Ассортимент, цена великолепная
по-польски она не понимала ни слова, и поэтому общение с мужем было весьма ограничено.
За два доллара в неделю она согласилась присматривать за Азали в те часы, когда Мисси ходила на работу. Девочка чувствовала себя как дома среди трех очаровательных детишек Перельманов. За те несколько недель, что прошли со времени смерти Софьи, Роза и Мисси стали близкими подругами. Услышав шаги Мисси на лестничной площадке, Роза с радостью распахнула дверь.
– Ну, наконец, – улыбнулась она. – Я как раз тебя жду. Уже заварила чай. Сегодня у нас к чаю кое-что вкусненькое.
Роза протянула Мисси стакан горячего чаю и блюдце с маленькими пирожными.
– Из булочной Гертеля на Хестер-стрит, – пояснила Роза. – Моя мама делала в свое время точно такие же. – Она отправила в рот кусочек пирожного и добавила: – Нет, у мамы получалось лучше. Не волнуйся, Мисси, – сказала она, заметив тревогу во взгляде девушки. – Дети гуляют под присмотром моей старшей, Сони… Она у меня умница. К тому же, она прекрасно знает, что, стоит ей хоть на минутку выпустить малышей из виду, я ей задам такого перца… Когда дети гуляют, можно хотя бы на полчаса заняться собой.
Мисси рассмеялась. Ей очень нравилась эта добрая еврейская женщина. Небольшого роста, кругленькая, с пышными черными кудрями и большими проницательными карими глазами. Несмотря на постоянные семейные неурядицы – Меер часто обижал Розу – она сохраняла присутствие духа и старалась ко всему относиться с юмором. Казалось, никакие невзгоды не в силах повергнуть в отчаяние эту женщину. Другая на ее месте давно впала бы в уныние – еще бы, ведь отец Розы, человек весьма неразборчивый в средствах, попросту «продал» дочь Мееру.
Роза поведала Мисси историю своего замужества. Дело было улажено через свата, который сказал Розиному отцу, что у Меера доходное дельце в Филадельфии. Когда Перельман впервые пришел к ним в дом на смотрины невесты, Роза пришла в ужас – этот человек годился ей в отцы. В то время Розе было всего семнадцать.
Ее суженый оказался вежливым, хорошо воспитанным человеком. Одно удивляло девушку: за весь вечер Меер ни разу не улыбнулся; и вообще, он практически не обращал на нее никакого внимания. Зато как подробно рассказывал он ее отцу о своем деле – швейном цехе в Филадельфии. Отец Розы с довольным видом поглаживал бороду, а мать постелила на стол праздничную субботнюю скатерть и поставила на нее лучшие бокалы – словно в гости пришел сам раввин.
Когда Меер собрался уходить, Роза спрятала руки за спину, чтобы не пожимать на прощание потную руку этого человека, а отец окинул ее гневным взором, извиняясь перед богатым гостем за дурные манеры дочери.
После ухода Перельмана в доме разгорелся скандал. Роза недоумевала, как такой богатый и важный человек не умудрился даже выучить английский язык.
– Он же родом из Польши… – начала объяснять мать.
– Ну и что?! Почему он не пошел в вечернюю школу, как другие эмигранты?
Отец с размаху залепил Розе пощечину: да как смеет она так разговаривать с родителями?! Родной отец выложил столько денег за услуги свата, а она… она позорит родителей хамским поведением – не подала руку такому хорошему, честному человеку, человеку, который готов ради нее трудиться не покладая рук, готов кормить ее, одевать… да она с таким человеком скоро вся в шелках и бриллиантах будет!
– Вот они, шелка и бриллианты! – рассмеялась Роза, обводя взглядом обшарпанную квартирку. – Вот они, бешеные доходы от швейного цеха! «Перспективный делец» оказался на поверку обычным механиком, работавшим на маленькой фабричке, хозяином которой был его сводный брат. Сват обманул и его: сказал, что я наследница моего дяди Самуэля Гланца – хозяина универмага на Гранд-Авеню.
– Ты действительно наследница Гланца? – с надеждой в голосе спросила Мисси.
Роза пожала плечами.
