водонагреватель 15 литров 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Вечный любовник»: Центрполиграф; Москва; 2002
ISBN 5-227-01834-0
Аннотация
Смутное время смены династий. Валуа, Гизы и Бурбоны претендуют на престол Франции. Смерть каждую минуту подстерегает и католиков и гугенотов. Приняв католичество, жизнелюбивый Бурбон сменил на троне коварных Валуа. Свободные нравы и блеск французского двора пришлись по душе веселому и ветреному Генриху IV, которому суждено было стать основателем династии…
Виктория Холт
Вечный любовник
Глава 1
ФАНФАРЫ ДЛЯ КОРОЛЯ
Декабрь в тот год выдался холодным. В горах лежал глубокий снег, и благодаря этому небольшое королевство Наварра находилось в большей безопасности, чем этого когда-либо удавалось достичь его правителям. Но когда король при первых лучах восходящего солнца поднял глаза на небо, он подумал не об этом.
– На этот раз… настоящий беарнец, – пробормотал он, пришпоривая коня и улыбаясь. Потом повернулся к человеку, который скакал рядом, и крикнул ему – Ты слышишь, Котэн? Я говорю, на сей раз это должен быть крепкий парень. Мне не нужна ни сварливая бабенка, ни какой-нибудь слюнтяй!
– Да, ваше величество, на сей раз это будет крепкий парень, – ответил его спутник.
Король громко рассмеялся:
– Жанна об этом позаботится, не волнуйся. Жанна знает, что я слов на ветер не бросаю. Когда вспоминаю тех, кого она потеряла, мне кажется, я сам приволок бы ее за волосы к позорному столбу и исхлестал кнутом. И разве был бы при этом не прав, Котэн?
Тот скептически хмыкнул. Было бы неразумным неодобрительно отзываться о той, кто в свое время, если все в их стране пойдет хорошо, может стать королевой Наварры. Более того, все, кто знал мадам Жанну, не могли не испытывать к ней уважения. У нее был столь же сильный характер, как у ее отца; и если она начнет править Наваррой, то, можно не сомневаться, сумеет добиться повиновения от своих подданных. Это целомудренная женщина, ей не свойственны слабости ее отца. Будучи доблестным воином, Генрих Наваррский тем не менее раб своей чувственности, а это, каким бы могущественным он ни был, не может не приносить ему неприятностей. Нет, Котэн не мог ответить на его вопрос.
Генрих знал, что на уме у его слуги, и был этим вполне доволен. Значит, Жанну люди побаиваются! Это хорошо. Он тоже всегда был ею доволен. Ему не нравится лишь ее франтоватый муж – отпрыск этого французского королевского рода. В Беарне такие самодовольные кичливые красавчики, как Антуан де Бурбон, не на месте. «Мы дарим жизнь разным людям, – зло подумал Генрих. – Слава Господу и всем святым, что мой внук будет человеком Беарна, а не Парижа. От него будет исходить запах пота, а не духов».
Жанна, однако, в восторге от своего смазливого муженька.
Ну, посмотрим, посмотрим, думал Генрих. Ему хотелось внука, и он ясно дал это понять дочери. Она знает, что поставлено на карту, знает, что он человек слова. Если потеряет и этого ребенка, как потеряла других, – а он был уверен, что если бы ее дети были на его попечении, то были бы сейчас живы, – то почувствует всю силу его гнева, а ей было хорошо известно, что это значит.
Он вонзил шпоры в бока своего коня. Нужно успеть попасть в замок вовремя, чтобы убедиться, что Жанна выполняет условия заключенной между ними сделки.
Нет, он слишком хорошо ее знает! Она все помнит и будет бороться за своего ребенка так же, как сопротивлялась браку с герцогом де Клевом, к которому ее принуждали.
Генрих может положиться на свою дочь.
В своих покоях в замке По Жанна ходила взад-вперед, положив руки на округлившийся живот и напрягая слух в надежде уловить стук копыт.
– Мадам, вам надо отдохнуть, – предостерегающим тоном сказала служанка, но ее слова не возымели никакого действия.
– Мой отец еще не показался?
– Нет, мадам.
– Продолжай наблюдать и дай мне знать, когда его увидишь. Отец должен быть здесь во время рождения ребенка.
