научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 двери для душевой ниши 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


VadikV


86
Филип Хосе Фармер: «Грех
межзвездный»



Филип Хосе Фармер
Грех межзвездный



«Грех межзвездный»: Terra Fantastica; 1992
ISBN 5-7921-0008-X
Оригинал: Philip Jose Farmer, “The Lovers”
Перевод: Александр Александрович Щербаков

Аннотация

Молодой лингвист Хэл Ярроу, при
бывший на космическом корабле на далекую планету Оздва, изучает язык «жу
чей» Ц разумных обитателей Оздвы, произошедшихъ некогда от членистоно
гих.
И вот однажды, во время поездки на развалины древнего города, построенно
го давно исчезнувшей расой гуманоидов, он встречает Жанетту Ц женщину,
которая не просто точь Ц в-точь как женщины Земли, но гораздо лучше их Ц
красивая, нежная, ласковая…

Филип Фармер
Грех межзвездный

Сэму Майнзу, который видел гл
убже, чем другие

1

«Надо выбираться, Ц расслышал Хэл Ярроу чье-то дальнее бормотанье, Ц Г
де-то же должен быть выход».
Он проснулся в момент старта и понял, что это его собственные слова. И что
они, сказанные в миг пробуждения, вдобавок, никак не связаны с тем, что мыс
ленно предначерталось. Предначерталось одно, а выскочило спросонья сов
сем другое.
Но о чем это он? И где он? Он что, наяву побывал в иновремени, или то было анти
истинное мысленное предначертание? Но такое живое и яркое, что не вдруг в
оротишься, в обступивший истиннизм?
Взгляд на рядом сидящего Ц и все стало на места. Он в салоне рейсовика на
Сигмен-сити, идет 550-й год от Рождества Сигмена («А по старому стилю Ц 3050-й о
т Рождества Христова», Ц подсказала университетская обстоятельность).
И не побывал он на неведомой планете за сотню световых лет отсюда во врем
ени и пространстве, будто мысленно предначертая или покинув свой век. И н
е предстал пред очи всеславного Айзека Сигмена, Впередника, да будет вов
ек истинно его имя.
Сосед искоса глянул на Хэла. Тощий малый, скулы торчат, прямые черные воло
сы, карие глазенки с монголоватой складочкой на веках. Светло-голубой му
ндир инженерского сословия, на груди слева Ц алюминиевая эмблемка высш
его разряда. Вероятно, электронщик со степенью от какого-то более или мен
ее солидного политехникума.
Сосед вежливо поперхал и сказал по-американски:
Ц Тысяча извинений, авва. К вам без разрешения обращаться не положено, я
знаю. Но вы мне что-то сказали, когда проснулись. А поскольку вы в этом отсе
ке, мы временно как бы на равных. Иначе я прежде сдох бы, чем лезть с вопроса
ми. Я же не какой-нибудь там Сэм Длиннонос!
Он нервно хохотнул и продолжил:
Ц Невольно слышал, как вы стюардессе врезали, когда она набралась нагло
сти посадить вас сюда. Я не ослышался? Вы действительно сказали, что вы шпа
к?
Хэл засмеялся и ответил:
Ц Не «шпак», а «ШПАГ». Широкопрофильный адъюнкт-генерал, сокращение по п
ервым буквам. Вы ослышались, но, впрочем, не слишком. Узкопрофильные честя
т нас именно «шпаками».
Вздохнул при мысли об унижениях, которые приходится терпеть, будучи през
ираем узкими спецами. И отвернулся к окну: не хотелось поощрять случайно
го спутника на разговорчики. Увидел вдалеке и выше яркое полотнище света
: наверняка линкор входит в атмосферу. Вояки. Гражданских судов Ц раз-два
и обчелся, они ходят медленней и приземляются без помпы.
Шестьюдесятью километрами ниже горбом стоял североамериканский матер
ик. Сплошное зарево с небольшими разрывами там и сям и причудливой темно
й полосой у края. То ли горным хребтом, то ли водным пространством, где чел
овек еще не умудрился приткнуть жилье или заводишки. А так Ц сплошной го
род. Мегалополис. Подумать только! Ц триста лет назад на всем материке дв
ух миллионов народу не набралось бы. А через полсотни годков, если только
не случится какой-нибудь заварухи, вроде войны между Союзом ВВЗ и Респуб
ликами Израиля, население Северной Америки составит четырнадцать, а то и
все пятнадцать миллиардов!
Единственным незастроенным пятном, причем сознательно, был Природный з
аповедник Гудзонова залива. Он, Хэл, покинул заповедник всего четверть ч
аса тому назад, и уже тошно было от того, что нескоро попадет туда вторично
.
Еще раз вздохнул. Природный заповедник Гудзонова залива. Деревья тысяча
ми, горы, привольные голубые озера, птицы, лисы, кролики, даже рыси, если еге
ря не врут. И всего этого Ц по пальцам перечесть, лет через десять на том и
завершится длинный список вымершей живности.
Там, в заповеднике, можно было дышать, можно было чувствовать себя расков
анно. Свободно. Можно было даже иногда потосковать от одиночества. И толь
ко-только Хэл начал входить во вкус, как его ученые занятия среди двух дес
ятков жителей заповедника, говорящих по-французски, бах и кончились.
Сосед заерзал, словно набирался храбрости продолжить разговор с оказав
шимся поблизости спецом. Нервно поперхал и начал:
Ц Сигмен спаси и помилуй, надеюсь, я не в тягость? Но не изволите ли поясни
ть?..
Он был в тягость, он явно лез, куда не просят. Но Хэлу припомнились слова Вп
ередника: «Все люди братья, и лишь отцу вольно отличать одних детей перед
другими». Не вина этого инженеришки, что отсек первого класса оказался п
олон пассажиров с большими правами и Хэлу пришлось выбирать: либо ждать
следующего рейса, либо соглашаться на отсек низшего разряда.
Он объяснил это инженеришке.
Ц Вон оно что! Ц сказал тот, словно ему скомандовали «вольно». Ц Тогда,
если не возражаете, еще один вопросик, не сочтите меня за Сэма Длинноноса.