– Я слишком хорошо знаю этого скрягу, чтобы рассчитывать на наследство. У Самуэля нет детей, скорее всего, он завещает часть денег на синагогу, а за все остальное родственникам – близким и дальним – придется воевать друг с другом не на жизнь, а на смерть. Но Меер до сих пор тешит себя иллюзиями. Каждую субботу, при любой погоде, он таскает детей на Гранд-Авеню, напомнить дяде Самуэлю, какие у него очаровательные племянницы. Роза откинулась на спинку стула и расхохоталась.
– Забавная вышла история, – проговорила она, вытирая выступившие от смеха слезы. – Вот и досталось мне такое сокровище, как Меер. Деткам моим тоже – повезло – имеют отца, не знающего ни слова по-английски. Рабочие с фабрики смеются над ним. Каждое утро, когда он приходит на работу, его встречают традиционным вопросом: «Ну как, Меер, выучил наконец английский?» Представляешь себе, какой позор – столько лет прожить в Америке и ни тпру ни ну!
– Как же ты его выносишь? – спросила Мисси. Ей и в голову не могло прийти, что можно прожить столько лет под одной крышей с глубоко несимпатичным тебе человеком.
– У меня дети, – пожала плечами Роза. – Может быть, потом, когда они немножко подрастут, я уйду от Меера. А пока что надо немного потерпеть.
При мысли о супружеской жизни с типом, подобным Мееру Перельману, Мисси вздрогнула. Но она не Роза, она ни за что не согласится на это!
– По-моему, что-то случилось, – проговорила Роза, принимаясь за второе пирожное. – Ты очень взволнована. В чем дело?
Мисси быстро рассказала ей о предложении О'Хары пообедать вместе в воскресенье.
– Посмотри, Роза. – Мисси с гордым видом показала ей букет искусственных роз. – Я приколю эти цветочки к своей старой фетровой шляпе и буду выглядеть не так убого. А эту ленточку мы заплетем в волосы Азали.
При виде цветов Роза улыбнулась и сказала:
– Ты сказала Азали? Значит, она тоже пойдет с вами? Выходит, это не любовное свидание?
– Конечно же, нет, глупая! – запротестовала Мисси. – Как ты могла подумать такое? Да, О'Хара делал мне предложение, но только из жалости. Он просто очень добрый человек.
– А ты – очень красивая девушка, – с улыбкой заметила Роза. – Не забывай об этом, милая.
Мисси вспомнила эти слова Розы, когда рано утром в воскресенье стала мерить перед маленьким квадратным зеркалом фетровую шляпку с приколотыми к ней искусственными розами.
– Какая ты красивая, Мисси, – проговорила Азали, рассматривая девушку.
Улыбнувшись, Мисси потрепала Азали по щеке. Она-то знала, что зеркало не лжет: только сейчас она обратила внимание на свою бледность и худобу. Бесследно исчезло очарование юности, и Мисси казалось, что ее исхудалое лицо – лишь бледный фон для искусственных роз.
Азали сидела на самом краешке стула, чтобы не помять свое голубенькое платьице, и качала ножками, любуясь на новые туфельки, купленные накануне у уличного торговца. Мисси заплела ее волосы в косички, аккуратно завязала банты из той самой желтой ленты, но непокорные локоны на висках выбились наружу, обрамляя прелестное личико.
У кожи Азали был такой же золотистый оттенок, как у княгини Аннушки, в больших глазах появилось мечтательное выражение, свойственное матери. «Какой чудесный ребенок!» – подумала Мисси, прижимая девочку к груди. Она любила ее, как родную дочь. Девочка ни разу не возмутилась условиями их жизни: ей нравилась эта тесная комнатка, эта грязная улица, на которой она играла с соседскими детишками. Неужели она забыла о трех годах, проведенных в княжеских хоромах?
С улицы донесся звук клаксона. Азали спрыгнула со стула и опрометью подбежала к окну. Снова загудел клаксон.
– Матушка, это О'Хара за нами приехал на машине! – в восторге закричала Азали.
Мисси высунулась в окно и с изумлением увидела, что возле самого подъезда их дома стоит роскошный желтый «Стутц» – за рулем с важным видом сидел Шемас О'Хара в модном коричневом костюме, накрахмаленном воротничке и галстуке. Он еще раз посигналил и помахал рукой всем любопытным жителям окрестных домов, высунувшимся из своих окон посмотреть, что происходит. Затем он открыл дверцу автомобиля, встал на подножку и, сняв шляпу, поклонился Мисси.
– Боже мой! – воскликнула Мисси, от неожиданности втягивая голову в плечи. – Теперь вся улица будет знать, что он приехал за мной.