Жанна у многих вызывала удивление. В такие моменты любая другая женщина только и думала бы о том, чтобы все поскорее закончилось. Любая, но не Жанна Наваррская. Эта от природы – борец, и сейчас ей предстоит борьба за своего ребенка, который должен вот-вот появиться на свет, потому что ее отец был предельно серьезен, когда заключал с ней эту сделку. Доблестный воин, человек с довольно грубыми манерами, – особенно в сравнении с такими людьми, как супруг Жанны, – искусный политик, любимец многих женщин, Генрих Наваррский один из тех, кого сам называет «настоящими беарнцами». Как будто лишь беарнцы живут такой жизнью! Он действительно отличается от щеголей и элегантных господ французского двора, хотя в свое время ему достало привлекательности, чтобы пленить мать Жанны, воспитанную и начитанную Маргариту – сестру Франциска I, и с крайним презрением относится к тем, кто поощряет острословие, интеллектуальные занятия, художественные наклонности. Их король именует «красавчиками», что неоднократно говорил своей дочери.
И он обвинил ее в смерти мальчиков, которые у нее рождались.
– Ты доверяла их плохим нянькам, – заявил Генрих. – Мой внук требует другого обращения. Послушай меня, моя девочка. Я хочу, чтобы в следующий раз это был мальчик, которого мне будет не стыдно назвать моим внуком, и ты будешь в По, когда ему придет время появиться на свет. Он должен родиться там и вырасти среди гор, где из него получится настоящий мужчина, а не самодовольный болван.
Жанна улыбнулась, она знала, что отец имел в виду ее мужа, Антуана де Бурбона, с его изысканными манерами, шармом и веселостью, которого она так горячо любила.
Они могли бы быть все вместе, когда родится ребенок, но даже трудно представить, что Антуан приедет в По. Он принадлежит Лувру, Шенонсо, Амбуазу, Блуа – этому блестящему двору, в котором она никогда не могла стать своей, даже когда был жив ее дядя Франциск I.
Теперь, когда вот-вот должен был появиться на свет ее ребенок, отец пообещал, что сделает его наследником престола, если это окажется мальчик. Отец знает: она боится, что под влиянием минуты, прислушавшись к нашептываниям очередной любовницы, он может отвернуться от своих законных наследников. Вот так обстоят дела. Поэтому этот мальчик должен войти в мир как баловень судьбы, его рождение не должно сопровождаться стонами, вместо них будут звучать песни, а его мать в момент его появления на свет исполнит беарнский гимн.
И Жанна сделает это. Она достаточно стойкая, чтобы встретить лицом к лицу любое испытание. Но при этом отец должен был быть здесь, чтобы слышать ее, так как его вполне может охватить недоверие к тому, чего он не увидел собственными глазами, не слышал собственными ушами. А у него не должно остаться никакой возможности отказаться от своего слова.
Жанна вздрогнула, когда тело пронизала боль, но ее губы остались сжатыми.
– Он едет? – крикнула она. – Посмотри еще раз.
Владычица небесная,
Помоги мне в этот трудный час.
Помолись за меня Господу нашему,
Чтобы он побыстрее принес мне избавление.
Может, он подарит мне сына.
Об этом его просят все,
Вплоть до живущих у самых вершин горцев.
Владычица небесная,
Помоги мне в этот трудный час.
Ее голос не дрогнул. И когда рождался ребенок, она продолжала петь.
– Слава всем святым, – произнес король Наварры. – Моя дочь – мужественная женщина.
Пение прекратилось, он услышал крик ребенка.
– Мальчик! – Это слово переполнило его чувствами.
Генрих подошел к кровати и, глядя на дочь сверху вниз, вложил ей в руки золотой ларец. Несмотря на истощение, она жадно схватила его, так как знала, что в нем лежит завещание короля, потому что ее отец – человек слова и, со своей стороны, тоже выполнял условия заключенной между ними сделки.
Жанна выиграла королевство для своего сына, ее молитвы были услышаны. Родился будущий король Наварры.
Отец Жанны, вложив ларец ей в руки, крикнул служанкам:
– Мальчик! Дайте мне его!
Они не посмели ему отказать и передали ему ребенка. Его глаза подобрели, когда он взглянул на это маленькое тельце – совершенное во всех отношениях.
– Сир… – начала было старшая служанка, но Генрих остановил ее взглядом.
