научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Упаковали на совесть, цена великолепная 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

пышущее жаром и потом тело остыло, и под одежду стал пробираться утренний холод.
Поснимав с убитых спецназовцев куртки и укрывшись ими, двое боевиков устроились вздремнуть. А Хамзат, собрав пустые фляжки, успел сбегать вниз к ручью – разжиться свежей водичкой.
Небо на востоке окрасилось в фиолетовые тона, когда рация в кармане Давида вновь напомнила о себе отрывистым шипением.
Переговорив со старшим, грузин скомандовал:
– Подъем! Вахтанг ждет нас наверху. Настала пора действовать!

Глава четвертая

Польша. Познань. 30 апреля
Имеется ли у подброшенного вверх камня способы не упасть обратно на землю? Что может помешать или помочь ему в этом?
Увы, но объективные обстоятельства в данном опыте слишком сильны и концептуальны. Они с легкостью разбивают в пух и прах призрачные надежды на преодоление гравитации, на абстрактное пятое измерение и прочие обывательские фантазии.
Жизнь бывшего осведомителя, агента а затем и сотрудника ЦРУ Казимира Шадковски здорово походила на траекторию высоко подброшенного камня. Все совпадало с точностью.
Резкий взлет: согласие на предложение заокеанских друзей о сотрудничестве в далеком восьмидесятом; удачные подкупы и контакты с нужными людьми; подробные письменные отчеты о добытых сведениях и материалах.
Апогей – наивысшая точка траектории: долгожданный и заслуженный переезд в Западную Европу; должность консультанта, а позже и хорошо оплачиваемый пост советника в Отделе Восточной Европы ЦРУ.
Начало падения: прекращение финансирования и разработок операций в Польше; затем отставка со скромным пенсионом; смена роскошной служебной квартиры в центре Брюсселя на дешевый домишко в захолустном Ватерлоо…
Некая сумма на его счете за годы службы у американцев естественно скопилась. Однако это были не те баснословные деньги, о которых он мечтал всю сознательную жизнь. Жалование агента поначалу показалось приличным, но скоро постигло разочарование – большие деньги получали лишь те, кто работал против Советского Союза. А Польша для Америки являлась чем-то вроде разменной монеты.
Выйдя в отставку, Шадковски перебрался в пригород – в Ватерлоо, и свел к минимуму денежные затраты. Но в скромном городишке с громким названием из наполеоновской эпохи он ощутил удушливое забвение, оказавшееся вдруг не меньшей пыткой, чем нищета.
Ведомый тоской и воспоминаниями по недавним шпионским "подвигам", он восстановил связи с давними друзьями, живущими в Польше. Те стали звать на родину, прочить славу, почет и деньги – ведь немногим соотечественникам удавалось сделать карьеру в столь могущественной структуре как ЦРУ…
Однако возвращение в сбросившую оковы социализма Польшу не замедлило падения, а лишь ускорило его. Кем он был для новых, озабоченных только деньгами и властью нуворишей? Отработавшим свое винтиком огромного механизма; отставным агентом-самоучкой, способным разве что писать мемуары да часами рассказывать подрастающему поколению о делах давно минувших дней. И впрямь, какая в нем была нужда, если Польша стала членом НАТО, а действующие сотрудники американской и британской разведок толпами приезжали с деловыми визитами и преспокойно разгуливали по улицам Варшавы.
Да, рано или поздно за все приходится платить сполна. Развязка, финал, последняя точка нисходящей и все более отвесной траектории близилась с каждым днем. И вот этот день в скромной жизни Казимира Шадковски в провинциальной Познани наступил…
– Добрый день. Если не ошибаюсь, пан Шадковски? – на ломаном польском языке спросила стоящая на пороге эффектная блондинка.
– Да… – мужчина привычным жестом "облизал" ладонью жиденькие волосы и отступил на шаг: – Проходите пани. Мы знакомы?
Придерживая висящую на плече сумку с торчащим сбоку микрофоном, девушка вошла в скромную квартиру. На ходу развернула какое-то удостоверение, заученной скороговоркой представилась:
– Мари Барнье. Французское телевидение, канал "TF1".