Посмотревшись в последний раз в зеркало, она схватила Азали за руку и побежала вниз по лестнице.
– Какая прекрасная погода, Мисси, – широко улыбнулся О'Хара. – По-моему, самое время немного прокатиться.
Зеваки перевели взгляды с О'Хары на Мисси—держа за руку Азали, она подошла к машине. Шемас поднял малышку на руки и легким движением посадил на заднее сиденье, после чего учтиво распахнул перед Мисси переднюю дверцу.
– Пока, Роза! – крикнула Азали, поворачивая голову в сторону окна Перельманов.
Мисси чувствовала себя не в своей тарелке – она прекрасно понимала, что вся Ривингтон-стрит долго еще будет перемывать ей косточки, обсуждая воскресную прогулку в компании Шемаса О'Хары.
О'Хара нажал на газ, и машина, громко взревев, тронулась.
– Я купил ее только вчера, – с гордым видом заявил Шемас. – Ты первая, кто в нее сел. Что скажешь?
– Как здорово, О'Хара! – воскликнула Азали, в восторге смотря по сторонам и маша ручкой прохожим.
– У вас очень красивая машина, – проговорила Мисси, придерживая рукой шляпу, – но я предпочла бы уехать с Ривингтон-стрит с меньшей помпой…
О'Хара расхохотался.
– Я же обещал тебе устроить маленький праздник, не так ли? Знай, Мисси О'Брайен, – я человек слова!
Когда машина свернула на Орчард-стрит, Мисси неожиданно для самой себя тоже рассмеялась: смех О'Хары оказался заразительным. Светило яркое солнце, в лицо дул свежий ветерок, рядом за рулем сидел этот добрый, надежный человек. Мисси поняла, что наконец можно расслабиться, и откинулась на кожаную спинку.
Когда желтый «Стутц» проезжал мимо ломбарда Абрамски, Зев с удивлением посмотрел на роскошный автомобиль– О'Хара постоянно сигналил и посматривал на Мисси с видом хозяина, а она… она весело смеялась, поправляя на голове шляпку с цветами… Острое чувство ревности переполнило душу Абрамски.
– Крутой делец! – процедил он сквозь зубы вслед автомобилю.
– Куда мы едем? – спросила Мисси, когда машина въехала на мост через Гудзон. Вдали показались холмы Нью-Джерси.
– Подожди – сама увидишь! – загадочным тоном произнес О'Хара. Впрочем, по его виду можно было догадаться, что Мисси должно понравиться то место, куда он ее вез.
«Стутц» проехал несколько миль вдоль берега Гудзона и остановился возле большого кирпичного здания, стоявшего чуть в стороне от дороги, за деревьями. «Итальянский ресторан У ДЖОРДЖО» – гласила яркая вывеска. Глаза Мисси округлились при виде столиков, покрытых белоснежными скатертями, серебряных приборов, хрустальных бокалов и ваз с живыми цветами.
– По-моему, я слишком плохо одета для такого роскошного заведения, – смущенно произнесла Мисси, стыдясь своего старенького серого пальто, поношенной кофты и скромной юбки.
– Перестань, Мисси, – улыбнулся О'Хара. – Такая девушка, как ты, может лишь украсить подобное заведение. Бьюсь об заклад: ты затмишь всех остальных посетительниц!
О'Хара снял шляпу. Навстречу им вышел метрдотель и провел их к столику возле окна. Судя по всему, он хорошо знал Шемаса.
– Доброе утро, мистер О'Хара, – произнес он. – Как вы себя чувствуете, сэр?
– Спасибо, все отлично, – ответил О'Хара, радостно улыбаясь при виде второго официанта, несущего ведерко с шампанским. Официант с немым вопросом на лице показал Шемасу бутылку, и О'Хара одобрительно кивнул головой.
Мисси не могла поверить своим глазам.
– Что это, шампанское? – спросила она.
– Разумеется, шампанское, – отвечал О'Хара. – По такому случаю можно позволить себе такую роскошь.
Мисси густо покраснела – официанты с понимающим видом улыбнулись. Наверное, они подумали, что она любовница О'Хары.
Мисси посмотрела на пенящийся бокал, вспоминая, когда в последний раз пила шампанское. Это было в день се восемнадцатилетия – сам Миша Иванов налил ей полный кубок игристого вина, и они долго не могли свести друг с друга глаз, догадываясь, что вскоре предстоит расставание…
– О чем задумалась? – спросил О'Хара.
