научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 умывальник керамический 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


А мужчина, словно пытаясь отвлечь ее внимание от фамильярных прикосновений, не умолкал:
– В девяностых годах мне часто приходилось бывать в Риме. Знаешь, в то время в ночной жизни итальянцев случился непонятный застой. Рестораны, точно сговорившись, закрывались в одиннадцать вечера; в ночных клубах царила скука; центр наводняли полицейские, а молодежь растворялась. Не то, что сейчас…
Она подыгрывала, не замечая его вездесущих пальцев: потягивала коктейль и с интересом наблюдала за обитателями соседних столиков. К чему было противиться? Кажется, здешние нравы дозволяли прилюдно проявлять некоторую вольность. Три молодых итальянца клюнули на призывные жесты трансвеститов и примкнули к разбитной компании. Следом, предугадывая желания разогретых спиртным посетителей, погасли яркие лампы под брезентовыми зонтами, все пространство вокруг погрузилось в тускло-желтое марево уличных фонарей. Официанты куда-то разом исчезли, но музыка не стихала – заведение продолжало работу…
– У нас кончился коктейль, – многозначительно улыбнулась она, когда не встречавший сопротивления Фрэнк продвинул ладонь под юбку.
– Сей момент, – поискал тот взглядом официантов и, не найдя таковых, сам направился внутрь бара к стойке.
Скоро он поставил на столик два полных бокала. Однако предаться дальнейшему изучению податливого женского тела не позволил звонок мобильного телефона. Извинившись, высокий мужчина поспешно отошел к краю тротуара и говорил с кем-то пару минут…
– Наверное, это звонил Эдвард, – с готовностью поцеловала она подошедшего и обнявшего ее Фрэнка, – как он себя чувствует?
– Это был не Эдвард, – устроился он на стуле.
Затем потянул девушку за руку – заставил ее подняться и пересесть к нему на колени. Мужская рука без промедления нырнула под черный топик, ощупала аппетитную грудь…
Энни поглядывала на соседей: "трансы" облепили троих итальянцев, кто-то из компании постанывал, кто-то тараторил на итальянском… И никому не было дела до происходящего в двух шагах. Видно, поэтому девушка не возражала: Фрэнк задрал топик и целовал набухшие соски; она легонько поглаживала его темные волосы…
Скоро мужская ладонь сызнова обосновалась на ее ножках; затем, насладившись гладкостью кожи, забралась под тонкие шелковые трусики…
– Давай выпьем, – прошептала она.
– С удовольствием, – подал он высокий бокал.
Ополовинив же тремя глотками свой, поставил его на стол, смочил в коктейле два пальца и вновь полез под юбку Энни…
Запрокинув назад голову, она еле слышно прошептала:
– Поедем в отель, Фрэнк.
– Видишь ли… Я живу в одном номере с Эдвардом.
– Это не проблема. Я приглашаю тебя к себе – в моей спальне стоит широкая и удобная кровать.
Лицо мужчины озарилось довольной улыбкой: признаться, он и не собирался добиваться близости с нетрезвой девицей прямо здесь, он желал овладеть ею в отеле; и она готова была отдаться в номере! Более того – аппетитная попка нарочито елозила по его бедрам, возбуждая и словно требуя скорейшего продолжения чудесного вечера…
– Я хочу тебя, Фрэнк! Скорее поехали в отель, – шептала девушка, ощупывая его брюки чуть пониже ремня, – купим по дороге мартини и… Мне нужно принять душ, а потом…
– А что будет потом?
– Потом я подарю тебе незабываемую ночь! Ты никогда ее не забудешь! Обещаю!…

Глава вторая

Северная Грузия. 23-24 мая
За несколько минут до рассвета одноглазого растолкал Хамзат.
Лишь под утро все причины для треволнений поблекли, ушли, и удалось забыться долгожданным сном. Оттого и не хотелось пробуждения; не было желания разменивать сладкую негу на неизвестность холодного пасмурного утра…
И все-таки пришлось встать, ополоснуть лицо ледяной водой из ручья и прочитать вместе с соплеменниками молитву. А после короткого завтрака отряд двинулся дальше на юг.
