научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Hansgrohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

из его чрева тоже не выполз ни один неверный. Грузовик расстреливали из автоматов…
И все-таки с десяток русских уцелело. Они организовали круговую оборону и долго огрызались ураганным огнем. Рассчитывать на то, что спецназовцы поднимут руки, не приходилось. Эти никогда не сдавались – проще было в августе выпросить у Всевышнего снег.
Оставшихся неверных обложили со всех сторон; перестрелка продолжалась дольше часа. Потом у них иссякли боеприпасы – очереди стали короче и реже; все чаще звучали одиночные выстрелы. Последнюю точку в том бою поставил решительный штурм: сначала чеченские воины ползком подобрались вплотную к дымившему грузовику, за которым прятались оставшийся русские, и закидали их гранатами…
Их выжило четверо – оглушенных, контуженных, израненных. Всех четверых уложили мордами вниз, рядком – вдоль пыльной дороги. Два молоденьких, обритых наголо солдата ничего не слышали – из ушей сочилась кровь; оба затравленно оглядывались на чеченцев. Третий – младший офицер лет двадцати пяти, лежал смирно, обхватив голову руками. И лишь четвертый – по возрасту самый старший, внешне оставался невозмутимым.
По части лишения жизни неверных в отряде Абдуллаева специализировался Вахид Габаров – отчаянный муджахед, начитавшийся заумной литературы по радикальным ветвям ислама.
Боевики, среди которых был и Усман, стояли тут же, курили и посмеивались в ожидании кровавого зрелища. Вахид же, широко расставив ноги, встал над первым пацаном, вынул из ножен длинный кинжал. Приподняв его голову, смачно выругался по-русски и несколькими привычными сильными движениями перерезал тонкую глотку. Тот даже не успел вскрикнуть – выпучив глаза, захрипел, забулькал и скоро затих.
Вторым на очереди оказался младший офицер. Этот был поздоровее – Габарову никак не удавалось запрокинуть назад его голову. Пришлось завести назад руки пленного и накрепко стянуть запястья ремнем. Но и теперь до глотки лезвие добралось не сразу – мужик успел издать жуткий крик прежде, чем в белую пыль хлынула горячая темная кровь…
А вот с третьим вышла заминка. Понимая, что жить ему осталось считанные минуты, мальчишка вскочил и резво рванул к ближайшим зарослям. Муджахеды вскинули автоматы.
– По ногам! – заорал Вахид, не желая упускать добычу.
После первых же выстрелов парень споткнулся и упал – одна из пуль пробила бедро. Его приволокли обратно к пыльной дороге. И снова Габаров, заходя сзади и нависая над жертвой, тянулся кинжалом к горлу…
Тот ускользал – позабыв о раненной ноге, пятился на четвереньках; закрывал руками горло, поскуливал и просил пощадить. Вахид злился и кричал – ухватиться было не за что – лысая голова выскальзывала из потной ладони. В конце концов, к молодому спецназовцу подошли еще двое и ударами прикладов заставили успокоиться, лечь. Но и после этого Габаров не сумел подобраться к глотке. Рассвирепев, он начал резать шею пленника сбоку…
Оставался последний – четвертый.
Этот крепкий мужик был здорово ранен – камуфляжка на спине в двух местах намокла от крови. Потому офицер и не дергался, а, закрыв глаза, тяжело дышал; возможно, терял на какое-то время сознание. И с ним Вахид разделался бы шустро, если бы не провозился с мальчишкой.
Едва он встал над ним и, оглянувшись на соплеменников, произнес какую-то шутку, как на проселочной дороге показалась русская техника. Несколько БМД на полном ходу спешили на выручку погибшему подразделению – вероятно, тот лежавший на земле офицер успел в начале боя вызвать по радио подкрепление.
Пришлось спешно уходить в лес, не довершив начатого дела.
Но то была только первая встреча. Вторая – и именно тогда Усман хорошенько разглядел и запомнил мускулистого офицера – состоялась несколькими часами позже…


