https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/170na80/
дела мои, однако, затягиваются сильнее, чем я мог бы предположить это раньше. Если бы Вы могли почувствовать боль, которую причиняет мне неспособность довести до конца то, чего я так горячо желаю, Вы бы, несомненно, были снисходительны ко мне; но надеюсь, что через месяц, считая с сегодняшнего дня, я управлюсь с делами и, могу заверить Вас, тогда, не задерживаясь более, сразу отправлюсь в путь. Прошу Вас, дорогой брат, заверьте в этом, как и в моем послушании, маму и сообщите мне о Вашем самочувствии, а также о самочувствии мамы и всей семьи, чтобы облегчить мое беспокойство и нетерпение. Вы наверняка поймете, дорогой брат, что я был бы безутешен, если бы не надеялся восполнить откладывание поездки долгим пребыванием у Вас.
Я чрезвычайно удивлен тем, что магдебургский торговец до сих пор не обменял еще ценное письмо. Прошу Вас,
сохраните его, и это дело я приведу в порядок, когда приеду. Меня уведомили, что оловянную посуду в скором времени доставят на Ваш адрес; мне очень неловко за это опоздание, а также за то, что я не смог выполнить свое обещание раньше. Прошу Вас, простите мне и поверьте, что выполнить это было невозможно несмотря на все мои старания. Вы согласитесь в этом со мной, если позже мне представится возможность объяснить Вам все лично. Не сомневайтесь в том, что я буду спешить с поездкой. Я больше тоскую по Вас, чем Вы можете себе это представить. Покорно благодарю за добрые
пожелания по случаю Нового года. Со своей стороны, я верю в то, что Всевышний прольет над Вами и всей Вашей любезной семьей благополучие и залечит милостивым благословением ту болящую рану, которая причинила Вам страдания и которая приносит мне не меньшую боль. Могу Вас заверить, что в моей памяти всегда свежи воспоминания о доброте, которую Вы проявили по отношению к моей покойной сестре и о которой я сохраню благодарные чувства до конца моей жизни. Будьте добры, передайте привет господину Роту и всем моим хорошим друзьям. Обнимаю Вас и всю дорогую семью. До конца своей жизни остаюсь в незыблемой покорности -
смиренный и послушный слуга
Уважаемого Брата
Георг Фридерик Гендель».
Из письма выясняются две вещи. Первая: Гендель хотел бы поехать в Германию; вторая: в этом ему препятствовало такое дело, от которого зависело «его будущее». Этим делом было учреждение Королевской Академии музыки.
Английское правительство, с целью сократить национальную задолженность, пожелало освободиться от потерявших ценность государственных бумаг и в связи с этим объявило об их продаже. За осуществление сделки боролись две компании: Английский банк и Южноморская компания. В конце концов, взамен определенных привилегий, облигации на сумму семь с половиной миллионов фунтов купила Южноморская компания, с тем условием, что выплатит своим компаньонам ренту в течение восьми с четвертью лет. Была открыта подписка на облигации ренты, только вскоре весь английский народ пустился в различные спекуляции. Возникли дюжины фальшивых компаний; Южноморская компания возбудила против них процесс и таким образом успокоила своих подписчиков. Однако спустя год выяснилось, что самым большим махинатором среди всех коварных обществ была Южноморская компания. Она обанкротилась, и вместе с ней потерпели крах владельцы облигаций.
Однако вначале, в процессе экономического подъема, одна за другой возникают и различные добропорядочные компании. Одной из таких была компания, образованная на основе королевского патента с целью поддержки итальянской оперы. Двадцать английских аристократов создали комитет, который выработал устав общества. Каждому акционеру нужно было подписаться на 200 фунтов, за это он получал в постоянное пользование ложу. Были, конечно, и такие, кто подписался на суммы в несколько раз большие. Король и некоторые богатейшие вельможи подписались, например, на 1000 фунтов. Согласно различным источникам, таким образом было собрано минимум 15 000, максимум 50 000 фунтов. Компания получила название «Royal Academy of Music» (Королевская Академия музыки). В первый год президентом компании был герцог Ньюкасл, а его заместителем - лорд Бингли. В совете директоров можно встретить имена самых знатных английских аристократов (был среди них, естественно, и граф Берлингтон). Своим менеджером компания назначила Хейдеггера. Ясно, что Королевская Академия музыки была образована не со спекулятивными целями, а для того чтобы содействовать развитию музыкального дела, а именно оперы в итальянском стиле, которая из-за отсутствия должной поддержки до сих пор не могла по-настоящему пустить корни в Англии.
