https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

повесть
Глава I
МЕЧТА
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
Мы сидели на высоком крыльце и старательно делали бумажных голубей, вырывая листы из старого журнала «Нива». У моего товарища голуби получались лучше, чем у меня. Он как-то ловко складывал бумагу квадратом, затем с двух сторон загибал концы, делал два крыла, клюв, вставлял хвост — и голубь был готов.
Запуская голубей, мы с удовольствием наблюдали, как они некоторое время парили в воздухе, а потом, как живые, зигзагами спускались на землю. Толстый журнал «Нива» быстро истощался.
— Смотри, какая картинка! — вдруг крикнул . мне приятель, вырывая очередную страницу. Картинка была необыкновенная. На ней был изображен вмерзший в лед корабль. С его мачт свешивались огромные ледяные сосульки. На небе было нарисовано северное сияние; оно как будто нависало над кораблем, а около корабля стоял человек, одетый в звериную шкуру. Лицо у него было строгое, суровое. Рядом лежал убитый белый медведь.
Мы долго смотрели на эту картинку; от нее веяло чем-то необычайным. Она словно перенесла нас в какой-то таинственный мир, в царство вечных снегов, царство холода и льда.
Мы так размечтались, что даже забыли о наших голубях. Они, покинутые, остались лежать на земле. Игра больше не клеилась, я взял картинку и пошел домой.
Когда вечером я ложился спать, мне захотелось еще раз посмотреть на вмерзший в лед корабль, а потом эту
картинку я запрятал под подушку. Мне снилось, что я тоже в звериной шкуре, среди льдов и рядом стоит мой, весь обмерзший, превращенный в сосульку корабль.
Надолго врезалась в мою память эта картинка, принесшая с собой неясную мечту о чем-то таинственном, далеком и захватывающем.
Мы с приятелем хранили эту картинку по очереди, а потом кто-то из нас ее потерял. Наверное приятель, — я не мог потерять такую картинку! Так произошло мое первое знакомство с Арктикой.
Впервые я попал в Арктику, когда был уже студентом Ленинградского Политехнического института. Приближались зимние каникулы. Меня неожиданно вызвали в профком и спросили:
— Вы сибиряк, ходите на лыжах и, говорят, не боитесь морозов?
— Да, — ответил я.
— Хотите на каникулах пойти в туристский поход по северу?
— На лыжах? — спросил я.
— Да, на лыжах. Доедете поездом до Мурманска, а оттуда на лыжах пойдете вдоль железной дороги к Ленинграду.
Предложение было интересное, и я согласился. Мне поручили подбирать группу. Я сразу же пригласил своих приятелей — Колю Зиневича и Витю Успенского, которые жили вместе со мной в студенческом общежитии.
Чтобы проверить, как мы ходим на лыжах, председатель профкома попросил преподавателя физкультуры — Анатолия Леонтьевича Филиппова — устроить тренировочную пробежку километров на двадцать. В одно из воскресений мы вместе с Анатолием Леонтьевичем поехали в Сосновку, там надели лыжи и отправились в пробный переход. Наш преподаватель шел очень быстро. Сначала мы пытались от него не отставать, но скоро выдохлись и пошли по его следам.
— Вот тебе и умеем ходить на лыжах! — сказал Коля. — На первом же перегоне скисли, а в походе ведь надо идти несколько сот километров!
— Может, повернуть обратно? — спросил Витя.
Но мы решили идти дальше. Пройдя километров восемь, мы снова увидели Анатолия Леонтьевича; он поджидал нас сидя на пеньке.
— Что, устали? — был первый его вопрос.
— Нет, но вы уж очень быстро пошли, нам не успеть за вами, — хором ответили мы.
Было ясно, что нам нужно тренироваться.
Дальше Анатолий Леонтьевич пошел тихо. В этот день мы прошли километров тридцать и очень устали. На обратном пути он повел нас нарочно вдоль железной дороги Ленинград — Токсово. Нам так хотелось зайти на первую попавшуюся станцию и поехать домой в освещенных вагонах, которые, словно дразня нас, пробегали мимо. Но увы! «Взялся за гуж, — не говори, что не дюж».
Уже поздно ночью мы добрались до общежития и, едва сняв лыжи, как подкошенные колосья, упали на свои кровати. С этого дня и начались наши систематические тренировки. К нам присоединилось еще несколько человек, желающих идти в поход. Среди них был преподаватель экономики — Карп Миронович Великанов — и студенты — Лева Рубинштейн и Марк Болотов. Марку очень хотелось участвовать в походе, но он плохо ходил на лыжах. Он уставал, пройдя всего десять километров. Марк был веселый, остроумный и жизнерадостный человек. Всем он очень нравился, и мы решили взять его завхозом экспедиции. Такая работа Марку пришлась по душе, и он сразу же побежал в профком и получил документ, в котором было написано: «Дан коменданту лыжного перехода Мурманск — Ленинград».
— Видите! — сказал он гордо. — Этот документ нам еще сослужит службу, или я не Марк Болотов!