* * *

– Ну вот, похоже, и этот очухался, – процедил Хамзат и кивнул на здоровяка.
Офицер-спецназовец кое-как встал на ноги; покачиваясь, оглянулся назад – на седловину, где отряд получасом ранее попал под обстрел. Но тогда он еще не был в сознании, не слышал стрельбы и, верно, до сих пор не понимал того, что произошло с ним и его группой.
Наблюдая за ним, Касаев снял с ладони короткую – с обрезанными пальцами перчатку, вытер ей пот со лба, отчего только пуще размазал грязные подтеки. Пододвинул на всякий случай поближе автомат…
"Очухался – и то хорошо, – довольно подумал он. – Если Давид не появится в ближайшие пятнадцать минут – русский окончательно придет в себя, и тащить его дальше не придется. До чего ж тяжел, собака! Килограммов сто – не меньше…"
Русский ошалело таращился по сторонам, натыкаясь взглядом то на связанных мужчин, то на тела мертвых сослуживцев; на лице читалось удивление, смешанное с отчаянием. Потом он долго смотрел на женщину в красной куртке, но той, похоже, было не до него. Манерно согнув холеную ручку, она покуривала сигарету и мечтательно глазела на горные вершины…
Вахтанг обработал рану на голове Гурама, плотно ее перебинтовал и ободряюще хлопнул товарища по плечу. Заметив же пробуждение спецназовца, по виду и возрасту бывшего в группе старшим, подошел и с въедливой ухмылочкой бросил:
– Выспался, ублюдок? Поставить в общую связку! И пусть теперь сами его тащат – путь предстоит не близкий. Ничего-ничего – вы еще за все ответите! И за Абхазию, и за Осетию! Русские свиньи!…
И, отвернувшись, поднял бинокль…
Но склон оставался пуст. Тогда рыжебородый вытащил из нагрудного кармана рацию, нажав кнопку, что-то прокричал по-грузински. И скоро рация зашипела в ответ. Вахтанг радостно оскалился и снова принялся изучать южный склон перевала.
Через минуту довольным тоном сообщил:
– Давид возвращается. Сейчас переведет дух, и тронемся дальше.
В ущелье действительно спускался Давид. Приблизившись к стоянке отряда, он поднял над головой автомат, показал белые зубы в широченной улыбке и выкрикнул приветствие на родном языке. Они обнялись с Вахтангом, после чего молодой грузин без сил опустился на землю рядом с раненным земляком…
"Если хочешь возненавидеть грузина – запишись к нему в партизанский отряд", – скрипнув зубами, подумал Касаев.
И повернувшись к Хамзату, спросил:
– Ты, кажется, твердил, будто наша помощь им нужна только для пересечения границы. Перевал остался сзади, но теперь Вахтанг намекает на длинный путь. Что-то я не пойму, кто из вас говорит неправду.
– Э-э, Усман, почему ты такой нетерпеливый?! – неодобрительно качнул тот вахабиткой. – Русских должна забрать машина, понимаешь?
– Какое мне до этого дело?…
– Ну, где ты видишь тут дорогу? Как машина сюда доберется? Вот дотащим их до ближайшего села с дорогой, и на том наша задача будет выполнена. Так нам объяснял Вахтанг…
– Село, дорога, машина… Все это – не моя забота! – отрезал одноглазый. – Еще сутки топаю с отрядом, раз уж по пути, а дальше… Дальше наши маршруты расходятся.
– Смотри… Я тебя уже предупреждал, чтобы ты был с Вахтангом поосторожней. Здесь в Грузии он хозяин положения! Захочет – в порошок сотрет.
В этот момент, словно подтверждая правоту Хамзата, рыжебородый громким голосом приказал закончить отдых и продолжить движение.
Чеченцы вяло повиновались.
Подталкивая идущего впереди Атисова, одноглазый зашагал рядом с приятелем. Следом за ними топали русские, тащившие тела двух своих товарищей…
– Он и в наших горах чувствовал себя хозяином, – проворчал Усман в продолжение прерванного разговора.
Но Хамзат то ли не расслышал, то ли не захотел развивать неприятную тему. Или экономил силы для долгого перехода к ближайшему грузинскому селению.


