Все замечательно, удобный сайт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Да и тебя я не могу пригласить на несуществующий корабль. Покажи, на что ты способен, и тогда мы ударим по рукам.
— И за это спасибо, капитан. Ну да ладно! Дайте мне десять дней, и я не буду Решетом, если не пропущу через себя все, что может нам подойти, — спокойно заявил Добрая Душа.
Через семь дней, рано утром, когда Педро еще спал, в его дверь постучал хозяин «Розы ветров». И, к неудовольствию хозяина, тут же раздался голос Доброй Души, который, не дожидаясь ответа, поднялся вслед за трактирщиком:
— Мой капитан, прошу вас, поднимайтесь как можно скорее. У меня к вам срочное дело.
Этих слов было достаточно, чтобы Педро поспешно спустился и, успокоив хозяина приветствием, не теряя более ни минуты, последовал на улицу за Диего. Тот сказал на ходу.
— Капитан, надо торопиться! За ползолотого дублона нам покажут отличную посудину. Вчера офицеры сошли на берег, и успеть осмотреть корабль надо до того, как они вернутся. Больше пока, прошу вас, ни о чем не спрашивайте.
Они уже миновали порт и довольно долго шли по берегу в глубь залива, пока впереди не показались пакгаузные постройки, а за ними три стройные мачты.
Добрая Душа поведал де ла Крусу, что судно пришло в Гавану год назад в составе флотилии адмирала Шато-Рено под флагом молодого французского маркиза Луаэ де Блаказа. Маркиз серьезно заболел и по этой причине остался в Гаване, где жизнь ему пришлась по душе. Однако еще не было доподлинно известно, желает ли маркиз продать корабль. И невозможно было предсказать, сколько в этом случае он за него запросит.
Осмотр корабля они начали с каюты капитана.
Салон был обставлен со вкусом. Мебель и декоративные украшения говорили об утонченности владельца каюты и его симпатиях к французскому двору Людовика XIV. Прозрачные занавески из голубого шелка подбитого бледно-розовыми брюссельскими кружевами, прикрывали квадратные окна. Простенки были заняты оружием, там висели изделия французских, итальянских, толедских и дамасских мастеров. С потолка спускался бронзовый позолоченный канделябр на восемь свечей. Продолговатый стол из драгоценной карельской березы стоял вплотную к дальней стенке каюты. Солнечные лучи пробивались сквозь легкие занавески, и поверхность стола переливалась разными цветами, поскольку была искусно выложена кусочками малахита, слоновой костью и перламутром. Между столом и перегородкой располагался обтянутый светло-серым атласом диван, над ним, на стене, висела карта Карибского моря. За переборкой из орехового дерева находилась не менее изящная спальня…
Дальнейшее знакомство с кораблем не разочаровало де ла Круса. Вооружено судно было тридцатью четырьмя пушками. Рангоут и такелаж были изготовлены лучшими мастерами из первоклассного материала. Огромных размеров, но легко управляемые, косые, латинские, паруса, без сомнения, позволяли судну развивать большую скорость, а дополнительный набор прямых парусов на фок-мачте обеспечивал судну хорошую маневренность. Де ла Крус должен был признать, что прежде не встречал ничего подобного, хотя и бывал на линейных двух— и трехпалубных кораблях и на фрегатах, как французских, так и испанских, ходивших под вымпелом военно-морских сил. Но для достижения его цели ничего лучше этого корабля нельзя было и желать.
Дежурный — младший офицер — ожидал обещанные полдублона. Поскольку он понял, что осмотр судна производился достойным человеком, то распорядился подать в каюту капитана вина. Педро де ла Крус за годы скитаний отвык от подобного блеска и от чувства восхищения, которое вызывает в человеке вид роскоши. Осмотр корабля заставил де ла Круса вспомнить детство. Однако тревожная мысль посетила его трезвый ум: если это продается, то какова же цена корабля? В чужом городе недостающую сумму ему было не собрать, а стоимость судна, должно быть, превышала 20 тысяч дукатов.
Офицер разливал по бокалам вино, а Диего, казалось, угадал сомнения де ла Круса и, приблизившись к комоду, где был установлен деревянный макет корабля, произнес:
— Теперь надо, чтобы маркиз продал эту красавицу, да подешевле.
— Если маркиз и пожелает продать свое судно, то мне придется отправиться обратно в Тринидад, причем с протянутой рукой. Средств, которыми я располагаю, недостаточно для такой крупной сделки. А за время моего отсутствия маркиз наверняка раздумает продавать корабль, а то и просто уйдет во Францию. В общем, пока, Диего, хоть ты и разыскал превосходное судно, я не вижу причин останавливать поиски, — продолжал де ла Крус.
По-прежнему улыбаясь, Диего прервал его рассуждения:
— Простите, капитан, за дерзкий вопрос… Вы бывали в доме дона Бартоломе де Арреола Вальдеспино и знакомы с графиней Иннес?