Ближайший час похода преподнес Усману очередное нехорошее открытие. Он немного знал северные районы Грузии – не раз довелось зализывать раны в здешних ущельях. Знал расположение ближайших сел, куда боевики наведывались за провиантом, спиртным и медикаментами. Однако маршрут, по которому повел их Вахтанг, странным образом уходил куда-то в сторону от селений.
"Почему он петляет? – сызнова поражался одноглазый, – почему не перешел приток Андийского Койсу и не направился прямиком к автомобильной трассе? Или опять что-то недоговаривает? Что-то затеял и скрывает от нас?…"
Мелководное русло Койсу, пересекавшее границу и уходящее в Дагестан, извивалось по дну ущелья вдоль пограничных перевалов. Миновав исток с невысокими хребтами по берегам можно было выйти к рекам Иори или Алазани. А потом, прошагав вдоль любой из них на юг, добраться до первых селений. На то потребовалось бы полдня – не дольше. Но нет же – рыжебородый упорно выдерживал курс на запад. Кажется, там тоже были какие-то селения, но из-за опасной близости бойкой трассы "Тбилиси-Владикавказ", петлявшей почти по границе воинственно настроенной против чеченских боевиков Южной Осетии, соплеменники Касаева старались не заворачивать западнее реки Иори.
– Как называется село? – спросил Хамзат идущего рядом Гурама.
– Барисахо, – недовольно пробурчал тот.
В раскинувшейся впереди долине, между двух нешироких рек виднелось селение. Обычное горное селение – те же обступающие со всех сторон долину горы со снежными шапками на вершинах; те же серебристые ленты извилистых рек; такие же неказистые строения в ауле… Разве что площадь село занимало изрядную – верно, народу в нем проживало немало.
Впрочем, в сам населенный пункт Вахтанг не пошел, а повелел отряду остановиться в центре долины – метрах в пятистах от крайних дворов. К пленным вновь приставили охрану, чеченцы расположились неподалеку; девица в красной курточке опять дымила сигаретой, бесстрастно обозревая окрестности; грузины подтянулись к командиру…
– А где же обещанная дорога? – недоумевал одноглазый.
– Кто их знает?… – пожимал плечами земляк. – Может, там – за дальней окраиной. Просто отсюда не видать.
– Что-то не верится. С той стороны две реки в одно русло сливаются, а дальше скалы сплошной стеной…
Вахтанг долго пытался связаться с кем-то по рации – бегал по долине – искал наилучшее для связи место; кричал позывные и вслушивался в ответное шипение. Потом, забросив на плечо "вал", пошел на взгорок, что дыбился посреди равнины перед левой речушкой…
Вернулся нескоро, но с довольным лицом – видно разговор по радио состоялся, и вести были благими.
– Усман! – окликнул он вдруг попавшегося на глаза чеченца.
– Ну? – насторожился тот.
– А скажи, на кой тебе сдался этот заложник? – подойдя к нему, оскалился в странной улыбке рыжебородый. – И сколько ты планируешь за него выручить?
– Сколько дадут – все мое, – с недружелюбными нотками в голосе ответил Касаев.
– Ну, а все-таки?
Не понимая спонтанно возникшего интереса к чеченскому чиновнику, одноглазый набычился и молчал, изо всех сил сжимая правой ладонью приклад лежавшего рядом автомата.
Вахтанг же продолжал издеваться:
– Да ты не напрягайся! Продай его лучше мне – я заплачу тебе тысячу долларов. Договорились?
– Нет, – заупрямился чеченский боевик.
– Напрасно упорствуешь, Усман! В Грузии сейчас тоже неспокойно – политики делят власть, безработица, люди бесследно пропадают…
– Мне-то что до этого?!
– Ладно. На полутора тысячах сойдемся?
– Нет.
– Ну, смотри… Мое дело предложить и предупредить. А дальше уж как судьба распорядится. Как бы, не вышло у тебя неприятностей с ним… – злорадно усмехнулся грузин, кивнув на измученного пленника.
– Это мое дело.
Рыжебородый повернулся и зашагал прочь.
