https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/s-dlinnym-izlivom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так его и арестовали.
– Сколько же ему дали, червонец? – со знанием дела осведомился Доронин.
– Три года! – торжествующе заявил Слава.
– Быть такого не может.
– Может! Судья сам ржал.
Аргумент был неотразимый.
– И вот выходит господин Дудкин из тюрьмы, – довершил я воровскую байку типично абсурдной концовкой, – приезжает в Минск, заходит в родной двор и видит свою «копейку» целехонькой, в том виде, какой оставил: с бабой внутри и мотор работает.
– А вы что же, вместе сидели? – Доронин внимательно Славу выслушал и сделал выводы. – Ты же говорил, что тебя из армии уволили?
– Так это когда было, – ухмыльнулся Слава. – Ну, оттянул трояк за хулиганку.
– А ты за что чалился? – повернулся ко мне Доронин.
– За археологию, – вздохнул я скорбно.
– По валютной статье, небось?
– Как угадал?
– Навидался таких «археологов»!
«Мели, Емеля, твоя неделя», – философски рассудил я. «Сладкие конфетки минутных послаблений нейтрализуют горечь несбывшихся надежд». Тоже мне, профессионал! Поглядим, как дальше выйдет, но боюсь, одними разговорами наше общение не ограничится. Доберемся до Усть-Марьи, и там ты обязательно нас вломишь. Тогда придется поконфликтовать. В духе приснопамятного господина Дудкина.
Тем временем мы уже шагали по тракту. Ветерок донес шум мотора. Миновав поворот, мы увидели заезжающую в лес колонну. Грузовики направлялись к пещере. Я и не заметил, как мы дошли до поворота. С этой стороны дорога к ней была незнакома.
Мы прибавили шагу и через сорок минут были у пещеры. Три ЗИЛа мирно остывали на площадке перед отвалами, а у входа суетились рабочие, таская наружу камень. Расчищали проход для экспертов-криминалистов?
– Не будем спешить, – одернул Андрей Николаевич сунувшегося к пещере Доронина. – Сейчас найдем кого-нибудь из знакомых, узнаем, чем тут дышат. ЗИЛы, я вижу, все наши, усть-марьские.
– Конечно, наши, – заявил Доронин. – Зэков привезли. А вот и Толян. Погодите-ка, – сказал он нам, – я сейчас его расспрошу.
– Все, Ильюха, готовься, – негромко предупредил Слава, когда Доронин направился к своим. – Какая-то пакость затевается, я чувствую.
Шустро скрывшиеся за отвалом цирики минут через пять вернулись в сопровождении Васи и «прапорщика» с «калашом» в руке. Морда у Доронина была малость очумевшая.
– Привет, – сверкнул золотой улыбкой Слава, протягивая руку Толяну. Тот заколебался, но все-таки пожал ее.
– Пойдем, – с загадочным видом кивнул Доронин Андрею Николаевичу.
Директор оглянулся на нас, словно просил заступиться. Но помощи не дождался и покорно направился следом.
– Вы тут подождите, – кинул нам Доронин.
«Началось, – у меня засосало под ложечкой. – Нас разделяют. Слава прав, поганка готовится неимоверная. За Проскурина голову снимут, верняк. Сажать не будут, замочат, чтобы под ногами не болтались. Места здесь глухие… Застрелят, и расчлененку начальника колонии спишут на нас. Мертвые не кусаются и тем более не дают запутанных показаний. Суд про сомнительных демонов слушать не станет, а вот про золото – с удовольствием. Только тому, кто нынче ментов сюда пригнал, наши откровения совершенно ни к чему. Точно, грохнут. На мертвых ведь все что угодно свалить можно. Заманили, дескать, любителя истории края в пещеру и там изничтожили из ненависти к погонам. Не исключено, что Лепяго уже отправился к праотцам!»
