https://wodolei.ru/catalog/unitazy/villeroy-boch-memento-5628-27470-grp/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он выбрал тот же путь, что и Стефан, решив пройти маршрут за наименьшее количество времени.
Серфер был сильным, способным конем с пламенным сердцем. Но он рос и воспитывался в Австралии, и холодная слякоть Англии смущала его и лишала уверенности. Хьюго был самым храбрым и самым вдохновенным наездником. Он мог в уме просчитать, сколько метров оставалось до очередной преграды, и выверял прыжок с точностью до секунды. Однако сейчас его мучило похмелье, зрение притупилось, реакция замедлилась, а на лбу выступила испарина. Но он был уверен, что владеет ситуацией и никакая погода ему не помеха. Это и стало его роковой ошибкой.
Таш, Стефан и Фрэнни вернулись под навес и, затаив дыхание, слушали восхищенную речь комментатора, сообщавшего, что Хьюго проходит маршрут за рекордно короткое время. Не сбавляя темпа, он миновал живую изгородь со рвом. Толпа зашепталась, горя от зависти и восхищения.
Еще два барьера, теперь до финиша – всего четыре преграды. У Хьюго даже оставался запас времени. Неслыханный результат для такого дождливого дня! Даже Стефан, показавший сегодня самую большую скорость, опоздал на десять секунд.
– Чудесно, – проворчала Таш. – Надеюсь, он свалится. Нельзя блестяще выступать после такой попойки.
Это была мстительная, злая шутка, сказанная в скверную минуту. Таш пожалела о ней сразу же и порадовалась, что окружающие не поставили ей это в вину, но щеки ее все равно загорелись от стыда.
– Хьюго Бошомп и Серфер упали перед последним барьером! Кратчайший маршрут оказался им не по силам. Конь и наездник пытаются встать… – В микрофоне послышался треск, и все смолкло.
Фрэнни бросилась к манежу, Стефан и Таш остались под навесом, ожидая, что репортаж сейчас продолжится. Но после долгой паузы комментатор предупредил, что в соревнованиях объявляется перерыв. Раздались громкие разочарованные возгласы тех, кто все еще ждал своего выхода.
Таш и Стефан сорвались с места и столкнулись с Тедом.
– Вы слышали, что произошло? – выдохнул он. – Я только что из конюшни.
– Хьюго упал, и они приостановили соревнования, – ответила Таш. Язык ее одеревенел от страха.
– Да знаю я, – отмахнулся Тед. – Уже послали за ветеринаром. Похоже, Серфер очень плох.
– О, черт! – выругался Стефан.
– А Хьюго? – прошептала Таш, чувствуя горечь во рту. Но Тед и Стефан уже спешили к манежу. Она бросилась за ними, сердце стучало, как молот о наковальню.
Они подбежали к забору и замерли в нерешительности. Стефан остановил престарелую даму и стал расспрашивать, предоставив Теду в одиночку пробираться сквозь толпу. Таш маялась позади Стефана, до нее долетали только обрывки фраз.
– …упал. Сломал позвоночник… Бедняжка… Заплакав, Таш отошла в сторону и опустилась на траву, чувствуя, как цепенеет тело.
Она смотрела, как у самого забора толпятся люди, качают головами, пожимают плечами. В сыром воздухе витало отчаянье. Неподалеку стояло сразу несколько машин «скорой помощи». Хьюго нигде не было видно.
Вернулся Тед; его обычно веселое и беспечное лицо было искажено гримасой боли. Он пытался сдержаться, но не мог скрыть подступающие слезы.
– Серфера усыпят, – обратил он к Таш убитые горем глаза. – Они слишком быстро подлетели к последнему барьеру, конь поскользнулся. Нет никакой надежды.
– А что с Хьюго? – Таш едва могла говорить, ее глаза жадно впивались в мелькающие лица.
– Ни царапины, – прошипел Тед. – Ублюдок!
Таш разрыдалась. Она стыдилась собственных слез облегчения, но ничего не могла поделать.
