глаза, но промолчал. А гестаповец с улыбкой продолжил:– Вы смелый человек. Поэтому перейдем сразу к сути. Офицер сел за стол и перелистал страницы дела, лежащего перед ним:– В ваших показаниях написано, что вы 20 лет проработали в Кремле. Так?Варфоломеев кивнул.– Вы дали подробное описание территории, внутренних помещений, быта обитателей.Немец выждал паузу и вперил немигающий взгляд в Варфоломеева.– Оно нам понравилось. И в первую очередь тем, что это не похоже на то, чем нас потчует наша разведка. Но нас интересует другое.Офицер достал из внутреннего кармана кителя сложенный пополам лист бумаги и протянул Варфоломееву. На нем была изображена книга, на обложке которой красовался мальчик с гусем. Поверх рисунка шли непонятные буквы.– Что вы можете сказать об этом? Варфоломеев краем глаза взглянул на лист и тут же ответил:– Это – этрусская символика. Примерно третий век до нашей эры.Гестаповец одобрительно кивнул. Было видно, что ответ его удовлетворил.– Верно. Вы знаете, где эта книга может находиться?– Где угодно, – пожал плечами Герман Степанович. Немец вновь понимающе кивнул и достал другой рисунок. На нем была изображена обложка старинного фолианта – «История государства Российского. Том 2».– А эта книга вам знакома?Варфоломеев взял рисунок, а затем положил его на стол перед собой.– Конечно, – спокойно ответил он. – Это первое издание Карамзина. Я, кстати, видел его в реставрационных мастерских Центральной государственной библиотеки… Года три назад. Вот, собственно, и все…Наступила пауза. Немец испытующе смотрел на Варфоломеева все тем же немигающим взглядом.– Зачем вам эта книга? – не выдержал старик Гестаповец усмехнулся:– Она нам очень нужна, господин Шпеер. Поэтому вы вскоре и отправитесь в Москву.У Варфоломеев перехватило горло, и он сильно закашлялся.– Вы шутите? – отдышавшись, прохрипел он. – Я больной человек и нуждаюсь в серьезном лечении. Кстати, что это за лекарство мне дали?– Я отвечу вам, но после того, как мы закончим разговор.Варфоломеев задумался. Гестаповец развернул карту Москвы:– Итак, начнем по порядку… Герман Степанович замотал головой.– Это невозможно. Да и чем я могу помочь? Упрямство Варфоломеева стало раздражать немца.– Барон… Можно вас так величать? Герман Степанович кивнул.– Вы думаете, я зря проделал такой длинный путь от Берлина до Витебска? Меня не интересует, «возможно» или «невозможно».Гестаповец придвинулся ближе, улыбка исчезла с его лица, и оно стало каменным.– Как это говорят в России: «Вперед и с песней» или… Варфоломеев понял, что спорить бесполезно. Он еще раз прокашлялся и неожиданно спросил:– Хорошо. Допустим, я найду эту книгу. Но почему вы думаете, что я обязательно вернусь к вам?– Вернетесь, – ласково произнес гестаповец. – Вы спрашивали про лекарство, которое вам дали? Что ж, это и есть гарантия вашего возвращения. Эта маленькая пилюлька уже разошлась по вашему организму. Шестьдесят дней ее частички будут дремать в вашей крови. Но через два месяца она начнет пожирать вас, и за несколько часов от ваших внутренностей ничего не останется. Но у этой плохой таблетки есть хорошая сестричка, которая может все вернуть назад…Немец достал из кармана коробочку с пилюлями и потряс ею.– У вас есть шестьдесят дней плюс-минус четверо суток, вы меня хорошо поняли?Испарина покрыла лоб старика. Он облизнул пересохшие губы и тихо спросил:– А поточнее нельзя?Немец отрицательно качнул головой.