Такой ход мысли привел меня в состояние, близкое к паническому. Вадик тоже занервничал, а вот Слава прямо-таки лучился покровительственным благодушием оказавшегося не у дел, но сохранившего крепкую командирскую жилку офицера. Правый карман штанов у него заметно отвисал под тяжестью «кольта», который он не торопился пускать в ход. Может, все не так уж и плохо? На инстинкты корефана я по старой привычке продолжал надеяться, хотя перед внутренним взором стоял красочный образ Андрея Николаевича, втихую задушенного проволокой за отвалом. Поэтому, когда оттуда вышел улыбающийся Володя с карабином Симонова за плечом, я чуть не подскочил от испуга.
– Димыч, – сказал он, – тебя шеф зовет.
«Прапорщик» с АКМом направился к своему шефу. Какие же хозяева тут в одночасье объявились? Господа, которым подчиняются усть-марьские цирики… Или они были и раньше, незаметно орудуя под прикрытием ныне покойного Проскурина?
Или они здесь были всегда?
Всегда…
Меня аж передернуло. Слава между тем весело балагурил, хлопая Толяна по плечу. Глядя на него, я подумал, что, может быть, никакой кошмарной ночи и не было? Тогда что стало причиной появления странного выражения на лице Доронина – настоящие хозяева? Что он там увидел? И куда исчез Андрей Николаевич?
– А чего тут разбирать-то, – донесся до меня Славин голос. – Разобрали же вроде?
– Приказано разбирать дальше, – отозвался Толян. – Главный инженер комбината сказал.
– Пещера там внутри здоровская, – сообщил корефан. – Не первая, а дальше. Сосульки с потолка свисают, и озеро потрясное. Во, смотри, – он достал из кармана уцелевшие пизолитины, – жемчуг я там нашел. Видал какой!
Цирики столпились, дивясь находкой. Я тоже не утерпел полюбоваться пизолитом и пропустил появление хозяина.
– С возвращением, работнички.
Я остолбенел. Властной походкой к нам вышагивал Проскурин. Вадик за моей спиной тоненько икнул. Полковник приближался. Лицо его было непроницаемым, словно у древнего каменного изваяния. Сходство с истуканом дополняла грузная, будто налитая небывалой силой фигура. От нее исходила плотная волна спокойной уверенности. Проскурину было некуда торопиться, здесь все принадлежало ему, впереди была вечность. Вслед за хозяином плелся Доронин и, не дойдя до нас, изнуренно опустился на камень.
– Здравствуйте, Феликс Романович, – учтиво поздоровался я, больше не сомневаясь в своем помешательстве. Однако морда вытянулась и у Вадика, а корефан нахмурился. Хорошо зная Славу, я просто слышал, как он со скрипом ворочает мозгами. Значит, я был не одинок и галлюцинация оказалась массовой. Либо в пещере действительно произошло нечто, но Проскурин остался жив.
– Зря вы ушли, – полковник обвел нас пронзительным взглядом угольно-черных глаз. – Я уж думал, что не встречу вас больше.
В воздухе повисло странное напряжение. Даже цирики застыли, не понимая, что к чему. Славино лицо медленно расслаблялось, приобретая выражение доброжелательного спокойствия. Он улыбнулся и подмигнул Проскурину.
– Мы с утра на работе, а это главное, – доложил корефан. – Щас похаваем да приступим. Вообще-то, за обедом надо посылать.
Повинуясь движению раскосых глаз Проскурина, Володя снял с плеча карабин.
– До-ронин! – противным жестяным голосом проорал Слава. Командные раскаты заставили мусора вспомнить армейскую молодость. Он проворно оторвал зад от камня и подскочил к нам.
Слава принялся наводить порядок.
– Почему оружие не чищено? – обернулся он к Володе. – Доронин, ты за личным составом своим смотришь? Дай сюда, – Слава протянул лапу к СКС. Завороженный столь плотным налетом, Володя послушно отдал карабин.
