https://wodolei.ru/catalog/mebel/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Шерстяные колготки, тяжелые ботинки, волосы, сбившиеся в птичье гнездо, покрасневший нос и опухшие глаза довершали удручающую картину.
Такая девушка не могла надеяться на новогодний поцелуй.
Обратный отсчет в гостиной уже дошел до цифры «десять». Таш отступила к лестнице и притаилась под защитой чужих пальто.
– Привет, Таш! Значит, ты все-таки передумала! – раздался за спиной вкрадчивый и сладкий, как сироп, голосок Кристи.
До Нового года оставалось семь секунд. Таш взяла с книжной полки оставленный кем-то полупустой бокал вина и вяло улыбнулась в ответ.
– Пойду найду Хьюго! – С этими словами Кристи отошла в сторону.
Широко зевающий Бошомп с бутылкой шампанского в руке вышел из кухни в тот самый миг, когда Кристи проскользнула в гостиную.
Проводив взглядом ее упругие ягодицы и завистливо вздохнув, Таш отвела глаза в сторону и замерла, обнаружив перед собой своего извечного врага. Высокий и загорелый, в экстравагантной шляпе на вьющихся волосах, с бездонными синими глазами на энергичном лице, Хьюго был похож на ожившую девичью мечту. Таш ощутила необъяснимый прилив ненависти.
Крики в гостиной известили, что до полуночи осталось пять секунд.
Хьюго, увлеченно и торопливо пытавшийся снять с бутылки фольгу, заметил Таш. Неприятно улыбаясь, направился в ее сторону.
– Все-таки явилась.
– Она пошла туда! – Таш кивнула в сторону гостиной, где мгновение назад исчезла веснушчатая спина Кристи.
Две секунды до наступления Нового года.
– Да ну? – Хьюго спокойно стоял, глядя на Таш.
– Один! С Новым годом!
В гостиной началось ликование: приветственные тосты, хлопки шампанского, поцелуи и бой Биг-Бена, транслируемый по телевизору.
Ни один мускул не дрогнул на лице Хьюго. Казалось, он даже не заметил, что наступил Новый год.
Таш отступила, обеспокоенная этим непривычным вниманием с его стороны. Хьюго широко улыбался и разглядывал ее с любопытством ученого, только что привившего лабораторной мышке опасную вакцину.
Таш похолодела, по телу побежали мурашки.
Продолжая улыбаться, Хьюго поднес к губам бутылку и сделал большой глоток.
– Я тебя испугал? – ухмыльнулся он, вручая ей шампанское. – С Новым годом!
Гордо выпрямившись и твердо решив не поддаваться на его провокации, Таш сделала один глоток и вернула ему бутылку.
Но Хьюго рассматривал потолок.
– Как интересно… – пробормотал он, задрав голову так, что шляпа чуть не свалилась.
Проследив за его взглядом, Таш вспыхнула: прямо над ними висела омела, на которой осталось всего две ягоды-бусинки.
Когда она снова обернулась в сторону Хьюго, он вызывающе улыбался и с любопытством взирал на девушку.
Крепко сжав бутылку, Таш с ужасом наблюдала, как Хьюго подходит все ближе. На какой-то миг она ощутила его жаркое дыхание – еще секунда, и он ее поцелует! Но Хьюго лишь снял что-то с ее волос.
– Не думаю, что это тебе поможет, дорогуша. – Он опустил в бутылку блестящую бусинку и отвернулся. – Кристи! Вот ты где! Хоть ты и без пяти минут замужняя дама, может, подаришь старому приятелю новогодний поцелуй?
И в присутствии всех коллег, большинство из которых были не в курсе их романа, он привлек девушку к себе и поцеловал в пухлые губки. Пожалуй, чуть дольше приличествующего, но все же в пределах дозволенного между друзьями.
– С Новым годом, Таш! – Из гостиной, еле держась на ногах от количества выпитой водки, показался Руфус.
И, прежде чем Таш смогла что-то предпринять, парнишка поцеловал ее в губы, причем, что самое ужасное, это был французский поцелуй.