Но Касаев крикнул вслед:
– Утром я снимаюсь и ухожу! Переночую здесь и ухожу!…
– Не торопись, – не оборачиваясь, процедил тот, – до утра еще дожить надо…
И все же настроение Вахтанга не испортилось даже после этого разговора. Он весело шутил с Давидом и Гурамом, любезничал с девицей, улыбка не сходила с его лица. Он даже не воспротивился визиту простых сельчан, навестивших отряд перед закатом солнца. Два старика и пожилая женщина принесли завернутый в тряпицу козий сыр с лепешками из серой муки. Коротко переговорив со стариками, Вахтанг отмахнулся в сторону пленных.
– Поешьте, сынки, – присела возле русских женщина.
– Спасибо, мать, – поблагодарил Бельский, принимая из ее рук пищу.
Внезапно рядом со спецназовцами оказался и Усман. Он молча взял у здоровяка головку сыра, достал из-за пояса небольшой нож и аккуратно разрезал ее на равные части. Уложив куски на тряпицу, подвинул к пленникам; подал свою фляжку со свежей водой.
Офицер-спецназовец удивленно посмотрел на него и, не сказав ни слова, раздал сыр с кусками лепешек голодным товарищам. Два старика тем временем наливали из бурдюка вино в кружку и поили всех, кто подходил.
Это было странное зрелище. Простые сельчане не делили людей из спустившегося с пограничного перевала отряда на своих или чужих; на христиан или мусульман; на грузин, чеченцев или русских; на победителей или побежденных… На всех они смотрели с одинаковой жалостью и участием; угощали всех подряд и каждому желали здоровья с долгими летами жизни…
Наблюдая за старцами, Станислав поражался: "Господи, вот живут они в забытом богом ауле и не знают о близости войны, не ведают о политических баталиях и интригах, не интересуются сплетнями и дрязгами. Счастливые, должно быть, люди. А главное – очень мудрые!…"
Но не меньше его удивил и жест одноглазого чеченца: подошел, помог разрезать сыр, оставил воду. И так же молча ушел… Вероятно, вспомнил тот день двухлетней давности, когда дважды встретились на пыльной поселочной дороге. Когда сперва Бельский был на волосок от смерти, а потом жизнь чеченского бандита зависела от одного слова раненного русского офицера.
И вдруг, размышляя об этих странностях, подполковник наткнулся взглядом на рукоятку небольшого ножа, коим одноглазый резал сыр. Нож словно нарочно был спрятан в углублении между камней, в шаге от Станислава – на том самом месте, где пару минут назад сидел чеченец. Забыл ли он его или оставил нарочно – сейчас спецназовец об этом не думал.
Сердце немедля зашлось в бешеном ритме; он оглянулся по сторонам: пожилая женщина отошла и, стоя в сторонке, со слезами на глазах смотрела то на тела двух мертвых мужчин, то на молодых ребят с жадностью поедающих хлеб с белым козьим сыром. Грузинский охранник слонялся в пяти шагах и неторопливо затягивался сигаретой. Остальные грузины и чеченцы находились много дальше…
Бельский подвинулся ближе к ножу. Затем, будто желая опереться на руку, осторожно накрыл находку ладонью и незаметно засунул в рукав камуфляжки.
"Если он его забыл или выронил, то непременно хватится пропажи и отправится на поиски, – наблюдая за одноглазым, терялся в догадках подполковник. – Но выдать в любом случае не должен – ведь не поднял же шум прошлой ночью, когда я пытался дотянуться до оружия уснувшего грузина. Странный, однако, мужик. Знать бы, что у него на уме…"


* * *

Костер чеченцы разожгли рядом с кучкой связанных пленников и устроились по другую от него сторону. Тела двух мертвых спецназовцев уложили подальше от костра – рядом с ворохом запасенных сухих дров. Туда же загодя два чеченца и пацаны-пограничники по приказу Вахтанга притащили из-под северных склонов куски льда. Эта странная традиция обкладывать трупы на ночь льдом не давала Бельскому покоя – зачем грузинам сохранность тел и как долго продлится загадочное путешествие?
Первым дежурил опять молодой грузин.