Дальше все произошло очень быстро. Хитрость была не столько в скорости, сколько в четкости отработанных движений. Слава вырвал из рук купившегося на столь элементарный накат мусора винтовку, прикладом врезал здоровенному Васе по горлу, стволом ткнул стоящего слева Толяна в лоб, а тяжеленным берцем заехал Володе по яйцам. Скинул предохранитель, передернул затвор и выстрелил бросившемуся наутек Доронину в спину. Цирик упал, а Слава переключился на убегающего полковника, выпуская вслед пулю за пулей. Тщетно! Проскурин скрылся в пещере.
– Как заговоренный, – выдохнул Слава и повернулся к нам: – Не стойте, оружие берите!
Меня долго уговаривать не пришлось. Я подобрал камень и с удовольствием огрел Толяна по многострадальной башке. Такой уж неудачный выдался у него денек! Опешивший было Вадик расторопно занялся хрипящим Васей. Из его кармана Гольдберг извлек «наган». Мне же не повезло – Толян ходил без оружия. Слава, добавив Володе прикладом по черепу, выцарапывал из подсумка патронные сборки.
Из-за отвала осторожно высунулся Димыч с АКМом наперевес. Секунды ему хватило, чтобы понять расклад, но изрешетить нас не позволил Вадик. Хлопок «нагана» и щелкнувшая по камням пуля заставили «прапорщика» убраться назад.
– Слава, – крикнул я, указывая в сторону гряды, – смотри, автоматчик!
Нервы у него были все-таки из железа. Корефан даже не дернулся, лишь дыбанул исподлобья на отвал и плавно загнал в обойму патроны.
– Держи его там, – бросил Слава Вадику, – не давай высунуться. А ты, Ильюха, за мной! – Передернул затвор и потрусил к машинам. – Да не стой ты на виду, – одернул застывшего во весь рост энтомолога. – Притырься куда-нибудь, что ли.
Короткая очередь с вершины гряды шуганула нас, взбив фонтанчики пыли почти у самых ног. Мы бросились врассыпную. Снова заработал АКМ. Укрыться в узком коридоре было невозможно, выручал лишь тот фактор, что внимание Димыча рассеивалось на две бегущие в разные стороны цели, да и стрелок он был неважнецкий. Слава с Вадиком открыли ответный огонь, загнав автоматчика обратно, я же что было силы понесся в обход, рассчитывая, что в мертвой зоне, когда подойду вплотную, достать меня будет невозможно. Слава что-то орал мне, но я твердо шел к намеченной цели. Обогнув последнюю кучу породы, я приготовился было атаковать, когда навстречу выскочил Лепяго. Он налетел на меня, сбил с ног. Мы покатились в обнимку, пересчитывая ребрами раскиданные по земле камни.
– Андрей Николаевич… – просипел я, отпихивая тяжеленное тело.
Лепяго, похоже, ничего не соображал, настолько был напуган. Меня он не узнал и с ошалелыми глазами пополз прочь, пятясь по-рачьи. Над ним возникла фигура Димыча, «Калашников» еще дымился.
«Каюк», – подумал я, откидываясь на спину, словно побежденная собака, которая открывает живот и горло. Руки я также поднял, демонстрируя полное отсутствие оружия, будто бы это могло мне чем-то помочь. «Прапорщик» оглядел нас с Лепяго, явно не собираясь стрелять. Ему больше всего хотелось скрыться, и чем быстрее, тем лучше. Он явно жалел, что вообще оказался тут. Убивать никого не стал и, наспех убедившись в полной нашей лояльности, ринулся в лес. Правильно, зачем ему напуганные археологи?
Все эти мысли пронеслись у меня в голове в одно мгновение. Я еще лежал на спине, задрав трясущиеся ладони, когда над головой послышался хруст камней и на нас вышли Слава с Вадиком.
– Кому в плен сдаешься? – спросил Гольдберг.
Я сел, меня колотило. Слава быстро огляделся, но Димыч чесал со всех ног и за деревьями его не было видно.
– «Прапорщик»… – указал я подбородком на качающийся кустарник. – Не стал в меня стрелять.
– Чего ты на него полез? – буркнул Слава. – Говно с перепугу в голову ударило?