Мисси покачала головой и, высоко подняв бокал, чокнулась с О'Харой.
– За ваше здоровье, Шемас О'Хара, – сказала она, выдавливая улыбку. – Спасибо за эту прогулку.
– Прогулка еще не закончена, – улыбнулся О'Хара. Мисси принялась изучать меню, а Шемас сидел напротив, не сводя с нее глаз.
– Как идет тебе эта шляпка, Мисси, – проговорил он, – ты самая красивая девушка на свете!
– Конечно! – с радостным видом поддакнула Азали. – Я ей то же самое говорила.
О'Хара ласково посмотрел на девочку.
– А вам, моя юная леди, – проговорил он, слегка дернув ее за косичку, – я советую все время быть начеку. Когда тебе будет столько же лет, сколько сейчас Мисси, у тебя отбоя не будет от поклонников.
– От кого? – переспросила Азали. – От каких еще поклонников?
– Вырастешь – узнаешь, – улыбнулся О'Хара, доставая из кармана небольшой сверток. – Чуть не забыл– у меня есть для тебя маленький подарочек.
– Подарочек? Шемас кивнул.
– Специально для тебя, детка.
Азали с восторгом прикоснулась к красной оберточной бумаге.
– Как красиво… – протянула она.
О'Хара посмотрел на Мисси, потом снова на девочку.
– Подарки принято открывать. Разверни бумажку, посмотри, что там внутри.
Азали аккуратно развернула бумагу и увидела небольшую картонную коробочку. Замирая от волнения, она сняла крышку.
– Матушка, матушка! – воскликнула она при виде содержимого. – Ты только посмотри!
Да, поистине это был самый настоящий царский подарок– маленькая фарфоровая куколка с пышными белокурыми волосами, в кружевном платьице и лайковых сапожках.
– А как ты ее назовешь? – спросила Мисси.
– Аннушка, – прошептала девочка, прижимая куклу к груди. – Я назову ее Аннушкой.
Мисси вздрогнула от неожиданности. За все это время Азали ни разу не вспомнила о матери. Мисси надеялась, что она вообще забыла о ней.
– Но это ведь американская кукла, – возразила она.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
За два доллара в неделю она согласилась присматривать за Азали в те часы, когда Мисси ходила на работу. Девочка чувствовала себя как дома среди трех очаровательных детишек Перельманов. За те несколько недель, что прошли со времени смерти Софьи, Роза и Мисси стали близкими подругами. Услышав шаги Мисси на лестничной площадке, Роза с радостью распахнула дверь.
– Ну, наконец, – улыбнулась она. – Я как раз тебя жду. Уже заварила чай. Сегодня у нас к чаю кое-что вкусненькое.
Роза протянула Мисси стакан горячего чаю и блюдце с маленькими пирожными.
– Из булочной Гертеля на Хестер-стрит, – пояснила Роза. – Моя мама делала в свое время точно такие же. – Она отправила в рот кусочек пирожного и добавила: – Нет, у мамы получалось лучше. Не волнуйся, Мисси, – сказала она, заметив тревогу во взгляде девушки. – Дети гуляют под присмотром моей старшей, Сони… Она у меня умница. К тому же, она прекрасно знает, что, стоит ей хоть на минутку выпустить малышей из виду, я ей задам такого перца… Когда дети гуляют, можно хотя бы на полчаса заняться собой.
Мисси рассмеялась. Ей очень нравилась эта добрая еврейская женщина. Небольшого роста, кругленькая, с пышными черными кудрями и большими проницательными карими глазами. Несмотря на постоянные семейные неурядицы – Меер часто обижал Розу – она сохраняла присутствие духа и старалась ко всему относиться с юмором. Казалось, никакие невзгоды не в силах повергнуть в отчаяние эту женщину. Другая на ее месте давно впала бы в уныние – еще бы, ведь отец Розы, человек весьма неразборчивый в средствах, попросту «продал» дочь Мееру.
Роза поведала Мисси историю своего замужества. Дело было улажено через свата, который сказал Розиному отцу, что у Меера доходное дельце в Филадельфии. Когда Перельман впервые пришел к ним в дом на смотрины невесты, Роза пришла в ужас – этот человек годился ей в отцы. В то время Розе было всего семнадцать.