– Ты просто класс! – Руфус икнул и удалился в туалет, откуда через секунду раздались звуки, свидетельствовавшие о том, что беднягу рвало.
Вскоре появился Гас, тепло чмокнул Таш и увлек в хоровод, затеянный в гостиной.
Вскоре в гостиной не осталось ни одного трезвого человека, и Таш выскользнула в коридор. Она нашла бутылку Хьюго на том же месте, где ее оставила. Уселась на кучу уже свалившихся пальто и приготовилась допить шампанское.
– Все в порядке, дорогая? – Зои относила из гостиной на кухню освободившиеся подносы. – С Новым годом! С новым счастьем!
За ней с грузом пустых стаканов вышла Пенни.
– Я забыла попросить Хьюго принести из сарая уголь для топки камина. А этот чертов пьяница, Готфрид Пелгам, не захватил ни выпивки, ни закуски, впрочем, как всегда.
В дверь позвонили, но никто не обратил на это внимания. Никому из друзей Монкрифов просто не пришло бы в голову звонить. Здесь существовало негласное правило, что звонок – только для кредиторов или судебных приставов, с которыми Гасу и Пенни не хотелось встречаться. Остальные входили в дом без предупреждения.
Таш опустошила уже полбутылки и как раз собиралась подняться наверх, чтобы попросить у Пенни какую-нибудь приличную одежду и воспользоваться косметикой Зои, когда в коридоре появился Хьюго, очевидно вспомнивший про шампанское.
Не сказав ни слова, Таш вернула ему бутылку и хотела уже уйти, но он преградил ей путь.
– Послушай, прости, что я был резок с тобой сегодня, – сказал он тоном, в котором вовсе не чувствовалось раскаяния. – Только что узнал от Пенни о неожиданном отъезде Найла. Я не знал, что ты из-за этого не хотела идти на праздник. Я вообще не думал, что он приезжал в Англию.
– Мы вместе провели Рождество, – выдохнула Таш. Хьюго жуткий эгоист! Такое ощущение, что он забывает о том, что они с Найлом любят друг друга.
– Вместе? – равнодушно переспросил он.
Понимая, что на большее раскаянье Хьюго не способен, и вспоминая обещание, данное Зои, Таш снова деланно улыбнулась.
В дверь еще раз позвонили, но опять никто не обратил на это внимания.
– Хорошо встретил Рождество? – спросила Таш, с удовольствием отмечая, что при ближайшем рассмотрении загар Хьюго оказался неровным и уже облезающим. Странно, что при всей своей склонности к самолюбованию он не использовал средства для загара.
– Просто ужасно! – Голубые глаза Хьюго показались ей вдруг усталыми. – Я остановился на ферме у Джима и Гэйл. У них в конюшне полный беспорядок.
– Часто виделся с Кристи? – Таш спрятала улыбку.
Его глаза, кажущиеся на загорелом лице еще более жесткими, зло вспыхнули, но тут же снова обрели выражение полного равнодушия.
– Иногда. – Он поднес бутылку к губам. Теперь в дверь звонили, не переставая.
– Хорошо, хорошо! Сдаемся! Уже иду! – Пенни быстро прошла по коридору.
– Ну, я пойду. – Таш посчитала, что честно выполнила свой долг перед Зои, и огляделась вокруг в поисках приятелей, с которыми можно было бы славно поболтать.
– Ты ничего не забыла? – Хьюго до сих пор преграждал ей путь. Рукава зеленого свитера были закатаны и обнажали загорелые, мускулистые руки.
– Что забы… – Таш не успела договорить, поскольку он прижался губами к ее губам.
Это был короткий, но совсем не дружеский поцелуй, который перевернул души обоих. Найл видел все.
Он стоял в дверном проеме в широком пальто, запорошенном снегом, такой нелепый и удивительно красивый. В руках у него были пакеты с шоколадом, красным вином и углем, похищенным из ближайшего сарая.