И деланно рассмеялся.
Ц Не возражаю, Ц ответил Хэл. Ц ШПАГ, хоть он и ШПАГ, но не во всей своей о
бласти. Он привязан к некой частной дисциплине, однако старается охватит
ь ей на пользу возможно более широкий диапазон. Например, я ШПАГ в области
лингвистики. Но не замкнут на какой-либо раздел этой науки, а хорошо освед
омлен по всем разделам. Это дает мне возможность сопоставлять то, что в ка
ждом из них делается, находить в одном вещи, которые могут оказаться поле
зны узкому спецу в другом, обращать на них его внимание. Иначе узкий спец,
у которого нет времени читать даже те сотни журналов, которые его непоср
едственно касаются, мог бы проворонить кое-что такое, что помогло бы ему п
родвинуться вперед.
Ц В каждой области исследований есть свои ШПАГ'и, Ц продолжил он. Ц И мн
е впрямь повезло, что меня причли к лингвистике. Если бы меня направили, ск
ажем, в медицину, мне пришлось бы куда круче. Пришлось бы работать в группе
. А в группе Ц это уже не ШПАГ, а одно название. Ограничиваешься какой-нибу
дь специальной областью. Число публикаций в каждой области медицины чуд
овищно Ц так же, впрочем, как и в электронике, физике или какой-нибудь дру
гой науке, которую изволите назвать. И никто в одиночку или даже одной гру
ппой не в силах соотнести между собой все их разделы. К счастью, в лингвист
ике это не так, а меня интересует именно лингвистика. Мне повезло, выкраив
ается даже время на собственные исследования, могу кое-что добавить к ла
вине публикаций. Конечно, компьютер, компьютер и еще раз компьютер, но даж
е самый сложный комплекс компьютеров, сколько в него ни затолкай, выводо
в не сделает. Но он позволяет человеческому мозгу, Ц увлеченному мозгу, е
сли речь о моем, Ц учуять, что некоторые сообщения более значимы, чем дру
гие, позволяет наметить смысловые связи между ними. Этот материал я пере
даю узким спецам, а уж они-то и действуют дальше. ШПАГ Ц это созидающее со
единительное звено, если так можно выразиться.
Ц Однако это дается мне в основном за счет сна, Ц закончил он. Ц Приходи
тся работать по двенадцать часов в сутки, а то и больше. Но ничего не жаль р
ади славы и благоденствия Госуцерквства.
Последняя фраза была нелишней. Если этот малый Ц аззит или аззитский ти
харек, он не сможет стукнуть, что Хэл что-то заначивает от Госуцерквства.
Не похоже было, что он там на плюс полставки, но подстраховка делу не помех
а.
Над входом в отсек замигала красная лампа-вспышка, и механический голос
приказал пассажирам пристегнуть ремни. Еще десять секунд, и рейсовик нач
ал сбрасывать скорость; еще минута, и он макнулся в атмосферу, пошел падат
ь по тысяче метров в минуту Ц эту цифру Хэл краем уха где-то слышал. Тепер
ь, когда они были все ближе к земле, Хэлу стало видно, что Сигмен-сити (он на
зывался Монреаль, пока десять лет назад туда не перенесли столицу Союза
ВВЗ с Исландии, из Рейка) не был сплошным заревом. Там и сям проглядывали т
емные пятна, вероятно, парковые насаждения, сбоку вилась тонкая лента ре
ки Пророка (прежней реки Святого Лаврентия). Сделались различимы полукил
ометровой высоты пали Сигмен-сити; в каждом таком пали обитало с добрую с
отню тысяч особей, а таких пали в самом городе насчитывалось не менее тре
хсот.
Посреди столицы обозначился квадрат, занятый деревьями и казенными зда