Ее суженый оказался вежливым, хорошо воспитанным человеком. Одно удивляло девушку: за весь вечер Меер ни разу не улыбнулся; и вообще, он практически не обращал на нее никакого внимания. Зато как подробно рассказывал он ее отцу о своем деле – швейном цехе в Филадельфии. Отец Розы с довольным видом поглаживал бороду, а мать постелила на стол праздничную субботнюю скатерть и поставила на нее лучшие бокалы – словно в гости пришел сам раввин.
Когда Меер собрался уходить, Роза спрятала руки за спину, чтобы не пожимать на прощание потную руку этого человека, а отец окинул ее гневным взором, извиняясь перед богатым гостем за дурные манеры дочери.
После ухода Перельмана в доме разгорелся скандал. Роза недоумевала, как такой богатый и важный человек не умудрился даже выучить английский язык.
– Он же родом из Польши… – начала объяснять мать.
– Ну и что?! Почему он не пошел в вечернюю школу, как другие эмигранты?
Отец с размаху залепил Розе пощечину: да как смеет она так разговаривать с родителями?! Родной отец выложил столько денег за услуги свата, а она… она позорит родителей хамским поведением – не подала руку такому хорошему, честному человеку, человеку, который готов ради нее трудиться не покладая рук, готов кормить ее, одевать… да она с таким человеком скоро вся в шелках и бриллиантах будет!
– Вот они, шелка и бриллианты! – рассмеялась Роза, обводя взглядом обшарпанную квартирку. – Вот они, бешеные доходы от швейного цеха! «Перспективный делец» оказался на поверку обычным механиком, работавшим на маленькой фабричке, хозяином которой был его сводный брат. Сват обманул и его: сказал, что я наследница моего дяди Самуэля Гланца – хозяина универмага на Гранд-Авеню.
– Ты действительно наследница Гланца? – с надеждой в голосе спросила Мисси.
Роза пожала плечами.
– Я слишком хорошо знаю этого скрягу, чтобы рассчитывать на наследство. У Самуэля нет детей, скорее всего, он завещает часть денег на синагогу, а за все остальное родственникам – близким и дальним – придется воевать друг с другом не на жизнь, а на смерть. Но Меер до сих пор тешит себя иллюзиями. Каждую субботу, при любой погоде, он таскает детей на Гранд-Авеню, напомнить дяде Самуэлю, какие у него очаровательные племянницы. Роза откинулась на спинку стула и расхохоталась.
– Забавная вышла история, – проговорила она, вытирая выступившие от смеха слезы. – Вот и досталось мне такое сокровище, как Меер. Деткам моим тоже – повезло – имеют отца, не знающего ни слова по-английски. Рабочие с фабрики смеются над ним. Каждое утро, когда он приходит на работу, его встречают традиционным вопросом: «Ну как, Меер, выучил наконец английский?» Представляешь себе, какой позор – столько лет прожить в Америке и ни тпру ни ну!
– Как же ты его выносишь? – спросила Мисси. Ей и в голову не могло прийти, что можно прожить столько лет под одной крышей с глубоко несимпатичным тебе человеком.
– У меня дети, – пожала плечами Роза. – Может быть, потом, когда они немножко подрастут, я уйду от Меера. А пока что надо немного потерпеть.
При мысли о супружеской жизни с типом, подобным Мееру Перельману, Мисси вздрогнула. Но она не Роза, она ни за что не согласится на это!
– По-моему, что-то случилось, – проговорила Роза, принимаясь за второе пирожное. – Ты очень взволнована. В чем дело?
Мисси быстро рассказала ей о предложении О'Хары пообедать вместе в воскресенье.
– Посмотри, Роза. – Мисси с гордым видом показала ей букет искусственных роз. – Я приколю эти цветочки к своей старой фетровой шляпе и буду выглядеть не так убого. А эту ленточку мы заплетем в волосы Азали.
При виде цветов Роза улыбнулась и сказала:
– Ты сказала Азали? Значит, она тоже пойдет с вами? Выходит, это не любовное свидание?
– Конечно же, нет, глупая! – запротестовала Мисси. – Как ты могла подумать такое? Да, О'Хара делал мне предложение, но только из жалости. Он просто очень добрый человек.
– А ты – очень красивая девушка, – с улыбкой заметила Роза. – Не забывай об этом, милая.