– Женщина, не пытайся советовать, что мне делать с моим внуком, – прикрикнул на нее король, обертывая ребенка полой своей мантии. После этого перешел в свои покои, и за ним по пятам последовали его приближенные. – Это великий день, – сообщил он им. – Посмотрите на этого мальчика. Это беарнец. И не хорошенький ребенок, а мужчина. Мы знаем, как вырастают мужчины в Беарне. Говорю вам: этот мальчик станет смелым как лев. – Пола его мантии упала, Генрих поднял ребенка так, чтобы все могли его видеть, и потребовал: – Эй, принесите мне чеснока и самого лучшего красного вина. Я покажу вам, что он уже настоящий мужчина.
Когда принесли то, что он просил, король вложил зубчик чеснока в губы мальчика и поднес к его рту золотую рюмку. Ребенок не выказал никакого неудовольствия и, к радости деда, глотнул немного вина.
– Что я вам говорил? – воскликнул Генрих Наваррский. – Сегодня родился человек, который в свое время будет править всеми вами. Этот мальчик – мой внук. Посмотрите на него: разве хоть кто-то может усомниться в его происхождении? Это настоящий беарнец.
Мальчика назвали Генрихом, как его деда. А тот тут же решительно занялся его воспитанием, заявив Жанне, что первые недели жизни ребенку следует провести не во дворце, а в простой хижине у кормилицы, которую сам же для него нанял.
Он привел эту крестьянку с грудью, отяжелевшей от молока, к дочери.
– Вот она будет кормить моего внука, а он – жить в ее доме.
– Ему будет гораздо удобнее здесь, отец. Генрих взглянул на дочь, и его глаза сузились.
– Удобства не спасли жизни других моих внуков. Говорю тебе, этому мальчику предстоит когда-то стать королем Наварры. Ему нужны не мягкие шелковые пеленки, а хорошее свежее молоко здоровой женщины.
Сказав это, он дотронулся до груди крестьянки, и Жанне пришло в голову, а не одна ли это из многочисленных любовниц отца и не предназначено ли молоко, которым будут кормить ее сына, одному из ее братьев по крови? Эта мысль привела ее в замешательство. Увидев смущенную улыбку дочери, Генрих ободряюще кивнул ей:
– Ты сама все прекрасно понимаешь. Этот ребенок не будет отдан на попечение легкомысленным нянькам, которые только о том и думают, как бы пофлиртовать с придворными ловеласами. Матерью ему станет эта женщина. – Он повернулся к кормилице, глаза его стали жесткими, и добавил: – Или ей не поздоровится. – Затем вынул мальчика из люльки, положил его на руки женщине и велел: – Покорми его. Сейчас. Здесь.
Женщина обнажила большую грудь, поднесла к ней мальчика, и, когда маленький Генрих начал жадно сосать, его дед, увидев это, громко рассмеялся.
– Вот и хорошо, – воскликнул он. – Ешь досыта, внучек. Королям нужно хорошее питание.
Жанна наблюдала за всем этим не без удовольствия. Она была тронута тем, как отец принял ребенка, его одобрение касалось и ее. Во многом она была с ним согласна. Жанна не хотела, чтобы ее мальчик оказался при королевском дворе во Франции, но ее тревожила мысль, что скажет отец ребенка, когда узнает, что его кормилицей стала простая крестьянка.
Король вышел, принес женщине стул, усадил ее на него и стал наблюдать за кормлением.
– Возьми его к себе в дом, – распорядился он и слегка дернул женщину за ухо. Этот жест был столь же фамильярным, сколь и предостерегающим. – И помни, в твоих руках династия Наварры. Никогда не забывай об этом.
Женщина вышла вместе с ребенком, а Генрих повернулся к дочери.
– И что, я не буду принимать никакого участия в его воспитании? – спросила она.
– А как ты думаешь, дочь моя? У тебя уже были сыновья, а сейчас это мой единственный внук. Я не забыл, что случилось с твоим последним ребенком.
Лицо Жанны исказила гримаса боли. Она никогда не забудет ни криков ее ребенка, причину которых не могла понять, пока не увидела, что у него сломаны все ребра, ни ужасного замешательства его няньки, которая флиртовала с одним молодым придворным и бросила ему ребенка в окно, словно мяч, а он, к сожалению, не сумел его поймать.
Генрих саркастически наблюдал за ней.
– Мне кажется, дочь моя, – проговорил он, – мальчику безопаснее находиться в моих руках, а не в твоих.
