https://wodolei.ru/catalog/shtorky/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Тебе это привычно. Рыцарь возвел глаза к небу.
– На улице на тебя напал как раз мужчина! Слушай, женщина, ты занимаешься для того, чтобы спасти собственную жизнь. И не говори мне, что не привыкла отвечать ударом на удар. Я-то отлично знаю, насколько ты упряма. – Оливер некоторое время сердито взирал на нее. – Представь, что я разбойник, который под покровом ночи нацелился на твой кошелек или возымел еще и другие желания. И как ты от меня отобьешься?
– Брошу тебе в лицо перец и убегу, – быстро ответила Кэтрин.
– Вместе с Этель? – фыркнул он. – А если я выскочу из-за угла раньше, чем ты успеешь нащупать в своей сумке перец? Если вчера утром ты собиралась сделать именно это, тебе явно не удалось.
Кэтрин покраснела, но спорить было бессмысленно: Оливер прав. У нее действительно в сумке был мешочек с перцем, но лежал он где-то на самом дне.
– Давай еще раз, – велел рыцарь.
Кэтрин вздохнула, сжала губы и выбросила вперед деревянный нож. Серые глаза Оливера полыхнули гневом. Он схватил ее за запястье, крутанул, заставив выронить оружие, а затем сделал подсечку ногой. Кэтрин ударилась о замерзшую землю. Рыцарь прижал ее, захватив уже оба запястья и заломив руки за голову, и прорычал:
– Вот что могло случиться с тобой за какой-то миг… или еще хуже.
Молодая женщина сглотнула и посмотрела в суровое лицо, которое было всего в нескольких дюймах. Жесткие от инея стебли травы пробили ткань платья и холодили тело. Руки болели от жесткой хватки, навалившаяся тяжесть не давала дышать.
– Пусти меня, – слабо сказала она.
– Сама знаешь, что ответил бы тебе разбойник, – сурово проговорил рыцарь, подержал ее еще мгновение, потом отпустил и поставил на ноги.
Молодая женщина смотрела, как он счищает ладонью иней с плаща. Ее зубы стучали.
– Господи Иисусе, Кэтрин, я не хочу терять тебя! Если уж тебе приходится ходить по улицам, делай это не как овца, которую ведут на заклание. Сейчас тебе не удастся сохранить жизнь, как бы ты не сердилась и не храбрилась. Я же не предлагаю тебе превратиться в амазонку. Научись просто защищать себя, пусть хоть недолго. Если ты окажешься неспособной сделать это, какие же у тебя вообще шансы? – в голосе Оливера прозвучали просительные нотки.
Молодая женщина продолжала хмуриться. Ей очень хотелось капитулировать, но гордость не позволяла. Рыцарь вздохнул, отвернулся, поднял с травы ее деревянный нож.
– Если ты сможешь отбиваться от меня в течение поворота маленьких поваренных часов, я буду знать, что шансы у тебя есть. Сердишься? Тогда давай, – он протянул ей оружие. – Возьми это и покажи мне!
– Сержусь? – Кэтрин покачала головой и сомкнула пальцы на деревянной рукояти. – Я сержусь не на тебя, а на себя.
Она наклонила лезвие под углом так, как успел уже научить ее Оливер.
– Давай сначала. Чем быстрее я освою это, тем скорее избавлюсь от твоих уроков.
Их глаза встретились: сперва с вызовом, потом одновременно в них промелькнули искры подавленного смеха.
– Мои уроки могут спасти тебе жизнь, – буркнул рыцарь, стараясь сдержать улыбку. – Ладно, с самого начала. Обезвредь, разоружи и беги.
К исходу часа Кэтрин больше не мерзла. Раскрасневшись, тяжело дыша и совершенно забыв о смущении она изо всех сил старалась отбиться от Оливера, компенсируя недостаток умения твердой решимостью. Редкие удачи подхлестывали и возбуждали ее.
