https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/elektricheskiye/s-termoregulyatorom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мередиты продолжали считать Софию несколько поверхностной, однако не могли отрицать плодотворность ее неутомимой деятельности. Она скрупулезно разрабатывала каждую деталь предстоящего события, запоминала имена всех приглашенных на праздник, знала, кого и кому следует представить, кому как угодить, и легко заводила новые полезные знакомства.
Даже сейчас, устраивая праздник в семейном кругу, в своем собственном доме, а не в официальной семейной резиденции, хозяйка стремилась к безукоризненности и не простила бы себе промаха.
В доме было прохладно: София красовалась в платье из шерсти ангорской козы и поэтому понизила температуру в комнатах. В просторной кухне три служанки, французская няня и кузина Бена, весело болтая, шинковали, варили, мариновали и жарили. Сама хозяйка порхала, как бабочка, между гостями, обмениваясь милыми любезностями, но не вступая в долгие разговоры. Время от времени она забегала на кухню проверить, как готовится суп из фазана.
За этим занятием ее и застала Этти. – Посади Найла рядом с Таш, cherie, – потребовала она.
– Не выдумывай, grand-mere, – взвилась София, окуная в суп кончик мизинца. – Это испортит весь план размещения гостей!
– Лучше со мной не спорь! – пригрозила Этти и сделала большой глоток глинтвейна. – А не то я весь вечер буду строить из себя старую маразматичку!
София вздохнула и отправилась спешно менять карточки на столе, а Этти подмигнула французской няне, жующей шоколад. Теперь, полагала она, молодым будет легче сообщить всем счастливую новость.
Ничего не подозревающие Найл и Таш развлекались тем, что разглядывали ужасные рождественские открытки, присланные Софии и Бену. Там были изображены чинные и чопорные дети, очевидно, у друзей семьи был своеобразный вкус. Глядя на астрономическое количество открыток (их тут было больше сотни!), Таш мысленно упрекнула себя в том, что они с Найлом не написали ни строчки: вот уже второе Рождество подряд они забывают отправить Мередитам свое поздравление.
– Конечно, это еще секрет, сама она мне ничего не говорила! – потягивая глинтвейн, Александра откинулась на удобный парчовый диван, недавнее приобретение Софии. Джеймс, напряженный как струна, сидел на самом краю. – Мама ждет, что они объявят об этом сегодня. Кстати, тебе не кажется, что она прекрасно выглядит?
– Ей пора подстричься. – Джеймс критически оглядел дочь. Она размахивала перед носом у Найла открыткой и клялась, что София сделала это поздравление собственноручно. – И ее другу, кстати, тоже. Оба похожи на цыган.
– Я имела в виду маму, – улыбнулась Александра и повернулась к дверям, где замерла, словно не решаясь подойти, жена Джеймса с полупустым бокалом глинтвейна в руках – к слову, уже с третьим за вечер.
– Генриетта, дорогая! – призывно замахала Александра и подвинулась, освобождая для нее место. – Иди, посиди с нами, ты, я думаю, устала. Вчера пришлось, наверное, столько готовить! У вас было много гостей?
– Только Джеймс и девочки. – Генриетта сглотнула комок и села по возможности дальше от Александры, старательно избегая ее доброжелательного взгляда и неловко теребя вышитую цветами юбку. – Эмили хотела пригласить своего друга, но Джеймс сказал, что в этом году праздник будет только в кругу семьи.
– Потому что мне этот парень не нравится! – Джеймс кашлянул. Ему было неприятно, что его обычно разговорчивая и живая жена теряется в присутствии Александры и становится похожа на первоклассницу, с которой заговорил директор школы.
– Эм обожает этого мальчика, – мягко возразила Генриетта. – К тому же это уже третий парень с тех пор, как в прошлом году в октябре она поступила в университет. Так что причин для паники нет. Все девочки в ее возрасте такие.