ниями на полсотни этажей, не больше. То был столичный университет, где раб
отал Хэл.
На жил Хэл Ярроу в близлежащем пали, и, выбравшись из рейсовика, он толкнул
ся на дорожку, катящуюся именно туда. И, как удар, ощутил то, чего не замечал
прежде. Пока не побывал в заповеднике Гудзонова залива. Толпу, плотно сби
тую, наседающую, готовую сбить с ног, дурно пахнущее месиво из людей.
Месиво зажало его, не желая видеть в нем нечто большее, чем еще одно тело, е
ще одну безликую особь, скоропреходящую помеху на пути к назначению.
Ц Сигмен великий! Ц пробормотал он. Ц Оглохнуть бы мне, ослепнуть, отуп
еть! Не знать бы! Ведь я же их всех ненавижу!
Бросило в жар от срама и чувства вины. Он сторожко зыркнул на лица тех, кто
оказался поблизости: не замечены ли ненависть, вина и раскаяние у него на
лице? Не замечены, не могли быть замечены. В давке он был просто еще один та
кой же, разве что требующий чуть больше сдержанности при отирании, поско
льку спец. Но и то не здесь, не на дорожке, не на самом стрежне потока плоти.
Здесь он был просто еще одна упаковка: кровь да кости, скрепленные на жила
х и обернутые кожей. Такой же, как все, а стало быть, никто.
Потрясенный этим внезапным открытием, Хэл шагнул с дорожки. Хотелось убр
аться с глаз долой, а то тянуло упасть на колени и оправдываться. Или бить,
бить, бить.
В нескольких шагах от дорожки над ним навис пластиковый козырек-губища
пали No 30 «Университетское жилтоварищество». В этой пасти было не легче, хо
тя порыв оправдываться быстро сплыл. Пропал резон кому-то знать, с чего он
вдруг так завелся. Никто не заметил того, что было так ясно написано у нег
о на лице, выдающее с головой.
«Что за чушь в голову лезет! Ц выговорил он себе и прикусил при том губу.
Ц Те, на дорожке, наверняка ничего такого не подумали. Кроме калек по этой
части, испытавших на себе. А кто они такие, эти калеки, чтобы на меня пальце
м тыкать?»
Теперь он был среди своих, среди мужчин и женщин, одетых в пластиковые в кл
еточку балахоны спецов с эмблемой в виде крылатой пяты на груди слева. Ед
инственная разница между мужчинами и женщинами была та, что женщины носи
ли балахоны до полу поверх брюк, сетки на волосах, а некоторые Ц чадру. Ча
дра попадалась не так уж редко, но явно выходила из обращения. Этот обычай
блюли женщины постарше или молодые почитательницы старины. Когда-то быв
шая в почете, чадра стала признаком старомодности. Хотя по правдомету вр
емя от времени возносили ей хвалы и оплакивали ее закат.
Хэл перемолвился кое с кем на ходу, но в долгие разговоры не встревал. Еще
издали он приметил доктора Ольвегссена, декана своего факультета. При Ц
остановился: а вдруг Ольвегссен пожелает поговорить с ним. Но приостано
вился лишь потому, что доктор был здесь единственным, кто мог сделать Хэл
у замечание за непочтительность.
Однако Ольвегссен явно не был настроен на беседы, он кивнул Хэлу, буркнул
«алоха» и прошел мимо. Старикан так и не отвык от словечек времен своей мо
лодости.
Ярроу вздохнул с облегчением. Прежде думалось, он с жаром бросится расск
азывать о своем визите к франкоязычным туземцам в заповедник, но вот вер
нулся, и как-то вовсе расхотелось. Потом. Может, завтра. Но не нынче.
Остановился у лифта. Дежурный в один, взгляд определял, кому из ожидающих