– Ах, да-да! рано утром мне звонили… Из Варшавы. Кажется из Министерства иностранных дел.
– Замечательно. Руководство нашего телеканала собирается сделать несколько передач о выдающихся людях Польши и других стран – бывших колоний Советского Союза. Начать, так сказать, решили с вас, – одарила она Шадковски обаятельной улыбкой. – Так вы согласны ответить на несколько моих вопросов?
– Я не предполагал, что это состоится так скоро. Но, конечно-конечно – о чем речь! В последнее время редко кто интересуется скромными делами польского разведчика Казимира Шадковски, – довольно посмеивался бывший агент, приглашая барышню в небольшую гостиную.
Проходя за хозяином, та осторожно осматривалась. Оказавшись же в самой просторной комнате небольшой квартирки, спросила:
– А где же ваша жена? Рассказывая о вас, сотрудник министерства обмолвился о пани Марысе.
– Да-да, конечно! Я женат. И уже давно… Но Марыся каждое утро ходит на рынок. За продуктами. Мы не пользуемся услугами соседнего супермаркета – там, знаете ли, слишком уж… непозволительные цены. И впрок продуктов не покупаем – холодильник недавно сломался. Поэтому и приходится ей бегать… Да вы присаживайтесь, пани!
Журналистка опустилась в кресло, раскрыла сумочку и стала сосредоточенно извлекать всевозможные причиндалы: миниатюрный магнитофон, микрофон с эмблемой "TF1" на ярком поролоновом набалдашнике; провода, блокнот…
– Так вы будете только записывать? – устроившись неподалеку на диване, кивнул хозяин на магнитофон. – А я полагал, раз, пани Мари работает на телевидении…
– Нет-нет, не волнуйтесь – оператор, и его помощник немного задерживаются. Мы договорились встретиться у вас. Наверное, застряли где-то в пробке. Надеюсь, подъедут со своим оборудованием с минуты на минуту.
– Вы правы – сейчас такое ужасное движение, – удовлетворенно кивнул Шадковски и нетерпеливо заерзал на диване.
Девушка приготовила к работе магнитофон, зачем-то раскрыла блокнот и, покосившись на старенький халат отставного цереушника, сказала:
– Если не возражаете, давайте пока обговорим некоторые сопутствующие детали предстоящего интервью. А уж потом перейдем к обсуждению моих вопросов.
– С удовольствием, пани.
– Хорошо. Во-первых, вам необходимо переодеться во что-то такое…
– О, пани, я почти ничем не интересуюсь и так редко выхожу из дома… Впрочем, у меня есть великолепный костюм! – внезапно Расцвел Казимир, – очень дорогой – он обошелся мне… но это не важно. А куплен два года назад в центре Брюсселя.
– Отлично. Но хочу напомнить: ваш внешний вид не должен быть парадным. Аккуратный, домашний или скорее… демократичный. Понимаете?
Поляк хлопал глазами и глупо улыбался.
Девушке пришлось пуститься в объяснения:
– Ну, как бы вам объяснить, пан Шадковски… Это такой своеобразный прием в телевидении, направленный на то, чтобы изначально завоевать расположение зрителей. Понимаете?
– А-а!… Теперь ясно! – рассмеялся он. – Я надену только часть костюма – без пиджака. Останусь в рубашке, галстуке и жилетке. И в брюках, разумеется.
– Вот это другое дело, – одобрила журналистка. Однако быстро перешла к следующему пункту: – А во-вторых, нам необходимо решить, где вы будете сидеть во время съемки. У вас есть свой кабинет?
Казимир скривился, будто ему наступили на больную мозоль:
– Понимаете ли… я недавно вернулся в Польшу. Не успел еще толком устроиться, наладить быт.
– Что ж, не беда – будем работать здесь. Знаете, неплохо было бы передвинуть это кресло вот туда – поставить под карту и рядом с окном. Как вы думаете? Ветеран польской разведки сидит под висящей на стене политической картой Европы и рассказывает о головоломных операциях. А за окном бурлит новая жизнь, ради которой пан Казимир не раз рисковал собственной! По-моему, неплохо получится, как вы считаете?