– Это правда! София меняла кавалеров как перчатки, пока не повстречала Бена, – напомнила Александра. – А Эм сегодня здесь?
Александра оглядела гостей. Вокруг собрались ее дети и внуки, родные Бена и те соседи, кого София посчитала необходимым пригласить на праздничный обед. Некоторые из клана Мередитов пока не вернулись с охоты, до которой были большие любители. Не приехал Хьюго, ближайший друг Бена, отмечавший Рождество в Австралии. Капризной, но удивительно хорошенькой Эмили тоже не было видно.
– Она у друзей. – Генриетта украдкой посмотрела на Джеймса, но тот, очевидно, не чувствовал за собой вины.
Сегодня утром разгорелся скандал. Джеймс требовал, чтобы дочь непременно пошла с ними на ужин, угрожая аннулировать ее кредитную карточку. Эмили не поддалась на шантаж и, хлопнув дверью, умчалась на машине матери.
– В этом году мне понадобится твоя помощь, – Александра пожала Генриетте руку. – Намечается нечто грандиозное!
– Вот как? – Генриетту беспокоило одно: чтобы это «нечто» не доставило лишних волнений Джеймсу.
– Свадьба Таш и Найла, – прошептала Александра. – Ты должна будешь мне помочь все организовать, я хочу устроить настоящий праздник. Конечно, мы постараемся сделать молодым сюрприз. Паскаль возьмет на себя большую часть расходов. В этом году постараюсь почаще бывать в Англии. Я собираюсь потратить на эту свадьбу целое состояние.
«Это, – подумала Генриетта, – обязательно заставит Джеймса поволноваться!»
– Прошу всех к столу, – объявила София, едва сверхточные антикварные часы пробили час.
– Боже, как во дворце, – пробормотала Салли, когда они проследовали в величественную столовую. Перед ними возник великолепно сервированный стол, на котором драгоценный фарфор и серебряные приборы занимали больше пространства, чем сами кушанья.
Мэтти чувствовал себя очень несчастным. Они провели ужасную ночь на полу в холодном доме Найла и Таш, и в результате у обоих затекли ноги, а Мэтти еще и заработал насморк. Когда утром из своего шикарного отеля позвонила мать и сказала, что София будет рада видеть их у себя, он пришел в ярость. Однако Салли, полагая, что Найл и Таш сегодня объявят о своей помолвке, настояла на том, чтобы муж отменил обед у друзей и поехал в Вустершир.
Весь обед Таш чувствовала на себе внимательные взгляды родных. За каждым ее движением, когда она брала не ту вилку или оттирала от блузки брызги красного вина, наблюдали карие и зеленые глаза.
Она попробовала поискать поддержки у Найла, но тот во всю флиртовал с ее сводной сестрой, юной Бекки, которая то и дело краснела.
К тому моменту, когда подали десерт, Салли хитро подмигнула Таш уже три раза; Джеймс спросил, не хочет ли она что-нибудь ему сказать, а Этти громко поинтересовалась, почему внучка не надела свое очаровательное кольцо.
– Не надела свое… что?
– Твое кольцо, cherie, – Этти вдохновенно развела руками, чуть не зацепив соседа по столу. – Это милое bijou, которое было на тебе hier soir.
– Ах, это! – Таш засмеялась. – Кажется, я его потеряла. Наступила тишина.
Найл, уже порядком опьяневший, издал наигранно негодующий возглас:
– Но, дорогая, это было твое обручальное кольцо!
– Да, но я отказала жениху, – усмехнулась Таш.
– А вот и нет, радость моя, – Найл откликнулся на шутку. – Ты сказала, что подумаешь!
– Я еще не решила, – улыбнулась Таш.
Теперь все внимание за столом было приковано к ним. Таш заметила, что ее тетя Кассандра, известная сплетница, зашикала на соседей, болтающих о чем-то своем.
– Может быть, я еще и соглашусь… – Таш не знала, как прекратить затянувшуюся шутку. Любопытство окружающих удивляло и пугало ее.