– Поточнее – нельзя. Глава 9 Дома было темно и тихо. Только на кухне горел свет. Таня сидела за столом, уткнувшись взглядом в одну точку. Алексей снял в прихожей сапоги, вошел, расстегивая портупею, на кухню, поцеловал Таню в макушку, пододвинул табурет и сел напротив.– Ты чего-нибудь сегодня ела? – спросил он. Она молчала.– Танюш, так нельзя.Алексей положил свою руку поверх Таниной ладони, но она резко отдернула ее.– Аи, оставь. «Можно-нельзя». Таня встала и ушла в комнату.За окном шел дождь. В такт дождинкам, бьющимся о карниз, Казарин отбарабанил пальцами по плите какой-то марш и тоже пошел в комнату. Таня лежала на диване, уткнувшись лицом в стену.– Ну что ты за мной ходишь по пятам? – Танин голос был совсем чужим. – Оставь меня.Алексей собрал всю свою волю в кулак и, присев на диван, заговорил:– Танюш, так не может дальше продолжаться. Очнись…Она неожиданно вскочила и села рядом.– Я очнулась. Я давно очнулась! И что? Что я увидела? Я увидела полную бессмысленность своего существования.– Не понимаю, – соврал Алексей.– Не понимаешь? – разозлилась Таня. – Да уж куда тебе! Ты вообще ничего не хочешь понимать!!!Алексей знал, что возражать бессмысленно. Он лишь подпер подбородок рукой, отвернулся и стал покорно в очередной раз слушать обвинения жены.– Ты не понимаешь, что я одна. Одна с утра до ночи. У меня была дочь, но я ее потеряла. У меня есть муж, но я его не вижу… Да! У меня есть отец, который боится со мной говорить, потому что, кажется, влюбился.– Ну а Петр Саввич тут при чем? – не выдержал Алексей. – У Верки погибли родители, он ей помогает, как может. Ведь они были его близкими друзьями.Таня зло расхохоталась.– Ха!!! «Помогает»! Того и гляди, скоро предложение сделает. Вот уж она удивится!Начиналась очередная истерика. Казарин схватил жену за плечи и с силой привлек к себе.– Танюш, по-моему, тебе надо успокоиться. И к тому • же… к тому же у тебя есть я.Против Лешкиной улыбки Таня не смогла устоять. Она затихла в его объятиях, затем подняла к нему заплаканное лицо.– Эх, Лешенька, ничегошеньки ты не понимаешь.– Так ты мне объясни. Я, конечно, как все мужики, туповат, но…Таня смотрела на него пустыми безжизненными глазами.– Такое не объяснить… Даже тебе… Кушать будешь?Над весенней Москвой поднималось яркое солнце. На чердаке старого дома бродил человек. Летная форма с капитанскими погонами ладно сидела на его крепкой, коренастой фигуре. Подойдя к окну, выходящему во двор университета, из которого также хорошо просматривался Александровский сад и Кремль, незнакомец поднял с пола ящик от комода, поставил возле заколоченного окна и сел. Закурив, он стал наблюдать сквозь щель между досками за тем, что происходило на улице.В это же время Алексей Казарин стоял в сквере между Арсеналом и Первым корпусом, обдумывая ситуацию, сложившуюся за последние дни между ним и Таней. Хлопнула дверь подъезда, и на крыльце появилась Светлана с портфелем в руках.– Алешка, ты что, заснул?Прозевавший появление подопечной, Казарин привычным жестом поправил гимнастерку и сухо поздоровался:– Здравствуйте, Светлана Иосифовна.– Слушай, ты что – обиделся? Так это ты зря. Кстати, Вася звонил, передавал привет. Очень удивился твоему новому высокому назначению.По Светкиному голосу было трудно понять – издевается она или говорит всерьез.– Светлана Иосифовна, вы опоздаете, – на всякий случай так же сухо произнес Алексей.Света прищурила глаза, внимательно посмотрела на Казарина снизу вверх, отвернулась и быстро пошла к Троицким воротам. Потом вдруг резко остановилась, и Лешка чуть не сбил ее с ног.– Слушай, Казарин, если ты будешь вот так себя вести, я пойду к Власику или сразу к отцу.