– О, пани Мари, – уже воочию представляя лавинообразно надвигавшуюся славу, покрылся он бурыми пятнами, – вы, несомненно, высочайший профессионал своего дела – я это чувствую и вижу. Поэтому полностью отдаю себя в ваше распоряжение! Как скажете, так и сделаем…
Хозяин квартиры сорвался исполнять задуманный журналисткой план, а та тем временем полезла в сумочку за сотовым телефоном…
– Что-то мои коллеги запропали, – нахмурила она тонкие брови, нажимая кнопки.
– Ничего-ничего, времени у меня достаточно. Могу, в крайнем случае, и подождать, – кряхтел тот, двигая в указанном направлении мягкое кресло, пока девушка дозванивалась до коллег и, мешая французские слова с польскими, выясняла причину задержки.
Закончив разговор, она снова улыбнулась:
– Мой помощник Жан и сотрудник польского телевидения скоро подъедут. Они уже недалеко от вашего дома.
Установив в нужном месте кресло, пан Шадковски подтащил к нему журнальный столик; протер со столешницы пыль и для пущей значимости принес откуда-то стопку потрепанных книг с фотографическим альбомом. Потом поинтересовался, не желает ли гостья выпить кофе…
Но звонок в дверь раздался прежде, чем она успела отказаться.
– А вот и ваши пропавшие друзья! – просиял польский герой, спеша в прихожую.
Обратно он вернулся совершенно в другом настроении: с заломленными назад руками и с зажатым ртом; в глазах застыли дикий ужас с непониманием происходящего.
– Сейчас я все объясню, пан Шадсковски, – листала девушка альбом со старыми пожелтевшими фотографиями, пока ее помощники усаживали мужчину в кресло. – Как я уже говорила, вы должны ответить на несколько моих вопросов. Ответить предельно честно, точно и быстро – у нас очень мало времени. Согласны?
Тот замычал и несогласно замотал головой.
– Но вы ведь не хотите, чтобы мы дождались здесь вашу жену, верно? К тому же от точности ответов зависит жизнь вашей единственной дочери, оставшейся в Брюсселе. Хотите услышать ее адрес? Или, может быть, набрать номер ее телефона?…
Веки с выцветшими ресницами дважды вздрогнули; Казимир снова мотнул головой, отчего жидкая прядь седых волос прилипла к моментально вспотевшему лбу.
– Вот и чудненько. Да, и не нужно шуметь, – девушка опять одарила старика обаятельной улыбкой и распорядилась: – Отпустите его.
Один крепкий парень убрал ладонь с лица Шадковски, другой освободил его руки.
– Итак, начнем. Вопрос первый…
Сашка спустился к автомобилю заранее. Довести дело до финала Артур вполне мог и в одиночку – рисковать всей группе не было смысла. Ирина осталась для подстраховки – на тот случай, если пани Шадковски заявится с покупками раньше обычного.
Покончив с допросом, парочка поспешила убраться из квартиры. Машина стояла в примыкавшем к дому переулке.
Быстро спустившись по ступеням, Дорохов с Ириной направились не к парадному выходу, а к дверям, ведущим в крохотный дворик. Из двора-колодца можно было выйти в двух направлениях: через высокую арку на оживленную улицу, либо сквозь темный, заставленный мусорными баками тоннель – в тихий переулок.
Не допуская поспешности в движениях и сохраняя непринужденный вид, они пересекли "колодец". Сквозь арку уже доносились крики и вой далекой сирены – вероятно возле тела "случайно" выпавшего из окна пожилого мужчины уже собралась толпа народа. Кто-то позвонил в полицию, вызвал скорую помощь…
Тем же размеренным шагом парочка миновала длинный мрачный тоннель и подошла к машине. Оська завел двигатель; негромко закрылись дверцы, авто плавно тронулось в сторону центра…
Когда машина выехала на широкий проспект и влилась в стремительный поток, все трое почувствовали облегчение. Однако тишины в салоне никто не нарушил – соблюдали давнее правило: "меньше говоришь – дольше живешь". Задание удалось выполнить успешно – добытая информация, наконец-то, проливала свет на человека, имевшее непосредственное отношение к последней операции, носившей название "Ложный флаг". Очередной операции, разработанной западными спецслужбами против Российской Федерации.