* * *

Усман спал отвратительно. Хоть и вымотался за последние дни, изголодался, да и нервов истратил порядочно – все одно не удавалось отключиться. Казалось, здесь – в Грузии, можно себе позволить расслабиться, забыться беспробудным сном. Тем более что ночные дежурства Вахтанг чеченцам не доверял – назначал своих, а под утро дежурил сам, обдумывая на свежую голову план предстоящего дня. Но, видно, крепко вошло в привычку вздрагивать при малейшем шорохе или просыпаться каждые полчаса; нащупывать одной ладонью готовый к стрельбе автомат, а другой дергать за веревку, проверяя, не сбежал ли пленник.
Сегодняшняя ночь радовала теплом. Миновав пограничный перевал, отряд несколько часов спускался по склону, пока не оказался на дне ущелья. Исток грузинской речушки, возле которой весело полыхал костерок, находился много ниже продуваемых всеми ветрами отрогов. К тому же и дышалось здесь гораздо легче…
Однако желанное забытье приходило урывками. К старым привычкам добавилось растущее беспокойство: отпустит ли с миром Вахтанг после выполнения отрядом секретной миссии, или…
Вот и ворочался, таращился единственным глазом в черное небо вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил перед следующим тяжелым переходом…
От тягостных размышлений иногда отвлекал молодой Давид – подходил к кучке нарубленного сушняка, брал пару сучьев и бросал их в огонь; или, покопавшись в кармане жилета, щелкал зажигалкой… Где-то в середине ночи Касаев опять провалился в сон, а когда в очередной раз проснулся, к своему удивлению обнаружил дозорного спящим.
– Тоже мне – воины, – скривившись, приглушенно прошептал он.
За подобный проступок в соединении Ризвана Абдуллаева наказывали нещадно. И не помогли бы никакие оправдания: дескать, здесь не Ичкерия, а союзная страна; федералы остались за перевалом; все устали…
Усман поднял небольшой камешек, чтобы запустить им в грузина, но вдруг замер – один из пленников внезапно приподнялся и потянулся рукой к "валу", аккуратно прислоненному к камню, рядом с которым клевал носом Давид…
Ладонь одноглазого моментально нащупала автомат.
– Эй! – негромко окликнул он здоровяка.
Тот медленно обернулся, увидел направленный на него ствол, опустил руку и лег на место.
Маленький камешек описал дугу над костром и тюкнулся по опущенной голове горе-дозорного. Встрепенувшись и шумно выдохнув, грузин очумело глянул влево, вправо… и сызнова полез в карман за сигаретами.
А Усман еще долго ощущал на себе выжидающий взгляд здоровяка-спецназовца…
Второй раз они повстречались спустя полтора часа после резни на проселочной дороге.
Остаткам чеченского отряда тогда вновь не повезло – подоспевшие спецназовцы блокировали небольшой лесок. Окружив, загнали плотным огнем в балку и долбили из всех видов оружия, пока… Одним словом, через полтора часа из балки с поднятыми руками вышли только двое: Усман и Вахид Габаров. Тот самый Габаров, что полосовал русским глотки.
Избив обоих, обозленные бойцы спецназа притащили их на тот же проселок, где лежали трупы их товарищей. Возле одной из боевых машин оказывали помощь раненному здоровяку, жизнь которого недавно висела на волоске.
Завидев пленных, он поднялся, покачиваясь, подошел; пристально посмотрел на Габарова… Затем молча выхватил из грудных ножен ближайшего бойца кинжал, обхватил голову Вахида и одним движением распорол ему шею. От левого уха до правого. А, отбросив обмякшее тело, двинулся к Касаеву…
В ту минуту Усман уже мысленно читал молитву; думал все – конец. Однако мужик с перебинтованным торсом устало произнес:
– Этот в казни не участвовал. Связать его. В Ханкале передадим местным силовикам…
Потом был долгий и тряский путь до Ханкалы. Мрачный Касаев вздыхал, морщился от боли в туго стянутых веревками руках и дивился зигзагам капризной судьбы. Выходило, успей Габаров на дороге лишить жизни всех четверых неверных, и некому было бы вступиться – разъяренные гибелью сослуживцев спецназовцы, не стали бы разбираться, не пощадили бы…
В Ханкале его и в самом деле передали представителям грозненской милиции. Ну а потом, по дороге в СИЗО он повстречал давнего знакомца в милицейской форме. С ним и договорился; он и помог за приличную сумму снова обрести свободу.