– Все рейсы сегодня отменили из-за снегопада. – Найл неуверенно улыбнулся. – Они продержали нас в аэропорту несколько часов, а потом отправили по домам. С Новым годом!
– Найл! – Таш вне себя от счастья бросилась ему навстречу и повисла на шее.
Найл не мог заставить себя посмотреть на Хьюго.
И дело было вовсе не в поцелуе. В новогоднюю ночь целуются все. Найла насторожило виноватое лицо Таш, когда она внезапно увидела жениха у дверей, ее горящие глаза, в которых отражалась смесь страха и восторга.
Даже та неподдельная радость, с которой девушка рванулась к нему, не успокоила его сердце. Таш была несуразно одета, волосы не уложены, все колготки в зацепках и уличной грязи. Но щеки ее пылали, глаза сияли, и она была удивительно прекрасна в этот момент. В глубине души Найл почувствовал, что причина ее радости вовсе не в его неожиданном возвращении.
Глава пятая
– Все просто без ума от Найла, – поведала Таш Зои на следующий день. – Это несправедливо. Мне или завидуют, или считают, что я его не достойна. А некоторые просто уверены, что мы разбежимся еще до свадьбы. По-настоящему меня так никто и не поздравил.
– Я поздравила.
– После того как спросила, хорошо ли я подумала. Впрочем, по сравнению с реакцией остальных, это действительно поздравление.
Зои налила крепкий кофе и села напротив, ласково глядя на подругу.
– Это потому, что мы любим вас, волнуемся за вас и знаем, какие вы оба ранимые. Мы хотим быть уверены, что вы самостоятельно приняли это решение.
– Конечно, нас к этому подтолкнули, – вздохнула Таш. – Но ты же знаешь, нам всегда необходим стимул, иначе мы стоим на месте.
Она посмотрела на часы: было семь утра. На улице – холодина и темень. Таш не спала почти всю ночь, как всегда после отъезда Найла. К тому же она переживала за Горбунка, который никак не шел на поправку.
– Кристи еще не пришла? – зевнула Таш.
– Нет, – Зои закатила глаза, – она ушла с праздника такая пьяная, что сейчас вряд ли способна держаться на ногах.
Таш вздохнула:
– Хьюго такая свинья! Мне говорили, Ричи приезжает через пару недель.
С Ричи, австралийским женихом Кристи, никто не был знаком лично, но все видели фотографии, на которых крепкий парень с бычьей шеей обнимал стройную Кристи за плечи. Когда Кристи только приехала в Англию, первое время каждое ее предложение начиналось словами: «Ричи считает» или «Ричи говорит». Сейчас от нее чаще можно было услышать: «Хьюго считает».
Слышно было, как Гас вывел в манеж одну из лошадей. Копыта стучали по замерзшей земле, и Пенни взволнованно крикнула мужу, что песок в манеже тверже гранита.
– Как Хьюго принял новость о твоей помолвке? – улыбнулась Зои.
– Лучше некуда, – Таш передернуло. – Он сказал: «Я всегда знал, что ты совершенно ненормальная, Таш, но не думал, что до такой степени, чтобы выйти замуж, притом так неожиданно!» А еще он поспорил со Стефаном, что наш брак продлится меньше полугода. Стефан утверждает, что десять месяцев, правда включая время на бракоразводный процесс.
Стефан Джонсон, высокий швед, ученик Хьюго, был почти такой же циник, как и его босс.
Зои засмеялась, но, заметив выражение лица Таш, взяла себя в руки.
– Как ты думаешь, у нас получится? – взволнованно спросила Таш.
Зои пожала руку подруги, такую холодную после долгой работы во дворе:
– Ну конечно! Если вы действительно этого хотите, у вас все получится.
Таш, казалось, поверила и состроила рожицу Энид, которая напряженно смотрела на нее из-под стола.
