https://wodolei.ru/catalog/unitazy/villeroy-boch-memento-5628-27470-grp/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Суд присяжных Северной Каролины оправдал Минза, чикагская же пресса – нет.– Очевидно, Минзу не раз приходилось обманывать богатых, привлекательных женщин, – сказал я.Улыбка, появившаяся на ее лице, была так же многогранна, как и сверкающий камень, оседлавший ее плавно двигающуюся грудь.– Вы хотите сказать, богатых, привлекательных женщин не первой молодости?– Ну что вы! Помню, я видел фотографию Мод Кинг – она выглядела совсем не старше вас. То есть совсем не старой.– Вы очень дипломатичны, Нейт. Но я же по крайней мере на десять лет старше вас...– Дело в том, – сказал я, – что Минз и раньше нацеливался на женщин, обладающих состоянием. Вы уверены, что он вас не разыскивал?– Конечно уверена. Я сама позвонила ему, и он пришел сюда, в мой дом.– Когда это было?– Четвертого марта.Черт, это произошло еще за несколько дней до того, как я занялся эти делом.Она подняла руку и указала на что-то в глубине дома:– На этом этаже есть гостиная с внутренним балконом. Я встретилась с Минзом в ней, в то время как Элизабет По, моя подруга – репортер из «Пост», – спряталась на этом балконе с револьвером.По тому, как блеснули ее глаза, я понял, что она неравнодушна к интригам.– Я прямо его спросила, знает ли он что-нибудь о похищении сына Линдбергов. Он ответил без колебаний: «Представьте себе, знаю, а что?» Мне следовало спросить его, правда ли, что его любимый цвет синий.– Эвелин, профессионального жулика трудно вывести из равновесия. Таких людей ничем не проймешь.– Возможно. Но как бы там ни было, я рассказала ему о своем беспокойстве за судьбу ребенка и о своем сочувствии Линдбергам, сказала, что хочу помочь родителям вернуть своего ребенка. Потом я спросила, что ему известно о похищении, предупредив, что если он вздумает хитрить, то я позабочусь, чтобы его посадили в тюрьму.Она старалась казаться жесткой и строгой, но это получалось у нее не более убедительно, чем история Минза о пистолете, оставленном в развилине дерева.– Он сказал, что не обвиняет меня за скептическое отношение к нему, что он совершил почти все грехи, которые существуют под солнцем. Но затем он сказал то, что меня убедило.– Что же это было?– Он сказал: «О деле Линдберга мне многое известно, но до сих пор я не обратился в полицию или в прессу из-за той паутины лжи, какой была до недавнего времени моя жизнь». Эта фраза меня поразила: «Паутина лжи».– Жулики всегда умели жонглировать словами, Эвелин.– Он утверждал, что примерно за десять дней до нашей встречи в одном из заведений, нелегально торгующем спиртными напитками в Нью-Йорке, случайно столкнулся со своим сокамерником из Атланты. Этот старый приятель спросил Минза, как тот утверждал, не хочет ли он сыграть роль посредника в переговорах о выкупе за ребенка одной известной личности, похищение которого должно состояться в районе первого марта.– Минз говорил, что его приятель конкретно называл имя Линдберга?– Минз утверждал, что ему сказали только, что это будет «грандиозное похищение». Однако Минз отказался от этого предложения, заявив, что похищение людей – это то преступление, с которым он не хочет иметь ничего общего.Огонь в камине затрещал.Я сел боком и посмотрел прямо на нее, чтобы отвлечь ее внимание от камина.– Значит, когда о похищении сына Линдбергов начали сообщать по радио и в газетах, Минз решил, что это и есть то «грандиозное похищение», о котором упоминал его приятель?Она кивнула; ее глаза не мигая смотрели в мою сторону, в них отражался огонь камина, как отражался он от камня на ее груди.– Минз утверждал, что связался с несколькими известными людьми в Вашингтоне, включая полковника Гаггенхейма, но ничего добиться не смог. На Минза смотрели, как на волка, прикидывающегося овечкой. Позднее, поговорив с полковником Гаггенхеймом и с одним известным здесь судьей, я убедилась, что он говорил правду.Я уже давным-давно потерял счет полковникам, имеющим отношение к этому делу.– Минз сказал, что может связаться со своим старым сокамерником, и я настоятельно попросила его сделать это. На следующее утро он сказал мне, что ему удалось встретиться с этим своим другом, который, несомненно, является «главарем банды, похитившей сына Линдбергов» и желает скорее начать переговоры о возвращении ребенка. После этого начался целый ряд встреч, в том числе в присутствии Джерри Ланда, который выступал в роли посредника между Минзом и похитителями.Джерри Ланд, или адмирал Эмори С. Ланд, являлся родственником Линдберга; он и передавал Слиму, как идут дела у миссис Мак-Лин и Минза.– Так каково же положение на сегодня? – спросил я.