"Журналистка" после "отбоя" долго о чем-то беседовала с Вахтангом, затем тот попрощался и отправился спать. А девушка, подняв воротник красной курточки, с полчаса бродила вокруг разбитого лагеря. Несколько раз прошлась мимо подполковника, но заговорить не решилась.
Запрокинув руки за голову, тот смотрел в черную бесконечность неба и словно не замечал ее. Потом не выдержал и раздраженно заметил:
– Не мотайся! В глазах тошнит…
Она послушно опустилась на гору рюкзаков, скрестила на груди руки. Но тут же спохватившись, предложила Бельскому раскрытую пачку сигарет.
Тот демонстративно отвернулся.
– Я пришла попрощаться с вами, – вынимая подрагивающими пальцами сигарету, пояснила Анжелина. – Завтра утром за мной прилетает вертолет.
– Само собой. На свете еще много подонков, нуждающихся в вашей помощи.
Она поморщилась:
– Не о том вы, Станислав. При чем здесь бандиты? Мы поддерживаем молодую развивающуюся демократию во многих странах мира…
– Дурочка ты, якорем ушибленная! – насмешливо взглянул он на позднюю собеседницу. – О какой демократии толкуешь?! Ты приезжаешь в нашу страну под одной личиной, гадости вытворяешь под другой! Это и есть принципы вашей демократии?
– Нет. Это – всего лишь способы достижения поставленной цели. Уверяю вас: в арсеналах агентов российской разведки точно такие же приемы и методы. Уж поверьте – у меня были прекрасные преподаватели.
– Не знаю – в разведке не служил. Я самый обычный солдат, в редких отпусках читающий газеты и урывками слушающий новостные каналы. Возможно, в спецслужбах по-другому нельзя. Однако вы с такой же наглой бесцеремонностью ведете себя всегда и всюду.
Выпуская табачный дым, англичанка вопросительно посмотрела на мужчину.
– Типа не понимаете? – усмехнулся тот. – Вы угробили в Ираке полмиллиона мирных жителей. Вот поезжайте и спросите у тех, кто еще остался жив: нужна ли им ваша демократия?
– Шииты с суннитами сами убивают друг друга…
– Ага, встали вдруг не с той ноги, и принялись друг дружку колбасить! А вы тут, разумеется, ни при чем!…
– В Ираке началась гражданская война, причины которой много лет назад заложил Саддам.
– Да бросьте вы на Саддама свои грехи сваливать! Он при всех идиотских замашках управлялся со страной, и умело сдерживал насилие. А вы – умные, образованные, цивилизованные – творите зло во сто крат большее. Да еще выставляете себя героями, сеющими разумное, доброе, вечное. Идиоты, поверившие в свою божественную миссию…
С минуту они безмолвствовали. Похоже, каждый оставался при своем мнении и признавал бесполезность спонтанно родившейся нервной дискуссии.
– Дайте сигарету, – сквозь зубы процедил подполковник.
Девица с готовностью протянула пачку.
Прикурив от тлевшей ветки, он посмотрел на спящих чеченцев и грузин; негромко спросил:
– Ты можешь хотя бы намекнуть, куда нас тащат? И с какой целью?
– Я не могу об этом говорить. Извините, Станислав…
– Понимаю: молчание – золото. Вернее, фунты стерлингов.
– Прошу вас, не сердитесь на меня. Я такой же подневольный человек как и вы. Я всего лишь выполняла приказ…
– Тогда поясни, кто эти грузины?
Она покосилась на бодрствующего Гурама, выбиравшего из кучи дров самые сухие, и не обращавшего на них внимания.
И тихо шепнула:
– К чему вам знать о них? Что даст вам эта информация?
– Для общего развития, – затянувшись в последний раз, затушил он о камень окурок. И произнес фразу, ответ на которую мог пролить свет на планы командира грузинского отряда: – В этой стране пришли к власти невменяемые кретины; ясно, что и эти из той же колоды. Но все-таки хотелось бы узнать поточнее – от чьих рук придется принять смерть.
Та замялась, секунду поразмышляла и вполголоса произнесла:
– Что ж, мы с вами уже никогда не встретимся, и наш разговор навсегда останется между нами. Пожалуй, я могу сказать немного больше, чем следовало бы…
Бельский молчал в ожидании откровений.