проходить без очереди. Когда дверцы лифта раздвинулись, дежурный кивнул
Хэлу и сказал:
Ц Авва, проходите первым.
Ц Благослови вас Сигмен, Ц ответил Хэл. Вошел в лифт и стал к стеночке у д
верец, дожидаясь, пока в порядке очередности опознают и пропустят осталь
ных.
Долго ждать не пришлось, дежурный работал здесь давно и почти всех знал в
лицо. Тем не менее, порядок есть порядок. И то кого-то повышают по службе, то
кого-то понижают. Если дежурный ошибется и не учтет какой-нибудь из этих
перемен, вмиг заложат. И долой. Раз он столько лет держится, значит, челове
к на месте.
В лифт набилось сорок особей, дежурный щелкнул кастаньетами, дверцы закр
ылись. Лифт взял с места так, что у всех коленки подогнулись. Все быстрей, в
се быстрей. Одно слово, экспресс. На тридцатом этаже первая остановка, две
рцы открылись, но не вышел никто. Оптический датчик сработал, закрыл двер
цы, и лифт продолжил подъем.
Никто не выходил еще три остановки. На четвертой вышла половина народу. Х
эл глубоко перевел дух: если толпа на улице и в цокольном этаже была прост
о толпа, то здесь, в лифте, поберегись Ц размажет по стенке. Еще десяток эт
ажей все в том же молчании, каждый и каждая на вид поглощены тем, что излаг
ают по правдомету с потолка. Наконец дверцы открылись на этаже Хэла.
Коридор был пять метров в ширину, в это время дня просторно. «И надо же Ц н
и души!» Ц обрадовался Хэл. Откажись он пару минут поболтать с кем-нибудь
из соседей, это нашли бы странным. Пошел бы слух, а раз слух, значит, нервотр
епка и, по меньшей мере, объяснение с АХ'ом этажа. Прочувствованная беседа
, чтение вслух и один Посредник знает, что еще.
Прошел сотню метров. Завидел дверь своей пука и замер, как вкопанный.
Сердце вдруг замолотило, руки затряслись. Был порыв развернуться и Ц об
ратно в лифт.
А это, сказал он себе, поведение предавшегося антиистиннизму. Подобное н
едозволительно.
И до прихода Мэри остается еще поболе четверти часа.
Толкнул незапертую дверь (на этажах спецов Ц никаких запоров, уж это ясн
о!) и вошел. Стены тускло засветились и через десять секунд раскочегарили
сь на всю катушку. А заодно с ними и трехмерка во всю стену напротив двери
и актерские вопли оттуда. Аж подскочил. «Сигмен великий!» Ц процедил скв
озь зубы и по-быстрому вырубил трехмерку. Так и знал, что Мэри оставит тре
хмерку на взводе, чтобы врубилось, чуть он в дверь. Тысячу раз ей было гово
рено, что он этого не выносит, так что забывчивость тут ни при чем. Значит, х
оть с умом, хоть без ума, а сделано нарочно.
Передернул плечами и сказал себе, что с нынешнего дня перестанет обращат
ь внимание. Чтобы увидела, что перестало раздражать. Может, тоща прекрати
т.
Но ей опять же может взбрести в голову: мол, чего это он ни с того ни с сего п
римолк насчет ее забывчивости. С нее станется продолжать в надежде, что о
н в конце концов психанет, выйдет из себя и наорет. И тогда еще раунд остан
ется за ней, потому что она-то сдержится, будет изводить его игрой в молча
нку и затравленным видом, отчего он только вдвое разозлится.
Вот тогда-то она, конечно, исполнит свой долг, как это ей ни больно. Попретс
я в конце месяца к участковому АХ'у и заложит. А это значит, еще один крести
к к прочим в его Сводке Нравственности, который придется стирать усердны