Хьюго стоял, ссутулившись, прислонившись к дереву, и поминутно подносил к дрожащим губам где-то добытую сигарету. Таш слышала, как сурово двое организаторов и распорядитель скачек говорят с ним и каким слабым голосом он им отвечает. Она не разбирала слов, но понимала, что симпатия организаторов не на его стороне. Похоже, Хьюго обвиняли в падении и гибели Серфера.
Подойдя поближе, Таш заметила, что у него заплаканные глаза. Она никогда не видела, чтобы Хьюго плакал; казалось, он даже не знает, что такое слезы. Ее сердце сжалось от сострадания. Глаза Хьюго были пустыми и в то же время дикими; чувствовалось, что он на грани срыва.
Организаторы удалились, и Хьюго обернулся к Таш. Он словно бы не видел ее. В безжизненных руках болтался шлем, одежда была порвана и пропитана грязью. На правой щеке налился фиолетовый огромный синяк, из носа шла кровь. Вчерашняя царапина горела на лбу, и щеки были перемазаны землей и кровью.
Недолго думая, Таш бросилась к нему, всей душой желая помочь, но не зная как.
– Он мертв, Таш, – с трудом выговорил Хьюго. – Мертв. Это моя вина. О боже! – Он закрыл лицо ладонями.
– Тихо, тихо, не говори так. – Таш обняла его за плечи и погладила по мокрым волосам. Сбылась ее давняя мечта. Какая ужасная ирония судьбы! Детская фантазия обернулась кошмаром. Он гладила Хьюго, не испытывая никаких радостных чувств, только сострадание.
В следующий миг он притянул ее к себе, сдавив с такой силой, что Таш чуть не закричала. Он обнимал ее, как свою последнюю надежду, прижимаясь лбом к ее шее, обжигая дыханием ее плечо. Хьюго стоял так, не двигаясь, дрожа всем телом, зажмурив глаза, отчаянно сжав кулаки. Потом он оттолкнул девушку с такой же силой, с какой несколько минут назад заключил в объятия.
Хьюго отошел прочь, чтобы не видеть, как труп Серфера медленно грузят в трейлер.
Дорога до вагончика показалась бесконечной. Фрэнни без конца плакала, а Хьюго был похож на зомби. Их часто останавливали и спрашивали, что произошло, Таш только качала головой, бросая торопливые объяснения. Слова «упал», «погиб», «усыпили» приводили Фрэнни в истерику.
В вагончике Таш налила девушке выпить, надеясь немного ее успокоить. Но бренди оказалось плохим лекарством. Фрэнни наконец прекратила плакать и накинулась на Хьюго с кулаками.
– Ты заносчивый, самовлюбленный идиот! – кричала она. Ее глаза опухли от слез и стали красными, будто в них попала хлорка. – Ты убил этого коня, потому что тешил свою чертову гордость и спасал репутацию героя! Ты – ничтожество!
Хьюго молчал, трясущимися руками хватая сигарету за сигаретой и умоляюще глядя на Таш.
– Все советовали тебе выбрать безопасный маршрут, – голос Фрэнни срывался. – Но ты, конечно, никого не слушал. Ты считал, что можешь завоевать весь мир, и убил своего коня. С тем же успехом ты мог пристрелить его сегодня утром в конюшне.
– Заткнись! – Хьюго резко встал и смахнул со стола кружки.
Но Фрэнни только еще больше завелась:
– Ты даже сегодня напился, ведь так? Ты толком не видел перед собой дороги, и тебе плевать на меня, на твоих бедных лошадей, на спорт. Можешь не пугать меня увольнением, я сама ухожу. Я не буду работать на тебя даже за тройную зарплату. Ты неудачник, Хьюго! – И девушка выбежала на улицу.
– Все в порядке? – Стефан, избавившись от репортеров, вошел в вагончик.
– Лучше некуда. – Хьюго стянул перчатки, его голос звучал холодно. – Мне нужно переодеться. – Он начал стаскивать с себя сапоги.