– Обезвредь, разоружи и беги! Не задерживайся, чтобы убить! – со смехом вскричал рыцарь, отбивая удар, нацеленный ему в живот.
– А если мне хочется? – сердито зыркнула молодая женщина.
– Не поддавайся лишним желаниям. Ты пока не сумеешь.
Он поднырнул под ее руку, схватил за запястье и швырнул ее нож за спину, туда, где среди седой от инея травы зеленели следы, оставленные их ногами. Сначала она пыталась вырваться, затем замерла. Его пальцы сжимали ее запястье, пульсирующая жилка на нем быстро билась о его ладонь, ускоренное дыхание обоих смешивалось в морозном воздухе.
Рука Оливера раскрылась, он слегка провел большим пальцем по тонкой коже, которую только что сжимал.
– Обезвредь, разоружи, – снова пробормотал он, обнимая молодую женщину за пояс другой рукой.
Вот он привлек ее к себе, склонил голову. Кэтрин, закрыв глаза, подняла свое лицо…
– Ну и странное же вы выбрали местечко для свиданий!
Молодая женщина с легким криком вырвалась из объятий рыцаря и увидела старого садовника, который стоял, опершись на лопату, и явно наслаждался происходящим.
– И убей, – сквозь зубы пробормотал Оливер.
Кэтрин не знала, радоваться ей или огорчаться по поводу неожиданной помехи. Она сгорала от чувства. Интересно, насколько сильно могло разыграться их желание в зимнем саду? Она не знала.
– Лично мне нравятся женщины, которые дерутся, – продолжал садовник – Получается не так скучно, верно?
С пылающими щеками Кэтрин нагнулась, чтобы поднять деревянный нож с травы. Плат раскололся и выбился из-под капюшона.
– Не хочешь – не отвечай. Давно уж прошло то время, когда мне делали признания. – Садовник поднял лопату и прищурился. – Ты ведь помощница старой Этель, да?
– Да, – сказала Кэтрин, пытаясь собрать все, что осталось от ее достоинства.
– А у тебя есть что-нибудь от лихорадки, какая-нибудь тепленькая, разогревающая мазь? – поинтересовался садовник, подняв лохматые брови.
– Спросите у Этель, – ответила Кэтрин. Вопреки себе, она едва не рассмеялась из-за намека старого разбойника. – Я пока только учусь.
– Угу. Я вижу. Интересно было понаблюдать. – Старик слегка мотнул головой в сторону Оливера и поковылял к куче с навозом – Скажешь мне, когда немножко поднатореешь, девочка.
Кэтрин смотрела вслед ему, уперев руки в боки, и не знала, хохотать ей или сердиться.
– Свернуть бы старому негоднику шею, – проникновенно проговорил Оливер.
Молодая женщина обернулась. В глазах рыцаря тоже отражались одновременно раздражение и смех.
– Но ведь он прав, – откликнулась она. – Зимний сад – действительно странное место для свиданий.
Мгновение Оливер молчал, затем раскрыл объятья:
– Не хочешь ли поискать местечко потеплее?
– Для борьбы или свидания? – спросила Кэтрин, склонив голову набок.
– Для того и другого, хотя не способен поручиться за порядок.
Несмотря на холод, молодая женщина почувствовала, что тает. Последним мужчиной, который смотрел на нее так, был Левис в первые месяцы после свадьбы, когда хватало единственного взгляда, чтобы, задыхаясь, бежать к ближайшему ложу. Но она больше не была зеленой, невинной девушкой, и вовсе не собиралась бежать к любому ложу с Оливером… пока. Она отступила на два шага и выставила деревянный нож так, как ее научил рыцарь.
– Я никогда особенно не доверяла поручительствам и клятвам мужчин.
– Свои я держу.
– Знаю, – кивнула Кэтрин и прикусила нижнюю губу. – Поэтому когда ты говоришь, что не можешь поручиться, приходится держаться настороже.
Прежде чем Оливер успел ответить, добродушная перепалка была прервана появлением Гавейна. Он шагал быстро и целенаправленно, но, приблизившись, заговорил не с рыцарем, а с Кэтрин.