В этот день работников фермы ждало утомительное занятие – было необходимо подстричь почти всех лошадей. Таш начала со старого и ленивого коня Гаса по кличке Жертва Моды. Это было напоминающее обкуренного хиппи меланхоличное животное, с вечно выпяченной нижней губой и полузакрытыми глазами. Стоял конь смирно и позволил себя подстричь без лишних усилий.
Со Снобом все оказалось гораздо сложней. Тонкокожий темпераментный французский жеребец требовал совсем легкой стрижки, однако на нее ушел целый час, причем, пока Таш орудовала бритвой, Тед и Индия крепко держали Сноба под уздцы. Темные глаза коня стреляли по сторонам, он перебирал стройными ногами, как танцор фламенко, и сердито раздувал ноздри: стрижка не пугала его, а была поводом поразвлечься.
Бедняжка Горбунок, проведший из-за травмы всю зиму в стойле, мог не стричься до самой весны. Грустным взглядом смотрел жеребец на своих собратьев, подвергнутых стрижке, страстно желая быть удостоенным того же внимания.
Когда с процедурой было покончено, Таш раскраснелась и совсем выбилась из сил. Послышался шум мотора, и вскоре у конюшни показалась машина, из которой вылезла Кристи. Под глазами у нее были мешки, рыжие волосы растрепались, три пуговицы на рубашке расстегнуты, лифчик отсутствовал, и была видна веснушчатая грудь.
– Стрижете? – протянула она, войдя в стойло. – Таш, начни за меня стрижку Бетти, пока я принимаю душ! Заранее спасибо.
– Ленивая телка, – заключил Тед.
Бетти, беспокойная серая кобыла, уже заметалась и зафырчала, испугавшись при виде хозяйки.
Таш, слишком измотанная, чтобы снова взяться за бритву, предложила Бену сделать перерыв и попить чаю.
– Какая наглая эта Кристи, – возмутился Тед, когда они с Таш вошли в подсобку. – Она всегда приезжает на работу после одиннадцати. Почему Гас ее держит?
– Так ведь у нее есть поддержка спонсора, – пожала плечами Таш. – Гас не может ее уволить.
– А Найл не мог бы стать твоим спонсором? – подмигнул Тед. – У него, похоже, тугой кошелек.
Таш покачала головой:
– Он платит большие алименты. Его бывшая жена была почти нищей, когда они расстались, и теперь Найл вынужден отдавать ей половину своего заработка.
Таш пустилась в воспоминания. Хотя официальная церемония бракосочетания Найла и Лисетт состоялась в английской католической церкви, первоначально они поженились в маленькой часовне в Лас-Вегасе. Тогда это казалось им забавным приключением. Но разводиться с Найлом Лисетт решила именно в США, зная, что в Англии женщина без ребенка не может рассчитывать на высокие отступные. Она нашла самого лучшего юриста и быстро взяла мужа в оборот. Желая поскорее расторгнуть брак, Найл согласился на то, чтобы основанием для развода послужила его измена, несмотря на то что Лисетт ушла от него к другому мужчине раньше, чем он сам повстречал Таш. Тогда он был готов заплатить любые деньги, чтобы избавиться от бывшей жены. В итоге Лисетт осталась в выигрыше.
– Она вышла за него по расчету? – Тед снова завертелся у зеркала, убирая на разный манер свои черные кудри.
– Не думаю, – ответила Таш. – Но при разводе Лисетт взяла все, что могла. Поэтому Найл так много и снимается в Штатах, там больше платят.
Таш огляделась в поисках более или менее чистых чашек.
– Все же он бы мог немного раскошелиться для тебя! – Тед явно не верил, что Найл бедствует.
– Он уже мне помог. Ты знаешь, что он хозяин Сноба? – спросила Таш.
– Не может быть! – Тед изумленно уставился на нее.
– Я не могла вывезти его за границу. Понимаешь, Сноба мне подарил отчим во Франции. Было столько бюрократических проволочек, но Найл с помощью Хьюго все устроил. Сноба записали на его имя. Так было проще. Мы никогда не говорили о том, чтобы перевести его на меня. Найл заплатил такую сумму, что я решила, пусть все остается, как есть.