Таш стояла рядом со Стефаном, глядя, как Хьюго почти рвет на себе намокшую одежду. Он повернул к ним раздраженное лицо.
– Польщен вашим вниманием, – прорычал он. – Но почему бы вам не убраться отсюда? Ах да, вас еще ждут награды! Да перестань ты на меня таращиться! – Последняя фраза относилась к Таш. – Уйдешь ты или нет, наконец?!
Глава двадцатая
Сноб, совершенно взбесившийся оттого, что его так надолго оставили без внимания, вел себя ужасно: когда они с Таш подъехали к судейской трибуне за своим призом, он укусил почтенного пэра, который раздавал награды, и отказался покидать манеж, пока общепризнанный победитель Брайан Седжвик не забрал свой приз. Когда наконец Таш удалось увести коня, он чуть не раздавил по дороге собаку одной зрительницы.
– Вы – безжалостные убийцы животных, – крикнула ей вслед рассерженная женщина.
Таш вела Сноба в почти опустевшую конюшню. Многие участники, поняв, что остались без призового места, уехали давным-давно.
Тед поджидал ее с виноватым видом.
– Прости, что пропал, – извинился он. – Я просил Изабеллу Пайк забросить Фрэнни к нам на ферму, она отказывается возвращаться в Маккоумб с Хьюго.
– Почему она не поехала со Стэнтонами? – устало спросила Таш. – Они все равно должны были отвезти домой Кристи.
– Они уже уехали.
– Кристи знает о несчастном случае? – Таш сняла со Сноба седло.
– Знает, – пробормотал сквозь зубы Тед. – Наверное, поэтому и поспешила уехать. Она даже не передала Хьюго соболезнования.
– Черт!
– Бодибилдер и Счастливый Понедельник уже в вагончике, так что теперь осталось загрузить только этого приятеля. – Тед кивнул на Сноба.
Таш покидала состязание в числе последних. Было странно видеть, каким пустынным стало это место после отъезда лошадей и жокеев.
Прихватив куртку Стефана, она двинулась к вагончику для лошадей, одиноко стоявшему на парковке. Навстречу ей, сузив голубые глаза, вышел рассерженный Хьюго.
– Где тебя черти носят? – Он развернулся к вагончику. – Я уже думал, придется оставить тебя здесь. Поторапливайся, мы и так задержались!
– Кто сядет за руль? – спросила Таш, плетясь следом. Обычно в роли водителя выступала Фрэнни, но она уехала.
– Я, – буркнул Хьюго.
Всю дорогу они не разговаривали.
– Поторопись, я хочу поскорее вернуться домой, – процедил Хьюго, остановившись у ворот фермы. Он даже не соизволил въехать во двор.
Заперев Сноба в стойле, Таш доверила Теду покормить его, а сама отправилась на кухню в поисках тепла и участия. Индия сидела за столом и делала домашнее задание.
– Пенни и Гаса нет дома. – Индия поставила на плиту чайник. – Мама и Найл в гостиной. Что ты будешь – чай или кофе?
Ничего не ответив, Таш прошла в гостиную.
Найл и Зои сидели на диване, положив ноги на пуфик, и, потягивая чай, смотрели кино. Они были похожи на супругов со стажем. И хотя сидели они на почтительном расстоянии друг от друга, между ними чувствовалось такое единение, что Таш застыла в нерешительности.
Они не замечали ее до тех пор, пока Свекла не бросилась к хозяйке с радостным лаем.
– Таш, а мы и не слышали, как вы приехали. – Зои поставила на стол кружку и с улыбкой усадила Таш на диван. – Выиграла что-нибудь?
– Хьюго подкинул нас по дороге. – Таш отметила, что они смотрят черно-белую сентиментальную мелодраму из тех, что так ненавидит Найл. На мерцающем экране героиня утирала накрахмаленным платочком прозрачную слезинку, ее губы и затянутая в перчатку ручка дрожали…
– Что с тобой, Таш? – Зои заволновалась.
– Серфера усыпили. – Таш, под стать героине фильма, не прекращая дрожать, зажгла сигарету. – Конь упал. Не знаю точно, как это случилось, но… он сломал позвоночник.