Карп Миронович Великанов быстро вошел в наш студенческий коллектив. Несмотря на свою фамилию, он был очень маленького роста, но зато обладал прекрасными волевыми качествами — смелостью, находчивостью — и был настоящим товарищем.
Лева Рубинштейн оказался также хорошим пареньком. Его особенностью было желание порисоваться своей наружностью, за что он и поплатился в дальнейшем.
Маршрут нашего похода был очень интересный. Нам предстояло пройти через весь Кольский полуостров и Карелию; мимо огромного озера Имандра, ущелья Рам-зай, где всегда как-то жалобно воет ветер. Потом надо было выйти к занесенному снегом городу Кировску и дальше на юг по реке Ниве, где строилась гидростанция,,
затем вдоль побережья Белого моря мимо поселков бывшей «страны поморов».
Такое путешествие всех увлекло. Каждая надпись на карте обещала что-то очень интересное, еще никогда не виденное.
Готовясь к походу, мы стали много читать. Особенно нас заинтересовали книги про поморов — первых бесстрашных полярных исследователей. Ведь и великий русский ученый Михаил Васильевич Ломоносов был помором. Какие это люди!
Когда все приготовления мы закончили, меня снова вызвали в профком и назначили командиром предстоящего похода.
— Самое главное — берегите людей, не рискуйте зря, а то можете подорвать их здоровье и сорвать им учебу,— сказал мне на прощанье председатель профкома.
Я был озадачен; поначалу наш поход мне казался простой прогулкой, а в действительности получалось совсем иное! На меня падала ответственность за здоровье моих товарищей. Это уже не просто прогулка! Я стал еще раз продумывать, все ли у нас в порядке. Но, чем больше думал, тем непонятнее мне становилось: как это мы в одних лыжных ботиночках пойдем через тундру? Правда, в этих местах морозы не сильные, но вдруг они грянут, — что тогда?
Посоветовавшись с ребятами, мы решили взять с собой по паре валенок.
В день отъезда мы устроили «пир». Накупили консервов, колбасы, сыру, масла. К нам пришло на «чашку чая» чуть не все общежитие. Все желали нам доброго пути и в шутку называли: «наши полярники».
Но вот проводы окончены. Мы в вагоне.
На вторые сутки поезд примчал нас в город северных сияний — Мурманск. Утро было морозное. От дыхания пар поднимался клубами. Огромные шапки белого, необыкновенно чистого снега лежали на крышах. Из труб шел, дым. Очевидно, утром во всех домах топили печи. Зима стояла величественная и красивая.
В те годы Мурманск был еще маленьким и тихим городком. После сутолоки и шума Ленинграда он поражал спокойствием и тишиной. Здесь никто никуда не спешил. Даже дым из труб выползал важно и медленно, очевидно, сознавая свою значимость в этом деревянном, печ-
ном городке. Каменных домов в то время почти еще не было, их только начинали строить.
У вокзала стояли легкие нарты с запряженными в них северными оленями. Олени смотрели на людей прекрасными, почему-то очень печальными глазами.
Часов в двенадцать дня на небе появилось небольшое красное солнце. Все жители выбежали из домов и стали поздравлять друг друга. Они кричали:
— Солнце, солнце! Здравствуй, солнце!
Мы не понимали, почему все кричат «солнце». Что тут особенного? Нам объяснили, что сегодня, после долгой полярной ночи, солнце показалось в первый раз. Все этому очень рады. Значит, кончилась полярная ночь и скоро начнется полярный день. Мы тоже обрадовались и всем говорили, что это мы привезли с собою солнце из Ленинграда. Люди смеялись и отвечали: «Вот за это вам спасибо» — и приветливо жали нам руки.
Вечером мы пошли на экскурсию — смотреть морской порт, рыболовецкую базу и завод. Здесь всюду была рыба. Ее разделывали, морозили, коптили; солили. Но кто царица — треска или селедка? Определить было трудно. К треске мы относились без уважения, — она надоела нам в студенческой столовой, но когда кто-то из нас вслух выразил свое пренебрежение к треске, экскурсовод прервал объяснение.
— Что! — воскликнул он. — Вы говорите, треска невкусная? А знаете ли, что нет в мире рыбы вкуснее, чем треска!
Мы рассмеялись.
Экскурсовод оказался человеком решительным, не любившим откладывать дело, как говорят, «в долгий ящик», и принял меры.
— Держу пари. Если вы съедите только одну порцию свежезажаренной трески и не попросите второй, — я признаю, что треска невкусная рыба. Согласны?
— Согласны! — хором ответили мы.
— Но если выиграю я, то вы поклянетесь в верности этой «царице рыб» на всю жизнь!
Он повел нас в рабочую столовую, находящуюся при заводе. И мы были посрамлены. То ли вдруг нам захотелось есть, то ли нас загипнотизировал экскурсовод или, может быть, действительно свежая треска великолепна, но мы съели каждый по три порции.