– Наконец-то нашлась. Ступай скорее. Этель упала.
– О, Господи! – Кэтрин сунула деревянный нож Оливеру и побежала за Гавейном. Оливер не отставал.
Этель лежала на своем тюфяке с посеревшим лицом. Рядом сидела прачка, к которой ходила старая повитуха, и ухаживала, как могла. Когда старуха увидела Кэтрин, она явно испытала облегчение.
– Она встала, чтобы попрощаться, и вдруг у нее закружилась голова, и она упала, – сказала прачка, уступая место молодой женщине.
– Много шуму из ничего, – пробормотала Этель. – У всех кружится голова, если резко встать. Я споткнулась, вот и все.
На ее виске вспухала шишка, а на руке был порез: падая, старуха ухватилась за треножник.
– Может быть, но лучше шуметь из ничего, чем вовсе не обращать внимания, – возразила Кэтрин и слегка провела по телу Этель рукой, чтобы убедиться, что других повреждений нет.
– По-твоему, если бы тут было не просто падение, я бы этого не знала?
– Знала бы, – сварливо откликнулась Кэтрин и ласково натянула покрывало на плечи старой женщины.
Этель встретила взгляд Кэтрин и закрыла глаза.
– Скажи остальным, чтобы уходили. Только свет загораживают.
Кэтрин встала и повернулась.
– Я слышал, – сказал Оливер с кривой усмешкой и странно звонким голосом, – что лекари всегда оказываются самыми трудными пациентами.
– Со слухом у меня тоже все в порядке, – немедленно откликнулась Этель со своего тюфяка. – А то хотя бы не пришлось тебя слушать.
Кривая усмешка Оливера сменилась широкой улыбкой.
– Я ухожу, – сдался он, но перед уходом потянул Кэтрин за выбившуюся из-под плата черную прядь и тихо пробормотал: – Ради борьбы или свидания, только не заставляй меня ждать слишком долго.
Кэтрин покраснела и коротко кивнула:
– Не заставлю.
Она оглянулась на Этель, которая следила за ними из-под прикрытых век.
Оливер наклонился и слегка коснулся губами ее щеки:
– Ей не удалось меня провести. Сообщи, как она себя действительно чувствует.
Он выпрямился, помахал на прощание рукой и вышел из комнатки, прихватив с собой прачку. Гавейн уже побежал на свидание к какой-то девушке, прислуживающей на кухне.
Кэтрин вернулась к Этель. Глаза старухи были совсем закрыты, она дышала медленно и ровно, но молодая женщина не дала обмануть себя внешними признаками сна:
– Этель! – она опустилась на колени перед ложем. – Этель!
Нет ответа. Кэтрин приподняла одеяло и взяла морщинистую левую руку старой повитухи. Она была холодной. Кэтрин сжала ее, но ответом была лишь слабая дрожь.
– Этель, я знаю, что ты не спишь.
Красные веки дрогнули, глубоко запавшие глаза предательски блестели.
– Рука, – прошептала Этельреда. – Кэтрин, я почти не чувствую свою руку.
– Слабый удар, – сообщила Кэтрин Оливеру вечером того же дня. – Повторение того, какой уже был. Слава Богу, он не повлиял на речь, но она не может держать чашку левой рукой, и левая нога тоже слегка пострадала.
– Она поправится?
Кэтрин пожала плечами.
– Пока не знаю. Мне почти не приходилось лечить людей ее возраста. Сделаю все, что смогу.
Оливер вздохнул и кивнул.
– Я знаю ее всю свою жизнь и, как бы там ни казалось, люблю ее и уважаю.
– Но именно так мне и казалось, – откликнулась Кэтрин. – Ты заботишься о ней так же, как она заботится о тебе, а забот ты ей доставляешь изрядно.
Он склонил голову, подтверждая справедливость замечания, помолчал и спросил:
– Как же быть с твоим ремеслом? Ты не можешь выходить в город одна, с ножом или без ножа, неважно.