– Слушай, Свет, пугай этим кого-нибудь другого, – спокойно ответил Алексей.Они молча вышли из Троицких ворот, дошли до Кутафьей башни и свернули в Александровский сад. Казарин шел чуть позади, старательно вглядываясь в каждого прохожего. От всего этого он испытывал дикое раздражение. Сад, знакомый с детства, вдруг превратился в джунгли – за любым деревом могла подстерегать опасность.И когда неожиданно из-за угла Манежа выскочил человек, что-то несущий за пазухой, Казарин схватился за кобуру. В руках появилась предательская дрожь, ноги одеревенели, и он замер, ожидая нападения. Но в следующее мгновение Алексею стало стыдно за свой испуг: предполагаемый террорист оказался всего-навсего худощавым пареньком, а за пазухой он нес завернутую в газету буханку хлеба.– Казарин, – окликнула его Светлана. – Ты аршин проглотил?– Да нет, – попытался отшутиться Алексей, – сапоги тормозят…Когда они миновали маленький университетский скверик, Светка решительно преградила дорогу своему телохранителю.– Ты и в университет за мной пойдешь?– А что? – как ни в чем ни бывало спросил Казарин. Она всплеснула руками.– Леш, ты совсем дурак или так, прикидываешься? Ну что со мной может случиться в аудитории? А?Казарин осмотрел университетский вестибюль и нехотя сказал:– Ну ладно. Только без меня отсюда – ни шагу.Светка безнадежно махнула рукой и поспешила на занятия.Алексей вернулся на улицу и стал бесцельно слоняться по двору, с завистью глядя на будущих абитуриентов, которые, как и Света, ходили на консультации. Потоптавшись немного в сквере, он присел на скамейку и решил еще раз обдумать свое новое назначение. Что-то здесь было не так почему он? Почему не профессионал из управления охраны? Что стояло за фразой Шапилина «Есть тут кое-какие обстоятельства…»? Лешка никак не мог ответить ни на один вопрос, поэтому и злился. «А-а, охранять так охранять!» – в сердцах бросил сам себе Казарин и отправился в полуразрушенный дом напротив, проверять чердак и подъезд. Просто так, от нечего делать.Отломав доску в заборе, Алексей пролез через зияющую дыру и поднялся по скрипучей лестнице на чердак. Старые почерневшие балки разделяли пространство на восемь равных прямоугольников. Огромный слой пыли, очевидно еще с довоенных времен, лежал везде. «Груша и Петр. 1898 год», «Я люблю Наталью. 1923 год», «А она тебя нет. Козел», – перешагивая через балки, читал про себя надписи на старых досках Алексей.«Похоже, страсти здесь когда-то кипели нешуточные», – усмехнулся он.К слуховому окну, выходящему на университетский двор, Лешка с трудом протиснулся между стеной и старым комодом, невесть откуда взявшимся в этом царстве пыли и голубей. Вначале он обратил внимание на один из комодных ящиков, одиноко стоявший у окна, и лишь затем, по свежему следу на чердачном полу, понял, что комод кто-то совсем недавно двигал. Ящик же явно послужил сиденьем. Насторожила Казарина и доска, валявшаяся рядом. Лешка поднял ее и без труда поставил на место, рядом с другими, заменявшими оконное стекло. Постояв еще немного в задумчивости, Казарин спустился в университетский дворик и стал ждать свою подопечную.После работы Алексей сразу направился домой. В квартире было темно.– Тань, ты где? – негромко позвал он жену, едва притворив за собой дверь. – Спишь?