И Анжелина с безучастным выражением лица поведала:
– Вахтанг с товарищами представляют некую грузинскую, радикальную ультраправую партию. Большинство в этой партии – выходцы из молодежной организации "Кмара", принимавшей активное участие в "розовой революции". Самые умные и проворные из этой организации получили теплые места в правительстве или парламенте; ныне они ездят по европейским странам и в Штаты, сидят в роскошных кабинетах… А подобные Вахтангу боевики так и остались боевиками. Правда, с весьма высоким положением и с солидными счетами в зарубежных банках. Такое объяснение вас устраивает?
– "Кмара", ультраправые, боевики… Данные термины, если не ошибаюсь, обычно соседствуют с определением радикальный "фанатизм".
– Не всегда и не везде. В таком свете они преподносятся в российской прессе, – уточнила девушка.
– Какая разница – хоть в африканской! Главное, что ваши американские друзья финансируют всех этих истеричных придурков. Не так ли?
– Вы неглупый человек, насколько я успела убедиться. И ошибаетесь очень редко.
Подсаженная в группу "журналистка", аккуратно подраненная "вертушка", слежка, заботливо сохраняемые трупы спецназовцев… А ныне выясненное "происхождение" грузинских бандитов – все эти, на первый взгляд, разрозненные факты, постепенно сложились в голове подполковника в одну взаимосвязанную цепочку. Более того, цепочка событий вела к скорому и весьма неожиданному финалу…
Он сокрушенно покачал головой:
– Неужели вы всерьез надеетесь завоевать или переделать весь мир?
– Мне плевать на переустройство мира, – поднялась Анжелина с рюкзаков. – Лично я надеюсь только на одно: на обещанную мне в случае успеха операции сумму и на своевременное продвижение по службе.
Более продолжать беседу она не намеревалась.
Извинившись перед русским офицером, молодая женщина сбросила последний тяготивший душу груз. Положив рядом с ним аккуратно свернутый теплый спецназовский свитер, с помощью которого согревалась холодными ночами, она поправила куртку и хотела сунуть пачку сигарет в карман. Да в последний момент передумала – протянула ее бывшему командиру группы:
– Возьмите. И прощайте…

Глава третья

Италия. Рим. 21 мая
Такси они поймали на удивление быстро.
За рулем сидел типичный итальянец. Скалясь в лучезарной улыбке, он ни слова не понимал по-английски. Лишь уловив в незнакомой речи название отеля, радостно всплеснул руками, закивал и быстро заговорил на своем тарабарском языке. Мужчина пригласил подружку на заднее сиденье, сам устроился за спиной итальянца; и юркая малолитражка понеслась но ночным улицам…
Фрэнк уже минут пятнадцать ощущал острую боль в желудке. Изредка он пытался понять причину загадочного недомогания: сначала на боль пожаловался Эдвард, теперь та же беда постигла его; возможно, роковую роль сыграла своеобразная индийская кухня ресторана "Сурия Махал".
Однако соседство милой и сговорчивой Энни подхлестывало к действию и заставляло забыть о мелких несуразицах – ну не принял желудок изысканных блюд с обилием разнообразных пряностей – что ж с того? Еще днем он пялился на вызывающий топ новой знакомой, едва прикрывавший отменной формы грудь; на коротенькую юбку, обтягивающую упругие ягодицы; на стройные ножки, покрытые ровным южным загаром… Пялился, мысленно раздевал и предавался мечтам об обладании этой потрясающей женщиной. И вот она сидит рядышком – слегка нетрезвая, обворожительная, податливая. Горящий взгляд словно попрекает: что же вы медлите, джентльмен? В машине темно и никого нет – водила не в счет – он следит за дорогой. Да и какое ему дело до того, что творится на заднем сиденье – он всего лишь зарабатывает деньги! Ну, давай же, амиго – не стесняйся! Я в твоем распоряжении!…
И старательно отвлекая себя от сводивших желудок судорог, Фрэнк взялся за дело…
Ее грудь с торчащими сосками он основательно обследовал в баре. Грудь – пройденный этап и интереса не представляет. Потому он без раздумий полез под юбку и начал потихоньку стаскивать вниз по бедрам ненавистное нижнее белье – тонкое, но удивительно крепкое. В уютном барном полумраке он пробирался ладонью под тугую резинку шелковых трусиков, сдвигал их в сторону, но те так и норовили помешать, закрыть самые сокровенные местечки. Он даже попробовал их порвать, но тщетно. И вот, наконец-то, догадливая девица помогла – проворно стянула с себя бельишко и задрала к талии подол короткой юбчонки…
Губы его нашли уста Энни; в долгом упоительном поцелуе Фрэнк притянул ее к себе. Ровные гладкие бедра разъехались в стороны, правая ножка послушно приподнялась; изящная туфелька с тонким каблуком опустилась на спинку переднего правого сиденья. И он уже не сомневался: если бы дорога до отеля занимала хотя бы полчаса, девица непременно отдалась бы прямо в машине.
