ванны alpen официальный сайт 

 

Схема развалилась на куски. Но разделите даты убийств в группах А и Б.
Босх расправил ранее сложенный вдвое лист, и на нем обнаружились две колонки цифр. Лок тоже наклонился над столом, чтобы лучше видеть. На макушке его лысого и морщинистого черепа Босх заметил тонкую линию шрама.
– Теперь в группе А у нас возникает система, – продолжил он. – Четко прослеживаемая система интервалов между убийствами. У нас получается тридцать дней, тридцать два, двадцать восемь, тридцать один, тридцать один, двадцать восемь, двадцать семь и тридцать. В группе в два преступления разделяют сорок два дня.
– Лучше справляется со стрессами.
– Что?
– Интервалы между воплощением в жизнь абнормальных сексуальных фантазий зависят от силы стрессов. Я уже говорил об этом в суде. Чем лучше убийца справляется со своими стрессами, тем дольше интервалы между преступлениями. У второго убийцы это получается лучше. Или, по крайней мере, получалось.
Глядя, как Лок рыскает по комнате, Босх вынул сигарету и закурил. Доктор на это ничего не сказал.
– Я хотел бы знать: возможно ли такое? – спросил Босх. – Известен ли вам какой-нибудь похожий прецедент?
– Конечно, это возможно. Черные сердца не бьются в одиночку. Даже не выходя за рамки собственного опыта, вы можете убедиться в том, что такое вполне вероятно. Вспомните Душителей с холмов. Про них даже была написана книга – «Двое одинаковых». Обратите внимание и на то, как похожи были методы, которыми действовали Ночной Сталкер и Душитель из Сансет-Стрип в начале восьмидесятых. Коротко на ваш вопрос можно ответить так: да, это возможно.
– Мне известны все эти случаи, но тут все же нечто другое. Я работал по некоторым из этих дел и знаю, тут – по-другому. Душители с холмов работали вдвоем. Они были двоюродными братьями. Двое других действительно походили друг на друга, но и между ними были значительные отличия. А тут появился кто-то и стал в точности копировать Кукольника. Настолько точно, что мы не уловили никакой разницы и ему удалось ускользнуть.
– Двое убийц, которые действуют порознь, но совершенно одинаковыми методами…
– Вот именно.
– И снова я повторюсь: возможно все, что угодно. Еще один пример: помните Убийцу с шоссе, который в восьмидесятые годы действовал в округах Орандж и Лос-Анджелес?
Босх кивнул. Он не работал по тем делам и потому мало что знал о них.
– Ну так вот, однажды копам повезло, и они поймали вьетнамского ветерана по имени Уильям Бонин. Им удалось повесить на него несколько убийств, и они решили, что он сгодится в качестве обвиняемого и для всех остальных. Его приговорили к смертной казни, но убийства продолжались. Продолжались до тех пор, пока патрульный офицер не задержал парня, которого звали Рэнди Крафт – он ехал по шоссе с трупом в багажнике. Крафт и Бонин не были знакомы друг с другом, но получилось так, что на протяжении некоторого времени они делили один и тот же псевдоним: Убийца с шоссе. Каждый орудовал в одиночку, но по ошибке их принимали за одного человека.
Это было уже ближе к разработанной Босхом теории. Лок продолжал говорить, больше не переживая из-за позднего вторжения детектива.
– Знаете ли, в команде, приводящей в исполнение смертные приговоры в тюрьме Сан-Квентин, у меня есть знакомый охранник – еще с тех пор, как я проводил там свои исследования. Он сказал мне, что в настоящее время смертной казни дожидаются четыре убийцы-маньяка, включая Бенина и Крафта. И эти четверо ежедневно играют в карты. В бридж. Всем вместе им предъявлено обвинения в пятидесяти девяти убийствах. А они играют в бридж. Но суть в том, что, по его словам, Крафт и Бонин мыслят настолько одинаково, что играя в карты на пару, они практически непобедимы.
Босх принялся складывать карту. Не поднимая головы, он спросил:
– Эти Крафт и Бонин убивали свои жертвы одинаково? Одним и тем же способом?
– Не совсем. Но я полагаю, что подобная пара вполне могла бы существовать. Однако в данном случае последователь оказался умнее. Он точно знал, что делать, чтобы направить полицию по ложному следу, переложив свои преступления на Черча. Затем, когда Черч погиб и его уже невозможно было использовать в качестве прикрытия, последователь ушел, так сказать, в подполье.