– В прошлый понедельник я дала Минзу большую картонную коробку, заполненную купюрами достоинством в пять, десять и двадцать долларов.– Вы уже дали их ему?Она кивнула:– Сто тысяч долларов.Я вздохнул.– Вы видели его после этого?– О да. Он с семьей живет в Чеви-Чейсе. У него жена и сын. Знаете, он сказал, что именно его сын побудил его к участию в этом деле. Говорит, что надеется, что сможет искупить грехи прошлого и сделать так, чтобы его сын гордился им.– Да, конечно, это очень трогательно. Но это было несколько дней назад. Он переслал этот выкуп банде? Ребенка он, конечно, вам еще не передал.– Это скоро должно произойти. Завтра я выезжаю в Фар-Вью – туда похитители согласились доставить ребенка. Минз встретит меня там.– Где находится Фар-Вью и что это такое?– Это моя родина в сельской местности, в Мэриленде. Я договорилась со своим приятелем-врачом, что для тех, кто будет интересоваться, я в течение следующих нескольких дней или недели буду проходить курс лечения покоем в одной из клиник Балтимора.– Во всем этом много интриги, не так ли?Она покачала головой и усмехнулась:– Да, этого хватает. Минз настаивает, чтобы мы использовали кодовые названия и номера... Вы знаете, что когда-то он был двойным агентом?– Да. Незадолго до мировой войны он работал на немцев.– Я – Номер Одиннадцатый. Ребенка всегда называем «книгой». Сам Минз – Хоган. Адмирал Ланд – Номер Четырнадцатый. И так далее.– Мне нужно еще выпить, – сказал я, вставая. – А вы не хотите, Эвелин?– Мне, наверное, хватит.– Любой, кто передал Гастону Минзу коробку со ста тысячами долларов, может рискнуть выпить второй бокал хереса.– Убедительный довод, – сказала она и взяла бокал. – Боюсь, что я завлекла вас в интригу.– Вы так думаете? Это почему?– Мне было известно, что полковник Линдберг хочет, чтобы я встретилась с вами, но если Гастон Минз или похитители узнают, что я имею дело с полицейским... пусть даже с тем, который приехал издалека... это может привести к губительным последствиям. Своим слугам я доверяю – все они работают у меня уже много лет. Если кто-нибудь, в частности Гастон Минз, спросит их, то они ответят, что вы приезжали сюда для собеседования о приеме на работу.– На какую должность?– Шофера.Я фыркнул от смеха и допил свое «Бекарди».– Это уже курам на смех. Я абсолютно не знаю этого города. Ладно. Я хочу встретиться с Минзом. И возможно будет лучше, если я сделаю это тайно.– Тайно?Я ткнул себе в грудь указательным пальцем:– Познакомьтесь со своим новым шофером. Он будет сопровождать вас в поездке в ваше сельское имение – и там я выслушаю Минза и быстренько составлю о нем свое мнение.Она сдержанно улыбнулась:– Это было бы замечательно, Нейт. Вы считаете... считаете меня глупой старой женщиной, не так ли?– Вы совсем не старая.– Огонь в камине слабеет. Вы не подбросите туда немного дров?– Конечно.Когда я вернулся к софе, она сидела с поджатыми под себя ногами, освещенная пламенем, который я разжег. Я сел рядом с ней, и она пододвинулась поближе ко мне.– Я не была с мужчиной с тех пор, как рассталась со своим мужем, – сказала она.Я не поверил ей, но сказал:– Такая красивая девушка, как вы?Она с удивлением вскинула глаза.– Вы думаете, называя меня «девушкой», добьетесь моего расположения?– Хотите верьте, хотите нет, но мне вы кажетесь девушкой. Я...я не лгу вам, Эвелин.Удивление, будто маска, исчезло с ее лица; что-то жгучее промелькнуло в его чертах, и пламя камина не имело к этому никакого отношения.– Нейт. Нейт. Почему бы вам просто меня не поцеловать?– Мы только познакомились. Вы ничего обо мне не знаете, Эвелин.– У вас хороший ум. У вас пистолет в саквояже. У вас красивые глаза, немного жестокие, но красивые.Ваши волосы кажутся рыжими в свете камина. Я знаю все это и еще кое-что.– Еще кое-что? Что еще вы знаете?– Я знаю, что у вас в кармане тоже есть пистолет.– Это не пистолет.– Я знаю.Я поцеловал ее. Ее влажный горячий рот имел вкус хереса. Ее язык коснулся моего языка.– Еще, – сказала она.Я поцеловал ее еще раз: крепким, горячим поцелуем доставшим мне и ей больше удовольствия. Я провел рукой по изгибу ее груди, почувствовал холодный граненый камень бриллианта Хоупа и отдернул руку, словно обжегся. Потом отстранился сам, голова кружилась от выпитого и происходящего.– Позволь мне снять его, – торопливо сказала она.Она сняла с себя колье с бриллиантом, жемчужное ожерелье и бросила их на стоящее рядом кресло столь же небрежно, как сбрасывала с ног туфли. Бриллиант засверкал, отражая огонь камина.– Помоги мне, – сказала она, заводя руку за спину.Я помог, и вскоре ее платье скользнуло вниз, а ее великолепные, высокие, полные груди предстали передо мной во всей своей красе. Я положил на них свои руки. Прикоснулся к ним губами. Впился в них, чувствуя, как они твердеют.