Я молча встал и поднял за локоть Лепяго. Тот уже начал приходить в себя и пытался отряхнуться.
Заревели двигатели ЗИЛов.
– К машинам не успели, – сказал Вадик.
– Ну и хрен с ними, пускай себе гребут. – Слава повлек нас в сторону от площадки. Пещера скрылась из вида. Послышался гомон – очевидно, выгоняли рабочих. – Сейчас они уберутся, и мы пойдем посмотрим на золото.
Подталкивая директора, мы просочились в кусты и шли, пока не уперлись в скалу. Отсюда сквозь листву можно было рассмотреть, что творится между отвалами. Там сновали люди. Некоторые с оружием. Проскурина я не увидел.
– Грузятся в машины, – сообщил Слава. – Как бы засаду не оставили.
– Менты – народ бздиловатый, – сказал я.
– Что вы наделали, – испуганно прошептал Лепяго. – Феликс Романович этого так не оставит. Даже страшно подумать…
– Вот и заткнись, – оборвал его Вадик.
– Тихо, – приструнил его Слава и покосился на директора: – Продолжай, чего там страшно подумать?
– Вы же стреляли в конвой! – Андрей Николаевич еще не видел дохлых ментов, иначе бы вообще обалдел. – Вас теперь будут ловить.
Машины за каменной грядой начали трогаться с места. К тому времени рабочие исчезли из поля зрения.
– А если бы мы убили кого, – спросил я, – какие бы меры принял тогда господин Проскурин?
– Объявил бы розыск! – вскинулся Андрей Николаевич. – Здесь отработанная система. Все кругом оцепят, будет не выбраться.
– А ведь это ему грозит потерей несметного количества золота. Мы же молчать не будем, когда поймают. Придется сдать находку в казну. Нет, вряд ли Проскурин станет действовать официальным путем. У него тут большая гвардия?
– Какая еще гвардия, – печально вздохнул Андрей Николаевич.
Мы стояли, прислушиваясь к шумам на площадке. Гул моторов понемногу стихал. Пребывание в укромном месте действовало на меня крайне успокаивающе. Хорошо бы вообще отсюда не вылезать!
– Наверное, будет искать своими силами, как думаешь? – глянул я на Славу.
Тот пожал плечами.
Когда ЗИЛы замолкли где-то вдали, мы выбрались из кустов и скрытно приблизились к отвалу. Взобравшись на самый верх гряды, Слава изучил местность.
– Вроде все убрались, – резюмировал он. – Слышь, Ильюха, надо бы рыжье перепрятать, пока нет никого. Только как под землю без фонарей пойдем? Давай думай, ты у нас голова.
– Сделаем факелы из веток. Штуки по три на человека. Должно хватить.
– Вы хотите лезть в пещеру?! – испугался Лепяго. – Там же харги!
Упоминание о страхолюдных демонах моментально отбило у всех желание искать сокровища. На лице Вадика отразилось сомнение в целесообразности похода, даже Слава заметно погрустнел. Я представил, как мы сами лезем по своей воле в когтистые мохнатые лапы, и передумал приближаться к пещере. Меня туда никаким золотом не заманишь. А если демоны нам вчера приглючились (чему свидетельство – живой и здоровый Проскурин), то и золота тоже никакого нет.
– Сначала выйдем, осмотримся как следует, – предложил я. – Если гражданин начальник оставил охранение, то все вопросы автоматически снимаются.
– Лады. – Слава сунул мне карабин и достал из кармана «кольт». – Двинули. Только осторожненько. Ильюха, – предупредил он, – смотри, не фокусничай. Держись меня.
– Постараюсь, – ответил я, выжимая пружину откидного штыка и примыкая его к стволу «Симонова». – Quod principi, legis habet vigorem. Что угодно повелителю, то имеет силу закона (лат.).


– Ox, дурак, – вздохнул Слава, и мы двинулись вперед.
