дизайнерские полотенцесушители электрические 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я твой двоюродный кузен, поэтому ты счел себя обязанным взять меня в дом.
Годард коротко кивнул.
– Этого им хватит, хотя сомневаюсь, что они вообще спросят.
Оливер вышел на дорогу. Другие жители деревни тоже повысовывали носы из дверей, чтобы посмотреть на проезжающие верхом отряды. Люди устали от этого, но признаков паники не было. Эта деревня платила подати и работала на аббатство в Мальмсбери, и, хотя церковные земли не были гарантированы от нападения, солдаты предпочитали подумать дважды, прежде чем подвергать опасности свои души.
Годард следил за их приближением, прикрыв глаза рукой от солнца. Оливер стоял чуть позади с самым невозмутимым видом, но сердце его стучало, как барабан. Из таверны доносилось пение Эдит, наливавшей воду в котел и наполнявшей кувшины свежим элем.
Когда солдаты подъехали ближе, Оливер узнал их предводителя.
– Это принц Евстахий, – пробормотал он уголком рта. – Поосторожнее с ним. Его характер кисл, как испорченное вино.
Принц Евстахий натянул повод прямо под вывеской «Куста». Его лицо было почти пурпурным от жары и раздражения.
– Черт побери, здесь что, все только и могут пялиться, как полоумные? – рыкнул он.
Он красовался в очень хорошем пластинчатом доспехе византийского типа. Каждая пластинка словно вбирала в себя жар, поэтому Евстахий в буквальном смысле слова варился в своем вооружении. Лошадь была покрыта потом и тяжело дышала, ее ноздри расширялись, а бока ходили ходуном, как кузнечные мехи.
– Сейчас, милорд, – ответил по-французски Годард, вежливо, но не услужливо. – Просто мы больше привыкли к паломникам, чем к солдатам.
Он щелкнул пальцами Оливеру, который выступил вперед, готовясь сыграть роль конюха.
– Добро пожаловать. Напоите коней и освежитесь сами, коли вам того угодно.
Повернувшись к Оливеру, Годард велел ему по-английски отвести лошадей к корыту, ради Евстахия повторил то же самое по-французски и добавил, как бы извиняясь:
– Он не говорит по-французски, сэр.
– Я и не ожидал, – фыркнул старший сын Стефана. – Натуральный безмозглый идиот.
Оливер наклонил голову, постаравшись принять самый тупой вид. Евстахий решил не доверять ему своего коня и отдал его оруженосцу. Оливер показал солдатам корыто и сеновал, а затем, получив положенную долю толчков и пинков, вернулся в таверну, чтобы помочь Эдит и Годарду прислуживать нежданным гостям.
– Итак, вы не видели ни одного копыта или конского хвоста от армии, которая шла бы этой дорогой? – требовательно осведомился Евстахий, несколькими быстрыми глотками осушив первую кружку эля. Он довольно громко возмущался отсутствием вина, но замена, кажется, пришлась по вкусу.
– Нет, милорд, – ответила Эдит, заново наполняя кружку. – Здесь ходят одни паломники, да иногда появляются солдаты из Эшбери. То имение принадлежит Одинелу Фламандцу, – добавила она, не глядя на Оливера. – Он верен вашему отцу.
Оливер быстро заговорил по-английски.
– Что еще он там лопочет? – гневно воззрился на него Евстахий. – Боже, ничего удивительного, что они были побеждены при Гастингсе.
Годард откашлялся.
– Сэр, он говорит, что видел войска на бристольской дороге сегодня утром, перед рассветом, когда ходил высматривать птичьи гнезда. Говорит, что они поскакали от развилки вправо и ехали быстро, освещая дорогу факелами. Он спрашивает, не относитесь ли вы к ним.
– Перед рассветом? – повторил Евстахий, скривившись.
– Да, милорд. – Годард бросил что-то через плечо Оливеру, который буркнул в ответ, подняв указательный палец. – Примерно за час до рассвета, так говорит Осмунд.