В это время им подали вино, и дальнейший разговор уже происходил на обратном пути:
— Да, Диего, я знаком с графиней Иннес. И что же? — де ла Крус насторожился.
— Я кое-что слышал от брата жены, он плотничает в доме Арреолы. Мне нужно несколько дней, чтобы все разузнать. Меж тем не пренебрегайте моим советом: постарайтесь чаще бывать в тех местах, где вас может встретить графиня Иннес.
— Что это значит? — возмутился де ла Крус.
Педро, занятый поисками корабля, ни на секунду не забывал о дорогой его сердцу Каталине. Ни о чем другом он не хотел и думать, поэтому всякий раз, когда позволяли приличия, уклонялся от светских визитов, особенно от свиданий с женщинами. Сейчас, услышав от Диего имя графини Иннес, он тут же вспомнил, как три дня назад он отказался от приглашения Арреолы Вальдеспино быть на воскресном приеме в честь графини и как потускнели при этом большие красивые глаза молодой женщины. Она явно благоволила де ла Крусу, и он чувствовал, что в красивой испанке есть нечто способное взволновать его молодую кровь. Конечно, он отказался от приглашения вовсе не потому, что портной будто бы не успеет сделать ему подходящего платья. Графиня могла стать искушением, а де ла Крусу был слишком дорог образ бедной Каталины.
— Так что вы хотите этим сказать, Диего? — переспросил де ла Крус.
— Не скрою, капитан, знай я вас чуточку больше, рассказал бы все сразу. Но я еще не служу у вас, а только доказываю свою пригодность, поэтому разрешите мне изложить план до конца в понедельник, после того как вы побываете на вечере у Арреолы. И прошу вас, уделите графине внимание. Если вы хоть немного почувствовали ко мне расположение и считаете, что я могу быть вам полезен, капитан, сделайте так, чтобы графиня была к вам благосклонна. А к маркизу де Блаказу, напротив, не проявляйте никакого внимания — и ни слова о его корабле. Не задавайте мне больше вопросов, прошу вас, капитан!
У де ла Круса были основания недоумевать по поводу того, как ведет себя Диего, но, полагаясь на опыт бывалого моряка, Педро согласился дождаться понедельника.
— Вы еще не знаете, капитан, что для делового человека в Гаване не существует секретов. Люди здесь рассказывают друг другу все, что у них за душой. Надо только знать, где кого слушать. К понедельнику я принесу вам в «Розу ветров» необходимые сведения о маркизе и его намерениях. Только будьте поласковее с графиней, — попросил еще раз Добрая Душа де ла Круса.
— Все это хорошо, и я тебе верю, Диего. Но, откровенно говоря, мне не нравится, что у тебя есть какие-то свои планы, которые ты не хочешь мне сообщать, — не то чтобы строго, во всяком случае, без намека на шутку, сказал де ла Крус.
— Да, но пока, капитан, мы с вами выступаем как партнеры… Вот если бы я служил у вас… ну, тогда другое дело, — быстро возразил Диего.
— Ладно, ладно! Хорошо! Даю тебе еще одну возможность доказать, сколь ты проворен и умен. — Педро вновь ушел от вопроса, который, видно, всерьез волновал Диего. — Я поступлю, как ты предлагаешь, и буду ждать тебя в понедельник в «Розе ветров» до полудня. — И они распрощались.
Вернувшись вечером в гостиницу, де ла Крус получил от хозяина, который гордился тем, что капитан остановился в «Розе ветров», очередную листовку со стишками про аудитора Чирино и генерала Чакона. В листовке говорилось об отсутствии согласия между ними в руководстве губернаторством. Де ла Крус решил немедленно воспользоваться этим предлогом и, приодевшись, направился с листовкой к своей новой знакомой, Марии де Арреола, которая была дочерью уважаемого дона Бартоломе де Арреола Вальдеспино, королевского финансового инспектора на острове Куба.
Глава 5
ЗАГОВОР
В доме Бартоломе де Арреола Вальдеспино, высокопоставленного королевского чиновника, жила Иннес де ла Куэва, графиня де Аламеда, троюродная сестра его дочери Марии. Графиня прибыла погостить в Гавану из Мексики, где пробыла около года во дворце своего дяди, вице-короля Новой Испании дона Франсиско Фернандеса де ла Куэва, герцога де Альбуркерке.
Была она чуть выше среднего роста, шатенка, ее большие светлые глаза могли и смеяться, и метать молнии. Иннес отличалась от сверстниц, она, несмотря на свои двадцать лет, манерой держаться и глубиной суждений производила впечатление умудренной опытом женщины. Впрочем, ее ум вполне уживался с непосредственностью юности.
И все же Мария, ровесница Иннес, когда находилась рядом с сестрой, казалась младше своего возраста.