Ответа не последовало, и Казарин решился зажечь свет в гостиной. Жены ни там, ни в спальне не было. Он хотел уже пройти на кухню, как вдруг его внимание привлекла записка, лежащая на столе. Предчувствуя неладное, он поднял бумажку и прочитал:«Алеша! Я не нашла в себе мужества говорить тебе это в лицо. Поэтому пишу. Столько всего накопилось, а нужных слов нет. Но я попробую. После смерти Лики что-то сломалось. Моя жизнь стала бессмысленной. Я очень тебя люблю. Может быть, даже больше, чем раньше. Но мне тяжело смотреть на тебя – каждая черточка твоего лица напоминает Лику Я ухожу…»Это слово было зачеркнуто несколько раз, а вместо него вписано «уезжаю».«Яуезжаю, потому что не знаю, что делать дальше…»Фраза была вычеркнута целиком.«Продолжать делать вид, что ничего не происходит, я больше не могу. Мне надо сделать выбор. Сейчас. Может быть, это необдуманный, неправильный выбор. Но если подумать, почти любой выбор в этоммире – нелепость. Быть может, от этого расставания будет какая-нибудь польза. Ведьмы сможем понять, насколько на самом деле друг другу дороги и необходимы…»Здесь тоже следовала помарка, но ее Алексей разобрать не смог.«…и сможем убедиться в этом.Я очень тебялюблю, но мне нужно как-то начать жить без Лики. Здесь я сойду сума…»«PS. Когда человек чего-то очень сильно хочет, ничего не получается. А когда пытается избежать чего-то, это обязательно происходит».Алексей перечитал записку еще раз, подошел к окну и долго смотрел на дождь, барабанящий за окном. Затем он вынул из рамки на письменном столе Танину фотографию и выключил свет во всем доме. Оставаться одному в пустой квартире, где все напоминало об их с Таней совместной жизни, он не мог. Осмотревшись в прихожей, Казарин захлопнул входную дверь, вынул ключ из замка и положил его под коврик. Глава 10 В Большом театре шел торжественный вечер. Водители дипломатических и правительственных машин терпеливо ждали завершения раута. Среди них были и Каза-рины: Алексей встречал Светлану, а Владимир Константинович – кого-то из членов ЦК. Оба сидели в машине Казарина-старшего.Алексей, не глядя на отца, как бы между делом спросил:– Пап, как ты посмотришь на то, если я пока поживу у тебя?– Положительно, – спокойно ответил отец.Лешка ожидал, что он сразу начнет выпытывать причину, но Владимир Константинович и так все понял без лишних слов: частые ссоры, возникающие между Алексеем и Татьяной после смерти Лики, не были для него секретом.– Может быть, так оно и лучше, – промолвил он. – Разлука иногда все расставляет по своим местам.Невозмутимость отца всегда восхищала Лешку. Он крепко по-мужски пожал ему руку и отвернулся, чтобы скрыть волнение. Владимир Константинович хотел что-то еще сказать сыну, но в этот момент его внимание привлекла красивая дама в меховом манто. Это была та самая иностранка, с которой Алексей столкнулся на аэродроме. Она спускалась по ступеням, опираясь на руку своего спутника. Казарин-старший отбросил недокурен-ную папиросу и, как зачарованный, стал следить за каждым ее движением. Странная перемена в отце не ускользнула от Лешки.– С каких это пор ты стал обращать внимание на женщин? – съязвил он.Владимир Константинович не ответил. Было похоже, что слов сына он просто не расслышал. Алексей толкнул отца в бок.– Плохо твое дело. Имей в виду, эта дамочка – иностранка!Последняя реплика вернула Владимира Константиновича на землю.– Что? – переспросил он.Казарин-младший улыбнулся и приготовился рассказать то, что видел накануне на аэродроме. Но тут из дверей Большого театра показалась Светлана, и Лешка бросился к своей машине.