Глава пятая

Горная Чечня. 22 мая
За полтора часа группа преодолела меньше пяти километров. А до заставы по расчетам Бельского оставалось чуть более шести. В крайнем случае, очень скоро появится возможность отправить к пограничникам человека за подмогой. Пусть тамошнее начальство подошлет шестерых бойцов с носилками – меняя друг друга, они мигом доставят оператора к местному лазарету. Заодно прихватят и журналистку с двумя молодыми контрактниками. А уж отделавшись от обузы, он с тремя натренированными бойцами быстренько наверстает упущенное время.
Вот только Бес с Игнатом по непонятной причине задерживались, что совершенно на них не походило…
Спокойная гарнизонная жизнь на основной базе Отряда в Ставрополье иногда преподносила казусы. И чаще других во всевозможных "веселых" историях светился разгильдяй Юрка Сонин: то отрывался по полной программе с молодыми девками; то, изрядно перебрав спиртного, купался в фонтанах краевого центра; то устраивал затяжные попойки с такими же оболтусами – соседями по холостяцкой общаге. Недаром, чай, прицепилось такое лихое прозвище – Бес. Однако в боевых операциях капитан ни разу не подводил – видать, включался в башке некий "тумблер ответственности", и дурь на время глохла, уходила.
По Игнатьеву же вопросов и вовсе не возникало – степенный, вдумчивый, исполнительный парень, подписавший контракт и пришедший на службу в спецназ сознательно, а не оттого, что не получилось "приткнуться на гражданке". Ему и кликуху-то дали уважительную, чуток подсократив фамилию – Игнат.
Оба должны были по истечению означенного часа сняться с того злополучного склона и догонять основную группу. Пять километров за тридцать минут по горам, да еще в темноте – многовато, посему беспокойство Станислава пока не достигло критической отметки. Но, как бы там ни было, а к исходу полутора часов после резкого поворота группы вправо, он все чаще останавливался и посматривал сквозь оптику ночного бинокля назад. И опять душу будоражили сомнения: не теряя времени, отправить на заставу Дробыша за помощью? Но не слишком ли он полагается на собственные опыт с навыками?… Ведь до прихода людей с заставы жизнь четверых попутчиков повиснет только на нем. И если предположить самое худшее: остатки какой-то банды сначала сбили "вертушку", потом пытались уничтожить дозор, а теперь осторожно идут по пятам за отрядом, то…
Нет, думать об том, оставленные на склоне парни попали в переделку – решительно не хотелось!
Но как он ни старался, мысли упорно сворачивали к одному и тому же: и Сонина, и Игната в эти горы занесло не с улицы, и не случайно, как, предположим, оператора. У них тоже бойцовских навыков – хоть отбавляй! Однако что-то произошло, куда-то запропали…
Наконец, окончательно устав от тягостных предположений, подполковник выбрал удобное место и, сбросив со спины тяжелый ранец, распорядился:
– Все, граждане, привал.
– Надолго? Отдохнуть успеем? – жалобно простонала девушка.
– Пока мои ребята нас не догонят, – отвечал тот, открывая "молчаливый" клапан ранца. – А что, наша леди уже устала?
– Есть немного, – упала она на оказавшийся поблизости валун.
– Сейчас чайком согреемся, перекусим… Светает уже – самое время позавтракать. Верно?
– Не отказалась бы. Мы с Виталием последний раз сидели за столом вчера в обед.
– Виталий – это ваш оператор?
– Да, он…
– Ладно, потерпите – через двадцать минут стол будет накрыт, – улыбнулся Бельский и, передав Дробышу бинокль, попросил: – Иван, подежурь полчаса. Потом я подменю.