– Насколько далеко отсюда до Бристоля?
– На лошадях, как ваши, милорд, четыре часа скачки. На моей старой кобыле целых пять, а если на телеге, то полдня.
Евстахий прикинул и отпихнул от себя вторую кружку эля, гневно мотнув головой.
– Упустили! – прорычал он. – Я отдал бы душу хоть за крошку той удачи, которая сопутствует этому анжуйскому бастарду.
Он стукнул кружкой по столу и горько продолжал:
– Так близко! – Он поднял кверху большой и указательный пальцы. – Но с тем же успехом я мог быть за сотню миль отсюда!
Евстахий еще раз недовольно рыкнул и гневно воззрился на Годарда.
– Ладно, пусть прячется в Бристоле. Когда-нибудь ему придется оттуда вылезти, и тут-то я и прихлопну его, как блоху.
Он сдвинул поднятые пальцы, словно растирал насекомое между ногтями.
– Да, сэр, – дипломатично отозвался Годард – Не желаете ли попробовать цыплячье рагу, которое приготовила моя жена?
Евстахий отказался.
– У нас есть дела, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Анжуйский выродок ускользнул, но я еще могу прищемить ему хвост. Вам повезло, что вы приветили правильную армию, – добавил он, швыряя на стол два серебряных пенни.
Отряд сел на лошадей и ускакал. Когда пыль стала оседать, над деревней повисла жаркая тишина.
– Господи! – Оливер, у которого внезапно ослабели ноги, плюхнулся за ближайший стол и провел рукой по волосам, затем плеснул себе немного эля, сделал долгий глоток и рассмеялся от облегчения и злой радости.
– Что тут смешного? – раздражительно осведомилась Эдит, которая только что изрядно боялась, что таверна вот-вот запылает.
– Я сказал ему, что Генрих проехал часа три назад, хотя на самом деле не прошло и часа. Если бы Евстахий как следует взгрел коней, он мог бы догнать его.
– Ладно, а что он имел в виду, говоря, что прищемит Генриху хвост? – спросил Годард. Он взял у Оливера кувшин с элем и налил себе чашу.
Смех погас в глазах рыцаря.
– Держу пари, что Евстахий собирается разорить и сжечь деревни, принадлежащие графству Глостершир. Он весь дымится от злости и ужасно хочет сорваться на чем-нибудь. Разграбит, подожжет и отступит к Оксфорду дожидаться следующей возможности.
Эдит поджала губы и принялась чистить столы.
– Какая разница, кто правит страной, лишь бы все это наконец прекратилось, – резко бросила она. – Ради амбиций людей, которые смеют называть себя благородными, то и дело страдают невинные.
Годард со смущенным видом откашлялся.
– Согласен, – сказал Оливер – Но к добру или к злу, мне от этих дел никуда не уйти. Как бы ты сама поступила, если бы появилась другая хозяйка и забрала твой дом себе? Просто пожала бы плечами и ушла?
Эдит сморщила нос, признавая его правоту, однако так до конца и не успокоилась.
– Ладно, а я все же скажу, что пускай лучше договариваются. Ну пусть себе Стефан сидит на троне, а Генрих пускай сядет после него, и пусть каждый сохранит за собой те земли, которыми владел, когда умер старый король.
– А каждый нищий пусть получит коня, – фыркнул Годард.
– Такое вполне может статься, – ответил Оливер Эдит гораздо менее скептически – Генрих уже говорил о возможности подобного хода. Он требует себе корону деда, но, если иначе нельзя, согласен подождать смерти Стефана, чтобы получить ее.
– А как же Евстахий?