– Об этом я буду думать, когда понадобится, – осторожно ответила Кэтрин. – В конце концов обычно дается сопровождение. Тот, кто вызовет меня, позаботится и о моей безопасности.
– Как две ночи тому назад?
– Там был особый случай, – начала раздражаться молодая женщина.
– Вот именно. Уверяю, что не понадобится много таких особых случаев, чтобы Эйвон унес еще одно тело.
– Тогда я найму кого-нибудь, чтобы он сопровождал меня, – резко бросила Кэтрин. – Господи, ты носишься со мной, как собака с костью!
– Скажи спасибо. Если бы не я, ты бы уже умерла.
На этот раз именно Оливер зашагал прочь, не дав ей возможности ответить. Впрочем, отвечать было нечего: молодая женщина знала, что он прав.
ГЛАВА 12
В пору, когда хватка зимы становится слишком крепкой, граф Роберт отдал Оливеру приказ охранять Денский лес от имени королевы с целью защитить железные рудники и кузницы, поставлявшие сталь для инструментов и оружия. На них уже совершались набеги, и граф посчитал, что рыцарь достаточно опытен, чтобы послужить средством устрашения.
Он выехал на рассвете следующего дня, хотя предпочел бы остаться в Бристоле, поскольку очень беспокоился о женщинах. Однако приказ оставался приказом, а слово графа – закон. Рыцаря мучило, что он так и не успел перед отъездом поговорить с Кэтрин – ни о борьбе, ни о свиданиях. Ему не хватало молодой женщины, ему было необходимо знать, что с ней все в порядке, он так терзался от тревоги, что стал совершенно непереносим для окружающих.
– Мы же вернемся в Бристоль на Рождество, – заметил Гавейн, чтобы хоть как-то развеять мрачное настроение Оливера.
Они ехали по лесной дороге недалеко от кузницы в Даркхиле. Деревья почти не защищали от пронзительного ветра, хлеставшего мокрой снежной крупой; их черные сучья уныло шелестели остатками скрюченной, мертвой листвы.
– До которого еще больше трех недель, – рыкнул Оливер, не выказывая ни малейшего желания пойти навстречу слабой попытке своего спутника. – А это означает целых три недели такой мерзости или еще хуже.
Он желчно посмотрел на небо и поудобнее устроился в седле:
– Сегодня даже света толком не было.
– По крайней мере, у нас скоро будет огонь, чтобы обогреть руки, – мирно продолжил Гавейн.
Оливер фыркнул. Мысль о тепле и пище, конечно, согревала, только лично он предпочел бы провести ночь в одном плаще, охраняя повозку с подковами, лишь бы наутро отправиться с ней к речному парому.
– Будем надеяться, – ворчливо откликнулся рыцарь и тут же вскинул голову, потому что на дороге впереди раздался чей-то вопль.
Оливер быстро сдвинул щит на левый локоть, обнажил меч и пустил Героя рысью. Гавейн занял свое место с левой стороны, остальные солдаты тоже быстро перестроились. Очень скоро они выехали из-за поворота дороги и увидели, как три оборванца с ножами нападают на гиганта, а тот ловко и умело отбивается от них здоровенным дубовым посохом. Один из нападавших уже стоял на коленях, держась за сломанную руку, и вопил. В этот момент гигант свалил посохом второго. Третий попытался обежать жертву сбоку, чтобы нанести удар в спину, но прежде чем успел взмахнуть ножом, получил мощный удар по голове.
Оливер почувствовал себя лишним, но все же громко крикнул и дал шпоры коню. Два разбойника, которые еще могли стоять на ногах, поспешили исчезнуть между деревьями. Оливер жестом велел Гавейну и еще двум солдатам кинуться в погоню.
Гигант смотрел на рыцаря, выставив бороду, держа огромный, больше похожий на оглоблю посох наготове. Его лоб блестел от пота, он тяжело дышал, но явно сохранил достаточно сил, чтобы защитить себя.
