научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/Cezares/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И тронулись в путь – до цели оставался всего один дневной переход…
Последний день выдался тяжелым – сказывалась накопившаяся усталость с отсутствием хорошей пищи. К тому же и нервы были на пределе: уже с неделю шарахались от всякого, кто попадал в поле зрения в малонаселенной юго-восточной Чечне. Встречаться не хотелось даже с единоверцами, не говоря уж о федералах или кадыровцах. Увы, неподходящее наступило время для засад, обстрелов и прочих дерзких акций. Да, на плече у каждого болтался "калаш", но, во-первых, оружие они тащили для показательной сдачи, а во-вторых, и патронов-то оставалось по полтора магазина на брата.
К вечеру, преодолев всего около пятнадцати километров по лесистым склонам, нависавшим над серебристой ленточкой Шароаргуна, они, наконец, заметили сквозь частокол древесных стволов окрестности села Шарой. Именно здесь троица предполагала выйти с поднятыми руками к сотрудникам одного из южных постов МВД Шатойского района.
Пролежав около часа под кронами последних деревьев, они с опаскою обозревали селение. Неприметный аул притаился на дне глубокого ущелья. Рядом извивалось русло реки, в холодные воды которой впадали несколько других речушек, спускавшихся с гор по соседним ущельям. Все было мирно кругом – и в кривых улочках окраины, и на далеких зеленевших склонах…
По настоянию упрямого Касаева сдаваться решили не сразу. Друзья согласились подождать до утра и отправиться к ближайшим дувалам сразу после восхода солнца – после пятой молитвы намаза.
– Хочу последнюю ночь провести на свободе, – заявил Усман, выбирая местечко для бивака.
– Пойдемте прямо сейчас! – едва не вскричал измученный Ваха, – зачем целую ночь томиться?
Обернувшись и сверкнув единственным глазом старший зло процедил:
– Закрой рот, мальчишка. И делай, что говорят!
– Ладно, Ваха – остынь, – поддержал на сей раз лидера Турхал-Али, – одному Аллаху известно, когда еще доведется посидеть у костра.
У юнца от обиды перехватило дыхание, однако пришлось подчиниться. И скоро в одном из укромных овражков, закрытых от селения лесистой возвышенностью, потрескивали горящие ветви сухого дуба…


* * *

Погода обещала быть чудесной: первые лучи восходящего солнца окрасили желтым горные склоны; прозрачный воздух обжигал утренней прохладой, а просветлевшее небо оставалось чистым.
Для переговоров с сотрудниками МВД решили послать одного. Это выглядело разумно – коль суждено случится беде, так, по крайней мере, у двух других останется шанс для спасения.
После короткого совещания идти вызвался Турхал-Али.
– Я человек пожилой – они не посмеют меня тронуть, – тяжко вздохнул он, готовясь пересечь открытое пространство. – Даст Бог, все образуется.
– Возьми этот, а полный отдай мне, – протянул Усман товарищу наполовину пустой магазин. – Тебе стрелять не придется, а нам… еще не известно.
Поменявшись с одноглазым магазинами, чернобородый чеченец забросил автомат на плечо, обнялся с каждым из приятелей и, не оглядываясь, скорым шагом направился к крайним домишкам Шароя.
Касаев с Вахой залегли в кустарнике и принялись поочередно глазеть в окуляры старенького полевого бинокля. А сзади, в десятке шагов – под кривыми низкорослыми деревьями в ожидании своей участи сидел связанный мужчина…
На полпути к селу, когда до кривых дувалов оставалось не более трехсот метров, Турхал-Али поднял руки. Неснаряженный магазином "калаш" свободно болтался на ремне сбоку, сам магазин торчал за поясом рядом с длинным кинжалом; серая телогрейка для пущей убедительности была расстегнута.
– Есть! Двое местных ментов подбежали к забору, – передав товарищу бинокль, известил Ваха, – и не стреляют, Усман! Слышишь, не стреляют!!