ми трудами. А эти труды, если ими заняться, Ц ох, как они ему уже набрыдли!
Ц означают потерю времени, так нужного Ц даже про себя сказать страшно!
Ц на более стоящие дела.
И если он возникнет, скажет ей, что она только и знает, что не дает ему расти
как спецу, не дает заколачивать деньгу погуще, перебраться в пука посоли
дней, ему еще придется выслушивать горькие упреки в том, что он подбивает
ее совершить поступок, который не буверняк. Неужели он хочет, чтобы она со
лгала хоть впрямую, хоть умолчанием? Он не вправе этого хотеть, потому что
тогда ее особь и его особь окажутся в серьезной опасности. Не предстанут
они перед светлые очи Впередника, и вовек, и т. д., и т. п., и сказать ему будет н
ечего.
А она еще заведет свое вечное, почему он ее не любит. И когда он ответит, что
любит, она все равно будет стоять на своем. Тогда настанет его черед спрос
ить, уж не берут ли его за лжеца. Он не лжец. Если его берут за лжеца, об этом д
олжен узнать участковый. И тогда, вопреки всякой логике, она ударится в сл
езы и объявит, что вот теперь точно знает, что он не любит. Если бы любил, ему
, мол, мысль такая в голову не пришла бы Ц заложить ее АХ'у.
«А тебе меня заложить, так это, по-твоему, буверняк?» Ц возникает он, и в от
вет она еще пуще расплачется. Очень даже может, если он по-прежнему будет
ловиться на этот ее крючок. И он поклялся: прежде хоть ВМ, чем он еще раз под
ловится!
Прошел через комнату пять на три в единственное другое помещение, если н
е считать еще того самого, Ц то есть, на кухню. Кухня была три на два с поло
виной. Опустил печку со стены под потолком, набрал код на панельке и верну
лся в комнату. Скинул балахон, скатал в комок и сунул под стул. Не исключен
о, что Мэри найдет и поднимет крик, да ладно уж! Ну, просто сил нет карабкать
ся под потолок и спускать оттуда вешалку.
Из кухни раздался негромкий сигнал. Ужин был готов.
Хэл решил вперед поужинать, а потом уже браться за разбор почты. Пошел в то
самое помыть лицо и руки. И безотчетно пробормотал молитву на омовение: «
Да смоется антиистиннизм зримого так же легко, как вода смывает этот пра
х, ибо Сигмену так угодно».
Утеревшись, нажал кнопку сбоку от портрета Сигмена над стоячей ванночко
й. Еще секунду взирал на него лик Впередника: длинное костистое лицо, огне
нно-рыжие волосы ежиком, соломенного цвета кустистые бровищи над здоров
енным крючковатым носом с раздутыми ноздрями, водянистые голубые глаза,
пламенно-рыжая борода лопатой, губы тонкие, как лезвие. И вот лицо начало
расплываться, бледнеть. Еще секунда, и Впередник исчез, вместо портрета с
тало зеркало.
Дозволялось глядеть в это зеркало достаточно долго, чтобы проверить, хор
ошо ли умыт, и поправить прическу. Ничто не мешало стоять потом без дела вс
е отведенное время, но Хэл до такого ни разу не опускался. Тьма у него недо
статков, но только не тщеславие. Так он, по крайней мере, считал.
Все же, пожалуй, подзастрял дольше, чем надо. Поглазел на рослого широкопл
ечего мужика, на вид лет тридцати. Волосы рыжие, как у Впередника, но потем
нее, почти шатен. Лоб высокий, широченный, брови соболиные, глаза серые, ши
роко расставленные, нос прямой, пропорциональный, верхняя губа чуть вели
ковата, но линия рта приятная, подбородок торчит вперед, но самую малость.