Часть пятая
"Римский блеск и стамбульское пекло"

"…До сих пор НАТО отказывается говорить о "стратегии дестабилизации" и о терроризме в период холодной войны; НАТО отказывается отвечать на любые вопросы, связанные с "Гладио".
Сегодня блок НАТО используется как наступательная армия, тогда как данная организация не была создана для подобной цели. Ее активировали в этом смысле 12 сентября 2001 года, сразу после терактов в Нью-Йорке. Руководители НАТО утверждают, что блок участвует в войне против афганцев, для борьбы с терроризмом. Однако НАТО рискует проиграть эту войну. В таком случае наступит большой кризис, и начнутся споры. Именно в этих спорах мы и узнаем всю правду: ведет ли НАТО войну с терроризмом, как утверждает его командование, или же мы находимся в ситуации, аналогичной той, что была во время холодной войны, когда секретная армия "Гладио" была замешана в терроризме.
Самые ближайшие годы покажут, вышел ли блок НАТО за рамки своей исконной миссии, ради которой был основан: защищать европейские страны и Соединенные Штаты от советского вторжения – от события, которого на самом деле так и не произошло и которое вряд ли когда-то планировалось. Или же в секретных планах НАТО по-прежнему присутствуют иные цели – захват нефти и газа мусульманских стран, что, по сути, и в первую очередь является глобальным терроризмом мирового масштаба…"
Даниэль Гансер


Глава первая

Италия. Рим. 21 мая
Вглядываясь через лобовое стекло автомобиля в освещенную желтым фонарным светом улицу, Сашка отрывисто прошептал:
– Зэ-знаешь, когда я потерял веру в большое, сэ-светлое, чистое?
Артур почувствовал, насколько взволнован и неспокоен друг. Должно быть, и дурацкие вопросы свои задает неспроста – хочет отвлечься, снять внутреннее напряжение. Дорохов и сам ощущал схожесть нынешней ситуации с теми, что частенько приключались в Чечне: та же неизвестность, тот же накал, аналогичная значимость для положительного исхода каждой маломальской детали. Обоим снова приходилось переживать за Ирину, которой отводилась первейшая роль в разработанной операции…
Сейчас Оська расскажет очередную идиотскую историю.
Однако все его "философские догмы" при очевидной и подчас глуповатой простоте имели одно потрясающее качество – они моментально вылечивали от стресса, напрочь снимали психологический ступор. Исходя из этого, майор не отмахнулся и не послал его, как водится "воровать патроны", а лишь поморщившись, предположил:
– Знаю. Ты в прошлом году рассказывал. Когда нас в учебный центр из СИЗО конвоировали.
– Постой-постой!… Это про что я тогда рассказывал?
– О твоем разочаровании в бабах. Дескать, вечно тебе попадаются с сосками разной величины.
– Типа на левых гэ-грудях больше чем на правых?!
– Вроде того.
– Э-э, маймуно, виришвило! – энергично замотал башкой Осишвили. – Не о том ты говоришь! Я ж когда повстречал в Лионе свою фэ-французскую мамзель, так сразу по этому поводу и успокоился. Линейку к ее сиськам в первую же ночь пэ-приложил и представляешь – совпали, мля, до миллиметра! Ну, я обалдел, конечно, от радости и забыл обо всех прежних недоразумениях.
– Стало быть, разувериться в жизни ты успел еще до того знаменательного момента?
– Ну да! В ранние годы меня, понимаешь ли, постигло первое гэ-глубочайшее разочарование.
У Дорохова дрогнули в улыбке губы; он выдохнул, расслабил уставшие от долгого напряжения мышцы. И приготовился услышать очередную страшную трагедию из насыщенной Сашкиной судьбинушки.
– …Иду я, зэ-значит, в далеком детстве со своим дедулей по обезьяньему питомнику, что был когда-то в Сухуми, – начал торжественно излагать тот. – Хорошо вокруг: пальмы, цветочки, солнышко, запах моря… Слева от асфальтовой дорожки в большом вольере семейство макак бананами давится, дальше шимпанзе кому-то рожи корчат… А сэ-справа прудик небольшой искусственный устроен, – в нем лебеди хороводом плавают. Изящные такие, белоснежные… с черными, будто накрашенными зенками. И вот представляешь, выходит из воды одна такая лебедушка – кэ-красотища неописуемая: стать, величавость, грация… Мы с дедом аж замерли, с места сдвинуться не можем – стоим, любуемся…
Капитан прервал повествование, протяжно вздохнул.
Артур же, заслушавшись гладким повествованием, не выдержал:
– Ну, дальше-дальше рассказывай – не томи!
– Дальше… А дальше отряхнулась, значит, эта краля от водицы и ка-ак наложит цельную кучу посреди раскаленного асфальта!
– От те раз, – едва сдерживал душивший смех Дорохов.
– Вот и я говорю! Наложила и поперлась в раскоряку обратно к водоемчику. Куда подевалась грация, куда исчезла стать – до сих пор понять не могу… Вот и песенке трандец, а кто слушал – молодец! Подозреваю, что именно в тот день мое безоблачное детство со сказочными гэ-грезами, так сказать, безвозвратно скончалось.
– И виной тому проклятая лебедиха.
– Тебе смешно! А я по дороге домой чуть не расплакался, мля, от досады. Дед с перепугу даже мороженого тэ-три порции купил…
В это время ожил мобильный телефон, лежащий на приборной панели автомобиля. Мужчины разом примолкли; Артур схватил телефон, но абонент, сделав короткий звонок, уже прекратил вызов.
Это и был долгожданный сигнал от Ирины.
– Пора, – мгновенно сделался серьезным майор.
И, покинув салон, быстрым шагом пошел вдоль оживленной ночной улицы.