– Так ты скажешь «да»? – Найл тоже почувствовал, что они в центре внимания, и это его очень позабавило.
– Конечно, скажет, – вмешалась Александра. – Таш, ты просто должна это сделать!
– Что сделать? – Таш и Найл повернулись к Александре.
– Сказать «да»! – Александра удивленно смотрела на дочь. – Я уже все объяснила твоему отцу, он в восторге.
– В восторге? – Таш вопросительно уставилась на Джеймса.
Тот прокашлялся:
– Да. Именно так.
– О чем речь? – София была недовольна, что громкая болтовня родственников прервала ее беседу с соседом-землевладельцем.
– Таш и Найл собираются пожениться! – радостно сообщила Александра.
– Что?! – Таш пришла в ужас.
Найл покатился со смеху. Лицо Бекки приняло невообразимый оттенок.
Для Этти Букингем это были ужасные минуты. Тревога, по всей видимости, оказалась ложной, и она понимала, чья тут вина. Нужно было действовать без промедления.
– О!!! – воскликнула она, заглушая взволнованный гомон гостей. – Ты принесла своей старой умирающей бабке столько радости, ma jolie petite! – утирая струящиеся по лицу слезы и чуть не опрокинув вазу с цветами, Этти поспешила заключить внучку в объятия. – Стоя на пороге могилы, я и не думала, что еще смогу испытать в этом мире такое счастье!
– Но я… мы… подождите… – Таш пыталась овладеть ситуацией, но Этти была сильным и решительным противником.
– Я оплачу вашу свадьбу, – объявила она, утирая глаза кружевным платком. – Я не пожалею никаких средств. Это будет самая лучшая свадьба…
– Мама, мы сами заплатим! – вмешалась Александра. – Паскаль будет безумно рад помочь такой чудесной молодой паре начать семейную жизнь.
– Но мы не… – Таш беспомощно уставилась на Найла, который трясся от беззвучного смеха, пряча лицо в ладонях.
– Я заплачу! – гремела Этти.
– Мама, оставь, у тебя нет денег. – Александра со слезами счастья смотрела на дочь. – Как же я за вас рада, мои милые!
– Мама, это ужасная ошиб…
– Всем молчать! – Бен стукнул по столу кулаком. Наступила тишина. Все повернулись к хозяину дома.
Бен встал из-за стола и смущенно улыбнулся.
– Мне кажется, мы все должны поздравить Найла и Таш! – Он явно винил себя за проявленную только что несдержанность. – И чтобы отметить это, необходимо шампанское!
– У нас его достаточно? – заволновалась София. – Оно не охлаждено!
– В этом доме оно не требует охлаждения, cherie, – поежился Паскаль.
– Бог мой, – прошептала Таш, толкая локтем Найла. – Что нам делать?
Этти, притворившись, что рыдает от избытка чувств, затаила дыхание и наблюдала за ними сквозь кружево платка.
– Ну… – Найл, изо всех сил пытавшийся казаться серьезным, зарылся лицом в кудри Таш и чуть слышно прошептал: – Похоже, нам придется пожениться! – Он снова засмеялся.
– Я думаю, – Таш казалось, что она сейчас потеряет сознание, ее сердце бешено стучало в груди, – мы можем найти менее радикальное решение.
– Не хочешь ли ты сказать всем, что они заблуждаются?
Найл нежно поцеловал Таш, заметив про себя, что Паскаль поспешил запечатлеть этот трогательный момент на фотопленку. Слава богу, Полли со своей видеокамерой была на кухне с остальными детьми.
Таш решила, что на ее возлюбленного так повлияли виски и бургундское. В таком состоянии он ради забавы и всеобщего внимания мог прыгнуть с крыши.
– Как нелепо! – Таш закусила губу. – Мы должны сказать им, Найл.