Босх взглянул на доктора, и в его мозгу вспыхнула мысль, от которой все, что он знал, предстало перед ним в совершенно новом свете. Однако он ничего не сказал. Эта появившаяся мысль была слишком опасной, чтобы произносить ее вслух. Вместо этого Босх задал Локу вопрос:
– Но даже после того, как этот последователь ушел в подполье, у него ведь осталась та же самая, по вашему выражению, «эротическая программа», что и у Кукольника. Почему – если больше никто не должен был этого видеть? Вспомните, в случае с Кукольником мы полагали, что он специально оставляет тела своих жертв в людных местах и раскрашивает их лица, осуществляя некую часть своей эротической программы. Это была часть его превращений. Но зачем другому убийце копировать его, следуя той же программе, если тело никогда не должно было быть найдено?
Облокотившись о стол, Лок перенес свой вес на руки и задумался. Босху показалось, что из патио донесся какой-то звук. Он посмотрел через открытую стеклянную дверь, но увидел лишь темный крутой холм, поднимавшийся позади освещенного бассейна. Сам бассейн в форме человеческой почки был теперь спокоен. Босх перевел взгляд на свои часы. Наступила полночь.
– Хороший вопрос, – сказал Лок. – Но я не знаю на него ответа. Возможно, последователь предполагал, что со временем тело найдут. Может быть, он сам собирался открыть его местонахождение. Как видите, мы, вероятно, должны признать, что четыре года назад записки вам и в газету были отправлены именно последователем. Это свидетельствует о том, что в его программе присутствует элемент эксгибиционизма. У Черча, похоже, не было нужды дразнить таким образом тех, кто за ним охотился.
– Последователь подергал нас за нос и был таков?
– Совершенно верно. Что он делал? Забавлялся, издевался над своими преследователями, и все это – в то время, как вина за совершенные им преступления возлагалась на настоящего Кукольника. Улавливаете?
– Да.
– И что же происходит? Настоящий Кукольник, мистер Черч, убит вами. У последователя больше нет прикрытия. Что он делает? Продолжает действовать – убивает, но теперь уже хоронит свою жертву, прячет ее в цементном склепе.
– Из ваших слов получается, что он продолжает полностью следовать эротической программе – с косметикой и всем остальным, но теперь он хоронит жертву, чтобы никто ее не нашел?
– Чтобы никто не узнал. Да, он следует программе, потому что она поглотила его, заняла в его сознании лидирующее место. Однако теперь он уже не может позволить себе бросать тела в людных местах, поскольку в таком случае раскроет свою тайну.
– Зачем же тогда записка? Зачем подбрасывать полицейским записку, которая обнаруживает его?
Размышляя, Лок расхаживал вокруг обеденного стола.
– Уверенность, – наконец произнес он. – За последние четыре года последователь стал сильнее. Он считает себя неуязвимым. В процессе распада личности психопата это – неминуемая фаза. Чувство уверенности в себе и неуязвимости растет по мере того, как психопат совершает все больше и больше ошибок, разрушая игру, и это делает его уязвимым и досягаемым.
– Только потому, что он просидел в тине четыре года, он чувствует себя до такой степени в безопасности, что посылает еще одну записку, желая подергать нас за нос?
– Именно так, если не считать еще одного фактора – гордости, желания заявить о своем авторстве. Начался большой процесс над Кукольником, а он хочет, чтобы и на него обратили немного внимания. Вы должны понять: он намеренно привлекает внимание к своим действиям. В конце концов, не кто иной, как он, последователь, а не Черч, присылал все прежние записки. Поэтому, преисполненный гордости и чувствуя себя вне досягаемости полиции, – я думаю, это самый верный способ описать его самоощущение – он пишет на этой неделе еще одну записку.
– «Поймайте меня, если сможете», – примерно так?
– Именно так. Это одна из самых древних игр на свете. Наконец, он мог послать записку только потому, что до сих пор зол на вас.
– На меня?
Босх удивился. Такое никогда не приходило ему в голову.
– Да ведь это вы убрали Черча! Вы разрушили его идеальное прикрытие. Я уверен, что появление этой записки и упоминание о ней в прессе вряд ли поможет вам на процессе, не так ли?
– Верно. Она может меня утопить.
– Вот именно. Так что вполне возможно, это – оружие, с помощью которого последователь решил рассчитаться с вами.
Босх размышлял над словами доктора. Он почти физически ощутил, как во все концы его тела устремился адреналин. Было уже за полночь, но Гарри не чувствовал ни малейшей усталости. Теперь у него была цель. Он больше не блуждал в потемках.
– Думаете, есть еще? – спросил он.
– Вы имеете в виду женщин в цементе и прочие захоронения? К сожалению, да. Именно так я и думаю. Причем боюсь, что их много.
– Как мне их найти?
– Вот этого я не знаю. Мой черед работать обычно наступает под конец – когда преступники оказываются схвачены. Или мертвы.
Босх кивнул, закрыл папки и сунул их под мышку.