Чуть подстроив резкость, тот приник единственным глазом к окуляру и разглядел пару голов, торчавших из-за каменного укрытия. Через минуту к этим двоим присоединились еще трое вооруженных мужчин в камуфлированной форме, а по двум соседствующим улицам к околице подтягивалось внушительное подкрепление с ручным пулеметом. Забор ощетинился стволами, но пока посланного парламентера не трогали.
Вероятно, выполняя чьи-то команды, Турхан-Али замедлил шаг, приблизился к заграждению, остановился метрах в двадцати. Швырнув автомат на землю – поближе к забору, повернулся кругом, скинул телогрейку и сделал второй оборот. И снова воздев руки к небу, побрел вперед…
Его заставили перелезть через сложенное из природного камня строение. За забором началась странная возня, суть которой до Вахи с Усманом дошла не сразу. Лишь через минуту стало ясно, что пожилого приятеля жестоко избивают.
– Суки! – остервенело прошептал Касаев. – Говорил же я вам – нечего к ним соваться!…
Молодой Ваха нетерпеливо вырвал бинокль и тоже заскрежетал зубами…
– Почему они его бьют?! – вскипел он, зло сплюнув на траву. – Он же пришел к ним сдаваться! Он… он, наверное, не успел рассказать о пленнике!…
– Тише! – зашипел Усман.
И хотя до села было метров шестьсот, юноша сбавил громкость и горячо зашептал:
– Они не знают о нашем пленнике! Им нужно сказать о нем!
– Знают, – отчеканил старший.
И точно в подтверждение его слов где-то невдалеке по древесному стволу щелкнула пуля, а следом донесся и звук выстрела. По открытому пологому склону, отделявшему опушку леса от селения, короткими перебежками передвигалось около десятка человек.
Одноглазый чеченец скорее по привычке передернул затвор, приник щекой к прикладу – прицелился в ближайшего из неприятелей. Но Ваха схватился обеими руками за ствол автомата:
– Одумайся, Усман! Мы же не за этим сюда шли!…
Пришлось оставить затею. Крепко выругавшись, он всматривался в бегущих к лесу людей и лихорадочно решал, что же делать дальше…
Да, реакция местных силовиков на появление у села Турхал-Али была неожиданной. Конечно, объятий и застолий никто не ждал. Но избиение пожилого мужчины – почти старика, и последовавшая за этим беготня с оружием наперевес, выглядели непонятным фарсом. Для чего им понадобилось имитировать атаку во фронт? Палить по опушке леса? Ведь требовался лишь короткий взмах руки бросившего оружие парламентера, чтобы его товарищи сами вышли из укрытия, прихватив с собою пленника!
Догадки одна за другой проносились в голове Усмана: "Не поверили Турхал-Али? Или приняли сдачу за уловку? Мы опоздали, пришли слишком поздно – силовиками уже получен приказ уничтожать всех, кто спускается с гор? Или… или кто-то по собственной инициативе взялся сводить счеты за чью-то смерть?…"
Однако времени разгребать ворох мыслей и выискивать суть не оставалось – бойцы в камуфляже успели достичь середины открытого пространства.
Вскочив, одноглазый боевик метнулся к пленнику и стал торопливо отвязывать от дерева конец веревки.
– А ну отойди от него! – вдруг послышался решительный окрик Вахи.
Мальчишка стоял в трех шагах и направлял в грудь Усмана автомат.
– Ты в своем уме? – попытался тот его урезонить. – Нас сейчас обоих пристрелят как бешеных собак!…
– Плевать! Я больше в горы не пойду. Пусть лучше здесь пристрелят.
В этот миг, прошивая молодую листву и отбивая мелкие ветви, над головами просвистела пуля. Зашуганно озираясь по сторонам, Ваха присел…
И данной Аллахом заминки Усману хватило, чтобы прыгнуть к мальчишке и коротко врезать в его голову прикладом. Тот отлетел назад – к основанию толстого граба. Вставший над ним Касаев наклонился, подобрал оружие, выдернул торчавший из кармана запасной магазин. Из рассеченного лба Вахи на лицо обильно заструилась кровь; он силился привстать на локтях и смотрел на соплеменника широко открытыми глазами. Во взгляде были боль, непонимание, изумление. И в тот короткий миг, что они смотрели друг на друга, у Касаева снова защемило сердце – до чего же мальчишка был похож на сына!