* * *

Так называемый римский "сезон помещений" закончился в середине апреля. С пришедшим на Апеннинский полуостров теплом открылся "сезон уличный", и уже с месяц многочисленные туристы, гости, и жители итальянской столицы стекались к центрам ночной жизни трех римских районов: Трастевере; "Бермудский треугольник" возле пьяцца Навона; и, наконец, квартал Тестаччо вокруг холма Монте-деи-Коччи. Народ слушал живую музыку, глазел на представления артистов; потягивал пиво и коктейли, танцевал и веселился на свежем воздухе…
На мощеной булыжниками улочке, вдоль четырехэтажного дома с деревянными жалюзи на окнах, расположился длинный ряд больших брезентовых зонтов. Под каждым светилась желтая лампочка, освещавшая несколько обустроенных вокруг крохотных столиков. "Blu Bar" на Via dei Soldati предпочитали посетители, говорящие по-английски. Бар был не из дешевых – самый скромный ужин в заведении обходился посетителю в сотню евро. Верхней же ценовой границы попросту не существовало.
За одним из столиков сидела небольшая компания: молодая симпатичная женщина, и двое мужчин, поведением и манерами похожих на англичан. Мужчинам было лет по пятьдесят или чуть больше; оба сыпали комплиментами и ухлестывали за милой барышней. Та скромно прятала улыбку – не отказывала ухажерам, но и не торопилась отвечать на пылкую и отчасти показную страсть конкурировавших меж собой приятелей…
Познакомились они утром на самых верхних ступеньках Испанской лестницы. Мужчины вышли из отеля "Хасслер", а девушка поднималась по последнему пролету навстречу. Неловко столкнувшись с одним из них, она выронила сумочку и рассыпала все ее содержимое. Так, ползая по ступеням, и познакомились. Потом, сраженные ее внешностью англичане, помогли устроиться в отеле и пригласили прогуляться по Риму. Она не смогла устоять перед галантными кавалерами – приняла в номере душ, наскоро облачилась в соблазнительный наряд и выпорхнула из прохлады отеля в тридцатиградусную жару…
Потом они долго бродили по центру Рима, любовались античной архитектурой; на пьяцца Трилусса отобедали в индийском ресторане "Сурия Махал" с чудесным видом на грандиозный фонтан. Сумерки застигли их на Via dei Soldati, и когда переулки с улочками окрасились в золотистый цвет фонарей, троица, не раздумывая, обосновалась в ближайшем баре.
В течение дня сотовые телефоны двух мужчин не умолкали. Звонки беспрерывно раздавались и поздним вечером – то один, то другой знакомец извинялся перед дамой и, встав из-за столика, отходил шагов на двадцать от летнего бара для переговоров. С наступлением полночи, туристов и солидной публики поубавилось; вокруг стало больше молодежи, съезжавшейся к площадям и питейным заведениям на мотоциклах и крохотных мотороллерах. Улицы наводнили девицы легкого поведения и экстравагантные молодые люди…
– Никогда не понимал этих… ребят, – отхлебнув из высокого бокала, покосился на кучку трансвеститов ладно сложенный шатен по имени Фрэнк.
– А что нам до них? – возразил другой – Эдвард. – Я, к примеру, ханжой себя не считаю. Услугами "трансов" не пользуюсь, но и ничего против не имею.