Пока ничего не подозревающий Казарин конвоировал свою спутницу в Кремль, во дворе дома напротив Библиотеки имени Ленина происходили странные вещи. Трое неизвестных вскрыли ломом крышку водосточного люка и по очереди спустились в колодец. Поставив крышку на место, они включили фонари и, чертыхаясь, увидели, как бросилась врассыпную стая крыс. Пройдя метров пятьдесят по узкому кирпичному ходу, неизвестные спустились по ржавой железной лестнице, и их ноги оказались по колено в воде. Подземное русло шустрой речки Неглинки журчало по трубе, стремясь побыстрее слиться с величественными водами Москвы-реки. Отряд прошел по коллектору до поворота, и вдруг луч фонаря уперся в решетку.– Черт, ее раньше здесь не было! – выругался Герман Степанович и, обернувшись к одному из своих спутников, скомандовал: – Афанасий, ваш выход!Здоровый детина с трехдневной щетиной на лице пробрался вперед и оглядел преграду. Затем он достал из вещмешка ножовку и начал быстро перепиливать прутья решетки. Резкий звук гулким эхом разносился по подземелью, отчего Варфоломеев заметно нервничал.Когда работа была закончена, он отстранил Афанасия и первым сделал шаг в темноту. За ним последовали остальные. Пройдя несколько поворотов, группа остановилась перед старой массивной дверью, окованной железом.– Реставрационные мастерские библиотеки там, за дверью, – пояснил Варфоломеев шепотом. – Работники – люди ненормальные, могут сидеть и до глубокой ночи.Герман Степанович приложил ухо к двери и прислушался.– Если сидят – это их проблемы, – сориентировал он соратников. – Свидетелей не оставляем. Вперед.Несколько минут ушло на возню с замком, но дверь в конце концов скрипнула и, вздрагивая на старых петлях, с трудом поддалась.В подвале, посередине которого чернел огромный каменный столб, было пусто. Варфоломеев разочарованно покачал головой:– Опоздали…Он вытер вспотевшее лицо и грустно добавил:– Впрочем, это было бы слишком просто. Глава 11 Таня вышла из машины, поставила чемодан на траву и огляделась. Ей навстречу спешил молоденький капитан.– Татьяна Петровна? – окликнул он на бегу Казарину. Таня неуверенно кивнула:–Да.Капитан подхватил чемодан и, улыбнувшись, представился:– Капитан Субботин. Василий Иосифович вас уже ждет.Он указал свободной рукой на ворота части и быстро зашагал вперед, да так, что Таня еле поспевала за ним. Уже на территории части Субботин подвел ее к группе офицеров, стоявших возле автомобиля, в центре которой выделялась фигура Василия Сталина. Увидев Таню, Василий прервал разговор:– А вот и пресса! Как добралась, одноклассница?– Неплохо! – деловито ответила она и тут же покраснела, потому что не знала, как обращаться к Сталину в присутствии офицеров его штаба.«Вот дура, – ругала себя Танька. – Все продумала, даже в парикмахерскую сходила…» Но тут ее взгляд упал на Васькины погоны, и выход нашелся сам собой.– Неплохо, товарищ полковник!– Ух! – расхохотался Сталин. – Чувствуется отцовское воспитание.Вася взял Таню под руку и обратился к своему окружению:– Хочу, товарищи офицеры, представить вам моего старинного друга, можно сказать, однокашницу, Татьяну Шапилину… то есть Казарину, – тут же поправился он.Все, от лейтенанта до полковника, с восхищением глядели на московскую красавицу. Мужское внимание смутило Таню, но Василий пришел на выручку.– Это что еще за взгляды?! – грозно осадил он подчиненных. – Татьяна… э… Петровна прибыла к нам с важным, можно сказать, правительственным заданием. Она будет писать о буднях нашего героического полка.Молодой офицер хихикнул, но тут же получил локтем в бок.– Семенов, прекратить ржать! – сам еле сдерживая улыбку, скомандовал Василий. – Так о чем это я?– О буднях, товарищ полковник! – подсказали хором офицеры.