– Боже! – Найл прижал ладонь к губам. – Таш, солнышко, мне так жаль! Это твой любимый жеребец? А ты сама не ушиблась?
Она покачала головой:
– Серфер – это конь Хьюго, Найл.
– Вот как. – Найл воспрял духом, как будто это меняло дело. – Бедный Хьюго!
– Но ты в порядке? – спросила Зои, щелкнув пультом и выключив звук. Безмолвная героиня теперь открывала и закрывала рот, обращаясь к зрителям. Ее губы все еще дрожали.
Внезапно Таш почувствовала, что не сможет рассказать о произошедшей беде ни одному из них. Оба были готовы сострадать и поддерживать, но не понимали, что все это значит для нее. Найл и Зои любили животных, но лошади не были частью их жизни, как у Таш, Хьюго или Стефана. И еще ей было неприятно, что эти двое смотрят на нее, как участливые родители на дочку-подростка, неудачницу, брошенную мальчиком. Таш вздохнула:
– Ладно, не берите в голову! Пожалуй, я пойду в ванную. – Она встала.
– В шкафу много чистых полотенец! – крикнула ей вслед Зои. Но, захлопнув за собой дверь, Таш решила вернуться домой.
Глава двадцать первая
Следующим утром Найл уехал в Йоркшир на съемки «Незнакомки из Уайлдфелл-холла».
Стараясь не унывать, Таш с головой ушла в работу.
Она постепенно приучала Горбунка к новым нагрузкам, по достоинству оценивая его послушание, совершенно не свойственное Снобу. Ласковый и уступчивый, Горбунок смешил наездницу и радовал ее своими успехами.
С каждой неделей к нему возвращались прежние силы, а Сноб, напротив, становился все более своевольным и грубым. Пенни и Гас решили, что было бы здорово, если бы он вез свадебную коляску Таш. Они запрягли его, чтобы приучить к поклаже, но Сноб промчался галопом по манежу, перевернул тележку и чуть не выбросил из седла Теда. На следующий день он проделал то же самое во время прогулки с Фрэнни. Сноб вернулся на ферму один, а хромающую Фрэнни подобрал Стефан, который как раз направлялся к Монкрифам, чтобы ее проведать.
– Я больше никогда не сяду на эту лошадь, – ругалась Фрэнни.
Никто не спорил. С тех пор как Фрэнни ушла от Хьюго, она работала у Гаса и Пенни бесплатно, лишь за еду и ночлег. Громкоголосая и сексапильная новенькая пришлась по душе всем, кроме Кристи. Каждое утро начиналось с большого скандала: Фрэнни отчитывала любовницу Хьюго за неряшливую и небрежную работу.
– Я – жокей первого класса, – распалялась Кристи, – а не конюх! Я вообще могу не чистить стойла!
– Нет, ты должна работать как все, – шипела Фрэнни. Взяв за шиворот толстого Ричи, Кристи сбежала с ним на несколько дней к родителям в Шотландию.
– Ее австралийскому бифштексу застлал глаза наш туман, если он не видит, что у него за невеста! – не сдавалась Фрэнни. – Погодите, Ричи еще не успеет пройти таможенный досмотр, как Кристи уже примчится к Хьюго и будет ныть у него под дверью.
Мэтти был сыт по горло новой ситуацией, когда Салли проводила все время с Лисетт, предоставляя ему самостоятельно управляться с домашними хлопотами.
– Я не могу одновременно заниматься детьми и работать, – пожаловался он ей этим вечером.
– Ты же сам не хотел, чтобы за ними присматривала «чужая тетя», – напомнила Салли и полезла в холодильник в поисках упаковки полуфабрикатов.
– За последние дни ты сама превратилась в чужую тетю, – проворчал муж.
Салли промолчала, не желая начинать ссору. Она слишком устала и слишком радовалась тому, как удачно прошел сегодняшний день, чтобы заканчивать его руганью.