– Если бы ты видела Генриха и Евстахия вместе, то сама поняла бы, что тут и сравнения никакого нет. В жилах Евстахия течет такая же королевская кровь, как у Генриха, но на этом сходство и кончается. Я отдам жизнь за Генриха Плантагенета, а вот такому, как Евстахий, даже и не подумаю присягнуть на верность. Точно так же прямо сейчас решили бы большинство баронов страны, если бы правда стала явной. Сторонники Стефана не поддержат его сына.
– Что ж, пока нас здесь не трогают, меня все это мало волнует. – Выпятила живот Эдит. – Не могу сказать, чтоб он мне самой очень нравился, а коли повезет, так он вообще больше сюда не заглянет.
С этими словами она решительно отправилась по делам.
– Женщины, – проговорил Годард с легким беспокойством.
Оливер понял, что бывший слуга прикидывает, не нанесена ли обида гостю, и улыбнулся, чтобы успокоить его.
– Они живут по иным правилам, и кто может их осуждать. Ведь именно им приходится собирать разбитые горшки или выметать осколки.
– Да, но именно они первые начинают швыряться горшками в головы мужчин, – парировал Годард, слегка закатив глаза.
Мужчины, подтвердившие таким образом верность мужскому союзу, заулыбались, и довольные тем, что удалось обмануть Евстахия, отправились осматривать переднюю ногу Героя.
Опухоль немного спала, но было ясно, что конь не сможет ходить под седлом еще несколько дней, если не неделю, да и потом совсем понемногу. Годард предложил Оливеру сесть на его лошаденку, чтобы добраться до Бристоля, и Оливер согласился, решив отправиться в путь завтра, когда Евстахий уберется подальше.
Он чистил свой шлем смесью песка и уксуса и проверял крепость заклепок, когда услышал стук копыт и звон доспехов. Сгребать оружие и прятать его обратно в подвал было поздно. Оливер схватил охапку сена, прикрыл кольчугу и поспешил бочком, со слегка ссутуленной спиной выбраться наружу, изображая ретивого слугу.
Со спины своей бурой кобылы на него изумленно взирала Кэтрин. Джеффри Фитц-Мар рядом с ней тоже вытаращил глаза.
– Святые мощи, Оливер, чем ты тут занимаешься, ради Христа?!
Не менее изумленный Оливер выпрямился и, приоткрыв рот, уставился на Кэтрин и Джеффри.
– Сижу себе потихоньку, пытаясь уберечь шкуру, – ответил он, справившись с голосом. – А ты-то тут, ради Христа, что делаешь?!
Кэтрин вспыхнула.
– Ричард сказал, что Герой захромал, и ты нашел убежище у Годарда. Принц Генрих прислал сменного коня.
Она указала на красивого чистокровного руанского жеребца, которого держал за поводу Джеффри, и, вынув ноги из стремян, соскочила с седла.
Оливер сжимал и разжимал кулаки с посеревшим от гнева лицом.
– Разве тебе не известно, насколько глупо сейчас разъезжать по дорогам, – одинокая женщина, единственный рыцарь и три хороших лошади? – отрывисто проговорил он. – На вас могли напасть и убить!
– На дороге нам никто не встретился, – покачала головой Кэтрин. – Мы беспокоились о тебе.
– Но ты же знала, что с Годардом я буду в полной безопасности! – сердито взмахнул рукой Оливер.
– Ничего я не знала! – Кэтрин подбежала к нему и обвила руками за шею; ее ногти слегка вонзились в затылок. – Ты не понимаешь. Я должна была убедиться, что ты цел.
– Разумеется, цел, – по-прежнему сердито бросил Оливер. Он все еще злился, но сила объятий и слезы в глазах подруги заставили его тоже обхватить ее руками.
Кэтрин прижалась лицом к его старой тунике с прилипшей соломой.
– Луи дважды бросал меня, – проговорила она глухо, потому что мешала грубая шерстяная ткань. – А когда я пришла в Бристоль, чтобы отыскать тебя, мне привезли тебя умирающим. Мне не нужны были чужие уверения, что с тобой все в порядке, я должна была убедиться в этом сама!