Позднее Гендель стал одним из «служащих» компании, в не определенном точно качестве. В дошедших до нас источниках его называют где «маэстро», где «руководителем оркестра», что приблизительно соответствует кругу обязанностей современного главного дирижера и художественного руководителя Оперы. 14 мая 1719 года президент компании герцог Ньюкасл дает Генделю полномочия набрать певцов для новой оперы. Инструкции звучат так:
«М-ру Генделю, самому или же через таких посредников, которых он считает для этого пригодными, нужно найти подходящих певцов для Оперы.
Названного м-ра Генделя мы уполномочиваем на подписание от имени владельцев патента контрактов с теми певцами, которые будут петь в Опере, на один год и не более.
М-ру Генделю необходимо подписать контракт с Сенесино так скоро, как это только возможно, чтобы названный Сенесино поступил на службу Компании на столько лет, на сколько это возможно.
Если м-р Гендель встретится с выдающимися, первоклассными певцами, то сразу должен дать знать Компании и президенту, какие условия ставит данный певец или певица.
М-р Гендель время от времени должен извещать Компанию и президента о том, как продвигается его работа, посылать им копии договоров, которые он заключает с этими певцами, и следовать тем инструкциям, которые Компания и ее президент будут время от времени сообщать ему».
Соответственно указаниям, Гендель в мае уехал из Англии. Вначале он посетил в Дюссельдорфе дворцового графа, затем - с опозданием на несколько дней - прибыл в Галле, где снова встретился с семьей. Если бы он остался там немножко дольше, то произошла бы одна из интереснейших встреч в истории музыки: через день после отъезда Генделя через Галле проезжал Иоганн Себастьян Бах, придворный дирижер кётенского курфюрста.
Однако вскоре мы встречаем Генделя уже в Дрездене, где, выполняя возложенное на него поручение, он с немалым успехом старается заманить итальянских звезд тамошней оперы в Англию. Об этом свидетельствует его письмо графу Берлингтону, написанное по-французски «? Dresde, се 26/15 de Juillet, 1719»:
«...Сейчас я жду здесь истечения срока договоров Сенесино, Берселли и Гвиччарди, для того чтобы эти господа (которые, кстати, находились в отличной форме) в скором времени подписали со мной контракт для Великобритании. Все это решится в течение нескольких дней; у меня есть очень хорошие надежды, и если что-либо окончательно выяснится, я сразу лее извещу Вас, милорд, как моего благодетеля и патрона...»
Фридрих Август, саксонский курфюрст, который под именем Августа II был также королем Польши, содержал в Дрездене большой двор, его итальянская опера славилась по всей Европе, так что, желая найти отличных итальянских певцов, Гендель имел все основания поехать именно в Дрезден. Наряду с коммерческими целями поездки Гендель получил возможность выступить перед королем и его наследником в качестве клавесиниста. Король - согласно дворцовым расчетам - выдал 100 дукатов «Генделю, дирижеру английского короля, который согласился музицировать Его Величеству».
Франческо Бернарди, выдающийся певец-кастрат, которого в музыкальном мире знали как Сенесино, приехал в Англию лишь в конце 1720 года, тенор Берселли немногим раньше, контракт же с Гвиччарди по какой-то причине сорвался. Зато в ноябре Генделю удалось заключить контракт с великолепной певицей-сопрано Маргеритой Дурастанти, которая в свое время пела главную партию на премьере «Агриппины», а также с другой певицей-сопрано - Маддаленой Сальваи. Сенесино получил в Лондоне гонорар размером 2000 фунтов в год, а Дурастанти и Сальваи - соответственно 1600 и 700 фунтов за полтора года.
Пока между Королевской Академией музыки и Генделем шла оживленная переписка, на заседании дирекции Академии, состоявшемся 30 ноября, было решено назначить Генделя «Master of the Orchestra» (начальником оркестра) с годовым жалованьем около 800 фунтов и одновременно пригласить из Рима в качестве постоянного композитора и дирижера пользовавшегося в то время большим успехом Джованни Бонончини.
Таким образом, в 1719 году Гендель вел лихорадочную организаторскую работу, для сочинения времени почти не оставалось. Но в начале года, то есть пока он еще не был занят делами Королевской Академии музыки, у него хватило времени и на занятия теорией музыки.
