https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/steklyanye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Нежная улыбка осветила ее лицо.
«Само совершенство. Мой портрет для тебя, а твой для меня. – Она приложила медальон с его изображением к муслиновому платью. Глаза Кэтрин затуманились, и она поклялась: – Он всегда будет рядом с моим сердцем»…
Видение исчезло. Берк пришел в себя. Он по-прежнему стоял в коридоре, резьба на стене врезалась в его спину, а по лбу струился пот.
Это произошло опять. Сцена представала перед его мысленным взором подобно пьесе. Нет, не пьесе! А словно реальность. Как будто он в самом деле подарил Кэтрин футляр с двумя одинаковыми медальонами.
Невероятно!
Весь прошедший год его безжалостно преследовали подобные фантазии. Они доводили его до такого состояния, что он чувствовал, как сходит с ума. Наконец Берк понял, что должен приехать в этот дом в надежде изгнать демонов, овладевших его разумом.
Вместо этого видение оказалось еще более ясным, чем ранее. До сегодняшнего дня он только однажды мельком видел ее изображение, на медальоне. Однако Кэтрин выглядела и вела себя в жизни совершенно так же, как и в воображении Берка.
Он жаждал разумного объяснения. Парного медальона не существовало. Личные вещи Альфреда были присланы его вдове. Естественно, она носила его медальон из сентиментальных побуждений.
– Милорд? Вы побледнели. Вы здоровы?
Берк увидел перед собой лицо Кэтрин. Ее темная бровь была вопросительно поднята, и это выражение ее лица почему-то показалось ему знакомым. Он видел его раньше.
«Спроси ее, – прошептал внутренний голос. – Спроси ее, существует ли парный медальон».
Но пересохло во рту, горло словно одеревенело.
Кэтрин выглядела до боли знакомой, начиная с густых каштановых волос, выбивавшихся из-под чепчика, до янтарных глаз, таких больших и таинственных, вызывавших мысли о чувственности, которые мучили его в мечтах. Гришема сжигало желание прижать ее к стене и целовать, ласкать, ощущать. Сравнить действительность с фантазиями.
Боже, он действительно сходит с ума.
С усилием Берк изобразил улыбку.
– Не надо этого чая, – сказал он. – Пора нам поговорить наедине. Почему бы вам не показать мне мою комнату?
Ее бровь взлетела еще выше.
– Вы не останетесь здесь.
– Нет, останусь. Ваша свекровь пригласила меня.
Румянец на щеках сделал Кэтрин еще привлекательнее. Она чуть не задохнулась, под черной шалью от глубокого вздоха поднялась грудь.
Кэтрин была готова заговорить, но из гостиной послышалось угрожающее шуршание юбок. В дверях появилась Лорена.
– Что здесь за перешептывание? Кэтрин, ты не должна приставать к лорду Торнуолду. Отправляйся назад, в кухню.
– Я просил леди проводить меня в мою комнату, – вмешался Берк. – Признаюсь, я вдруг почувствовал усталость.
– О, но Присцилла или Пруденс были бы рады сопровождать вас…
– У ваших дочерей будет еще много времени познакомиться со мной за обедом.
Лорена поджала губы, с подозрением и неудовольствием взглянула на Кэтрин, затем взяла себя в руки и наградила Берка любезной улыбкой.
– Как вам будет угодно, милорд. Кэтрин, отведи его сиятельство в голубую бархатную комнату.
– Да, мадам, – опустила глаза Кэтрин.
Это неожиданное смирение возмутило Гришема. Кэтрин в присутствии свекрови превращалась в серую тень.
Граф предложил девушке руку, но она скользнула вперед и, стуча каблуками по мраморному полу, повела его по парадной лестнице. Берка преследовало странное ощущение. Он уже бывал здесь. Ему была знакома вся эта обстановка, позолоченная балюстрада, тройной канделябр, обои в золотую полоску.
Но так же быстро, как и возникло это фантастическое ощущение, он подавил его. Этот дом был отделан в том же витиеватом стиле времен Регентства, что и Карлтон-Хаус. Вот и все. Его галлюцинации были просто абсурдны. Но как бы то ни было, должно же существовать разумное объяснение того, что ему кажется и что он знал ее раньше. Берк решил, что пробудет в этом доме, пока не разрешит эту загадку.
Неожиданно с плеч Кэтрин соскользнула шаль. У нее была красивая спина, талия, подобная песочным часам, женственные плечи и изящная шея. Словно молния мозг Берка поразило воспоминание о видении, в котором он видел, как она открывала футляр с медальонами… И видел эту маленькую родинку на ее шее.
Глядя на нее сейчас, он чувствовал мистический холод.
Глава 2
Его пристальный взгляд раздражал Кэтрин. Проведя Берка через лабиринт коридоров, она остановилась и, крепко обхватив пальцами дверную ручку, посмотрела на графа. Она преднамеренно шла быстро. Его присутствие в качестве почетного гостя ей совсем не нравилось.