– Мы не можем сейчас нанять няню, – мягко возразила она. – Лисетт платит мне не так уж много, а ты уже несколько месяцев не приносил в дом денег. Мы и так превысили кредит, ты же знаешь.
– Но мне просто некогда работать! Кто тогда будет следить за детьми? Ведь ты только и знаешь, что гулять по магазинам со своей обожаемой начальницей.
Салли повернулась к мужу, гадая, понимает ли он сам, какие глупости говорит. Она сейчас бледная и усталая, но нельзя же отрицать, что она преобразилась за последнее время. Занимаясь в тренажерном зале вместе с Лисетт, Салли избавилась от вялого животика, оставшегося после беременности. У нее была теперь модная стрижка, она носила изящные деловые костюмы. Мэтти находил жену невероятно привлекательной, и в то же время новая Салли раздражала его.
– Могу я подумать о себе, Мэтти. – Она ласково посмотрела на мужа. – И потом, это только до лета. Я просто хочу хотя бы раз в жизни сделать что-то лично для себя.
– И что же ты сегодня делала? – спросил муж с сарказмом. – Лисетт просто использует тебя, чтобы подобраться к Найлу.
– Вряд ли! – Салли громко расхохоталась. – Он ведь снимается в ее фильме, забыл? Они и так будут постоянно видеться. И, кстати, он дал согласие на участие без моей помощи.
– Не думаю, что она в восторге от того, что он женится на Таш, – фыркнул Мэтти.
– А вот и нет. – Салли вздохнула и подошла к раковине. – Лисетт даже заказала для них фото в «Ура!» на семи разворотах. Эта свадьба создаст фильму дополнительную рекламу.
– Да уж, фотографии в желтом журнале – это ли не предел мечтаний! – Мэтти все распалялся. – Как Найл на это согласился?
– Ему нужны деньги, – пожала плечами Салли.
– Потому что Лисетт забирает почти все, что он зарабатывает, – горько усмехнулся Мэтти. – Этот пройдоха, ее адвокат, обвел его вокруг пальца.
– Да, но сейчас Лисетт сама хочет заплатить Найлу. – Салли выдавила «Фейри» прямо на тарелку – назло Мэтти, зная, что того бесит подобное расточительство. – И она рада, что он снова женится. Считает, что Таш идеально подходит ему. Лисетт даже сделает перерыв в съемках, чтобы они смогли поехать на две недели в свадебное путешествие.
– Удивляюсь, что она не наняла группу операторов, чтобы те сопровождали молодоженов весь медовый месяц! Могу предложить свои услуги и снять про это документальный фильм.
– Лисетт, наверное, даже не догадывается, что ты до сих пор делаешь документальные фильмы, – Салли подставила тарелку под холодную воду. – Твой последний фильм демонстрировался сто лет назад.
– Моя жена бросила детей, – взвился Мэтти, – и теперь я утираю им носы и сдираю со стен наклейки с изображением идиотских белок!
– Хоть какое-то разнообразие, – пробормотала Салли. – По крайней мере, Лисетт, в отличие от тебя, принимает мои идеи всерьез.
Мэтти смотрел, как мыльные брызги летят на ее нарядный костюм.
– Хочешь сказать, что ты посоветовала ей модный ресторан? Или, может быть, отговорила от покупки новой юбки?
– Я сделала очень интересное предложение по раскрутке фильма, – процедила Салли сквозь зубы. – И Лисетт пришла в восторг.
– Правда? – Мэтти был настроен скептически. Он до сих пор был уверен, что обязанности Салли заключаются в том, чтобы готовить ему кофе.
– Да, именно так! – Салли совсем не нравилось, что Мэтти столь низкого мнения о ней. – Я предложила подарить Таш на свадьбу коня.
– Что? – Мэтти захлебнулся от смеха.