Маттесон, с которым Гендель продолжал поддерживать хорошие отношения, обратился с несколькими вопросами из области музыкальной теории и практики к знаменитым музыкантам эпохи, в том числе, естественно, и к Генделю. Ответы он частью поместил в своем журнале «Критика музика», частью же придержал для находящейся в процессе подготовки и содержащей биографии музыкантов книги «Ehrenpforte» («Триумф»).
В одном из февральских писем он попросил у Генделя пояснений относительно того, какого тот мнения о сольмизации и греческих ладах; вместе с тем он просил Генделя написать автобиографию. Вот ответ Генделя (в оригинале на французском языке):
«Милостивый государь,
как раз сейчас я получил Ваше письмо от 21 числа сего месяца и считаю своим долгом без промедления основательно ответить на те два вопроса, на которые отвечал уже и в предыдущих своих письмах. Заявляю, что в вопросе сольмизации и греческих ладов мое мнение в основном совпадает с тем, что Вы так превосходно изложили в своей книге. По моему мнению, вопрос сводится лишь к тому, следует ли нам отдать предпочтение такому методу, который прост и вместе с тем наиболее совершенен, или же, наоборот, такому, который связан с большими трудностями и не только вызовет у учеников отвращение к музыке, но и отнимет у них драгоценное время, которое они могли бы посвятить более глубокому овладению искусством и совершенствованию природных способностей. Я не хочу сказать, что сольмизация не имеет никакой практической пользы, но если кто-то те же самые знания может приобрести за гораздо более короткое время и при помощи такого метода, который с успехом применяется в наши дни, то я не понимаю, почему бы нам не выбрать тот путь, который легче и за более короткое время приводит к цели.
Что касается греческих ладов, то, как я считаю, милостивый государь, Вы сказали о них уже все, что только можно сказать. Бесспорно, что для тех, кто изучает и исполняет музыку, написанную в старинных тональностях, знание их совершенно необходимо; но поскольку сейчас мы уже освободились от старинной музыки, не знаю, какую пользу могут принести в современной музыке греческие лады. Милостивый государь, это мои воззрения, и я был бы очень благодарен Вам, если бы Вы сообщили мне, соответствуют ли они тому, чего Вы от меня ожидали.
Касательно второго пункта: Вы сами можете рассудить, что для этого нужно много свободного времени; им-то я сейчас и не располагаю, так как должен выполнять свои тягостные обязанности. Как только я стану немного посвободнее, то обдумаю важнейшие периоды своей профессиональной жизни...»
Свое обещание относительно автобиографии Гендель так и не выполнил. Позже, в 1735 году, он окончательно отказался написать ее.
1720
Гендель, собственно говоря, занимал в это время две должности: он был не только «генеральным музыкальным директором» Королевской Академии музыки, но неизменно оставался и далее придворным композитором герцога Чандоса. Герцог вынужден был согласиться с тем, что Гендель будет принимать активное участие в делах Академии, ведь Академия находилась под патронажем короля. В результате Гендель, пока ездил за границей по делам, связанным с контрактами, должен был также снабжать музыкой двор герцога Чандоса. Так возникла «маска» «Ацис и Галатея» на текст Джона Гэя, которую показали в 1719 году в Кэнонсе на сцене, но без сценического действия.
Это совершенно новое произведение, совсем другое, чем написанная в Неаполе серенада «Ацис, Галатея и Полифем». Также для Кэнонса была написана «маска» «Хэмэн и Мордекэ», либретто которой написал по мотивам Расина неизвестный английский поэт. Часть ее музыки Гендель заимствовал из «Страстей по Броккесу» - совершенно очевидно, что это был вынужденный шаг, так как времени недоставало. Произведение, позже приобретшее популярность под названием «Эсфирь», впервые было исполнено 29 августа 1720 года.
Из каталога музыкальных произведений герцогского оркестра, который 23 августа 1720 года снабдил своей подписью дирижер придворного оркестра Пепуш, мы знаем, сколько произведений Генделя находилось в это время во владении герцога: «Те Deum», 12 антемов, итальянская кантата, изданные в 1711 году арии и оркестровые фрагменты из «Ринальдо», рукопись «Амадиса», партитура «Ациса и Галатеи», далее, оркестровые партии «Оды на день рождения королевы Анны», «Утрехтский Те Deum» и примыкающее к нему «Jubilate», а также камерная соната. («Хэмэн и Мордекэ» еще не мог фигурировать в этом списке, так как его исполнение состоялось позже.)