– И все же скажу вам еще одно, – произнес Лок. – Присмотритесь повнимательнее к набору его жертв. Кем они были? Как он на них вышел? Трое мертвых и одна выжившая – как вы сами сказали, все они были заняты в порноиндустрии.
Босх положил папки обратно на стол и закурил еще одну сигарету.
– Да, и еще они работали по вызовам, – напомнил он.
– Верно. Таким образом, если Черч был убийцей-оппортунистом, для которого годились жертвы любого роста, возраста и расы, последователь оказался более привередливым в своих требованиях.
Босх быстро припомнил убитых порноактрис.
– Действительно, все жертвы последователя были белыми молодыми блондинками с большим бюстом.
– Явная схема. Эти женщины случайно не рекламировали свои услуги в газетах порнографического характера?
– Мне известно, что этим занимались двое из погибших и та, что уцелела. Последняя жертва тоже ездила по вызовам, но я не знаю, как она рекламировала себя.
– Печатались ли возле таких объявлений фотографии рекламируемых девиц?
Босху удалось вспомнить только рекламу Святой Наставницы, но там фотографии не было. Лишь псевдоним, телефон для вызова и посулы неземного наслаждения.
– Думаю, что нет. По крайней мере, в той рекламе, которую я помню, фото не было. Но там указывалось имя, под которым она снималась в порнофильмах, так что любой, кто был знаком с ее «творчеством», знал, как она выглядит.
– Очень хорошо. Мы с вами уже создаем психологический портрет последователя. Он использует порнографические фильмы, чтобы выбирать женщин для своей эротической программы. Затем вступает с ними в контакт с помощью секс-газет, находя там их имена или фотографии. Помог ли я вам, детектив Босх?
– Невероятно! Спасибо за время, которое вы мне уделили. И не говорите никому ни слова. Я думаю, все это пока рано обнародовать.
Босх снова взял папки и направился к двери, но Лок опять его остановил.
– Ведь мы еще не закончили, и вы это знаете.
Босх обернулся.
– То есть как?
– Вы ничего не сказали о том аспекте проблемы, который волнует вас больше всего. А волнует вас вопрос, откуда последователь знал абсолютно все о действиях убийцы. Следственная группа сообщала журналистам далеко не все детали, связанные с преступлениями Кукольника. По крайней мере, в то время. Эти детали держались в тайне, чтобы всякие психи, признававшиеся в том, что каждый из них – Кукольник, не знали точно, в чем конкретно признаваться. Это было нечто вроде страховки, с помощью которой следственная бригада могла моментально распознать ложные признания – самооговоры.
– Ну?
– Ну и вот вам вопрос: откуда последователь знал все детали?
– Я об этом не…
– Да будет вам! Именно об этом вы и думаете. Книга, написанная мистером Бреммером, сделала все детали достоянием гласности. Этим, конечно, можно объяснить «цементную блондинку». Но этим, как вы – уверен – понимаете, нельзя объяснить убийства под номерами семь и одиннадцать.
Лок был прав. Как раз это и пришло в голову Босху чуть раньше. Он старался об этом не думать, поскольку ему страшно было представить себе последствия.
– Ответ на этот вопрос, – продолжал Лок, – заключается в том, что последователем является кто-то, имеющий доступ к этим деталям. Именно эти детали и подтолкнули его к действиям. Вы должны помнить, что тот, с кем мы имеем дело, это человек, в котором происходила жестокая внутренняя борьба, когда он наткнулся на эротическую программу, отвечавшую его собственным потребностям. У него уже были проблемы – неважно, проявились они к тому времени в совершенных им преступлениях или нет. Это был больной ребенок, Гарри, он увидел эротическую оболочку Кукольника и понял: «Да ведь это я! Это как раз то, чего я хочу, что мне нужно, чтобы стать личностью». После этого он принял программу Кукольника и стал действовать в соответствии с ней – вплоть до мельчайших деталей. Вопрос в том, откуда он их знал? А ответ таков: он имел к ним доступ.
В течение какого-то времени они молча смотрели друг на друга, наконец Босх заговорил:
– Вы говорите о полицейском. О ком-то из членов следственной бригады. Но это невозможно. Я сам в ней был. Мы все стремились накрыть этого парня. Никто не… отлынивал от работы.
– Возможно, и полицейский, Гарри. Только возможно. Но помните: круг тех, кому было известно о программе, был гораздо шире вашей следственной группы. Там были медэксперты, следователи, патрульные полицейские, фотографы, репортеры, патологоанатомы, прохожие, находившие тела… Очень много людей имело доступ к деталям, о которых явно знал последователь.
Босх попробовал быстро мысленно нарисовать портрет того, кого они вычисляли. Лок сразу же его раскусил.
– Им должен быть кто-то, связанный с расследованием, Гарри. Необязательно человек, игравший в нем ключевую роль или занимавшийся им все время.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56


А-П

П-Я