Со стороны это, наверное, выглядело крайне по-идиотски. Группа людей, неумело державших оружие, поминутно озираясь, выбиралась на открытое пространство. Быстро убедившись, что менты, забрав трупы, удрали в полном составе, мы воспрянули духом и безбоязненно расхаживали по коридору между отвалами. В пещеру, однако, не торопились. Слишком уж потусторонним холодом веяла ее шевелящаяся неживая тьма.
– А вы что-нибудь знаете о шаманах? – спросил Вадик Андрея Николаевича. Ему не терпелось добраться до золота. – Как эвенки укрощали злых духов?
– Знаю… немного. – Голову Лепяго занимали совсем другие проблемы. – Для того чтобы обряд был результативен, его должен проводить настоящий шаман, уроженец здешнего края…
– Эх-хе, – разочарованно протянул Вадик, смекнув, что изгнание бесов своими силами не прокатит.
Слава с недоверием смотрел на хищную пасть входа, грозившую заглотнуть и сжевать потерявшего голову смельчака. Или смельчаков. Ход мыслей друга был мне предельно ясен. Ему хотелось золота, но блуждать во мраке душа не лежала.
– Давай сначала найдем машину, на которой вывезем ворота, – помог я другану справиться с искушением устремиться под землю. – К чему зря время терять, лазая по норам? Вернемся в Усть-Марью, разведаем обстановку. Может быть, Врата уже там.
– Все трудов меньше, – ровным тоном заявил Вадик. Он не был жадным и умел держать себя в руках.
– Грузовик в городе достанем, а, Андрей Николаевич? – перевел я взгляд на директора музея.
Тот обреченно кивнул, мол, что с вами поделаешь. Бедняга настроился на крупные неприятности, которыми его щедро обеспечит хозяин. Вынужденный «коллаборационизм» мог отрыгнуться весьма тяжко, а учитывая крутой нрав Феликса Романовича, помноженный на случившуюся с ним загадочную перемену, и вовсе ужасно и непредсказуемо.
– Достанем, – ответил вместо него Слава. – Куда он от нас денется.
– До поселка пятьдесят километров, – напомнил Вадик.
– Ерунда, перезимуем. – Оптимизм афганца сломить было невозможно. К тому же, судя по его безмятежной физиономии, он предчувствовал беду, ожидающую нас гораздо раньше, чем мы доберемся до вожделенного городка.
Интуиция у корефана была афганская, боевая.

4

Чащобная глухомань была наполнена быстрой беззвучной смертью. Свою пулю не увидишь и не услышишь, она прилетит, когда ты не ждешь, вырвавшись из направленного на тебя ствола. Это кажется до обидного несправедливым, когда целятся в тебя, и вполне естественным, когда целишься и нажимаешь на курок ты. Мы лежали под прикрытием заросшего молодым подлеском бурелома, стараясь не попадаться на чей-нибудь зоркий, глядящий в прорезь прицела взгляд.
Вляпались, как я и ожидал, по дороге к Усть-Марье, в самом начале пути.
Все-таки зря я думал, что Проскурин не даст делу официальный ход. И недооценивал возможностей начальника колонии, считая захолустный лагпункт учреждением, не представляющим опасности на расстоянии. Только теперь, получив первую порцию защитных мероприятий Красноярского управления лагерей, я понял, что здорово просчитался, разворошив осиное гнездо в самом сердце адского архипелага.
Первая же повстречавшаяся грузовая машина – крытый ЗИЛ-131 – высадила десант, и нам пришлось нырять в лес, проклиная тот день, когда мы подрядились искать гольдберговские сокровища.
Действовали мусора крайне оперативно, – вероятно, на машине Проскурина была рация. Иначе как бы чекисты так скоренько обернулись с оперативно-розыскной группой?
Полтора десятка вооруженных автоматами бойцов являли собой, как пояснил Лепяго, передвижную группу, задачей которой было обнаружение и удержание до прибытия подкрепления беглых зэков. В данном случае, нас. До поры до времени им это удавалось, и если бы не Слава, нам с Вадиком моментально настал бы каюк.