Вышел из того самого и прошел на кухню. Тщательно заперся (дверь кухни и дв
ерь того самого одни имели запоры), потому что не хватало только, чтобы его
застали за едой. Открыл дверцу печки, вынул теплую коробку, поставил на ст
олик, который откидывался от стены, оттолкнул печку обратно под потолок.
Потом открыл коробку и принял пищу. Пластиковую коробку выбросил в люк у
тилизатора в стене, опять пошел в то самое руки помыть.
Когда мыл руки, Мэри позвала его по имени.

2

Хэл помешкал, прежде чем ответить, хотя не знал, почему, и даже не подумал о
б этом. Но потом отозвался:
Ц Мэри, я в том самом.
Ц О! Конечно, так я и знала. Раз ты дома, значит, там. Другого места ты сыскат
ь себе не можешь. Он вошел в комнату, лицо у него стало каменное.
Ц Так долго не был дома, вот вернулся, а ты все такая же злюка.
Мэри была женщина рослая, всего на полголовы ниже Хэла. Светлые волосы тщ
ательно зачесаны назад и собраны в тяжелый узел над затылком. Глаза Ц св
етло-голубые. Правильное лицо было бы приятным, если бы не подкачали слиш
ком тонкие губы. Свободная блуза с воротничком под самый подбородок и ши
рокая юбка до полу полностью скрывали фигуру, и даже Хэл не знал, какова эт
а фигура на вид.
Ц И не злюка, а просто правду говорю. Другого места ты сыскать себе не мож
ешь. И кроме как «да», тебе ответить нечего. Чуть я домой, так ты туда, Ц она
ткнула пальцем в сторону того самого. Ц Либо ты там, либо работаешь. Будт
о изо всех сил от меня прячешься.
Ц Ничего себе возвращеньице домой, Ц сказал он.
Ц Ты меня даже не поцеловал, Ц упрекнула она.
Ц Ах да, Ц сказал он. Ц Это же моя обязанность. Я забыл.
Ц Нашел обязанность! Ц сказала она. Ц Это должно быть в радость.
Ц Тоже мне радость Ц целоваться под твою ругань, Ц сказал он.
Ему на удивление, Мэри вместо того, чтобы огрызнуться, заплакала. И ему тут
же стало стыдно.
Ц Виноват, Ц сказал он. Ц Но согласись, ты заявилась не в самом лучшем н
астроении.
Шагнул к ней, хотел было обнять, но она отвернулась. И все равно чмокнул Мэ
ри в уголок полуотвернутого рта.
Ц Не желаю, чтобы меня целовали, потому что пожалели или потому что обяза
ны, Ц сказала она. Ц Хочу, чтобы целовали, потому что любят.
Ц Но я же люблю, Ц сказал он, похоже, в тысячный раз с тех пор, как они пожен
ились. Сказал и сам себе не поверил. «Но это же мой долг, Ц укорил себя. Ц Д
олг!»
Ц И находишь прекрасный способ показать свою любовь, Ц сказала она.
Ц Давай забудем и все начнем сначала, Ц сказал он. Ц Вот так.
И сунулся расцеловать ее, но она отшатнулась.
Ц Ну, ВМ! Что с тобой? Ц сказал он.
Ц Поцеловал ради встречи, и будет, Ц сказал она. Ц Нельзя так увлекатьс