– Хорошо хоть Лисетт не требует половину выигрышей Сноба, – фыркнул Тед и снова повернулся к зеркалу.
– Она просто не знает о его существовании. – Таш крутила в руках чашку. – И к тому же ей пришлось бы платить изрядную сумму на содержание Сноба. На золотые горы она не могла бы рассчитывать. Впрочем, Лисетт на него не претендует.
– А чем она занимается?
– Лисетт – продюсер. – Таш с удовольствием пила кофе. – Раскручивает фильмы, успех которым, главным образом, приносит участие Найла.
– Он помогает ей зарабатывать на хлеб, а ты крутишься сама! Это нечестно! – Тед спустил на глаза витой локон.
– Может, ты и прав, – Таш наблюдала за его ухищрениями перед зеркалом. – Хочешь, я подстригу тебя?
Тед усмехнулся:
– Почему бы и нет? Выбирай ножницы. Вернувшись из душа через полчаса, Кристи чуть не упала в обморок: вместо того чтобы заниматься ее кобылой, Таш стрижет Теда.
Глава шестая
Салли всегда предчувствовала очередной период дурного настроения мужа. Он начинался с раздражительного нетерпения, которое проявлялось в мелочных придирках. Мэтти выводило из себя все: носки, каким-то образом оказавшиеся на кухонном столе; пустой пакет из-под кукурузных хлопьев, засунутый в буфет; очередной неоплаченный счет в почтовом ящике. Затем муж переключался на более важные вопросы, яростно критикуя транжирство Салли, дурных учителей детей и шумных соседей. Потом он жаловался на вялый секс, финансовые проблемы, ужасных друзей жены, отца, подавлявшего его в детстве, избалованных отпрысков. И наконец, он затрагивал глобальные проблемы: нищету, поражение социализма, гонку вооружения и ЗАЧЕМ ВООБЩЕ ЧЕЛОВЕК БЫЛ ПОСЛАН НА ЗЕМЛЮ? Виновата во всем, как правило, оказывалась Салли.
Обычно в таком удрученном состоянии муж пребывал всего несколько дней, а потом грусть рассеивалась, он раскаивался и становился прежним Мэтти.
Но на этот раз дурное настроение затянулось надолго, и Салли терялась в догадках, когда же все встанет на свои места.
Мэтти был хмурым с Рождества, все только ухудшилось, когда Таш и Найл объявили о помолвке, а под Новый год он стал просто невыносим.
Эх, сейчас бы рассказать все близкой подруге. Но, как ни странно, выяснилось: такого человека у Салли нет. За годы брака круг ее друзей незаметно поредел. Шумные, веселые школьные и институтские подружки, на которых она когда-то могла положиться, остались в прошлом. Одни были не замужем, другие – замужними, но бездетными. Салли была окружена пеленками, сосками и игрушками, а они жили в красивых, чистых домах и слушали дорогие компакт-диски, которые были ей не по карману. Они встречались, когда этого хотели, она – когда появлялась такая возможность. У подруг были хорошая работа, модная одежда, лишние деньги, они не просыпались по ночам от детского плача и вообще считали, что жизнь – это праздник. Салли казалось, что им будет просто скучно с ней, старомодно одетой, зацикленной на детях, яслях и нянях. Она безумно боялась, что они между собой называют ее занудой.
Она попыталась найти подруг среди других молодых мам, которые, правда, немного сторонились их с Мэтти. С ними Салли чувствовала себя уверенней, чем со своими, не обремененными детьми подругами. Ее, конечно, не слишком вдохновляли их до тошноты восторженные разговоры о колясках и подгузниках. Зато она получала особенное удовольствие, когда молодые мамы, затаив дыхание, слушали ее рассказы о новых проектах Мэтти, выпускавшего документальные фильмы, или об ее звездных друзьях, прежде всего – о Найле. И сейчас, когда ей было так плохо, она не могла уронить себя в их глазах; к тому же, опьяненные счастьем материнства, девчонки просто не поняли бы ее отчаянья.