Оливер вложил в ножны меч и снова укрепил щит на седле, показывая, что не собирается нападать.
– Что случилось?
– Вы видите, – бородач резко махнул рукой. – Они сидели в засаде у дороги и напали на меня.
Один из солдат Оливера спешился, чтобы поближе взглянуть на поверженного разбойника.
– Мертв, – возвестил он. – Череп вдребезги.
Солдат поднял с земли нож и почтительно вручил его командиру. Оливер внимательно рассмотрел оружие: опасный клинок длиной в целую ладонь, костяная рукоять, лезвие зазубрено.
– Тебе повезло, что ты искуснее обращаешься с посохом, чем он с ножом, – сказал рыцарь, пряча оружие в седельную сумку – Ты идешь в Даркхил?
Гигант некоторое время разглядывал Оливера, прищурив глаза, затем коротко кивнул.
– Иду навестить сестру. Меня не было год и восемь месяцев.
– Паломник? – поинтересовался Оливер, заметив оловянные бляшки на буром плаще бородача.
– Рим, Иерусалим, – отрывисто сказал тот. – Я обещал отцу.
Сказанного было достаточно, чтобы возбудить любопытство Оливера, смешанное с уважением. Последняя же фраза вызвала сочувствие. Однако сгущающиеся сумерки и две мили, которые еще предстояло преодолеть, не способствовали более близкому знакомству.
– Я тоже был паломником, – сказал он. – Если хочешь, можешь проделать остаток пути вместе с нами. Садись на любую из сменных лошадей. – Кивком головы он указал на свободных коней в арьергарде.
Гигант еще раз внимательно посмотрел на рыцаря, потом мотнул бородой в знак согласия.
– Меня зовут Годард, – коротко сообщил он и, не прибавив больше ни слова, взвалил на плечо свою дубину, переступил через труп разбойника и двинулся по направлению к лошадям.
Два разбойника, которые выжили после столкновения с Годардом, оказались ворами, собиравшимися пробраться в деревню и стащить побольше подков, чтобы потом продать их. Сидя в лесу, они увидели одинокого путника и решили рискнуть, но удача от них отвернулась. Теперь им предстояло отправиться к шерифу и сплясать на его виселице. Мертвого поручили заботам священника, дав впридачу кусок мешковины на саван.
Годард отправился навестить родных, но поздно вечером, когда были погашены все огни кроме нескольких тусклых лучинок, вернулся поговорить с Оливером, который грелся в маленькой таверне. Рядом с рыцарем стоял кувшин, но Оливер ограничился всего одним кубком. Чтобы охранять груз с подковами, требуется сохранять разум. Его очередь дежурить должна была настать после трех поворотов песочных часов. Пока же людьми командовал Гавейн.
– Ты сказал, что тоже был паломником, – без всяких предисловий начал Годард и сел рядом с Оливером.
Несмотря на свой громадный рост, он двигался удивительно легко и быстро, хотя без излишней спешки. Рыцарь пододвинул к нему кувшин.
– Рим и Иерусалим, как и ты, и несколько других мест. – Он распахнул плащ и показал бородачу пояс. – Ради спасения души жены и моей собственной.
Годард надул губы, кивнул, стараясь не показать, что его впечатлило количество оловянных медальонов, прикрепленных к коже.
– Не могу сказать, насколько это помогло душе, – добавил Оливер, – но я видел места и вещи, которые большинство людей не увидят никогда в жизни.
– Угу, – согласился Годард, налил себе эля, сделал хороший глоток, затем утер усы. – Вот только как описать верблюда сестре, которая никогда не отходила от деревни дальше, чем на пять миль? Лошадь с горбом не очень-то подходит.
– Не очень, – широко улыбнулся Оливер.
Гигант, похоже, тоже улыбнулся, но судить об этом было трудно: настолько густа была его борода.