я этим делом. Не место и не время.
Он руками всплеснул.
Ц Можно подумать, кто-то увлекается! Просто т вообразил, что ты только чт
о вошла. Неужели лишний раз поцеловаться хуже, чем с места в карьер затева
ть грызню? Трудно с тобой, Мэри, ты слишком буквально все принимаешь. Будто
не знаешь, что сам Впередник не требовал, чтобы его принимали буквально. О
н сам говорил, что иногда кое-что зависит от обстановки.
Ц Да, но он также говорил, чтобы мы остерегались собственным умом оценив
ать, насколько можно отклониться. Прежде следует посоветоваться насчет
своего поведения с АХ'ом.
Ц Так я и разбежался! Ц сказал он. Ц Сейчас же позвоню нашему доброму де
журному ангелу-хранителю и спрошу, прав ли буду, если лишний раз тебя поце
лую!
Ц Лучше подстраховаться, Ц сказала она.
Ц Сигмен великий! Ц воскликнул он. Ц То ли мне смеяться, то ли плакать! З
наю одно: тебя не поймешь. Вовеки не поймешь!
Ц Помолись Сигмену, Ц сказала она. Ц Попроси, чтобы он помог тебе разоб
раться, где истиннизм, а где антиистиннизм. И все докуки как рукой снимет.

Ц Сама молись, Ц сказал он. Ц Ссору двое затевают. Ты так же ответишь, ка
к и я.
Ц Поговорим об этом потом, Ц сказала она. Ц Мне надо умыться и поесть.
Ц На меня не обращай внимания, Ц ответил он. Ц Я весь вечер буду занят. П
режде чем доложиться Ольвегссену, надо наверстать текущие дела.
Ц Спорим, только того ты и дожидался, Ц сказала она. Ц Так я и знала. Сам в
заповедник съездил, а мне даже словечка не сказал, каково там.
Он не ответил.
Ц И нечего губу закусывать, Ц поставила точку она.
Он снял со стены портрет Сигмена и расстелил на стуле. Оттянул-расправил
подвесной эпидиаскопчик, вставил письмо, включил режим подготовки. Наде
л очки-дешифраторы, воткнул в ухо щебеталку, сел на портрет. С усмешечкой.
Не могла не приметить этой усмешечки Мэри и, вероятно, подивилась, с чего б
ы это он, но вслух не спросила. Если бы спросила, ответа не было бы. И думать
не моги сказать ей, что забавно этак посидеть на портрете Впередника. Она
в ужас придет или прикинется, что в ужас пришла, разве поймешь, как оно с не
й на самом деле! Так или иначе, а чувства юмора у нее ни на грош. Пожуй-прогл
оти любое словечко, которое может подпортить твою СН.
Привстал, нажал кнопку «ПУСК» и снова принял рабочее положение. Тут же на
стене перед ним проступила увеличенная картинка. А у Мэри очков не было, п
еред ней маячила одна пустая стенка. В ухе зазвучал голос, читающий текст.

Сначала, как всегда в официальных письмах, на стене явился лик Впередник
а. А голос произнес:
Ц Хвала Айзеку Сигмену, вместилищу и источнику истиннизма!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я