Светлеющее небо разбавляло красками темные, безжизненные силуэты гор. Приближался рассвет, величавая природа вокруг просыпалась…
Журналистка сидела на плоском валуне и с интересом наблюдала за Бельским. Тот с непостижимым для нее спокойствием и знанием дела сложил из небольших камней полукружье, ловко запалил в центре несколько спиртовых таблеток и приспособил над красиво мерцающим голубоватым пламенем наполненную водой большую кружку. К огоньку подтянулись молоденькие пограничники; рядом, вытянув больную ногу, устроился оператор…
– Как сустав, приятель? – не оборачиваясь, поинтересовался Станислав.
– Терпимо. Но, кажется, продолжает опухать, – прокряхтел тот, стаскивая ботинок.
– Это, Виталий, естественно. При растяжении связок нужен покой, а ты с помощью палки лишь частично снимаешь нагрузку.
– Ничего. Как-нибудь доковыляю…
Гражданский паренек, верно впервые оказавшийся в горах и в подобной передряге, вел себя по-мужски: сдержанно, терпеливо. Его старательное усердие не обременять группу последствиями своей травмы не могли не вызвать симпатию у спецназовцев.
Скоро вода в кружке закипела; темную заварку поровну разлили в подставленные посудины. Народ с удовольствием потягивал горячий чай, а подполковник сызнова полез в ранец, чтобы соорудить завтрак…
– А у меня тоже кое-что имеется! – вдруг спохватилась девушка и раскрыла сумку.
Мужчины с улыбками наблюдали, как рядом с валуном росла горка разнообразных профессиональных принадлежностей и женских прибамбасов: блокноты с ручками, диктофон с мотками проводов, сотовый телефон, модные солнцезащитные очки, зеркальце, флакончики духов и лака для ногтей, помада, какой-то крем…
Наконец, она выудила со дна ридикюля плоскую клетчатую фляжку и торжественно протянула распорядителю трапезы:
– Вот! Держите.
Тот осторожно принял мизерный сосуд в свои громадные ладони; не сдержав улыбки, покачал в воздухе – взвесил…
– На пару больших глотков – не меньше, – с искусственным восхищением оценил он объем и достал из ранца армейский вариант походной посуды объемом почти в литр: – И у нас припасено на всякий случай. Вот только употреблять сейчас не самое лучшее время – оставим для более удобного случая.
– Да, вы уж свой запас приберегите – он вам еще пригодиться, – поддержала Анжелина. – А мой разливайте по кружкам – не церемоньтесь.
– А что у вас там?
– Вода жизни, – хитро прищурилась она и уточнила: – Так переводится на русский язык слово "виски". Кстати, можем приготовить горячий тодди – после такой холодной ночи профилактика от простуды не помешает. Согласны?…
Спустя пару минут все пятеро неспешно потягивали из кружек обжигающий напиток и закусывали пресными армейскими галетами с кусочками темного шоколада…


* * *

Небо над верхушками гор окончательно окрасилось ярко-синим – день опять обещал быть солнечным. Прозрачный воздух постепенно становился теплее, да и добавленный в кипяток виски слегка разогрел кровь промерзших путников.
Оба пограничника решили воспользоваться привалом и задремали; лег на спину и оператор, поудобнее устроив больную ногу на булыжнике. Покончив с завтраком, Стас подменил Дробыша – теперь тот жевал галеты и запивал их чудным на вкус тодди, а подполковник, тревожно наблюдая за долинкой, опять раздумывал об отношениях с супругой…
Вот покончит с этим неожиданным и срочным заданием, отловит Касаева с заложником и… Один из друзей однокашников давно звал преподавателем в родное Рязанское училище; а генерал Ивлев пару раз намекал на возможность перевода в его ведомство – только сегодня утром справлялся: не созрел ли положительный ответ. Вот вернется после операции и хорошенько раскинет мозгами – должность в училище или работа в разведке предусматривали куда более спокойный график, нежели служба в Отряде особого назначения. А для начала он напишет рапорт о предоставлении очередного отпуска. Если уж сам Ивлев пообещал похлопотать – начальство обязательно зашевелится и пойдет навстречу. Вот тогда и попробует наладить отношения с Анной.