Он ждал ее возражений. Она никогда не отличалась кротостью. Генрих всегда помнил, как Жанна наотрез отказалась выйти замуж за герцога де Клева, хотя этот брак был тому обещан, и молча снесла нанесенные ей удары отца, от которых на ее хрупком теле остались кровавые рубцы. Она была в большей степени его дочерью, чем матери, и он понимал ее так, как никогда не понимал Маргариту, которая была гораздо ближе к своему брату, Франциску I, чем к нему или к Жанне.
У Жанны хватило мудрости понять все это, и она не стала возражать, как обычно. Вообще Жанна всегда отличалась достаточной рассудительностью, чтобы в сложной ситуации принять самое разумное решение. И на сей раз не разочаровала Генриха, когда родила ему внука.
Воспитание будущего короля Наварры было в его руках.
Глава 2
ЛЮБОВНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПРИНЦА
Молодой Генрих с небольшой компанией приятелей и слуг, смеясь и распевая песни, скакал в Нерак. Находиться в свите принца всем было приятно, потому что он обладал самым что ни на есть компанейским характером.
Никто в Наварре больше него не отдавался радостям жизни, а ему нравилось, когда у всех находящихся с ним рядом было такое же хорошее настроение, как у него самого. Добродушный и дружелюбный, Генрих в то же время был отчаянным храбрецом и вызывал неподдельное восхищение у своих приятелей, когда они вместе охотились в горах. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем охота в Пиренеях на медведей, волков и серн; он с детских лет научился ловко карабкаться босиком по камням. Королевский внук играючи переносил лишения и не требовал для себя никаких привилегий, а когда вместе со своими спутниками задерживались в горах на несколько дней и у них заканчивалась еда, делился последним куском со своими слугами. На ногах у него были тяжелые, покрытые пылью сапоги, и порой странники по ошибке принимали его за простого парня. Но его это мало беспокоило. Такие происшествия Генриха лишь забавляли.
У него на губах всегда играла ироническая улыбка, как будто он все время с удовольствием над чем-то посмеивался. Ничто не забавляло его больше, чем возможность сбить с кого-то спесь, и он так же весело смеялся удачной шутке, направленной против него самого.
Таких, каким рос Генрих, его дед называл настоящими мужчинами, и внук все больше и больше на него походил. Возможно, у него был более легкий характер, возможно, он отличался более острым умом, потому что, стремясь все и всегда делать по-своему, тем не менее находил учебу очень интересной. Наверное, Генрих никогда не смог сравняться интеллектом со своей бабушкой, Маргаритой Валуа, ну а кто во Франции смог бы? Маргарита была исключением, но она передала внуку часть своей любви к наукам и искусствам.
Была и еще одна особенность, которую Генрих унаследовал от деда, и она дала о себе знать уже в его юные годы – любовь к прекрасному полу. Женщины его пленяли, и когда они начинали понимать, какие чувства им овладевают, то тоже испытывали к нему влечение, и эта симпатия практически всегда была взаимной.
Даже когда Генрих был совсем маленьким, его большие темные глаза под высоким лбом, увенчанным шевелюрой густых вьющихся черных волос, привлекали женские взоры. Он улыбался им, любопытства ради дотрагивался пальцами до их грудей, и благодаря своему пытливому уму быстро понял, какое место в его жизни займут женщины. Они значили для него даже больше, чем охота на волков или серн, или уроки старого Ла Гошери, который по повелению матери будущего короля Наварры преподавал ему начала реформатского религиозного учения. Частенько, когда он сидел за книгами, его глаза поворачивались к окну в надежде увидеть очаровательную девушку, и, если это случалось, она приковывала все его внимание. Когда Генрих ехал верхом на лошади по горам, его глаза была заняты поисками какой-нибудь молодой крестьянки, которая так же ловко, как и он сам, карабкалась по скалам и могла бы составить ему компанию во время охоты.
А теперь, когда молодой принц ехал верхом на лошади по направлению к Нераку, все его мысли занимала Флоретта, дочь старшего садовника. Она была двумя годами старше Генриха, большой умницей и отнюдь не недотрогой. Как хорошо с ней в саду, с таким тщанием возделанном ее отцом! И сколько таких радостей ждет их впереди! Неудивительно, что по пути в Нерак принц пел и смеялся.
– Вы счастливы оттого, что едете в Нерак? – поинтересовался Ла Гошери, который скакал рядом с ним.
– Очень счастлив, – ответил ему Генрих.
– Вы предпочитаете его По?
– Я бы предпочел ехать в Нерак больше, чем в какое-либо другое место на земле, – с горячностью пояснил принц.