Она повернулась к гостям. Даже служанки, разливающие по бокалам шампанское, с любопытством разглядывали новоиспеченную невесту. Звездный статус Найла был залогом того, что до конца торжественного обеда новость разнесется по всем бульварным газетам.
– Пожалуйста, послушайте! – Таш сделала глубокий вдох. – Пока все не зашло слишком далеко, я должна сказать…
Но договорить она не успела. Крепкие, сильные руки обхватили ее талию, и в следующее мгновение девушка оказалась в прихожей, где у кухонной двери все так же сидели послушные собаки Софии.
Найл огляделся, нет ли кого-нибудь поблизости, и повернулся к Таш:
– Не надо, не говори им!
– Но я должна. – Она смотрела в его теплые шоколадные глаза. – Это неправильно. Мы не можем ввязываться в эту авантюру только потому, что моя сумасшедшая бабка перевернула все с ног на голову. Это глупо.
– Если бы я встал на колени и попросил тебя стать моей женой, это тоже было бы глупо?
Таш отбросила волосы со лба. Ей казалось, что Найл слышит стук ее сердца.
– Но ты же не собирался делать мне предложение? – Внутри у нее все похолодело.
– Не сегодня. – Он пожал плечами. – Возможно, никогда. И не так.
Таш закрыла глаза. Они с Найлом проводили так мало времени вдвоем, а когда были вместе, все шло наперекосяк. За два года их роман не перерос во что-то серьезное, он напоминал красивый цветок, распускающийся на короткое время. Таш не могла представить, например, что они вместе покупают для дома тостер.
– Я на коленях просил Лисетт стать моей женой. – Найл говорил тихо и очень серьезно.
– Это было до или после того, как вы связали себя узами брака в Лас-Вегасе? – Таш закусила губу, сдерживая улыбку.
– Тс-с! – Найл вытаращил глаза. – Не напоминай. Мы и не считали это за свадьбу. Вот венчание в Англии – другое дело. Я все делал по правилам: просил руки у отца невесты, ночь напролет мечтал, как это будет, не говорил ей, где мы проведем медовый месяц. И что? Мы все равно развелись.
– Да. – Таш погладила его по щеке, прислушиваясь к шуму в столовой.
– А ты однажды согласилась выйти замуж за нелюбимого только потому, что боялась разбить ему сердце, ответив «нет», – улыбнулся Найл.
Таш пустилась в воспоминания. Да, она и правда согласилась выйти замуж за своего бывшего, потому что никак не могла признаться, что их отношения изжили себя. Это было худшее время в ее жизни.
– Думаю, счастливый брак не всегда начинается с предложения руки и сердца. – Найл прижался к любимой лбом.
– Ты о чем?
Он улыбнулся. Эта была та редкая улыбка, которая каким-то особенным светом озаряла его лицо и глаза, заставляя замирать сердце девушки.
– Да о том, что твоя говорливая семья, возможно, оказала нам добрую услугу. Может быть, это судьба. Ни один из нас не давил на другого, влияние пришло извне. И мы можем принять его, думать о нем, получать от него удовольствие. Что, в сущности, есть свадьба, Таш? Нечто, объединяющее двоих! И все.
– Ты предлагаешь мне выйти за тебя? – неуверенно спросила девушка.
– А почему нет? Мы любим друг друга, проводим вместе все свободное время. У нас теперь даже есть домашние зверюшки – щенок и индюк. К тому же, клянусь, твоя бабушка испустит дух, как только ты объявишь, что это она заварила всю кашу. Нам не придется ничего менять. Ты даже можешь оставить свою фамилию. А наши семьи будут счастливы.
– А мы?
Найл улыбнулся:
– Не знаю, как ты, но единственное, чего я хочу, – это быть с тобой.
– Я тоже этого хочу.
– Итак?
Таш обняла любимого, стараясь выкинуть из головы все тревоги и сомнения:
– Как ты сказал, почему бы нет?