Журналистка прогулялась по уступу, на котором расположилась группа; постояла на самом краю "ступеньки", подставляя лицо легкому ветерку. И подошла к дежурившему Бельскому – возможность наедине поболтать с бывалым спецназовцем прельщала больше чем сон.
– Не помешаю? – осторожно поинтересовалась она, пристраивая на носу темные очки.
– Присаживайтесь, – безразлично отвечал тот, – я не особенно занят.
Девушка устроилась рядом, взяла предложенную сигарету, прикурила, с удовольствием затянулась…
– Удивительные места, – нарушила она затянувшееся молчание.
– Обычные, – пожал Бельский плечами. – Там – чуть пониже хоть какая-то зеленка: трава, кустарник, а кое-где и деревья. Здесь же на верхотуре – голые камни. И ветер…
Скупая оценка человека, коему местные красоты давно набили оскомину, ее слегка развеселила. Она улыбнулась:
– А выше – вообще снег со льдом! Нет, знаете, я и вправду поражена. Когда гостила в Альпах, таких сильных впечатлений не было и в помине. Посмотрите, какое здесь низкое небо! Кажется, стоит протянуть руку и достанешь… А как быстро сверху проносятся облака и как стремительно скачут по склонам их тени! Это же просто чудо!
Собеседник бросил тоскливый взгляд на небо, потом на ближайший склон… и, не отыскав шокирующей новизны, вздохнул. Вечно этот творческий народец пытается откопать необычное в обычном!…
– Недавно мне пришлось писать материал о войне в Ираке, – поделилась Анжелина, – встречалась с американскими офицерами и сержантами. И знаете, показалось, что в провале их миссии на Ближнем Востоке очень много схожего с поражением в вашей первой чеченской кампании.
– Все верно. Они наступили на те же грабли. Подобная война – это… Ну, в общем, погреметь гусеницами и разогнать регулярную армию маленького государства – явно маловато для полной победы. После обычной войны наступает бремя войны партизанской.
– Мне кажется, американцы все же доведут дело до логического завершения – они удивительно настойчивы. А вот уход российской армии из Ичкерии после неудачных действий расценивался в мире, как капитуляция перед повстанцами.
Бельский помолчал – неясные тени пробегали по его лицу; меж бровей легла глубокая морщинка. Разговор с Анжелиной; ее прямые, выворачивающие душу вопросы все больше напоминали рабочее интервью, а не дружескую беседу.
– Послушайте, Анжелина, – затушил он сигарету и по привычке прикопал окурок в грунт, – а ирландцев с шотландцами… тех, что ведут борьбу за независимость, вы тоже называете повстанцами?
– Хорошо – не будем ссориться из-за терминов, – обратила она к нему теплую, лучезарную улыбку. – Я буду называть ваших противников сепаратистами – так же, как в Британии именуют названные вами движения. Давайте лучше допьем виски. Как это в России называют… За мир и дружбу между народами.
Вынув из кармана знакомую клетчатую емкость, девушка отвинтила пробку в виде мизерного металлического стаканчика, нацедила в него первую порцию; подала мужчине. Кивнув, тот опрокинул ее в рот, и пока журналистка повторяла манипуляцию, полез за сигаретами.
Странно, но англичанка уже не вызывала того отталкивающего чувства, что поселилось в нем в первые часы знакомства. Теперь она не казалась чопорной и капризной иностранкой, приехавшей удовлетворить любопытство, вкусить экзотики или подивиться "российской убогости", а заодно убедиться в превосходстве западного образа жизни. Анжелина неплохо знала русский язык и, вероятно, на самом деле хотела разобраться в тех перипетиях, которые были не по зубам многим местным "специалистам". А некоторые агрессивные фразы проскакивали в ее речи, скорее по привычке, по сложившейся на Западе русофобской традиции критиковать все, что связано с Россией. Да и манеры с обаятельной внешностью подкупали, обезоруживали мужчину.
Станислав снова бросил взгляд на часы, посмотрел на простиравшуюся внизу долину. Зрение почему-то фокусировалось с трудом; он поднес к глазам бинокль.
"Черт…
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 вино lopez de heredia 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я