Весь вечер де ла Крус провел в обществе Иннес и Марии. Графиня была довольна. В кругу семьи Арреолы Вальдеспино она не скрывала, что капитан де ла Крус ей нравится. А смешливая Мария была в восторге от стишков, принесенных Педро. Она решила завтра же на вечере прочесть их вслух и тем позабавить гостей. Мария пользовалась особой благосклонностью генерала Чакона и была уверена, что подобная шалость сойдет ей с рук. К тому же она знала, что среди гостей будут и сторонники австрийского эрцгерцога, и хотела увидеть, как они воспримут декламацию.
Де ла Крус провел в обществе графини Иннес и все воскресное утро, приняв участие в верховой прогулке за пределы города до укрепленной башни «Ла Чоррера», которая охраняла вход в устье реки Альмендарес. Лошади их шли рядом, графиня то и дело вздыхала. Педро, прощаясь до вечера, сказал ей несколько приятных слов и нежно поцеловал прекрасную ручку графини.
Портной постарался и успел закончить новый наряд, заказанный де ла Крусом еще две недели назад, в срок. На вечере капитан появился в расшитом золотом камзоле из тонкого голландского сукна темно-зеленого цвета с позолоченными пуговицами. Гладкие кожаные панталоны, высокие парадные ботфорты и элегантная шляпа с пером как нельзя лучше шли к его стройной сильной фигуре и светлому лицу, по обе стороны которого рассыпались слегка вьющиеся темно-каштановые волосы. Де ла Крус был неотразим и весь вечер не отходил от графини, чем вызвал явное неудовольствие маркиза де Блаказа. Педро смутно догадывался, зачем это было нужно боцману, и помнил, что он «не должен подавать вида, если заметит раздражение маркиза».
Графиня Иннес, воспользовавшись шумом, поднявшимся после того, как Мария прочла каверзные стишки, увела де ла Круса в одну из боковых комнат и, как бы нечаянно коснувшись его груди, трепетно прошептала:
— Де ла Крус, как вы жестоки!
— Графиня, помните, что сердце бедного капитана не камень. Вы очаровательны, как Афродита. Вам будет легко остановиться. Мне… потом лишь пулю в лоб, — с хорошо разыгранным волнением произнес де ла Крус, делая акцент на слове «бедного», тем самым дав понять, что брак их невозможен, поскольку он простой дворянин, а она графиня.
— Оставьте, милый Педро. Это все условности, — и она прижалась к груди де ла Круса.
Тогда Педро с притворным жаром коснулся губами ее лба. В этот миг кто-то вошел в комнату, чему Педро был лишь рад. Ему пришло в голову, что если бы Диего Добрая Душа знал, что здесь только что произошло, он остался бы очень доволен.
В понедельник обстоятельства для Педро сложились еще более удачно. Успешным день был и для доброй Души, который теперь был твердо уверен, что непременно должен плавать под командой де ла Kpyca.
У брата своей жены, слуг Арреолы Вальдеспино, матросов с корабля де Блаказа, которые рвались домой, во Францию, и были недовольны маркизом за продолжительную стоянку в Гаване, Диего узнал все, что было необходимо для разработки плана дальнейших действий.
Когда Диего вошел в комнату, которую де ла Крус снимал в «Розе ветров», там кроме капитана находился его слуга.
— Главное, капитан, источи меня земляные черви, французского красавца можете считать нашим! — первое, что произнес Диего, появившись в комнате. Он посмотрел на Бартоло и замолчал, но капитан знаком дал понять Диего, что тот может продолжать.
Де ла Крус встретил эти слова скептической улыбкой.
— Первым делом подтвердилось, что маркиз Блаказ торчит в Гаване потому, что втрескался по уши в графиню Иннес, словно осьминог в мидию. Команда волнуется. Маркиз не выплачивает команде жалованья, а сам расходует деньги на дорогие подарки графине. Он залез в большие долги. Правда, говорят, маркиз ждет своего посыльного из Франции. Но я откажусь от своей дудки, если мы не опередим его! Ссужают маркиза три ростовщика. Одного из них я хорошо знаю, — Диего обстоятельно докладывал дело де ла Крусу, хотя тот все не мог разгадать, к чему клонит хитроумный боцман, что он задумал.
— Во-вторых, я убедился, что с вами, капитан, не пропадешь. Графиня от вас без ума! Ее гувернантка ждет от меня обещанный ей дукат за точное выполнение моих указаний. Признайтесь, капитан, она вовремя помешала вам, а то ведь ваша игра с графиней заходила уж слишком далеко… — Диего добродушно улыбнулся.
Первым порывом де ла Круса было оскорбиться. Но Педро вспомнил, что его действия на вечере действительно были игрой во имя достижения основной цели, и поэтому, сменив гнев на милость, лишь развел руками.
Меж тем Добрая Душа продолжал:
— Теперь о том, как мы превратим французский корабль в первоклассное корсарское судно. Да, кстати, капитан, как мы его назовем?
Де ла Крус, задумавшись, тихо произнес:
— «Каталина». Так звали мою мать…
— Вот и отлично. Вы, капитан, продолжите уделять внимание графине, вызывая тем самым ревность маркиза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88


А-П

П-Я