Салли был нужен кто-то, в ком сочеталось бы уважение к ней с пониманием ее ситуации. Было грустно сознавать, что никто так и не услышит крик ее души.
Больше всего ей хотелось увидеться с Лисетт. Когда Салли познакомилась с Мэтти, он, Найл и Лисетт представлялись ей блестящей тройкой – воплощением остроумия, обаяния и космополитизма. С появлением Салли они стали непобедимой четверкой: Найл – страстный, романтичный и отважный лидер; Мэтти – умный, чувствительный и убежденный идеалист; Лисетт – сексуальная, опасная и таинственная сирена; Салли – неунывающий, общительный и тонкий дипломат.
Когда Лисетт ушла от Найла в надежде устроить свою карьеру с новым любовником, союз четверых распался. Найл отдалился, а брак Салли и Мэтти дал серьезную трещину. Друзья пытались поддержать Найла и не заметили, как его развод с Лисетт положил начало черной полосы в их собственных отношениях. Сохранить семью оказалось совсем не просто. Найл снова был на коне, и Таш, по мнению Салли, подходила ему. У Мэтти имелись на этот счет серьезные сомнения; впрочем, он сейчас почти не общался с другом и не знал истинного положения вещей.
До недавнего времени Салли полагала, что Лисетт в настоящее время пробует сделать карьеру продюсера в Штатах. Но несколько недель назад в почтовом ящике Салли вдруг обнаружила рекламный буклет низкобюджетного фильма с участием молодых английских актеров и заходящих звезд Голливуда – съемки должны были скоро начаться в Лондоне. На обратной стороне буклета было нацарапано несколько строк: «Возвращаюсь в Лондон. Это мой рабочий телефон. Не дождусь нашей встречи. С Рождеством!» Подписи не было. Изучив буклет вдоль и поперек, под фамилией режиссера и ведущих актеров Салли прочитала: «Продюсер – Лисетт Нортон». Это была девичья фамилия ее подруги.
Салли почувствовала, как по ее телу побежали мурашки. В Америке Лисетт работала под фамилией Нортон-О'Шонесси, без сомнения рассчитывая на то, что ее будут ассоциировать с Найлом, который сейчас находился в зените славы. В Англии Найл был еще более знаменит, но Лисетт, очевидно, решила не спекулировать фамилией бывшего мужа. Салли усмотрела в этом признак раскаяния.
Она рисовала в воображении портрет подруги, гадая, изменилась ли та. Наверняка Лисетт великолепна, определенно все так же стройна, возможно, отрастила волосы. Может, она стала похожа на бизнес-леди или даже сделала пластическую операцию: убрала морщинки на лбу и маленькую горбинку на носу, сделала пухлыми узкие губы, увеличила грудь. Не то чтобы у нее были недостатки, просто Лисетт обожала перевоплощаться.
– Могу поспорить: она все так же шикарна! – Салли вслух усмехнулась своим мыслям.
– Кто?
Обернувшись, она увидела Мэтти, спустившегося к ней с чашкой горячего чая в руках.
– Что?
– Про кого ты говоришь?
Салли растерянно улыбнулась.
– Я просто разговаривала сама с собой, так, замечталась. – Салли глупо хихикнула. Мэтти сел рядом с женой в опасной близости от открытки Лисетт.
– Вот как? – Мэтти опустил голову. – Послушай, я знаю, что в последнее время был несносен.
– Это точно. – Салли погладила мужа по щеке, не давая ему взглянуть на открытку.
– Знаю. Но ты не помогала мне, Салли.
– Да неужели? – Салли гневно посмотрела на него, вспоминая, каким ангелом она была последние две недели.
– Ты постоянно со мной пререкалась, критиковала меня, повышала голос. А сейчас и вовсе стала избегать.
– Да! – Салли словно окатили ледяной водой, и она отдернула руку от лица мужа. – Но ты был просто отвратителен и заслужил такое отношение.