Расцвет оперы
(1720)
Подготовительные работы Королевской Академии музыки шли быстрыми темпами, и в результате 2 апреля 1720 года произведением Джованни Порты «Нумитор» открывается новая Опера. «Нумитор» был сыгран пять раз. Противники оперного жанра - к числу их относились английское мелкопоместное дворянство, класс землевладельцев, а также часть
буржуазии - с глумлением и злорадством наблюдают, когда же провалится начинание.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
Я чрезвычайно удивлен тем, что магдебургский торговец до сих пор не обменял еще ценное письмо. Прошу Вас,
сохраните его, и это дело я приведу в порядок, когда приеду. Меня уведомили, что оловянную посуду в скором времени доставят на Ваш адрес; мне очень неловко за это опоздание, а также за то, что я не смог выполнить свое обещание раньше. Прошу Вас, простите мне и поверьте, что выполнить это было невозможно несмотря на все мои старания. Вы согласитесь в этом со мной, если позже мне представится возможность объяснить Вам все лично. Не сомневайтесь в том, что я буду спешить с поездкой. Я больше тоскую по Вас, чем Вы можете себе это представить. Покорно благодарю за добрые
пожелания по случаю Нового года. Со своей стороны, я верю в то, что Всевышний прольет над Вами и всей Вашей любезной семьей благополучие и залечит милостивым благословением ту болящую рану, которая причинила Вам страдания и которая приносит мне не меньшую боль. Могу Вас заверить, что в моей памяти всегда свежи воспоминания о доброте, которую Вы проявили по отношению к моей покойной сестре и о которой я сохраню благодарные чувства до конца моей жизни. Будьте добры, передайте привет господину Роту и всем моим хорошим друзьям. Обнимаю Вас и всю дорогую семью. До конца своей жизни остаюсь в незыблемой покорности -
смиренный и послушный слуга
Уважаемого Брата
Георг Фридерик Гендель».
Из письма выясняются две вещи. Первая: Гендель хотел бы поехать в Германию; вторая: в этом ему препятствовало такое дело, от которого зависело «его будущее». Этим делом было учреждение Королевской Академии музыки.
Английское правительство, с целью сократить национальную задолженность, пожелало освободиться от потерявших ценность государственных бумаг и в связи с этим объявило об их продаже. За осуществление сделки боролись две компании: Английский банк и Южноморская компания. В конце концов, взамен определенных привилегий, облигации на сумму семь с половиной миллионов фунтов купила Южноморская компания, с тем условием, что выплатит своим компаньонам ренту в течение восьми с четвертью лет. Была открыта подписка на облигации ренты, только вскоре весь английский народ пустился в различные спекуляции. Возникли дюжины фальшивых компаний; Южноморская компания возбудила против них процесс и таким образом успокоила своих подписчиков. Однако спустя год выяснилось, что самым большим махинатором среди всех коварных обществ была Южноморская компания. Она обанкротилась, и вместе с ней потерпели крах владельцы облигаций.
Однако вначале, в процессе экономического подъема, одна за другой возникают и различные добропорядочные компании. Одной из таких была компания, образованная на основе королевского патента с целью поддержки итальянской оперы. Двадцать английских аристократов создали комитет, который выработал устав общества. Каждому акционеру нужно было подписаться на 200 фунтов, за это он получал в постоянное пользование ложу. Были, конечно, и такие, кто подписался на суммы в несколько раз большие. Король и некоторые богатейшие вельможи подписались, например, на 1000 фунтов. Согласно различным источникам, таким образом было собрано минимум 15 000, максимум 50 000 фунтов. Компания получила название «Royal Academy of Music» (Королевская Академия музыки). В первый год президентом компании был герцог Ньюкасл, а его заместителем - лорд Бингли. В совете директоров можно встретить имена самых знатных английских аристократов (был среди них, естественно, и граф Берлингтон). Своим менеджером компания назначила Хейдеггера. Ясно, что Королевская Академия музыки была образована не со спекулятивными целями, а для того чтобы содействовать развитию музыкального дела, а именно оперы в итальянском стиле, которая из-за отсутствия должной поддержки до сих пор не могла по-настоящему пустить корни в Англии.
Позднее Гендель стал одним из «служащих» компании, в не определенном точно качестве. В дошедших до нас источниках его называют где «маэстро», где «руководителем оркестра», что приблизительно соответствует кругу обязанностей современного главного дирижера и художественного руководителя Оперы. 14 мая 1719 года президент компании герцог Ньюкасл дает Генделю полномочия набрать певцов для новой оперы. Инструкции звучат так:
«М-ру Генделю, самому или же через таких посредников, которых он считает для этого пригодными, нужно найти подходящих певцов для Оперы.