Весь следующий час они говорили о своих путешествиях, сначала осторожно, но постепенно все больше проникаясь симпатией друг к другу. Наконец Годард наполнил свой кубок третий раз и решительно отодвинул кувшин в сторону, чтобы показать, что пить больше не намерен.
– Люди тебе нужны? – спросил он, резко меняя тему. Застигнутый врасплох Оливер уставился было на него, но быстро пришел в себя.
– Графу Роберту постоянно нужны люди, – ответил он и покачал головой. – Война заглатывает их, как удав, и выбрасывает одни кости. Неужели для тебя нет места у сестринского очага? Ты не знаешь никакого ремесла?
– Я пастух, но у отца не было денег, чтобы обеспечить восемь сыновей и четырех дочерей. Если я останусь у сестры и ее мужа, то свихнусь через неделю. Да мы просто поубиваем друг друга. – Годард осушил кубок. – Но ты плохо меня расслышал. Я спросил, нужны ли тебе люди.
– Нет, – фыркнул Оливер и добавил с оттенком черного юмора, – разве что они согласятся на оплату в бобах. Мое родовое имение – в чужих руках, и до тех пор пока я не верну его, я принадлежу графу Роберту за несколько монет в кошельке, одежду на спине и – Боже! – даже за стойло и овес для моего коня.
Рыцарь сам поразился той горечи, которая прозвучала в его голосе. Эль тут был ни при чем: он выпил не более кварты.
– Ты не принадлежишь ему, – рассудительно возразил Годард. – Ты ему служишь, а он за это платит.
Оливер несколько неуверенно пожал плечами, соглашаясь с данной точкой зрения. Его рука потянулась было к кувшину, но вернулась на место. Рыцарь разглядывал честное лицо немногословного бородача, его крепкую фигуру. Что он знает об этом человеке? Хороший боец, который не плачет над разлитым молоком, может позаботиться о себе сам и понимает, что такое долг по отношению к родным, даже если не слишком их уважает. А главное, Оливер чувствовал, что ему можно доверять.
– Чего смотришь? – подозрительно спросил Годард. Оливер оперся локтями о старую, потрескавшуюся столешницу.
– Сам я людей не набираю. Я могу делать это только от имени графа, потому что, как я уже сказал, у меня нет ни гроша, чтобы платить им. Но, если хочешь, могу предложить тебе деньги за то, чтобы ты кое-что для меня сделал.
Великан поднял густые темные брови, которые местами уже пробивала седина.
– Зависит от того, что потребуется.
– Это может быть опасно, но для меня очень важно, – сказал Оливер.
Затем он объяснил, что имел в виду.
Холод по-прежнему не отступал. Кэтрин преданно ухаживала за Этель: массировала ее онемевшую руку, поддерживала настроение и с облегчением наблюдала, как к старой женщине постепенно возвращается прежняя энергия.
К счастью, в вызовах к роженицам был перерыв. Кэтрин наблюдала за парой женщин в лагере – но только в дневные часы, и ходила еще к одной в город – тоже только днем и с сопровождением.
Молодая повитуха понимала, что это затишье скоро кончится. В лагере были женщины на последнем месяце беременности, да еще не меньше четырех в городе.
– Когда тебя позовут, тебе придется идти! – внушала ей Этель, покачивая указательным пальцем здоровой руки, когда Кэтрин делилась с ней своей тревогой. – Обо мне не беспокойся. Главное позаботься, чтобы тебя провожали туда и обратно.
Но Кэтрин беспокоилась. Хотя Этель явно шла на поправку, она стала значительно слабее, чем была в начале осени. Так дерево медленно роняет листву: то один лист, то другой. Молодая женщина пыталась избавиться от этого образа, но не могла. Она изо всех сил пыталась скрыть свою тревогу от Этель, а Этель старалась казаться сильнее, чем на самом деле, но ни одна из них не была обманута другой.
В третью неделю декабря Кэтрин вернулась из города, где покупала рыбу и зелень, и увидела, что рядом с Этель сидит огромный чужак и греет руки у огня. К внешней стенке хижины был прислонен гигантский посох с дорожным узелком на конце.