– Я понимаю, что ты права, и от этого мне еще тяжелей. Не знаю, что с нами случилось, – ты больше не заботишься обо мне. Согласен, я негодяй, но ты отказала мне в поддержке.
– Возможно, ты прав, – медленно проговорила Салли, сама не понимая, почему лжет. – Возможно, мне до тебя больше нет дела.
Наверху заплакал проголодавшийся Линус.
– Я пойду к ребенку! – Салли встала.
– Подожди! – Мэтти схватил жену за руку. – Нам надо поговорить. Мы отдаляемся друг от друга, разве ты не видишь?
Ребенок заходился плачем.
– Отпусти меня, Мэтти, – Салли пыталась вырваться.
– Мы больше не разговариваем, не смеемся, не занимаемся сексом.
– Где Тор?
– В саду, кормит кролика. Ты слышала, что я сказал, Салли?
– Что у нас нет секса. Послушай, мне надо к Линусу.
– Он подождет! – Голос Мэтти дрожал от ярости. – Разве тебя это не волнует? Я думал, ты хочешь поговорить, в последнее время ты выглядишь такой удрученной…
– Да, я удручена, я больше не чувствую себя счастливой! – Салли оттолкнула мужа, схватила открытку и прокричала: – Я хочу смеяться, разговаривать и заниматься сексом! Разумеется, хочу! Но не уверена, что с тобой!
И, развернувшись на каблуках, она взбежала вверх по лестнице.
Когда Линус поел и погрузился в раздумья, что делать дальше: плакать или спать, Салли с открыткой в руках подошла к телефону.
Ей пришлось долго объяснять администратору бизнесцентра, что она не назойливый торговый агент, и только после этого ее соединили с офисом Лисетт. Доказать секретарю, что она подруга мисс Нортон, было тоже непросто.
– Салли, – зазвучал наконец в трубке голос Лисетт, – прости, у меня мало времени, в офисе толпы народа. Я так счастлива снова тебя слышать! Когда мы сможем встретиться?
Звук ее деловитого, резкого, но такого родного голоса заставил Салли расплакаться.
– Хорошо, хорошо, дорогая. Успокойся. Давай увидимся сегодня.
– Все в порядке. – Салли икнула. – Но Мэтти…
– К черту Мэтти! Скажи, что у тебя важная встреча. Пусть сидит с детьми сам. Значит, так… В шесть я не могу, давай вечером в восемь тридцать. Как насчет «Берега»?
– Какого «Берега»? Лисетт засмеялась:
– Боже мой, Салли, ты отстала от жизни: «Берег» – отличный ресторан. Я пришлю за тобой такси, не волнуйся. До встречи: мы скоро обнимемся и напьемся красного вина!
И Лисетт повесила трубку, не дождавшись ответа подруги.
Надменный администратор ресторана, прежде чем провести клиентку к заказанному столику, разглядывал Салли, словно сомневаясь в ее платежеспособности, и это вывело женщину из себя. Лисетт, конечно же, еще не было.
– Прости, прости, прости! – раздался высокий голос. – Я опоздала. Черт! Ну не плачь, Салли, пожалуйста! Держи мой платок. Дорогая, ты чертовски хорошо выглядишь, такая притягательная и аппетитная! Я всегда говорила: регулярный секс – секрет женской красоты. Жаль, что у меня он бывает лишь время от времени. Боже, я так рада видеть тебя! Отдай мне платок, у меня самой пошли сопли! – Так выступать и оставаться при этом женственной могла только Лисетт.
Салли сгорала от зависти, глядя на нее.
Стройная, как липка, сияющая, как бриллиант, Лисетт стала раза в три сексапильней, чем раньше. У нее были другой нос, другие губы, другая прическа, а грудь увеличилась на два размера, но прежняя чувственность читалась в каждом ее движении, как желанный ливень жарким летом.
– Боже мой, ты выглядишь фантастично! – Салли вернула подруге платок.
Лисетт положила его в сумку и вытерла глаза бумажной салфеткой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
загрузка...


А-П

П-Я