Молодые люди из его свиты громко рассмеялись. Обернувшись, Ла Гошери хмуро на них посмотрел. Он понял: причина их веселья – некая молодая особа в Нераке, которую жаждет увидеть его подопечный.
– Вы могли бы продолжить учебу в По с тем же успехом, что и в Нераке, – пробурчал Ла Гошери.
– О, не совсем так, не совсем так, – с деланной серьезностью возразил Генрих. – Уверяю вас, мой дорогой наставник, в Нераке моя учеба пойдет гораздо лучше, чем в По.
Снова раздался тот же веселый смех.
– Мой дорогой принц, – начал Ла Гошери, – если вы намереваетесь стать вождем гугенотов, – а нам так нужны достойные вожди! – вам надлежит с предельной серьезностью относиться к занятиям.
– Не беспокойтесь, мой друг, учеба меня очень увлекает.
Ла Гошери ничего не ответил. Что еще уготовил этот юноша своей праведнице матери? Он, Ла Гошери, делает все, что в его силах, чтобы предстать перед ней с достойным ее сыном – набожным и в то же время воинственным, молодым героем, готовым повести за собой гугенотов против католиков, с которыми, по прошествии некоторого времени, неизбежно должна начаться большая война по всей стране.
Он глянул на едущего рядом с ним полного сил и здоровья юношу, которого воспитывал. Французские принцы думают, что он растет чуть ли не во тьме, между тем наваррцы вполне могут им гордиться! Если бы только он был по-настоящему религиозным, если бы только стал более серьезным!
Генрих почувствовал испытующий взгляд учителя, и на его устах вновь заиграла саркастическая улыбка. Он знал, о чем думает Ла Гошери. Критические замечания не вызывали у него негодования, он всегда был готов терпеливо выслушивать советы, при этом лишь слегка пожимая плечами. Но в одном был непреклонен – в своем намерении всегда вести вот такую беззаботную жизнь.
Генрих нашел Флоретту в огороженном живой изгородью саду, где они впервые занялись любовью. Она услышала о его приезде и поспешила сюда, зная, что он придет.
Флоретта была пухленькой, как спелое яблочко, а он – если не первым, то самым лучшим ее любовником. Во всяком случае, по ее словам, с ним никто не мог сравниться. Подобно Генриху, Флоретта жила настоящим и была этим счастлива. Только благодаря этому ей и удалось стать любовницей принца.
Они нежно обнялись, поцеловались через изгородь, и только после этого она сказала:
– У нас будет ребенок.
Эти слова повергли его в изумление. Ему было всего пятнадцать лет – слишком мало, чтобы становиться отцом, и это был первый случай, когда часы удовольствия и наслаждений привели к столь значимым последствиям.
Генрих подпер рукой подбородок и с изумлением посмотрел на семнадцатилетнюю Флоретту.
– Мой отец знает, – сказала она ему. Генрих по-прежнему хранил молчание.
– Он сильно разгневан.
– Думаю, любой отец разгневался бы, если бы его дочь собралась родить без замужества.
– Ты сожалеешь об этом, мой принц?
Он отрицательно покачал головой.
– Ты снова сделал бы это?
Он кивнул.
– Я тоже. Ты меня теперь ненавидишь?
Сначала такой вопрос его удивил. Потом он понял, что это не вопрос, а утверждение. Они упали и заключили друг друга в жаркие объятия.
После Флоретта сообщила:
– Он грозится все рассказать королеве. Генрих ничего не ответил.
– Так что, любовь моя, – продолжила она, – тебе следует быть готовым. Она тоже рассердится.
Он подумал о матери – строгой праведнице, которая никогда не позволяла себе вступить в любовную связь с кем-нибудь стоящим ниже нее.
И в то же время она не лишена расчетливости. Ей было хорошо известно, какой образ жизни вел ее отец – его дед, и она нашла в себе силы принять это. Ее муж не был ей верен, и с этим она тоже смирилась. Брат ее бабушки был великим королем, однако поговаривали, что свет не видел более распущенного мужчины.
Генрих пожал плечами. Его трудно обвинять в чем-то подобном, если все его предки были точно такими же. И все они стали настоящими мужчинами, а он пока еще только юноша. Ну а у его деда было столько внебрачных детей, что поговаривают, будто в каждой хижине Наварры живет член королевского дома. Так разве можно было ожидать, что его пятнадцатилетний внук будет сильно отличаться от таких своих пращуров?