– А как насчет слуг? – задыхаясь, спросил я: мое лицо было погружено в ее роскошную грудь.– Они придут только тогда, когда я их попрошу, – сказала она.– Я тоже, – сказал я. Глава 18 В Фар-Вью мы прибыли на следующий день с наступлением темноты. Я сидел за рулем зеленовато-голубого «линкольн континенталя» Эвелин Мак-Лин и чувствовал себя форменным шофером в щегольской серой шерстяной форме с черными блестящими пуговицами и в такой же серой кепке, оставшихся от бывшего шофера семьи Уолш, который ушел на заслуженный отдых после тридцати лет верной службы. Он был покрупнее меня, но миссис Мак-Лин заставила кого-то из своих слуг ушить форму. Эвелин и Инга – ее светловолосая служанка лет сорока, угрюмая, но привлекательная женщина, которая служила своей госпоже уже более двадцати лет и знала, кто я есть на самом деле, – сидели на заднем сиденье и показывали мне дорогу; я ничего не имел против того, что на заднем сиденье у меня сидят два гида; в конце концов, мои единственный недостаток как водителя состоял в полнейшем незнании Вашингтона, округ Колумбия, и его окрестностей.Вначале мы поехали по Массачусетс Авеню в сторону Балтимора, потом повернули назад; вскоре мы покинули основное шоссе и принялись исследовать дебри Мэриленда, продвигаясь по узким, изрытым колеями проселочным дорогам, изредка посыпанным гравием, но чаще грунтовым. Частная подъездная дорога, хотя и имела покрытие из гравия, оказалась запущенной, заросшей сорняками; таким же неухоженным был участок земли вокруг дома, где сорняки торчали из проталин. Однако сам дом, который я наивно представлял себе скромным «сельским домом», как небрежно называла его Эвелин, оказался потрясающим южным особняком, построенным в стиле времен колоний: с колоннами и прочими атрибутами помещичьего дома, он стоял белым призраком среди высоких скелетов голых деревьев.– Моя мать провела здесь очень много времени, – сказала Эвелин, откинувшись на спинку сиденья. – Я не была здесь после ее смерти.– Когда она умерла? – спросил я.– В прошлом месяце.Она впервые упомянула о смерти матери, но мне это сказало о многом. Не прошло и сорока дней после смерти матери, а она кинулась выручать Линдбергов. Эвелин – эта скорбящая женщина с душевным надрывом, стремящаяся сделать что-нибудь значительное в жизни, которая кажется ей пустой, – представляла легкую добычу для такого хищника, как Гастон Минз.– Я вам сочувствую, – сказал я.– Еще одна жертва проклятия бриллианта Хоупа? – подумала она вслух, криво улыбнувшись. – Она даже была последовательницей учения «христианская наука»... не верила в возможности медицины. Слава Богу, я не так религиозна.– Вы всегда не любили этот дом, – сказала Инга.– Это правда, – сказала Эвелин. – Мне не нравится его история.– Какая история? – спросил я.– Очень давно здесь жили муж с женой. Они постоянно ссорились – он бил ее за ее мнимую неверность. Говорили, по ночам, когда ветер дул в определенную сторону, ее крики можно было слышать за несколько миль. В конце концов он ударил ее чем-то по голове и бросил в колодец, здесь.Когда мы подъехали к дому, я увидел, что его окна заколочены досками.– Он производит впечатление покинутого, – сказал я, остановив машину позади дома возле гаража и конюшен. Это меня удивило, поскольку она говорила, что телефоны будут работать.– Он и есть покинутый, – сказала она. – Здесь остался лишь один пожилой смотритель.– Ему нравится выращивать сорняки? – насмешливо спросила Инга.– Участок действительно кажется несколько запущенным, – сказала Эвелин своей служанке, – но зима мало что нам оставляет. Я уверена, когда придет время, Гас здесь наведет порядок.Инга фыркнула. Довольно красивая простой крестьянской красотой, она была вечно чем-то недовольна, как женщина, у которой каждый день месячные.Я помог госпоже и ее служанке выйти из машины; на Инге была черно-белая форма под простым шерстяным пальто, в то время как на Эвелин были темно-коричневое, отделанное белым платье из ангоры с белым поясом, норковая шуба и коричневый берет с белой лентой. Я достал из багажника чемоданы, в том числе мой саквояж, всего их было четыре, и я с трудом потащил их все к дому. Ни одна из женщин и пальцем не шевельнула, чтобы мне помочь, более того, они подождали, пока я поставлю чемоданы на землю и открою для них дверь черного хода, которая была незаперта. Эвелин заранее позвонила смотрителю и сообщила о нашем приезде.Однако обстановку внутри отнюдь нельзя было назвать уютной. Мы вышли из тесной кухни и пошли по большому, темному, холодному дому, где оставалось совсем немного мебели, да и она была покрыта чехлами. Воздух был спертым и затхлым, но дом не был грязным – смотритель Гас все же делал кое-какую работу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69


А-П

П-Я