Стоя у двери спальни, Кэтрин обнаружила, что ее смущает его испытующий взгляд. Его великолепная широкоплечая фигура, освещенная сзади мерцающим светом свечей в настенных подсвечниках, темным силуэтом возвышалась над ней. Слабый запах лошадиного пота и кожи усиливал, впечатление его мужественности. В Гришеме было что-то угрожающее. В полутьме Кэтрин видела его твердый как гранит взгляд и угрюмую складку у губ. Как будто он сердился на нее.
Наглый мерзавец!
Она распахнула дверь:
– Ваша комната, милорд.
– Сначала леди. – Граф пропустил Кэтрин вперед.
Она не чувствовала себя леди, но в этот день он во второй раз обращался к ней именно так. Побуждаемая врожденной вежливостью, она вошла в комнату и услышала, как за ними закрылась дверь. Когда она повернулась, лорд был всего в нескольких дюймах от нее и по-прежнему пристально смотрел ей в глаза. Он не обратил никакого внимания на большую спальню с дорогой мебелью и темно-голубыми портьерами. Его брови были нахмурены, как будто он решал какую-то задачу.
Кэтрин огляделась, подыскивая подходящие слова. Но ни в одной книге о хороших манерах не было сказано о том, как говорить с тем, кто лишил другого человека шанса иметь семью. Не было правил, как объясниться с тем, из-за кого умер супруг.
– Милорд, будет лучше, если я перейду сразу к делу. Я должна вам сказать…
– Вы надевали эту шаль, когда выходили из дома?
Его вопрос застал Кэтрин врасплох.
– Эту? Да, полагаю, что да. Но…
– Вы носили ее выше?
– Простите?
– Вы понимаете, что я хочу сказать. Немного выше. – Он сделал жест, как бы приподнимая шаль, концы которой были завязаны у нее на груди. – Может быть, она вот так закрывала вашу шею?
«Он сумасшедший?»
– Право же, я не знаю, – с раздражением сказала Кэтрин. – Однако пока у нас есть минута, я думаю, мы можем поговорить откровенно.
– Как вам будет угодно.
– Дело не в том, что угодно. А в том, что я должна это сказать, как бы оно ни было вам неприятно.
Лорену хватит апоплексический удар, когда она узнает, что невестка выгнала вон их аристократического гостя. Но Кэтрин найдет способ умиротворить ее.
– Во-первых, я удивлена, что вы осмелились явиться к нам с визитом после того, как были причастны к смерти моего мужа.
Она замолчала. Казалось, лорд Торнуолд не слушал ее. Он ходил по комнате, и от громкого стука его каблуков она теряла уверенность. Остановившись позади Кэтрин, он подтянул шаль на ее плечи. От прикосновения его пальцев по ее коже пробежали мурашки.
Кэтрин, забыв о чувстве собственного достоинства, отскочила в сторону и ударилась бедром о золоченый письменный стол, на котором закачалась подставка для перьев.
– Что это вы делаете?
– Я только хотел посмотреть, видна ли ваша родинка, когда шаль приподнята. – Странное удовлетворение слышалось в его голосе. – Видит Бог, так оно и есть.
Он действительно сумасшедший! Сначала набросился на бедного Фабиана. Затем, когда вышел из гостиной, его глаза остекленели, как будто он впал в транс. Теперь же, представить только, он не оставлял в покое ее шаль.
Кэтрин незаметно потерла ушибленное бедро. Даже сюда, в такую глушь, дошла его дурная слава игрока, распутника, безрассудного человека. И она видела своими глазами всю глубину его безнравственности. Но что, кроме этого, Кэтрин знала о нем?
Возможно, в битве при Ватерлоо он лишился разума.
Кэтрин слишком поздно поняла, как опасно оставаться наедине с этим человеком. Кто знает, что он еще сделает? Этими большими руками он легко с ней справится. От этой мысли ее негодование уступило место страху.
Она двинулась к двери.
– Я тут болтаю с вами, а вы, должно быть, устали. Извините меня, я пришлю лакея, чтобы он разжег камин. Обед подается в восемь часов. Если вам что-то потребуется, сонетка у камина.
Берк шагнул за Кэтрин.
– Не убегайте, миссис Сноу. Мы еще не поговорили.
– Я передумала, – дрогнувшим голосом сказала она. – Невежливо с моей стороны беспокоить вас дальше.
Она добралась до ручки, но он прижал ладонь к двери, не позволяя открыть ее.
– Наоборот, – ответил Гришем неожиданно сладким голосом, – вы имеете мое разрешение беспокоить меня сколько вам захочется.
У нее перехватило дыхание. Эта лукавая улыбка преобразила его лицо, придав необыкновенное очарование. Кэтрин чувствовала, что не может двинуться с места. Хотя он и не касался ее, его руки и грудь были непреодолимы, как тюремная стена. Отступать было некуда: дверная ручка впилась ей в бок, а спина упиралась в твердую панель двери. Она оказалась в ловушке. Но в то же время по ее телу растекалось тепло и желание убежать таяло.
– Знаете, – задумчиво сказал граф, – а под вашей черной шалью скрывается весьма хорошенькая женщина.