Глава третья
Семья Найла, вопреки его прогнозам, встретила новость без особого восторга. С точки зрения религии Найл был все еще женат на Лисетт, а значит, не мог венчаться вновь. И хотя Таш нравилась его родителям, они полагали, что девушка слишком молода и беспечна, чтобы стать хорошей женой.
– Твоя невеста так рассеянна, Найл, – возразила мать, когда он позвонил домой, чтобы рассказать о предстоящей свадьбе. – И она ужасно готовит! Все не могу забыть тех сырых блинов, которые она напекла на твой день рождения в прошлом году.
– Я ее люблю.
– Я сообщу эту новость отцу. – На том конце линии послышался вздох и щелчок зажигалки. – Ты уверен, что сделал правильный выбор, сынок?
– Абсолютно, – твердо заявил Найл, уже зная, чем тронуть ее сердце. – Таш не может тянуть со свадьбой, – намекнул он.
– О, милая девочка! – За восторженным возгласом последовал приступ кашля. – Я так счастлива за тебя, дорогой! Пора наконец порадовать нас внуками! – Она снова закашлялась.
– Мама, тебе давно пора бросить курить, – нахмурился Найл. – Я, например, дымлю теперь значительно меньше! И представь – прямо возродился.
Повесив трубку, он взял одну из легких сигарет Таш и похвалил себя за то, что так ловко придумал про ребенка. Наверняка мать уже схватилась за спицы и вяжет пинетки и ползунки.
Заметив в освещенном окне фермы Монкрифов светловолосую головку, склонившуюся над газетой, Таш с облегчением вздохнула: Зои была дома, значит, можно было рассчитывать на чашку крепкого кофе и хороший совет. Услышав шум мотора, хозяйка подняла глаза и приветливо замахала Таш. Зои была типичной скандинавской красавицей: с первого взгляда неприступная и невозмутимая, но стоило ей улыбнуться, как почти физически ощущалось, что в этой женщине кроется нескончаемый источник душевного тепла. Таш считала Зои воплощением сексуальной привлекательности и мечтала обладать хоть малой толикой ее безмерного обаяния.
Зои Голдсмит была старше своей сестры Пенни на несколько лет (на сколько именно, она никогда не уточняла) и когда-то считалась хорошей журналисткой. Долгое время она была замужем за одним из самых популярных дизайнеров Лондона. В восьмидесятых годах Зои являлась счастливой обладательницей великолепного дома в Гринвиче, вела колонку в воскресном издании, каждую неделю выдавала общественности новую журнальную статью, славилась утонченным стилем и имела двух красивых и воспитанных детей, на зависть друзьям, вытирающим сопли и варенье с рожиц своих вечно ревущих чад.
Почему ее идеальный мир разрушился, Зои держала в секрете. Таш знала только, что все произошло невероятно быстро: в одну неделю Зои потеряла и дом, и работу. Ей пришлось взять детей и на время, пока она не подыщет работу и не снимет в Лондоне какую-нибудь квартиру, перебраться к Пенни и Гасу.
С тех пор прошло семь лет. Зои с достоинством перенесла выпавшие на ее долю тяготы. Преодолевая черную полосу жизни, взялась за хозяйство, чтобы сестра могла спокойно ездить на соревнования, и, не надеясь на возвращение в журналистику, стала писать книги, не один год тщетно пытаясь привлечь к себе внимание, пока случайно не встретила старого друга, который как раз открывал свое издательство.
Издательство это специализировалось на дамских романах, быстро добилось успеха у читателей и приносило высокий доход. Зои, творившая под псевдонимом Сью Деним, стала самым читаемым автором. За спиной у нее было уже двадцать книг, и теперь она вполне могла себе позволить все, что долгие годы было за пределами ее возможностей: дом в Лондоне, блестящую светскую жизнь и частную школу для своих детей. Но всему этому Зои предпочла размеренное сельское житье в обществе Пенни и Гаса. По мнению Таш, была еще одна причина, по которой Зои не уезжала из Фосбурна: для Пенни и Гаса за это время она стала бесценна, без ее здравого смысла и умения вести дела Монкрифы могли разориться. Таш обожала Зои, и ей было грустно видеть, что в душе ее всегда улыбчивой подруги живет глубокая печаль, которую та не без успеха пытается скрыть.