Экскурсовод торжествовал — он победил. Мы поклялись в верности треске.
Экскурсия продолжалась.
Когда мы вышли из цеха, была уже ночь, но небо светилось. По нему бежали разноцветные полосы. Они непрерывно меняли свою окраску: становились красными, зелеными, желтыми, оранжевыми! Зрелище было великолепное. Все даже ахнули от неожиданности и закричали:
— Ура! Мы увидели настоящее северное сияние!
Но меня ждала новая неожиданность. Когда я посмотрел в сторону бухты, то остолбенел.
Передо мною, освещенный прожекторами, на фоне северного сияния стоял тот самый корабль, который я видел в детстве на картинке старой «Нивы». Конечно, это был не тот корабль, но он пришел из того таинственного мира — царства вечного холода. Он был весь покрыт льдом. С него также свешивались сосульки; обледенели мачты, реи и растяжки, а капитанская рубка выглядела как ледяная пещера.
Снова в мою жизнь ворвалось манящее видение. Обледенелый корабль словно говорил: «Идем со мной в страну мужества; я покажу тебе Ледовитый океан. Там искрятся, как в сказке, ледяные замки. Ты узнаешь тайны Арктики. Только смелые духом люди идут их раскрывать. Если ты сильный человек, иди со мной!»
И снова, как когда-то в детстве во сне, я видел себя в звериной шкуре у обледенелого корабля.
Через несколько дней мы, попрощавшись с Мурманском, вышли в поход. Впереди нас, выполняя функции завхоза, с огромными чемоданами, набитыми продуктами, мчался на поезде Марк. Он останавливался в условленном месте, организовывал ночлег, ужин и встречал нас. К вечеру, подходя к полустанку, мы знали, что нас ждет тепло и отдых. Мы уславливались с Марком о следующем пункте нашей ночевки, и он на рассвете уезжал дальше. Так продолжалось несколько дней. Мы легко стали проходить в день тридцать — сорок километров. Но тут произошло одно непредвиденное обстоятельство,— неожиданно грянули морозы. Спасаясь от холода, мы достали из рюкзаков полотенца и обмотали лицо, так как защитных масок у нас не было. Мороз до
30—35° на Кольском полуострове бывает очень редко. В этот год даже замерзла обычно незамерзавшая бухта. Обледенели сразу и мы. Покрылись белым инеем фуфайки и стали как броня из льда. А в наших лыжных ботинках, приспособленных скорее к ленинградским прогулкам, а не к путешествию по тундре, появилась по всей подошве прослойка льда. Вот тут-то нам и пригодились валенки.
— Ты молодец, что надоумил нас их взять! — сказали ребята. Только красавчик Лева не хотел надевать валенки. Он находил их очень некрасивыми, за что и поплатился. Зима его наказала. Он отморозил большой палец левой ноги и правое ухо.
Когда мы пришли на ночевку, ухо и палец у Левы были белые и твердые, как ледышки. Кое-как их оттерли снегом. Ухо распухло и стало огромным, как у слона. На лыжах он уже идти не мог. Пришлось его отправлять на поезде вместе с Марком, чему тот был очень рад. Особенно печален был Лева, когда мы пришли в город Ки-ровск. Туда на каникулы собралось много студентов, по вечерам устраивали танцы, а наш главный танцор и красавец стоял в стороне. Он стеснялся «проклятого огромного уха», — ведь его никуда не спрячешь.
Поход прошел очень хорошо. Шуршание лыж, скрип палок и сверкающие на солнце снежинки врезались в память на всю жизнь. Я решил, что обязательно еще побываю в этих краях. Какая там природа! Север прекрасен своей особой красотой, которую трудно передать на словах. Тот, кто поймет прелесть и увидит богатства этого замечательного края, полюбит его на всю жизнь.
Г л а в а II
ЛЕД
НЕОБЫЧАЙНЫЕ СОБЫТИЯ
Вернувшись из лыжного похода, я стал много читать о полярных путешествиях. Книги рассказывали об огромном мужестве людей, посвятивших свою жизнь изучению Арктики, об их воле и настойчивости, которую
они проявляли в борьбе с суровой, а порой и беспощадной природой страны холода и льда.
Я узнал о трагической гибели американского судна «Жанетта», дрейфовавшего с экспедицией Де Лонга в течение двух лет в Чукотском и Восточно-Сибирском морях и в 1881 году раздавленном льдами в районе Новосибирских островов. Люди направились по льду к земле, а часть своего имущества бросили. И вот через три года некоторые вещи экспедиции Де Лонга были найдены на льду у берега Гренландии. Это доказывало, что с востока на запад через весь Ледовитый океан шло течение. Этим течением и решил воспользоваться норвежский полярный исследователь Ф. Нансен. И он предложил план смелой экспедиции. Вместо того, чтобы идти на север в борьбе против льдов, надо вмерзнуть на судне во льды, и эти льды сами понесут судно в центральную часть Арктики и к полюсу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28


А-П

П-Я