Мисси вспомнила эти слова Розы, когда рано утром в воскресенье стала мерить перед маленьким квадратным зеркалом фетровую шляпку с приколотыми к ней искусственными розами.
– Какая ты красивая, Мисси, – проговорила Азали, рассматривая девушку.
Улыбнувшись, Мисси потрепала Азали по щеке. Она-то знала, что зеркало не лжет: только сейчас она обратила внимание на свою бледность и худобу. Бесследно исчезло очарование юности, и Мисси казалось, что ее исхудалое лицо – лишь бледный фон для искусственных роз.
Азали сидела на самом краешке стула, чтобы не помять свое голубенькое платьице, и качала ножками, любуясь на новые туфельки, купленные накануне у уличного торговца. Мисси заплела ее волосы в косички, аккуратно завязала банты из той самой желтой ленты, но непокорные локоны на висках выбились наружу, обрамляя прелестное личико.
У кожи Азали был такой же золотистый оттенок, как у княгини Аннушки, в больших глазах появилось мечтательное выражение, свойственное матери. «Какой чудесный ребенок!» – подумала Мисси, прижимая девочку к груди. Она любила ее, как родную дочь. Девочка ни разу не возмутилась условиями их жизни: ей нравилась эта тесная комнатка, эта грязная улица, на которой она играла с соседскими детишками. Неужели она забыла о трех годах, проведенных в княжеских хоромах?
С улицы донесся звук клаксона. Азали спрыгнула со стула и опрометью подбежала к окну. Снова загудел клаксон.
– Матушка, это О'Хара за нами приехал на машине! – в восторге закричала Азали.
Мисси высунулась в окно и с изумлением увидела, что возле самого подъезда их дома стоит роскошный желтый «Стутц» – за рулем с важным видом сидел Шемас О'Хара в модном коричневом костюме, накрахмаленном воротничке и галстуке. Он еще раз посигналил и помахал рукой всем любопытным жителям окрестных домов, высунувшимся из своих окон посмотреть, что происходит. Затем он открыл дверцу автомобиля, встал на подножку и, сняв шляпу, поклонился Мисси.
– Боже мой! – воскликнула Мисси, от неожиданности втягивая голову в плечи. – Теперь вся улица будет знать, что он приехал за мной.
Посмотревшись в последний раз в зеркало, она схватила Азали за руку и побежала вниз по лестнице.
– Какая прекрасная погода, Мисси, – широко улыбнулся О'Хара. – По-моему, самое время немного прокатиться.
Зеваки перевели взгляды с О'Хары на Мисси—держа за руку Азали, она подошла к машине. Шемас поднял малышку на руки и легким движением посадил на заднее сиденье, после чего учтиво распахнул перед Мисси переднюю дверцу.
– Пока, Роза! – крикнула Азали, поворачивая голову в сторону окна Перельманов.
Мисси чувствовала себя не в своей тарелке – она прекрасно понимала, что вся Ривингтон-стрит долго еще будет перемывать ей косточки, обсуждая воскресную прогулку в компании Шемаса О'Хары.
О'Хара нажал на газ, и машина, громко взревев, тронулась.
– Я купил ее только вчера, – с гордым видом заявил Шемас. – Ты первая, кто в нее сел. Что скажешь?
– Как здорово, О'Хара! – воскликнула Азали, в восторге смотря по сторонам и маша ручкой прохожим.
– У вас очень красивая машина, – проговорила Мисси, придерживая рукой шляпу, – но я предпочла бы уехать с Ривингтон-стрит с меньшей помпой…
О'Хара расхохотался.
– Я же обещал тебе устроить маленький праздник, не так ли? Знай, Мисси О'Брайен, – я человек слова!
Когда машина свернула на Орчард-стрит, Мисси неожиданно для самой себя тоже рассмеялась: смех О'Хары оказался заразительным. Светило яркое солнце, в лицо дул свежий ветерок, рядом за рулем сидел этот добрый, надежный человек. Мисси поняла, что наконец можно расслабиться, и откинулась на кожаную спинку.
Когда желтый «Стутц» проезжал мимо ломбарда Абрамски, Зев с удивлением посмотрел на роскошный автомобиль– О'Хара постоянно сигналил и посматривал на Мисси с видом хозяина, а она… она весело смеялась, поправляя на голове шляпку с цветами… Острое чувство ревности переполнило душу Абрамски.
– Крутой делец! – процедил он сквозь зубы вслед автомобилю.