Этель улыбалась кривой улыбкой, в уголке рта блестела тонкая струйка слюны. При виде Кэтрин в глазах старухи зажегся огонек, и она энергично закивала, приглашая молодую женщину подойти поближе.
– Только посмотри, какого силача прислал нам Оливер! Просто красавчик!
Незнакомец поднялся на ноги, но низкий потолок не позволил ему выпрямиться во весь рост.
– Меня зовут Годард, госпожа, – неторопливо заговорил он. – Лорд Паскаль нанял меня, чтобы я защищал тебя, если понадобится. Он велел передать, что, насколько он понимает, мое появление позволит закопать кость.
Кэтрин таращилась на него, открыв рот. Размеры пришельца просто поражали, а его слова и вовсе заставили ее забыть о даре речи. Молодая женщина даже не знала, радоваться ей или сердиться.
– Тебе тоже следует закопать кость, – буркнула Этель со своего стула и поглубже натянула плащ на больную руку. – Незачем драться, если нет вызова.
– Я сама могу позаботиться о себе, – машинально заметила Кэтрин.
Слова прозвучали невыразительно, как старый припев. «Драка» напомнила ей о «свидании». Кэтрин без всякого зеркала знала, что щеки ее залил яркий румянец.
Великан слегка поклонился.
– Мой господин предупредил, чтобы я не покушался на твою независимость. Мое дело – сохранить тебе жизнь, чтобы ты могла наслаждаться ею как можно дольше.
Этель хихикнула. Кэтрин недовольно покосилась в ее сторону.
– Склонись, девочка, пока не сломалась, – произнесла Этель, грозно покачав указательным пальцем.
Молодая женщина тяжело вздохнула. В глубине души она знала, что старуха права. Честно говоря, ей самой было приятно думать, что, когда понадобится идти в город ночью, рядом с ней будет такой гигант.
– В таком случае, добро пожаловать и садись, пока не сломал себе спину, – сказала она, указав на стул, и судорожно принялась соображать, где же устроить его на ночь. В комнате Этель он явно не поместится.
– Я договорился с человеком, который присматривает за собаками, что смогу ночевать у него, – заговорил великан, словно прочитав ее мысли. – У него дочка недавно вышла замуж, так что на полу достаточно места. Если понадоблюсь, это всего лишь через двор.
Кэтрин с облегчением кивнула.
– У Оли… у лорда Паскаля все в порядке? – спросила она, стараясь не обращать внимания на проницательное выражение, которым зажегся взгляд Этель.
– Да, госпожа – Годард снова протянул руки к огню. – Он велел передать, что очень жалеет, что не может прибыть сюда сам, чтобы продолжать уроки… – Великан нахмурился, стараясь точнее припомнить слова. – Еще он сказал, что твое общество гораздо приятнее, чем телега с лошадиными подковами, и что он надеется вернуться до Рождества.
Щеки Кэтрин снова вспыхнули горячим румянцем, по телу пробежала теплая волна.
– Я буду рада увидеть его, – тихо произнесла она, опустив взгляд на свои руки. На безымянном пальце до сих пор сверкало золотое кольцо Левиса.
Вскоре Годард ушел. Кэтрин приготовила для Этель горячее молоко с медом и тертыми лесными орехами.
Старуха задумчиво посмотрела на молодую женщину.
– До Рождества всего десять дней. По-моему, неплохой повод воспользоваться ароматным мылом, которое тебе дали, а?
Кэтрин бросила на нее кислый взгляд из-под сдвинувшихся бровей:
– Зачем?
– Затем, зачем захочешь. Думаю, девочка, ты знаешь, зачем. – Этель с трудом подняла левую руку и прижала ее к горячему боку чаши. Ее глаза блестели. – Он рано прислал свой первый подарок.
– Ты имеешь в виду охранника? – спросила Кэтрин, невольно глянув через плечо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
 игристое вино faustino 
загрузка...


А-П

П-Я