– Не высовывайся, Ильюха, – бросил корефан. – Пускай они высовываются. Вадик, жопу убери!
Гольдберг поспешно распластался на земле. Я все же осторожно высунулся из-за кочки. Страшно было – казалось, в меня целятся и сейчас выстрелят. Затаив дыхание, я поймал на мушку крадущегося в просвете между кустов человека и потянул жесткий спусковой крючок. Приклад ощутимо врезал по скуле. Я моргнул, но увидел, как хлобыстнула из спины врага почти невидимая черная струя. Ноги его подломились, человек рухнул на колени, словно мешок упал и завалился лицом вперед.
– Отходим, – дернул за плечо Слава. Стараясь не шуметь, мы отступили на десяток метров.
Осталось нас трое. Директор потерялся в самом начале забега. Неизвестно, сдался в плен на милость победителя или оказался подранен – летели мы от дороги сломя голову. Пилили и пилили по тайге. Тайга оказалась необъятной.
– Вижу двоих, – предупредил Вадик.
– Лежи!
Слава ткнул голову энтомолога в землю и проворно скользнул меж замшелых стволов, плавно вскидывая тонкое дуло АКМа. Стеганула короткая очередь, полетел сбитый пороховой струей лишайник, и кто-то невидимый опрометью кинулся в березняк.
– Мотаем! – немедленно вслед за выстрелом подорвался Слава, увлекая нас за собой.
Мы увязли в буреломе, наткнувшись на пикет, и теперь метались, окруженные стянувшимися по сигналу преследователями. Тайгу они, к сожалению, знали неплохо, и только недостаточное для прочесывания пятачка число бойцов не давало им покончить с нами. Но окружить окружили и теперь ждали подмоги – неподалеку сел вертолет. И что дальше: пустят собак или применят гранаты, как предполагал Слава? В любом случае ловить нам здесь было нечего, и мы отчаянно тыркались в разные участки периметра, проверяя на прочность охрану. В одном пока не было недостатка – в патронах. Парой автоматов перехватчики нас снабдили. Не по своей, правда, воле. Боезапас у ментов был имелся приличный – по четыре рожка и четыре пачки на человека – на парный пикет первым нарвался многоопытный корефан.
– Собаки, – известил Вадик.
Вдалеке послышался едва различимый лай.
– Откуда? – вскинулся тугоухий друган.
Гольдберг уверенно махнул рукой, слух у него был дирижерский. В ту же секунду с той стороны застрочили автоматы. Наугад. Пули защелкали по деревьям далеко от нас. Загонщики мусорского охотхозяйства, обложив диких уголовников, погнали их на номера. «И началась самая увлекательная из охот – охота на человека…»
– Давайте туда, – уверенно двинулся Слава почти прямо на собак.
Как три неуклюжие змеи, мы вползли в затопленную низинку – туда, где лес плавно переходил в болото. Бурелом здесь заканчивался, открывалась ровная травянистая местность, кое-где поросшая рахитичными березками и елочками. В иных местах торчали редкие кочки да поблескивали зеркальца стоячей воды. Спрятаться там было решительно негде.
– Тихо. – Слава встал, предупреждающе вскидывая руку. Он шел первым, далее мы с Вадиком бок о бок. Корефанова рука медленно выставила два пальца и вытянулась, указывая цели. – Ильюха, башку за деревом видишь?
– Вижу, – одними губами ответил я.
– Огонь.
Парный пост, прикрывающий выход к болоту, уже не тихарился, таращась в противоположную от вертолета и собак сторону. Вероятно, слишком надеялись на загонщиков. Мусорня ждала выстрелов засады, на которую мы должны были выскочить. Лай стал громче и чаще – псов спустили с поводка. Это было последнее, что я услышал, прежде чем СКС заткнул мне уши.