– Куда мы едем? – спросила Мисси, когда машина въехала на мост через Гудзон. Вдали показались холмы Нью-Джерси.
– Подожди – сама увидишь! – загадочным тоном произнес О'Хара. Впрочем, по его виду можно было догадаться, что Мисси должно понравиться то место, куда он ее вез.
«Стутц» проехал несколько миль вдоль берега Гудзона и остановился возле большого кирпичного здания, стоявшего чуть в стороне от дороги, за деревьями. «Итальянский ресторан У ДЖОРДЖО» – гласила яркая вывеска. Глаза Мисси округлились при виде столиков, покрытых белоснежными скатертями, серебряных приборов, хрустальных бокалов и ваз с живыми цветами.
– По-моему, я слишком плохо одета для такого роскошного заведения, – смущенно произнесла Мисси, стыдясь своего старенького серого пальто, поношенной кофты и скромной юбки.
– Перестань, Мисси, – улыбнулся О'Хара. – Такая девушка, как ты, может лишь украсить подобное заведение. Бьюсь об заклад: ты затмишь всех остальных посетительниц!
О'Хара снял шляпу. Навстречу им вышел метрдотель и провел их к столику возле окна. Судя по всему, он хорошо знал Шемаса.
– Доброе утро, мистер О'Хара, – произнес он. – Как вы себя чувствуете, сэр?
– Спасибо, все отлично, – ответил О'Хара, радостно улыбаясь при виде второго официанта, несущего ведерко с шампанским. Официант с немым вопросом на лице показал Шемасу бутылку, и О'Хара одобрительно кивнул головой.
Мисси не могла поверить своим глазам.
– Что это, шампанское? – спросила она.
– Разумеется, шампанское, – отвечал О'Хара. – По такому случаю можно позволить себе такую роскошь.
Мисси густо покраснела – официанты с понимающим видом улыбнулись. Наверное, они подумали, что она любовница О'Хары.
Мисси посмотрела на пенящийся бокал, вспоминая, когда в последний раз пила шампанское. Это было в день се восемнадцатилетия – сам Миша Иванов налил ей полный кубок игристого вина, и они долго не могли свести друг с друга глаз, догадываясь, что вскоре предстоит расставание…
– О чем задумалась? – спросил О'Хара.
Мисси покачала головой и, высоко подняв бокал, чокнулась с О'Харой.
– За ваше здоровье, Шемас О'Хара, – сказала она, выдавливая улыбку. – Спасибо за эту прогулку.
– Прогулка еще не закончена, – улыбнулся О'Хара. Мисси принялась изучать меню, а Шемас сидел напротив, не сводя с нее глаз.
– Как идет тебе эта шляпка, Мисси, – проговорил он, – ты самая красивая девушка на свете!
– Конечно! – с радостным видом поддакнула Азали. – Я ей то же самое говорила.
О'Хара ласково посмотрел на девочку.
– А вам, моя юная леди, – проговорил он, слегка дернув ее за косичку, – я советую все время быть начеку. Когда тебе будет столько же лет, сколько сейчас Мисси, у тебя отбоя не будет от поклонников.
– От кого? – переспросила Азали. – От каких еще поклонников?
– Вырастешь – узнаешь, – улыбнулся О'Хара, доставая из кармана небольшой сверток. – Чуть не забыл– у меня есть для тебя маленький подарочек.
– Подарочек? Шемас кивнул.
– Специально для тебя, детка.
Азали с восторгом прикоснулась к красной оберточной бумаге.
– Как красиво… – протянула она.
О'Хара посмотрел на Мисси, потом снова на девочку.
– Подарки принято открывать. Разверни бумажку, посмотри, что там внутри.
Азали аккуратно развернула бумагу и увидела небольшую картонную коробочку. Замирая от волнения, она сняла крышку.
– Матушка, матушка! – воскликнула она при виде содержимого. – Ты только посмотри!
Да, поистине это был самый настоящий царский подарок– маленькая фарфоровая куколка с пышными белокурыми волосами, в кружевном платьице и лайковых сапожках.
– А как ты ее назовешь? – спросила Мисси.
– Аннушка, – прошептала девочка, прижимая куклу к груди. – Я назову ее Аннушкой.
Мисси вздрогнула от неожиданности. За все это время Азали ни разу не вспомнила о матери. Мисси надеялась, что она вообще забыла о ней.
– Но это ведь американская кукла, – возразила она.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80