– Можно мне сигарету? Я забыла свои дома.
Таш уселась за широкий стол и потянулась к ближайшей пачке.
– Бери. – Зои оторвалась от рождественских открыток и улыбнулась. – Это сигареты Руфуса. С тех пор как я нашла у него под окном целую кучу окурков, он перестал прятаться и начал курить в открытую. Я для него не авторитет.
Руфус, ее старший сын, семнадцатилетний светловолосый симпатяга, считал, что сигареты, спиртное и четыре подружки одновременно – как раз то, что надо в его возрасте.
Рядом с Зои примостилась ее собака породы далматин. Нервная и бесконечно преданная Энид ревновала хозяйку ко всем подряд.
– Мэтти и Салли встречали Рождество с вами? Ну и как у них настроение? – отстраненно спросила Зои.
– У Салли хорошее. – Таш разглядывала рабочий график, висящий на стене. Напротив имени Таш значился недельный отпуск. В это время года рабочих дней вообще мало, потому что почти никаких мероприятий, кроме охоты и местных соревнований, не планируется. Зато в мае напротив фамилий всех сотрудников появятся яркие отметки о предстоящих дежурствах.
– А у Мэтти? – Зои пыталась уговорить Энид поесть.
– Он злой как черт, – вздохнула Таш. – Думаю, они сейчас переживают финансовый кризис. Но в конце концов Найлу удалось его растормошить. Найл может рассмешить кого угодно.
Таш обнаружила наконец расписание на следующий год. Некоторые состязания были выделены красным, и это означало, что заявки на них уже подтверждены, а те, что только намечались, были вписаны карандашом. В этом году очень многие собирались принять участие в соревнованиях, но даже предварительная оплата ничего не гарантировала: в последний момент что-нибудь могло измениться. Поэтому следовало тщательно обдумать, каким состязаниям отдать предпочтение. Таш увидела, что Гас Монкриф включил ее в число участников крупнейших весенних соревнований в Бадминтоне. На лице девушки появилась счастливая улыбка.
Зои вертела погасшую спичку, задумчиво глядя на Таш, которую отлично понимала. И знала, что в груди у застенчивой и неловкой с виду подруги – пылкое сердечко, готовое разорваться в клочья во имя того, во что оно верит. И во имя того, кого оно полюбит.
Таш всегда старалась казаться незаметной. Но, вопреки желанию, она выделялась в любой компании. Чрезвычайно высокая, стройная девушка с огромными глазами неизменно привлекала внимание, возвышаясь над толпой в прямом смысле этого слова. Притягивала она к себе, однако, не только восхищенные взгляды. Немного сутулящаяся и зажатая, Таш не стремилась красиво и эффектно одеваться. Даже в праздники девушка предпочитала выходному наряду удобный поношенный свитер. Но тем прекрасней она становилась, когда, наперекор привычке, надевала что-то особенное. Так было и на этот раз.
Темная подводка подчеркивала ее янтарно-зеленые глаза; волосы, схваченные симпатичной заколкой, были убраны назад и открывали высокие скулы и длинную шею. Зои впервые видела подругу в платье. Короткое, шелковое и изящное, оно открывало длинные стройные ноги, к сожалению выставляя напоказ и стрелку на колготках.
– Что празднуем? – улыбнулась Зои. – Я думала, ты просто заскочила на чашечку кофе.
– Найл пригласил меня на обед в «Оливковую ветвь». – Теперь Таш разглядывала новую картину дочери Зои, приколотую на стене рядом с расписанием состязаний. – Чудесная работа! Индия рисует все лучше и лучше. – Таш снова повернулась к Зои. – Я надеялась застать Гаса и Пенни.