– Представь себе, – прошипела она. – Его назовут «Двуспальная кровать». В этом году всего за неделю до бракосочетания Таш будет выступать с ним в Бадминтоне. Пресса с радостью запоет о том, что невеста Найла О'Шонесси участвовала в соревнованиях на коне, подаренном ей на свадьбу и названном в честь его последнего фильма! Если нам повезет, Таш будет выступать с этим конем на Берли, а это, чтоб ты знал, самые престижные конные соревнования! Они всегда транслируются по телевизору и будут проходить в сентябре, сразу после выхода фильма. – Салли смотрела на мужа с видом победительницы.
Мэтти все еще покатывался со смеху:
– И где ты найдешь эту чудо-лошадь? Между прочим, Таш придется ее долго тренировать! К тому же хороший конь стоит бешеных денег. Вы не сможете купить за бесценок стоящее животное.
– А вот и сможем. – Салли была очень довольна собой. – Мы ломали над этим голову всю неделю. Лисетт уже владеет половиной такого коня. Она чуть не умерла от счастья, когда об этом узнала.
– Что ты сказала? – Мэтти уже не скрывал удивления.
– Лисетт принадлежит половина коня Таш, Сноба, если я не ошибаюсь. Он был записан на Найла еще до их развода с Лисетт. Кажется, из-за каких-то проблем с перевозкой в Англию. Сноб был упомянут в суде среди прочего имущества Найла, но Лисетт никогда даже в голову не приходило требовать свои пятьдесят процентов от стоимости коня. А ты же знаешь, как Найл повел себя при разводе: он просто позволил Лисетт забрать все, что она хотела, лишь бы поскорей избавиться от нее. Сегодня она была у юриста, и он подтвердил мою догадку. Все, что она должна теперь сделать, это переписать свои права на Таш. Лисетт говорит, что, если дело выгорит, она подарит мне ящик шампанского.
– Да ладно, Салли, – Мэтти покачал головой. – Она просто водит тебя за нос. Не думаю, что Лисетт действительно вложит деньги в твою идею. Конные состязания – это не футбольный матч. Их смотрят только восторженные девочки-подростки и пузатые аристократы. Твоя затея не принесет фильму бешеной популярности.
– Лисетт так не считает, – горячо возразила Салли. – Она уверена, что рекламная компания стоит таких вложений.
– Да, стоит, – вздохнул муж. – Только Лисетт знаменита именно тем, что раскручивает фильм, обходясь малыми средствами. Вот почему твоя идея провалится. Лисетт просто использует тебя, Салли.
– Что ты имеешь в виду?
– Единственное четвероногое, которое может заинтересовать Лисетт, это пара мужчин, – усмехнулся Мэтти. – Один из них Найл, а вот кто второй…
Когда толстый добродушный Ричи наконец улетел в свою Австралию, Кристи, которая на протяжении двух недель изображала из себя примерную невесту, метнулась в Маккоумб, но уже через двадцать минут вернулась на ферму вся в слезах и заперлась в своей комнате. На следующий день она уехала в Шотландию, к великому удивлению родителей, которые распрощались с дочерью и будущим зятем всего три дня назад.
– Хьюго дал ей отставку, – сообщил Стефан, явившийся на ферму, чтобы помочь Таш с выездкой Горбунка. – Я думаю, он давно хотел с ней расстаться. Самое смешное, что Кристи решила пригласить Ричи, надеясь, что Хьюго одумается и после этого визита сделает ей предложение. Но Хьюго воспользовался моментом, чтобы расстаться с ней. Он говорит, что подумывал об этом уже несколько месяцев.
– Почему же он тогда не решился на это раньше? Хьюго ведь не из тех, кто щадит чужие чувства. – Таш понизила голос, надеясь, что это заставит и Стефана говорить тише.
– Хьюго рассказывал, что Кристи вытворяет чудеса в постели, – он сально улыбнулся. – Все его романы очень поверхностны, не то что у тебя с Найлом. Думаю, он вам просто завидует.
Таш развеселило это предположение.
– Пусть тебя не обманывает его ветреное поведение, дорогая, – заметил Стефан. – У Хьюго в груди бьется страстное сердце. Скажу больше: он романтик и хочет настоящей любви. Потому он так и иронизирует по поводу твоей свадьбы: завидует, что вы с Найлом нашли друг друга.