– Сам знаю! Да, и вот об этих наших буднях газета будет информировать читателей еженедельно. Понятно?– Так точно! – грянул хор голосов.– Ух, стервецы! – Вася погрозил всем кулаком и отвел Таню в cropoiry: – Не обращай внимания – ребята хорошие, но спуску в мое отсутствие им не давай. Кобели те еще!Танька удивилась:– Как «в отсутствие», ты уезжаешь?– Надо, Танюшка, – помрачнел Василий. – Надо! Тут у меня неприятность вышла. Слыхала про Клещева?Танька кивнула.– Вот еду, понимаешь, «разбираться», – передразнил кого-то Вася. – Или меня разберут – не знаю.Было видно, что предстоящая поездка и воспоминания о друге его сильно тяготили. Поэтому Татьяна решила не расспрашивать о причинах гибели Клещева. Вся Москва шушукалась, что известный летчик и друг самого Василия Сталина, женатый на знаменитой актрисе, летел к ней на свидание и так нелепо разбился при посадке. Несчастный случай…– Ну вот, обещал встретить, все рассказать, показать, – сделала вид, что обиделась, Танька. – А сам?…Васька дружески обнял ее и улыбнулся:– Да ты не расстраивайся! Я мигом – дня на три. Кстати, мне Лешка звонил. Просил присмотреть за тобой. Умолял тебе ничего не говорить, но ты же меня не выдашь.Татьяна закусила губу.– А откуда он знает, что я уехала именно к тебе? Василий понял, что наболтал лишнего и поэтому смутился.– Так… ладно… бывай! – Он быстро засобирался в дорогу. – А устроиться, то да се, тебе поможет Мартынов… Мартынов!!! – закричал Василий.От группы офицеров отделился высокий красавец майор. Он подошел, отдал честь и с нескрываемым восхищением посмотрел на Таню.– Майор Мартынов, – отрекомендовался он. – Сергей.– Татьяна Петровна Казарина, – четко, по-деловому представилась Таня. – Очень приятно.Мартынов неожиданно снял фуражку и поцеловал протянутую руку. Таня не привыкла к такому обращению и потому невольно покраснела. Василий, уже поставивший ногу на подножку машины, обернулся, погрозил кулаком и крикнул:– Мартынов, осторожнее заруливай на взлет. У нее муж – гений-следопыт, из-под земли достанет! – И, подмигнув Таньке, добавил: – А я помогу.Хлопнула дверца, и машина, набирая ход, двинулась в сторону ворот.В офицерский корпус они попали через отдельный вход. Мартынов показал Тане небольшой холл, куда выходило всего две двери:– Вот тут пока вы и будете жить. – И, как бы между прочим, сообщил: – Кстати, сегодня вечером у нас крутят новую картину. Позвольте вас ангажировать.Таня холодно парировала попытку ухаживания:– Позвольте отклонить ваш ангажемент.– Отчего ж? – не сдавался Мартынов.Таня через силу улыбнулась и язвительно заметила:– Вас жалко. Муж у меня, слышали, какой? Мартынов понял, что с наскока эту крепость не взять.Он сокрушенно вздохнул и, отворив перед Таней дверь в маленькую комнатку, галантно произнес:– Прошу.Таня вошла и огляделась. Два окна, стол, стул, табурет и железная кровать в углу – вот и все, что составляло убранство ее нынешнего жилища. Мартынов поставил чемодан посередине комнаты.– Это, конечно, не «Националь», но жить можно, – сострил он. – Так как насчет кино?Таню стало раздражать примитивное упорство штабного ухажера.– Да все так же, – равнодушно ответила она и начала распаковывать чемодан.Но Мартынов не хотел сдаваться без боя.– Ну что же, придется попросить у Васи фотографию этого монстра-соперника.Татьяна резко выпрямилась, хлопнула крышкой чемодана и, глядя в глаза майору, произнесла:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
 вино cantine di ora amarone della valpolicella 2013 0.75 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я