За двумя соседними столиками бесновалась кучка странных существ: силиконовые сиськи, длинные ноги, очаровательные улыбки… Но прикол заключался в том, что соблазнительные мини-юбки этих ярких "девушек" скрывали атрибуты мужского пола.
– Нет уж, увольте. Я предпочитаю настоящих женщин, чей пол определяется богом еще в утробе матери, – с уверенностью настоящего знатока заявил Фрэнк. И посмотрев на сидевшую рядом девушку, уточнил: – Вот, скажем, наша милая Энни. Я не променял бы ее на всех "трансов" нашей планеты!
Девушка одарила его благодарным взглядом; Эдвард же сухо кивнул. В последние полчаса он выглядел неважно – к винным коктейлям не прикасался, зато бокал за бокалом поглощал минеральную воду, часто промокал лоб платком и незаметно кривил губы. Приятели не замечали этой перемены и продолжали тему. Троица разговаривала по-английски, а соседи тараторили на итальянском. И, тем не менее, осторожно рассматривая ближайшую "даму" в черном латексе, молодая женщина почти шепотом произнесла:
– Не знаю… Мне до них тоже нет дела. Но я слышала, будто их услуги весьма недешевы.
– От тридцати до шестидесяти евро! – вскинул ко лбу брови Фрэнк. – На Британских островах за такую сумму можно снять премиленькую девицу на целую ночь!…
– Экзотика стоит дорого, – пожала плечиками собеседница.
– Совершенно верно, – поддержал Фрэнк.
И в этот миг Эдвард не выдержал. Тяжело дыша и прижав ладонь к желудку, он сказал севшим от напряжения голосом:
– Знаете, друзья, я что-то неважно себя чувствую. Кажется, это последствия чрезмерно острой пищи.
– То-то я смотрю, ты совершенно перестал пить, – озаботился приятель. – Изжога? Или острые боли?
– Сам пока не пойму. Непонятная тяжесть в желудке и немного подташнивает.
– Тут неподалеку есть аптека – помните, мы проходили мимо? – заволновалась девушка.
– Нет, Энни, благодарю – я не слишком доверяю лекарствам. Мне бы просто отлежаться, – допил Эдвард минералку и встал из-за столика, – прошу, меня извинить, но я все же вернусь в отель. Если хотите, поедем вместе.
Прежде чем девушка открыла рот, Фрэнк поспешил заявить:
– Знаешь, Эдвард, я сейчас помогу поймать такси и отправлю тебя в гостиницу. А мы еще посидим – что в такую ночь делать в номере? Ты ведь не возражаешь, Энни?…
– Пожалуй, еще часик здесь побыть можно, – согласилась она.
Покачиваясь, нетрезвые мужчины пошли к проезжей части…
Спустя минут пять довольный Фрэнк вернулся.
– Все в порядке – я посадил Эдварда в машину и через пятнадцать минут он будет в номере, – известил он, прикурив сигарету. А, увидев на столике два полных бокала, просиял: – О, Энни, вы молодец – не теряли напрасно времени!
– Я заказала еще по одной порции. Вы, кажется, предпочитаете ром с колой?
– Совершенно верно – мне действительно нравится слегка разбавленный кубинский Бакарди. Благодарю вас.
Он с наслаждением сделал пару глотков и снова затянулся сигаретой. Скоро Энни почувствовала его ладонь на своей коленке – с уходом приятеля-конкурента Фрэнк осмелел – вел себя решительно и вальяжно. На симпатичном личике девицы промелькнула неприметная улыбка – должно быть, она о чем-то вспомнила…
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 вино campagnola 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я