– Они вернутся с минуты на минуту: поехали затариться вином к новогодней вечеринке. Вы с Найлом придете?
– На вечеринку? Еще бы! – Таш прищурилась. – Попробуй только нас не пустить!
– Хьюго тоже будет. Вообще-то, мы ждали его сегодня: он делает зажигательной любую вечеринку.
– И опустошает добрую половину бутылок, – фыркнула Таш.
– Вы до сих пор не разговариваете? – Зои укоризненно покачала головой.
Таш медлила с ответом:
– Не знаю. Я не видела его после окончания сезона.
– М-м-м… – Зои внимательно смотрела на нее. – Гас говорит, что ты отказалась ездить вместе со всеми на охоту, потому что он был там и задирал тебя.
– Отчасти это так, – согласилась Таш. Но у нее были и другие причины для отказа. Несчастный случай, произошедший с ней в детстве на охоте, и неприязнь к этому жестокому зрелищу удерживали ее дома сильнее, чем участие в этом мероприятии Хьюго.
У Хьюго Бошомпа была своя конюшня недалеко от фермы Монкрифов. Пенни и Гас считались его старинными друзьями, и обе стороны всячески поддерживали друг друга: обменивались лошадьми, обращались за советом, помогали с транспортом и вообще выручали друг друга. Хьюго, у которого имелись частный доход и спонсорская поддержка, выигрывал от этого сотрудничества больше, чем Монкрифы: он покупал у них лучших лошадей, пользуясь тем, что соседи постоянно нуждались в деньгах на содержание фермы. В результате Хьюго вошел в пятерку лучших наездников страны и завоевал множество наград. У него была даже олимпийская медаль, которую он вместе с другими наградами вывесил перед туалетом для гостей, что, как полагала Таш, было дешевым пижонством.
Хьюго Бошомп, такой предупредительный и внимательный вначале, позже попортил Таш немало крови. В первый год занятий конным спортом он продал ей многообещающего жеребца Горбунка, сам тренировал ее, а когда Пенни и Гас были заняты, лично возил подопечную на соревнования. Но потом, когда Таш выбилась в лидеры и оказалась в шаге от того, чтобы выйти на международную арену, Хьюго резко изменил свое отношение. В прошлом году, через неделю после того, как Найл и Таш стали жить вместе, он занял первое место на чемпионате Великобритании и громко заявлял повсюду, что Таш проиграла соревнования, потому что больше думала о стирке и пирогах. А два месяца назад, когда девушка обошла его на соревнованиях в Берли, Хьюго стал откровенно груб и враждебен, не упуская случая задеть ее. Обиженная такой переменой, Таш пришла к выводу, что ее бывший наставник эгоистичен и завистлив.
– Постарайтесь помириться! – Зои пошла ставить чайник.
– Не я начинаю эти ссоры, – огрызнулась Таш.
– Я понимаю, – Зои осторожно подбирала слова, зная, как ранима Таш и как она обижена на Хьюго. – Но Гас просто разрывается между вами! Ты знаешь, как он рассчитывает на поддержку Хьюго.
– Хм. – Таш взяла еще одну сигарету. – По-моему, Гас прекрасно обходится и без него.
– Не думаю, – мягко возразила Зои. – Я знаю, что действия Хьюго прежде всего продиктованы личными интересами, но он, при всех своих недостатках, надежный друг. Хьюго помогает Гасу с экипировкой жокеев и лошадей, не жалеет на нас времени и посылает в помощь Фрэнни, когда нам не хватает свободных рук.
– Вряд ли Хьюго долго ее упрашивает! – съязвила Таш. Фрэнни, помощница Хьюго, легкомысленная девица с острым язычком, последние полгода крутила скандальный роман с Тедом, самым молодым и неопытным на ферме Монкрифов наездником.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
загрузка...


А-П

П-Я