– Слабак! Ты никогда не был воином, – убрав указательный палец со спускового крючка, прошептал он и направился к пленнику.
Глядя на разборки бандитов, тот поднялся с травы, побледнел. Но Усман, отрезав веревку – отвязывать уж не было времени, спокойно проговорил:
– Будешь послушным и тихим – останешься жить. Быстро за мной!…
И оба исчезли в зарослях, густо покрывавших склон невысокой горы…

Глава четвертая

Лондон. 25 марта
Муж блондинки, слава богу, не появлялся. А, спустя час нервного ожидания, шансы увидеть его расстроенную рожу в ресторанчике упали почти до нуля.
Конечно, встречаться с ним шатену не хотелось; более того, желая во всем походить на джентльмена, он намекнул подружке: дескать, могу на время пересесть за другой столик – а то мало ли…
На что та небрежно отмахнулась:
– Плевать. Он сейчас не ревнив – фанатично поглощен идеей заполучить хорошую работу. Да и невеликий грех сидеть рядом с мужчиной – не так ли?… Лучше закажи еще пива.
Пива за час с небольшим они уговорили прилично – долговязый официант дважды приносил полные кружки, и теперь – после очередного знака, в третий раз поспешил к стойке…
– Я оставлю тебя на минутку, – поднялся знакомец.
– Да, конечно.
Она понимающе улыбнулась и проводила взглядом удалявшуюся фигуру – узкий коридорчик с туалетными комнатами находился в углу зала…
Вскоре подошел официант, отработанным жестом поставил на стол две емкости с шапками белоснежной пены и, поклонившись, исчез. Блондинка покопалась в сумочке, достала помаду; посматривая в зеркальце, осторожно подправила губы. Затем вынула из пачки сигарету и потянулась через стол к зажигалке шатена, хотя рядом лежала своя. Ладонь на мгновение задержалась над кружками…
Прикурив, девушка положила зажигалку на место.
– О, заказ уже исполнен? – оповестил о своем возвращении мужчина.
– Как видишь – твое дрожжевое "Хогарден" и мой "Джон Бул", – кивнула она.
– Замечательно. Если не ошибаюсь, до истечения означенного срока осталось минут пятнадцать. Верно?
– Да, скоро поедем в твой отель. С таинственной экзотикой…
Он сделал изрядный глоток темного пива, промокнул губы салфеткой и откинулся на спинку стула. Глаза его хищно поблескивали, весь его вид излучал радостное предвкушение скорой близости с обворожительной барышней. А та молча докуривала сигарету, глазела по сторонам и, как будто, чего-то ждала…
В кармане шатена заверещал сотовый телефон. Достав его, он глянул на высвеченный номер и без раздумий сбросил звонок – сейчас голову занимали другие мысли. Положив аппарат на стол, он снова основательно приложился к кружке, и только после этого собеседница слегка оживилась – загадочно улыбнувшись, призналась:
– Пожалуй, и мне пора прогуляться в одно местечко.
– Не перепутай комнаты, – шутливо посоветовал новый знакомец. – И не задерживайся – сейчас я рассчитаюсь, и мы поедем.
Она поднялась, подхватила висевшую на спинке стульчика сумку. А перед тем как направится в дальний угол зала, нагнулась, обняла его и горячо зашептала:
– Не волнуйся – благодаря стараниям одного нахала мне теперь и трусиков снимать не надо…
Допивая пиво, тот едва не поперхнулся от смеха.
Однако спустя минуту улыбка покинула лицо мужчины. Он внезапно побледнел; выдернул из кармана скомканный платок и промокнул выступившую на лбу испарину. Потом зашелся кашлем, схватился за горло и… свалившись на пол, стал конвульсивно дергаться.
Вокруг засуетились служащие ресторана, кто-то из посетителей стал названивать в ближайшую больницу…
Тем временем из узкого коридорчика в зал выскользнула девушка, и вряд ли в царившей суматохе кто-то смог бы распознать в ней ту самую блондинку, что битых полтора часа сидела за столиком с корчившимся на полу человеком. Короткие каштановые волосы вместо длинных светлых локонов; на лице – темные очки. Блузка другого цвета и фасона; тонкие брючки, вместо вызывающей кожаной юбочки с разрезом на боку.