Флоретта влюбленно посмотрела на него:
– Я могла бы сходить к колдунье в лес. Говорят, нежданные дети рождаются некрасивыми. Но, моя любовь, это же будет твой ребенок… ребенок будущего короля Наварры. – Она потеребила пуговицу его камзола. – Наверняка этому ребенку будет чем гордиться.
– Нет, – отрезал он. – Тебе не следует ходить к колдунье.
Довольная, Флоретта расслабилась, легла рядом с ним, думая о ребенке. Ее отец мог бы и простить ее: все же большая разница родить ребенка вне брака от принца или от какого-то слуги, что вполне могло произойти.
Флоретта подумала о простом домике, в котором провел первые месяцы своей жизни ее возлюбленный, с простой крестьянкой-кормилицей, Жанной Фуршад. Над дверью его висит табличка с надписью «Sauvegarde du Roy», которую прибили, когда принц был еще совсем маленьким. Табличка так и остается на прежнем месте во славу Фуршадов, которым очень хочется, чтобы никто из их соседей не забывал, что одна из членов их семьи кормила грудью будущего короля. Они так этим гордятся! И старая Жанна Фуршад все еще держится как королева.
– Это мое молоко сосал принц, – напоминает она тем, кто, по ее мнению, может это забыть. – Это я помогла принцу стать таким мужчиной.
И она, маленькая Флоретта, дочь садовника, тоже будет мужественно держаться и до рождения их ребенка, и после. Надо надеяться, у него будет такой же длинный нос, такой же выступающий подбородок, такие же густые волосы, – все поймут, кто его отец. А насколько больше чести родить сына будущего короля, чем просто кормить его грудью!
– Мой господин, мой господин! – Прозвучавший рядом голос прервал ее сладкие мечтания о будущем. Это был слуга Ла Гошери, которого послали за принцем. Он стоял у самой ограды сада и просто звал принца, чтобы дать ему знать о себе, но не подходить к нему в такой деликатной ситуации.
Генрих остался лежать на траве. Он знал, что это может быть весточка от его матери, и уже готовил оправдания: «А как мой дед? А как брат твоей матери? Я полюбил только одну женщину, а они любили сотни!»
И все-таки к матери он относился с благоговением. Она была единственным человеком, которому удавалось его утихомирить.
Слуга стоял у входа в сад, кланяясь принцу и игнорируя лежащую рядом с ним на траве Флоретту.
– Мой принц, королева приказывает вам явиться без промедления.
Генрих кивнул, с деланным равнодушием слегка зевнул, медленно поднялся и неторопливо направился из сада ко дворцу.
Жанна, королева Наваррская, подняла глаза на сына, когда он вошел в комнату. Ее строгий взгляд сразу определил его расслабленность после недавнего занятия любовью. Такой внешний вид мужчины был для нее не внове – ее собственный отец, ее муж и дядя, должно быть, больше кого-либо в королевстве были охочи до случайных связей. Но, с болью подумала она, не Антуан. Тот слабоват, и они уже долгое время живут порознь. Антуан – другой.
А теперь этот мальчик – ему нет еще и шестнадцати, а он уже связался с женщиной!
Нет, его слабаком назвать никак нельзя. Она вздрогнула, вспомнив лицо молодого Карла, нынешнего короля Франции, которое так легко искажалось яростью; ей нередко приходилось видеть его в припадках гнева, и она сомневалась, что он когда-нибудь достигнет зрелости. Его предшественник на троне, Франциск II, был слабым и умер, не дожив и до двадцати лет. И даже другой Генрих, который должен был наследовать французский трон, хотя и был более здоровым, чем его братья, все же не был тем сыном, которым могла бы гордиться его мать. Жанне не хотелось бы, чтобы ее Генрих пользовался без меры духами, щеголял перед приятелями роскошными одеждами и тряс головой, дабы серьги в его ушах сверкали и звенели. Пусть уж лучше крутит любовь с дочкой садовника, чем это.
– Ну, мой сын? – спросила она. Генрих поцеловал матери руку, а когда поднял голову, его озорные глаза встретились с ее глазами. Конечно, он знал, зачем его позвали, и был готов немедленно принести все возможные извинения, и если бы начал их произносить, то до боли напомнил бы ей ее отца. И Жанна, которая гордилась своей силой, была бы тронута, чего ей совсем не хотелось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
загрузка...


А-П

П-Я