Шмальнули мы со Славой одновременно. Крестничек, подставивший мне башку в качестве мишени, крутнулся, как ошалелый танцор, и, роняя в траву «Калашников», полетел вслед за ним. Корефанова клиента я разглядел только после того, как тот начал валиться, ломая кустарник. Слава, хоть и был глуховат, видел прекрасно.
– Собаки! – крикнул Вадик в полный голос.
Над стволом поваленного кедра мелькнул черный чепрак ближайшего зверя. В нашу сторону уже не стреляли, чтобы не зацепить псов. Вслед за овчарками следовало ждать солдат – выпускали собак не насмерть, а чтобы отвлечь нас, связать руки на секунду-другую и в это время прицелиться получше.
Овчарок в питомниках учат атаковать с прыжка, усиливая поражающее воздействие клыков инерцией массивного тела. Однако для этого необходим разбег, а псы в завале увязли. Мы встретили их плотным кинжальным огнем – в два, в три ствола на каждую овчарку. Собак оказалось четыре, но бурелом позволял протискиваться к нам поодиночке, отнимая последнее преимущество – превосходство в численности. Прочие достоинства: породистость, злобность и выучка на скорость пули не влияли. Под вой и визг агонизирующих животных мы сквозанули по краю болота и выскочили на не ожидавшее такого оборота правое крыло загонщиков.
Это были солдаты. Мальчишки в мешковатых хабэ, смятых дерматиновым ремнем с болтающимся в паху штык-ножом и подсумком. Они растянулись редкой цепью. По крайней мере, я ухватил взглядом всего троих. Сколько их могло прилететь на вертолете – взвод? Необъятная тайга способна поглотить куда большее количество. Чтобы надежно заблокировать завал, потребовалось бы не менее роты. Рассеявшись в густом лесу, ВВшники оказались обречены.
– Сдохните, суки!!! – заорал я, с максимальной скоростью нажимая на спусковой крючок карабина. На бегу мы смели их шквальным огнем и оказались в тылу у загонщиков. Такой дерзости от беглых заключенных не ожидали. Нам вслед полоснули автоматы, пуля смела кору прямо перед моей мордой. Мы, пригнувшись, лавировали в березняке.
– Ходу, ходу! – прохрипел Слава, пропуская меня вперед. Он подождал отстающего Вадика и ногой придал ему дополнительное ускорение. – Быстрее!
За деревьями показался просвет. Мы свернули туда, продрались сквозь березняк и вывалили на поляну, посреди которой сказочной птицей застыл пятнистый Ми-8 МТВ.
До него было метров двадцать. Я еще никогда так быстро не бегал. Тусовавшийся возле кабины летун не успел ухватиться за дверь, как я оказался рядом и врезал прикладом ему по затылку.
– Пилот, суки, кто пилот?!!! – заревел Слава, ворвавшись в грузовую кабину.
Двое белых как полотно членов экипажа безмолвно взирали на нас, а я ошалевшими, дикими глазами – на них. Оглушенный летчик валялся пластом.
– Поубиваю, если будете молчать!
Никого убивать Слава, разумеется, не стал бы, куда мы без пилота улетим? По крайней мере, мне так казалось. Но если уж меня корефан ввел в заблуждение грозным рыком, то экипаж поверил ему и подавно.
– Я пилот, – оттаял усатый вояка лет сорока. Его напарник, постарше, с мучнистым серым лицом и мешками под глазами, продолжал молчать.
– Запускай агрегат, мы взлетаем, – распорядился Слава. – А ты кто?
– Радист, – глухо процедил толстяк.
– Годится, – сказал корефан.
На нами заклекотал движок. Вадик ящерицей юркнул в кабину и почти сразу показался из дверей.
– Залезай, – крикнул он.
Я перепрыгнул через тело летуна и ухватил протянутую Вадиком руку. Лопасти раскручивались. Гольдберг что-то проорал, но за ревом турбин слова потерялись. На поляне появились солдаты. По вертолету стрелять не торопились – желающих навесить на себя статью за случайное убийство летуна среди них не нашлось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
загрузка...


А-П

П-Я