Названного м-ра Генделя мы уполномочиваем на подписание от имени владельцев патента контрактов с теми певцами, которые будут петь в Опере, на один год и не более.
М-ру Генделю необходимо подписать контракт с Сенесино так скоро, как это только возможно, чтобы названный Сенесино поступил на службу Компании на столько лет, на сколько это возможно.
Если м-р Гендель встретится с выдающимися, первоклассными певцами, то сразу должен дать знать Компании и президенту, какие условия ставит данный певец или певица.
М-р Гендель время от времени должен извещать Компанию и президента о том, как продвигается его работа, посылать им копии договоров, которые он заключает с этими певцами, и следовать тем инструкциям, которые Компания и ее президент будут время от времени сообщать ему».
Соответственно указаниям, Гендель в мае уехал из Англии. Вначале он посетил в Дюссельдорфе дворцового графа, затем - с опозданием на несколько дней - прибыл в Галле, где снова встретился с семьей. Если бы он остался там немножко дольше, то произошла бы одна из интереснейших встреч в истории музыки: через день после отъезда Генделя через Галле проезжал Иоганн Себастьян Бах, придворный дирижер кётенского курфюрста.
Однако вскоре мы встречаем Генделя уже в Дрездене, где, выполняя возложенное на него поручение, он с немалым успехом старается заманить итальянских звезд тамошней оперы в Англию. Об этом свидетельствует его письмо графу Берлингтону, написанное по-французски «? Dresde, се 26/15 de Juillet, 1719»:
«...Сейчас я жду здесь истечения срока договоров Сенесино, Берселли и Гвиччарди, для того чтобы эти господа (которые, кстати, находились в отличной форме) в скором времени подписали со мной контракт для Великобритании. Все это решится в течение нескольких дней; у меня есть очень хорошие надежды, и если что-либо окончательно выяснится, я сразу лее извещу Вас, милорд, как моего благодетеля и патрона...»
Фридрих Август, саксонский курфюрст, который под именем Августа II был также королем Польши, содержал в Дрездене большой двор, его итальянская опера славилась по всей Европе, так что, желая найти отличных итальянских певцов, Гендель имел все основания поехать именно в Дрезден. Наряду с коммерческими целями поездки Гендель получил возможность выступить перед королем и его наследником в качестве клавесиниста. Король - согласно дворцовым расчетам - выдал 100 дукатов «Генделю, дирижеру английского короля, который согласился музицировать Его Величеству».
Франческо Бернарди, выдающийся певец-кастрат, которого в музыкальном мире знали как Сенесино, приехал в Англию лишь в конце 1720 года, тенор Берселли немногим раньше, контракт же с Гвиччарди по какой-то причине сорвался. Зато в ноябре Генделю удалось заключить контракт с великолепной певицей-сопрано Маргеритой Дурастанти, которая в свое время пела главную партию на премьере «Агриппины», а также с другой певицей-сопрано - Маддаленой Сальваи. Сенесино получил в Лондоне гонорар размером 2000 фунтов в год, а Дурастанти и Сальваи - соответственно 1600 и 700 фунтов за полтора года.
Пока между Королевской Академией музыки и Генделем шла оживленная переписка, на заседании дирекции Академии, состоявшемся 30 ноября, было решено назначить Генделя «Master of the Orchestra» (начальником оркестра) с годовым жалованьем около 800 фунтов и одновременно пригласить из Рима в качестве постоянного композитора и дирижера пользовавшегося в то время большим успехом Джованни Бонончини.
Таким образом, в 1719 году Гендель вел лихорадочную организаторскую работу, для сочинения времени почти не оставалось. Но в начале года, то есть пока он еще не был занят делами Королевской Академии музыки, у него хватило времени и на занятия теорией музыки.
Маттесон, с которым Гендель продолжал поддерживать хорошие отношения, обратился с несколькими вопросами из области музыкальной теории и практики к знаменитым музыкантам эпохи, в том числе, естественно, и к Генделю. Ответы он частью поместил в своем журнале «Критика музика», частью же придержал для находящейся в процессе подготовки и содержащей биографии музыкантов книги «Ehrenpforte» («Триумф»).