Она подняла лицо и, невзирая на то, что они стояли на виду у всех, поцеловала его. Оливер ответил на поцелуй: жестко, раздраженно, но почувствовал, что предательская нежность укрощает его гнев.
– Это «убедиться самой» могло стоить тебе жизни, – сказал он, слегка встряхнув Кэтрин – Евстахий со своими наемниками рыщет по округе, разоряя и сжигая все на своем пути. Если бы вы с Джеффри попались ему, от вас сейчас остались бы только обугленные трупы!
– Но мы же не попались и не погибли, – рассудительно заметила Кэтрин. – Нельзя жить, постоянно оглядываясь на «если бы». Кроме того, Евстахий не стал бы вредить той, которая выходила его отца.
– Ты не знаешь Евстахия, – покачал головой Оливер и хмуро воззрился на Джеффри. – Ты что, не мог остановить ее?
– Разве что связать по рукам и ногам и запереть в камеру, – фыркнул рыцарь – Я пытался образумить ее, но мы словно говорили на разных языках.
Он хитро взглянул на Оливера и добавил:
– Точь-в-точь как при Уорхеме, когда мы напали на город. Помнишь? Тебе было все равно, рядом я или нет: ты продолжал рваться в самую гущу драки.
Оливер сердито воззрился на него, однако соизволил кивнуть, соглашаясь с приведенными доводами.
– Помню, – сухо ответил он. – Хотя предпочел бы забыть.
– Разве ты не рад мне и прекрасному новому коню? – Кэтрин слегка всхлипнула и выдавила из себя улыбку.
– Рад, конечно, – рыкнул он, встряхнув ее еще раз. – И в ужасе от этого тоже. Ты не хочешь терять меня, дорогая, но ведь по тем же причинам и я не хочу терять тебя.
Они снова обнялись, на этот раз гораздо нежнее. Оливер заставил себя не просить ее давать обещание, что она больше не будет преследовать его таким образом, потому что знал, если она откажется, они поссорятся, и оба только потеряют от этого. Он разорвал объятия и пошел взглянуть на коня, которого прислал Генрих.
– Где Розамунда? – поинтересовался рыцарь, проводя руками по молодым здоровым ногам животного.
– Я оставила ее под присмотром Эдон. Она очень подружилась с ее выводком.
– Ее выводком? – Тон Кэтрин намекал на нечто большее, чем два мальчика, о которых Оливер знал.
– У нее уже пятеро, и еще один должен появиться осенью, – сообщила Кэтрин.
Джеффри ухмыльнулся и пожал плечами.
– Мне никогда не удавалось успевать выскочить перед финишной чертой.
– Нужно попрактиковаться, – заметила Кэтрин.
– Чем я все время и занимаюсь – Еще одна усмешка. Кэтрин сжала губы и, повернувшись к нему плечом, полностью переключилась на Оливера.
– Как тебе конь?
– Превосходное животное. Не могу понять только одного: с какой стати Генрих отдал его мне.
– Его зовут Люцифер, – сухо сообщил Джеффри – Всю дорогу он вел себя, как овечка, но мне помнится, что кто-то из конюхов ворчал, что под седлом он становится чересчур резв.
Оливер кивнул, нисколько не удивившись. Он давно уже научился в буквальном смысле не заглядывать дареному коню в зубы, если подарок исходил от Генриха. Принц любил выглядеть щедрым, однако предпочитал не тратить деньги, если его к тому не вынуждали. Впрочем, если конь боится седла, его вполне можно выучить, а Оливер давно уже не был неопытным новичком, который вылетает из седла на первом же препятствии.
– Интересно, на что он похож без седла? – Чтобы ответить на собственный вопрос, Оливер схватил коня под уздцы и легко взлетел на спину, пустив его сперва шагом. Люцифер попятился и несколько раз скакнул, но стоило покрепче натянуть поводья, как тут же успокоился.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66


А-П

П-Я