Тем временем девица сделала небольшой крюк по залу – прошмыгнула к столику, на ходу сцапала лежащий на столе сотовый телефон шатена и проворно направилась к выходу. А, оказавшись на улице, со столь же легкой быстротой исчезла в немыслимой толчее вечернего Лондона…
– Готово, – запрыгнула бывшая блондинка на заднее сиденье тормознувшего рядом "Опеля".
В машине сидели двое крепких молодых мужчин. Тот, что находился за рулем, тут же включил скорость и повел машину на северо-запад – к аэропорту Лутон. Второй подал девушке черный целлофановый пакет, в который она с молчаливой деловитостью переложила из сумки ненужные отныне атрибуты маскарада: парик, юбочку, блузку. А когда автомобиль остановился в одном из узких проулков, торопливо выскочила и бросила мешок в мусорный контейнер…
– Все, – шепнула она, захлопнув дверку.
"Опель" снова рванул на северо-запад и скоро влился в бесконечный поток машин, движущихся к аэропорту.
Им действительно следовало поторапливаться – до вылета оставалось чуть более часа.
До "Лутона" троица не обмолвилась ни единым словом. Так уж было заведено в их нелегкой и опасной работе: меньше говоришь – дольше живешь…
Бывший сотрудник ФСБ России – отставной полковник Кириллов, несколько лет успешно продававший имена агентов, шифры и другие секреты британской контрразведке, через полчаса лежал на носилках внутри мчавшего с сиреной реанимационного автомобиля. Довезти его до больницы Университетского колледжа Лондона бригада врачей скорой помощи не успела – за три минуты до того, как автомобиль проскочил ворота клиники, он умер, так и не придя в сознание.
Тем временем уютное питейное заведение наводнили полицейские, эксперты и журналисты. Таинственные люди в штатском с пристрастной дотошностью опрашивали местный персонал; долговязый официант давал сбивчивые показания, копаясь в анналах зрительной памяти и пытаясь поточнее описать подружку скончавшегося в страшных муках мужчины…
Однако все их потуги были напрасны – к одиннадцати вечера Боинг-767 компании "BRITISH AIRWAYS", выполнявший рейс ВА 875 "Лондон-Москва", уже успел произвести посадку в аэропорту "Домодедово".

Глава пятая

Ханкала – Горная Чечня. 21 мая
– Да, мы, к счастью, ошибались, считая Атисова покойником – уж больше месяца прошло с того дня, как на дороге были расстреляны два милицейских УАЗа, убита охрана, а сам Глава районной администрации бесследно исчез вместе с устроившими засаду бандитами. Помнишь, наверное, чем закончились операции по перехвату и поиски, – генерал Ивлев рассматривал подробную карту и нервно барабанил пальцами по столешнице.
Сидевший напротив подполковник в потертой камуфлированной форме, угрюмо молчал, лишь изредка кивая в ответ.
– …И тут на тебе, – продолжал начальник разведки, – вчера вечером приходит сообщение от сотрудников одного из постов чеченского МВД, расположенного вот здесь, – он ткнул в едва заметное обозначение крохотного села, – на юге-востоке Шатойского района. – Там арестован и сидит под стражей сдавшийся боевик. Кадыровцы не слишком дружелюбно обошлись с ним, да дело не в том. Боевик рассказывает, будто Атисов жив – он с двумя дружками-бандитами вел его для сдачи властям.
– Что ж кадыровцы сами-то его не отбили? – подал, наконец, голос офицер-спецназовец.
– А-а!… – сердито отмахнулся пожилой собеседник. – Их сам черт не разберет! То ли счеты какие меж собой сводят, то ли… Да что там рассуждать – мы и сами частенько умом с расторопностью не отличаемся…
– Одним словом, спугнули, и никакой сдачи Атисова не получилось, – внимательно рассматривал карту подполковник Бельский.