В глубине его серых глаз таилась соблазняющая темнота, притягивавшая Кэтрин. Вонзив ногти в ладони, она сопротивлялась желанию потрогать чуть заметную щетину, пробивавшуюся на его щеках, подставить свои губы для поцелуя, ощутить на себе тяжесть его тела. Больше всего на свете ей хотелось заглушить боль одиночества, в котором она прожила слишком долго.
Взгляд лорда Торнуолда был устремлен на ее грудь. Неожиданно он дотронулся до медальона:
– Это восхитительная вещь. Он только один такой?
Тепло его ладони и жар собственного тела пробуждали целый поток сладостных и горьких желаний. Постыдных желаний, ибо он был никчемным мерзавцем, развратившим ее покойного мужа и сделавшим ее вдовой.
Но предательства собственного тела Кэтрин уже не могла вынести. Она со злостью ударила Берка по руке:
– Не трогайте меня! Отойдите. Ну же!
Он отступил, подняв перед собой ладони, как будто это она была сумасшедшей.
– Кэтрин, простите меня. Не хотел вас обидеть. Просто есть вещи, которые я должен выяснить. Вещи, которые мне необходимо узнать…
– Тогда узнавайте, – перебила Кэтрин, сдерживая слезы. – Вы презренный негодяй. Вам не место в этом доме. Вы вообще не должны были приезжать сюда.
Повернув ручку, она распахнула дверь и выбежала из комнаты.
Берк лежал в медной ванной. Сбоку стоял бокал бренди. Во рту дымилась сигара. Кольца серо-голубого дымка поднимались к потолку богато убранной гардеробной. Горячая вода, от которой исходил пар, успокаивала тупую боль в верхней части груди, где год назад ее пробила мушкетная пуля и навсегда изменила его жизнь.
Это событие не выходило у него из головы. Как будто все произошло вчера. Он поднимался над своим собственным телом, видел белый свет, пронзающий черную пустоту, обволакивающий его аурой полного покоя и необыкновенной чудной любви.
Берк уже привык убеждать себя и не верить в это.
«Сон, – бесконечно уверял он собственный разум. – Бред, вызванный болью. Такой любви не существует. Она бывает лишь в выдуманном царстве фей и ангелов».
Он никогда и никому не рассказывал об этом, храня в душе воспоминания. Они утратят свое очарование, потускнеют, если он превратит их в военные байки, над которыми будут смеяться друзья.
Берк провел языком по кончику сигары, ощутив острый вкус табака. Да и нельзя сказать, чтобы его друзей это интересовало. За те долгие недели, которые он пролежал в переполненном госпитале в Брюсселе, ни один из них не посетил его. Пока как-то днем, уставший от ежедневной ходьбы, он не свалился на убогую кровать и не увидел женщину в облегающем газовом платье, приближавшуюся к нему. Он с трудом отыскал ее имя в списке красавиц из своего прошлого. Леди Памела Сеймур. Прижав к носу платок, леди Памела поворковала и поахала, а затем сообщила, что ее муж тоже остался жив. Поглаживая руку Берка, она предложила снова занять место его любовницы.
Он смотрел на раскрашенное лицо женщины и видел ее такой, какой она и была: продажной девкой. В любой шлюхе из Ист-Энда было больше благородства, чем в ней. Когда он прямо сказал ей об этом, она ударила его по лицу и в гневе убежала. В эту минуту, когда еще звенело в ушах, перед мысленным взором Берка возник образ другой женщины. Женщины с темными волосами и глазами цвета янтаря. Женщины тихой, грациозной и полной очарования.
Кэтрин Сноу.
Тогда, как и сейчас, на него нахлынули желания. Берк ухватился за края ванны и справился с бушующими чувствами. Проклятие! Никогда в жизни он не мечтал о женщине. Он, должно быть, находился на грани безумия, если мог испытывать страсть к злодейке, принесшей Альфреду столько несчастий. Кроме того, Берк никогда бы не обманул доверия человека, который был для него почти братом. Он выполнит обещание, данное Альфреду, убедится, что родственники хорошо обращаются с Кэтрин. И это все. Она ничего для него не значит.
Совсем ничего!
По крайней мере теперь у Берка было объяснение, откуда он узнал о родинке на ее шее: он мог заметить ее, пока шел за вдовой в дом. Но существовали ли два медальона? Он упустил свой шанс узнать об этом.
«Вы презренный негодяй! Вам не место в этом доме. Вы вообще не должны были приезжать сюда!»
Ее враждебность только подогревала его желания. Конечно, у нее было тело богини, и, как всякий мужчина с горячей кровью, он сгорал от желания осыпать ее страстными поцелуями, отнести на постель и до глубокой ночи заниматься с ней любовью.
Какой она окажется: пылкой или холодной? Холодной, в этом нет сомнения. Если она была недотрогой с Альфредом, то этим объясняется его пристрастие к вину.
Берк сердито посмотрел на свечу, пламя которой мерцало над комодом из красного дерева. Черт бы побрал этих острых на язык женщин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я