В одном из февральских писем он попросил у Генделя пояснений относительно того, какого тот мнения о сольмизации и греческих ладах; вместе с тем он просил Генделя написать автобиографию. Вот ответ Генделя (в оригинале на французском языке):
«Милостивый государь,
как раз сейчас я получил Ваше письмо от 21 числа сего месяца и считаю своим долгом без промедления основательно ответить на те два вопроса, на которые отвечал уже и в предыдущих своих письмах. Заявляю, что в вопросе сольмизации и греческих ладов мое мнение в основном совпадает с тем, что Вы так превосходно изложили в своей книге. По моему мнению, вопрос сводится лишь к тому, следует ли нам отдать предпочтение такому методу, который прост и вместе с тем наиболее совершенен, или же, наоборот, такому, который связан с большими трудностями и не только вызовет у учеников отвращение к музыке, но и отнимет у них драгоценное время, которое они могли бы посвятить более глубокому овладению искусством и совершенствованию природных способностей. Я не хочу сказать, что сольмизация не имеет никакой практической пользы, но если кто-то те же самые знания может приобрести за гораздо более короткое время и при помощи такого метода, который с успехом применяется в наши дни, то я не понимаю, почему бы нам не выбрать тот путь, который легче и за более короткое время приводит к цели.
Что касается греческих ладов, то, как я считаю, милостивый государь, Вы сказали о них уже все, что только можно сказать. Бесспорно, что для тех, кто изучает и исполняет музыку, написанную в старинных тональностях, знание их совершенно необходимо; но поскольку сейчас мы уже освободились от старинной музыки, не знаю, какую пользу могут принести в современной музыке греческие лады. Милостивый государь, это мои воззрения, и я был бы очень благодарен Вам, если бы Вы сообщили мне, соответствуют ли они тому, чего Вы от меня ожидали.
Касательно второго пункта: Вы сами можете рассудить, что для этого нужно много свободного времени; им-то я сейчас и не располагаю, так как должен выполнять свои тягостные обязанности. Как только я стану немного посвободнее, то обдумаю важнейшие периоды своей профессиональной жизни...»
Свое обещание относительно автобиографии Гендель так и не выполнил. Позже, в 1735 году, он окончательно отказался написать ее.
1720
Гендель, собственно говоря, занимал в это время две должности: он был не только «генеральным музыкальным директором» Королевской Академии музыки, но неизменно оставался и далее придворным композитором герцога Чандоса. Герцог вынужден был согласиться с тем, что Гендель будет принимать активное участие в делах Академии, ведь Академия находилась под патронажем короля. В результате Гендель, пока ездил за границей по делам, связанным с контрактами, должен был также снабжать музыкой двор герцога Чандоса. Так возникла «маска» «Ацис и Галатея» на текст Джона Гэя, которую показали в 1719 году в Кэнонсе на сцене, но без сценического действия.
Это совершенно новое произведение, совсем другое, чем написанная в Неаполе серенада «Ацис, Галатея и Полифем». Также для Кэнонса была написана «маска» «Хэмэн и Мордекэ», либретто которой написал по мотивам Расина неизвестный английский поэт. Часть ее музыки Гендель заимствовал из «Страстей по Броккесу» - совершенно очевидно, что это был вынужденный шаг, так как времени недоставало. Произведение, позже приобретшее популярность под названием «Эсфирь», впервые было исполнено 29 августа 1720 года.
Из каталога музыкальных произведений герцогского оркестра, который 23 августа 1720 года снабдил своей подписью дирижер придворного оркестра Пепуш, мы знаем, сколько произведений Генделя находилось в это время во владении герцога: «Те Deum», 12 антемов, итальянская кантата, изданные в 1711 году арии и оркестровые фрагменты из «Ринальдо», рукопись «Амадиса», партитура «Ациса и Галатеи», далее, оркестровые партии «Оды на день рождения королевы Анны», «Утрехтский Те Deum» и примыкающее к нему «Jubilate», а также камерная соната. («Хэмэн и Мордекэ» еще не мог фигурировать в этом списке, так как его исполнение состоялось позже.)
Расцвет оперы
(1720)
Подготовительные работы Королевской Академии музыки шли быстрыми темпами, и в результате 2 апреля 1720 года произведением Джованни Порты «Нумитор» открывается новая Опера. «Нумитор» был сыгран пять раз. Противники оперного жанра - к числу их относились английское мелкопоместное дворянство, класс землевладельцев, а также часть
буржуазии - с глумлением и злорадством наблюдают, когда же провалится начинание.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29