За пару военных кампаний юг Чечни он успел изучить предостаточно для того, чтобы с закрытыми глазами озвучить названия всех ущелий, знаковых высот, рек и ледников, тянувшихся вдоль российско-грузинской границы от Дагестана до Северной Осетии. Знал он и тропы, и караванные пути, и прочие неприметные лазейки, но сейчас пытался поставить себя на место оставшегося в одиночестве бандита, понять его мысли, намерения и хотя бы приблизительно прикинуть маршрут, по которому тот сорвался от злополучного аула.
– Вне всякого сомнения, Усман Касаев решил направиться в Грузию, – угадав желания подчиненного, подсказал генерал-майор. – В тамошних северных селениях немало осело этих отбросов.
– О нем удалось что-нибудь выяснить?
– Касаев – выходец из слабого, ничего не решающего тейпа, живущего вот здесь – на окраине Асланбек-Шерипово. В начале первой кампании примкнул к дудаевцам – воевал в соединении Ризвана Абдуллаева. По докладу информаторов после бесславной кончины знаменитого полевого командира он шарахался по горам и регулярно наведывался в северную Грузию в составе немногочисленных остатков банды.
– А зачем ему, по-вашему, понадобилось тащить в Грузию Атисова?
Начальник разведки развел руками:
– Тут, Станислав, имеется масса вариантов. Возможно, запросит через отработанные бандитские каналы выкуп за его освобождение. Или, опять же, за неплохие деньги передаст его официальным грузинским властям.
– А тем-то на кой черт сдался чеченский чиновник?
– О!… Это уже малопонятная для нас сфера политических интриг. Грузинская верхушка для восстановления испорченных с Россией отношений вполне способна разыграть спектакль – какую-нибудь громкую акцию своих спецслужб: вот, дескать, отбили вашего человека, рискуя жизнями наших граждан. Извольте принять подарочек в качестве примирения и залога будущей дружбы с низкими ценами за ваш газ.
Подполковник усмехнулся: да, в политических игрищах он не был силен и подобный вариант развития событий не пришел бы в голову даже с жуткого похмелья.
– Итак, вы хотите, чтобы я со своими людьми перехватил Касаева до того, как он протащит Атисова через кордон? – спросил спецназовец, прикуривая сигарету.
Разведчик двинул по столешнице пепельницу – точно сделал решительный ход шахматной фигурой:
– Правильно мыслишь, Станислав Сергеевич.
– А погранцам, что же – не доверяете?
– В ФПС уже ушло соответствующее указание. Их необходимо было проинформировать о заброске твоей группы еще и для того, чтобы накладок не вышло. Но, видишь ли… хоть и строятся новые заставы, да пока маловато у них силенок – не в состоянии они прикрывать всю госграницу от Дагестана до Карачаево-Черкесии.
– Понятно, Павел Андреевич. Когда стартуем?
– Времени, Стас, у нас – в обрез, – помрачнел генерал и опять склонился над картой, – если Касаев двинул к границе напрямки – сначала на юго-запад по руслу Шароаргуна, а затем вот по этому южному притоку… Как его?…
– Хуландойахк, – подсказал подполковник.
– Ну, да. Черт… не выговоришь с первого раза!… Русло его петляет до границы не более двадцати километров, ну еще прибавить десяток верст от Шароя. И тогда…
– Тогда мы уже опоздали.
В ответ на неприятное предположение старый вояка поморщился, распрямился, бросил на стол линейку. И все же возразил:
– Радиограмма в Итум-Калинский погранотряд по моей просьбе послана без промедления – еще вчера; сразу после сообщения из Шароя. Пограничники пообещали усилить наряды и наблюдение за северными секторами.
– Небольшой шанс на удачу всегда имеется, – выдавил Бельский улыбку, дабы подбодрить расстроенного Ивлева. – Во-первых, Касаев тащит с собой гражданского мужика, не приспособленного к горным переходам. А во-вторых, он наверняка просчитывает наши действия.
– Вот-вот! – воодушевился тот. – И поэтому я рассматриваю два варианта: либо он двинется в родовое село – попытается сдаться там, либо направится кратчайшим путем в Грузию. Ибо в Дагестан после недавних событий соваться рискованно.