– Очень сомневаюсь, – пробормотала Таш. Вернувшись домой, она обнаружила, что Найл всего лишь один раз звонил из Йоркшира: сообщил, что хорошо доехал. Для Таш началась привычная круговерть: она звонила жениху в гостиницу, разыскивала его ассистентов, оставляла сообщения на автоответчике. Но Найл не спешил выйти на связь.
– Наверное, он постоянно занят, – успокаивала ее Зои.
Таш очень хотелось поверить в это.
Глава двадцать вторая
В конце апреля Найл вернулся из Йоркшира. Он каждый день ездил из Фосбурна в Лондон и обратно, работая над «Незнакомкой из Уайлдфелл-холла». Вставал он очень рано, и это было единственным, что сближало их с Таш, тоже поднимающейся на рассвете.
Как всегда, вжившись в роль, Найл стал похож на своего героя. Читая роман по дороге на очередное соревнование, Таш выходила из себя, видя, что это за «герой». Этого парня, Артура Хантингтона, баловали с детства, но не развивали духовно, и в зрелый возраст он вступил начисто лишенным моральных устоев, развязным, заносчивым индивидуалистом, обижающим жену. Артура окружали развратные друзья и жадные враги, еще бы ему не стать безнравственным! И при всем этом он обладал удивительным обаянием, чувством юмора и был необычайно хорош собой.
Таш удивило, что характер своего героя Найл, по его собственному утверждению, «срисовывал» с Хьюго.
– Чепуха! – спорила она. – Хьюго не настолько эгоистичен и пуст, он способен на сострадание!
– Ну, пожалуй, это правда: к своим собакам он относится лучше, чем Хантингтон. Но в остальном они похожи.
– Хантингтон был бы гораздо добрее, если бы его окружали хорошие люди и любящая жена, – предположила Таш. – А получилось, что он ее обожает, а она вздрагивает от страха при каждом его прикосновении!
– Хорошо, что ты у меня не такая! – Найл сгреб ее в охапку.
«Нельзя отрицать одного, – подумала Таш, – Найл в роли Хантингтона – очень соблазнительный мужчина, если, конечно, закрыть глаза на колючие бакенбарды, которые его заставил отпустить режиссер». Девушке нравилось, что жених постоянно ее обнимает; их сексуальная жизнь шла точно по роману Анны Бронте. Но Таш беспокоило, что любовницу Хантингтона играет Минти. Она уже привыкла к бесконечным факсам, которая та присылала Найлу. Только его полное безразличие к ним помогало девушке не потерять голову от ревности.
Правда, свадебные хлопоты Найла не особенно интересовали. Они с Таш не только не уточнили список приглашенных, но даже не решили, кто будет шафером. Найл предлагал своих друзей-актеров, но Таш надеялась, что шафером станет ее брат. Найл как раз собирался пожить немного у Мэтти и Салли, чтобы поработать над ролью, но через неделю вернулся домой нелюдимым и злым. Только спустя несколько часов он стал похож на прежнего Найла. Таш все списывала на усталость от работы, в то время как истинная причина была в другом: жених вдрызг разругался с ее родным братом.
Салли всеми силами пыталась возвратить в дом покой. Для начала она отправила Тор в ясли и уговорила соседку сидеть по утрам с Линусом. Но Мэтти оставался замкнутым и недовольным всем и вся.
Он был категорически против ее возобновившейся дружбы с Лисетт и не скрывал этого. Чем энергичнее Салли втягивалась в работу, тем угрюмей становился Мэтти, уходя с головой в свои собственные дела. Впрочем, это было не так уж и плохо, если учесть, что за последние месяцы муж почти не продвинулся в создании нового фильма.
Однако его уныние все возрастало: Мэтти не мог простить себе, что до сих пор снимает низкобюджетные сюжеты для спутникового телевидения, тогда как Лисетт заняла прочную позицию в киномире.
– Английская киноиндустрия, Мэтти, – просто благотворительное учреждение!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
загрузка...


А-П

П-Я