Она и впрямь жаждала близости – Фрэнк ни секунды не усомнился в ее страстном желании. Он нетерпеливо изучал заветные складочки на аккуратно подстриженном лобке; Энни же взволнованно и шумно дышала, содрогалась при каждом прикосновении, прижимала к своему телу и сама направляла его ладонь…
И вдруг боль прострелила желудок так, что темный салон на мгновение ослепила яркая вспышка. Он согнулся пополам, застонал, моментально позабыв о прелестях почти обнаженной, и готовой на все подружки. И не мог поначалу вымолвить ни слова.
Машина резко остановилась.
Корчась от боли, мужчина надеялся на помощь или, по меньшей мере, на звонок в ближайший госпиталь. Однако то, что произошло дальше, озадачило, невзирая на ужасное состояние – Энни выпорхнула из салона и почему-то уселась за руль. На ее место плюхнулся крепкий молодой человек; с другой стороны подсел тот самый таксист-итальянец. И авто поехало дальше…
– Слушай меня внимательно, Фрэнк, – послышался вскоре ровный и властный голос девушки. – Ты профессионал и прекрасно знаешь: лучшим средством разговорить человека или заставить его навсегда замолчать является яд. Так вот… Эдвард отравлен сильнейшим ядом; при желании можно набрать номер его сотового телефона – он уже не ответит. В твоем разбавленном кубинском Бакарди был тот же самый препарат, только выпил ты его несколько позже. Одним словом, в запасе у тебя не более пятнадцати минут.
С этими словами она бросила на приборную панель пару каких-то капсул.
– Это противоядие, – холодно объяснила Энни, – оно полностью нейтрализует действие яда. Приняв его, ты через час забудешь об острой боли в желудке.
– Что я должен сделать? – похрипел мужчина.
– Нам нужны некоторые сведения. Ты готов ими поделиться?
Думал он не более пяти секунд – вероятно, муки становились невыносимыми.
– Да… Я готов. Спрашивайте…
Спустя четверть часа старенький "Фиат" остановился на плохо освещенной улочке. Дорохов с Осишвили покинули машину, Ирина слегка замешкалась: нырнув в салон через заднюю дверцу, с минуту шарила возле ног мертвого Фрэнка в поисках мизерного элемента одежды. Наконец, отыскав его, быстро натянула на себя; оправила юбку. После чего троица растворилась в темноте переулка – в двух кварталах от глухого местечка их поджидал другой автомобиль.
– Сдается, что мы опоздали, – озадаченно пробурчал Артур, широко вышагивая по тротуару.
– Выходит так, – согласилась расстроенная Ирина. – Их операция с внедрением журналистки в группу спецназа была назначена как раз на сегодня.
– У нас два варианта экстренной связи. Не хочешь воспользоваться одним из них?
– Нет, Артур. Увы, уже поздно. Нужно просто поторопиться с вылетом в Москву.
Спустя минуту, когда вдалеке показался силуэт поджидавшего автомобиля, Оська очнулся от глубокой задумчивости:
– А зэ-знаете, господа-товарищи, честно говоря, я крайне возмущен.
– Это чем же? – поинтересовался майор.
– Когда нашей гэ-группе дадут задание, в котором потребуется охмурять агентов женского рода?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 сладкое вино мальвазия 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я