– Согласен. Итак, когда вылетает вертушка?
– Через два часа.
– Ого!… – не сдержал удивления офицер спецназа, – даже пожрать перед дорожкой не успеем.
– Вас покормят прямо на аэродроме – я распоряжусь. По пути до пограничной заставы тебе надлежит забросить несколько своих ребят вот сюда… на окраину села Асланбек-Шерипово. Пусть они возьмут на контроль вероятное появление и сдачу Касаева. И вот еще что, Станислав… С вам напросились лететь двое гражданских – журналистка и оператор с телевидения. Баба – гражданка Великобритании. Разрешения и прочие визы от командования имеются…
– Не понял! – опешил от неожиданности, собравшийся покидать кабинет подполковник. – В операции, что ли со мной будут участвовать?!
– Не-ет… Англичане намерены снимать документальный фильм о наших пограничниках. Так что вам только до заставы вместе, а дальше пути-дорожки разойдутся.
– Слава богу, – с облегчением вздохнул спецназовец и, поднявшись, расправил затекшие плечи.
– Да и… спросить тебя хотел… – как-то нерешительно начал Павел Андреевич, избегая смотреть собеседнику в глаза, – с женой-то отношения не наладились?
Бельский вздохнул:
– Время нужно, чтобы наладить. Время. А его ни черта нет.
– Понимаю… И обещаю посодействовать после окончания операции – сам лично выхлопочу отпуск, – пожимая руку, бормотал генерал. Затем предпочел сменить щекотливую тему: – О моем предложении, Станислав Сергеевич, думал?
– Думал, Павел Аркадьевич. Но решения пока не принял.
– Ладно. Не прощаюсь. Минут за пятнадцать до вылета подъеду на аэродром – подвезу боевое распоряжение для группы…


* * *

Ровно через два часа пятнистая, зелено-коричневая "восьмерка" оторвалась от бетонной площадки; несколько секунд повисела, словно оценивая вес набившихся в ее чрево пассажиров и, важно задрав хвост, стала разгоняться, плавно набирая высоту. Через минуту винтокрылая машина подвернула влево и взяла курс на юг…
Денек был отличный – на небе ни облачка, яркое солнце, слабые дуновения приятного ветерка; на равнине устойчивая и почти летняя температура – плюс девятнадцать. Конечно, горы встретят совсем иной погодой: солнце будет слепить глаза; ветер усилится; тепло сменится прохладой, а ночью почти зимним холодом… Все это хмурый подполковник хорошо знал.
Группа состояла из одиннадцати человек, включая самого Бельского. Вторым офицером на задание пошел Бес – капитан Юрий Сонин, которого он частенько назначал на время операций своим заместителем. Присутствовал в группе и прапорщик, но ему надлежало остаться с тремя бойцами у села Асланбек-Шерипово. Остальные были контрактниками. "Семь человек. Более чем достаточно, – решил подполковник, – для того чтобы отловить одного отморозка".
Четверо спецназовцев устроились на откидных сиденьях ближе к корме. Еще двое расположились в обнимку с набитыми амуницией, сухпаями и боезапасом десантными рюкзаками на полу возле желтой топливной бочки. Сам Станислав обосновался в середине салона и поглядывал в круглый иллюминатор…
Оператор – гражданский молодой мужчина лет тридцати с аккуратно подстриженной узкой бородкой, занял ближайшее к пилотской кабине откидное кресло. На коленях он бережно держал большую зачехленную камеру. Одет он был в джинсовый костюм и при знакомстве с Бельским представился сотрудником одного из центральных телеканалов.
Журналистка сидела рядом; с интересом взирала на происходящее и частенько задавала вопросы русскому коллеге.
Между спецназовцами и гражданскими уселись два молоденьких пограничника. И этот "довесок" привез на "уазике" генерал, повелев прихватить до заставы – пацаны только что окончили специальные курсы ФПС и следовали к месту постоянной службы.
Подполковник поправил жилет с торчащими из кармашков автоматными магазинами и прикрыл глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 шампанское к лобстерам 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я