научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/120na120/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Главное правило свиданий – простое: ни о чем не спрашивай и ни в чем не признавайся. – Он вздохнул. – Иностранцам трудно это понять. Американцы обычно никому не говорят об этом. Не знаю, то ли их смущает глупость этих правил, то ли они воспринимают их как само собой разумеющееся, то ли что-то еще. Но, вернувшись из Парижа, я едва не утоп. И никто мне не помог. Первая девушка, с которой я э-э… встречался… – она мне действительно нравилась, очень злобная и суровая, я обожал в юности таких мегер… – На его лице появилось тоскливое выражение. – Ну вот, как-то раз мы пошли в кино. Стоим себе у кассы, покупаем билеты, и я невзначай спрашиваю ее, что она делала накануне вечером. Так она мне чуть голову не откусила! Мол, как я смею совать нос в ее личную жизнь и все такое.Я изумленно смотрела на него, последний кусочек творожного пудинга застрял на полпути от тарелки.– Лоренс, могу я спросить, насколько… насколько близкими у вас были отношения? В смысле – ты с ней трахался или как?Лоренс закатил глаза.– А мы-то думаем, что англичане – рафинированные создания с изысканными манерами. Нет, так далеко дело не зашло, но всякое баловство мы себе уже позволяли. И в тот вечер я собирался продвинуться еще дальше. Поэтому от смущения выпалил прямо посреди фильма: «Но я же думал, что ты встречаешься со мной! Мне и в голову не приходило, что ты встречаешься с кем-то еще!» А она говорит: «Эй, приятель, у нас об этом еще речь не заходила».– Боже всемогущий. О чем речь не заходила?!– Речь не заходила о том, – наставительно сказал Лоренс, поправляя очки, – чтобы «видеться» превратилось во «встречаться». На самом деле это вопрос о власти. Все с точностью расписано. Здесь, в Америке, одна из главных тем: через сколько дней нужно вновь позвонить, сколько выждать времени после первого свидания, чтобы назначить второе. Я знаю парней, который уверяют, что не меньше недели. При этом все находятся в жутком напряжении, потому что никто не хочет класть все яйца в одну корзину. А потому все «видятся» направо и налево – вдруг где-нибудь да обломится. Этот город перемалывает человеческие отношения и выплевывает их. Здесь люди играют по крупному. – Лоренс повесил голову. – Потому-то я и не женат. Слишком увлекаюсь. Если мне кто-то нравится, я сразу перехожу к делу. А Нью-Йорк этого не прощает. Ты показываешь женщине, что она тебе нравится, о тебя тут же начинают вытирать ноги.Я сочувственно поцокала языком.– В Лондоне все куда проще. У нас, конечно, тоже неврозов хватает, но если ты с кем-то встречаешься, то все ясно. А если ты его обманываешь, то ты последняя сволочь.– А как ты познакомилась со своим приятелем? – спросил Лоренс с тоской в голосе. Я поморщилась.– Он играл в спектакле, к которому я делала декорации. Правда, поначалу я решила, что он педик. Временами он жутко манерный. Обожает изображать из себя Оскара Уайльда.– Значит, тебя такое привлекает, – безучастно констатировал Лоренс.Я улыбнулась:– Ага!Уточнять, что в своих ужимках Хьюго не переходит границ, я не стала. Обожаю слыть эксцентричной. Кроме того, если бы я стала всем и каждому рассказывать, до чего он хорош в постели, все захотели бы и себе кусочек. По-моему, так здесь выражаются.Я вдруг вспомнила, что хотела позвонить Ким, и огляделась в поисках автомата.– Что такое? – встрепенулся Лоренс. – Трясешься, точно у тебя белая горячка.– Только не надо намекать, будто я неумеренна по части алкоголя, таблеточник! – парировала я, обрадованная тем, что к Лоренсу вернулась его язвительность. – Телефон ищу. Надо позвонить подруге.– Прости, не знал, что я так тебе наскучил, – учтиво сказал Лоренс. – Вон автомат, в углу.– Отлично. – Я задумчиво посмотрела на Лоренса. Отличная возможность выудить кое-какие слухи насчет Барбары и Джона. – Ты ведь помнишь, что я знаю Джона Толбоя еще с Лондона? Он был отцом моей лучшей подруги.– Надеюсь, и остался им. Да, конечно. Как я мог забыть эту трогательную сцену примирения? На беднягу Стэнли напал столбняк. «Давайте найдем тему повеселее…» А Барбара выпустила в тебя больше стрел, чем получил святой Себастьян. Небось, до конца дня их вытаскивала из своего истерзанного тела.– В том-то все и дело. Джону пришлось выдумать предлог и тайком передать мне номер Ким. Думаю, он испугался, что я спровоцирую грандиозный скандал.– Билдерам следует взять себе один из средневековых девизов типа «Чем владею – то моё навсегда» или «Только тронь – отрубим руки». Как раз для Барбары. За свою собственность она зубами держится.– А Джон – ее собственность?Лоренс пожал плечами.– Разве она его не купила? Заплатила и доставила в Америку. Никто о Джоне не слышал, пока Барбара не женила его на себе, – и вдруг откуда ни возьмись в Нью-Йорке объявился знаменитый художественный критик. В руках Барбары много ниточек. И она умело за них дергает. Бог его знает, понимает ли Джон, что заключил договор типа фаустова… Продал душу Барбаре в обмен за уютную хибарку и должность редактора в парочке престижных журналов. И теперь, когда благодаря ее умелым вложениям, товар возрос в цене, Барбара внимательно следит, чтобы его не украли.– А кто-нибудь пытался? – без обиняков спросила я.– Ну, как сказать, – ответил Лоренс с проникновенным цинизмом, который так мне в нем нравился, – Барбара не позволила ему преподавать в колледже. Студентки – это самая большая опасность. Ты только представь, как в первом ряду, скрестив ножки, сидит целая толпа юных, свежих тел, трясет волосами и мурлычет: «О, профессор Толбой, я просто обож-ж-жаю ваш британский акцент!» У Барбары хватило ума такого не допустить. Но с другой стороны, в Манхэттене наблюдается большой недостаток привлекательных холостяков нормальной сексуальной ориентации. Хотя, если честно, не понимаю, откуда взялось такое мнение. Я ведь свободен.– Но Барбара ревнует его даже к дочери, – сказала я, не позволяя отвлечь себя от темы. – Свихнуться можно.– Некоторые люди, покупая вещь, желают быть единоличными хозяевами. Они избавляются от всего, что напоминает о прежних владельцах. А после хлещутся перед друзьями, в каком неприглядном виде досталась им новая игрушка. И меньше всего им хочется, чтобы кто-нибудь вдруг стал показывать старые фотографии их нынешней собственности.– Не говоря о детях, которые сваливаются как снег на голову.Лоренс был совершенно прав. Отношение Барбары Билдер к Джону нельзя было назвать иначе, как собственническим. Но на мой взгляд, девиз семьи Билдер звучал на ковбойский манер: «Руки прочь от моего мужика, сука!»Что ж, самое время звонить Ким. Пора менять декорации. Глава тринадцатая Я без труда нашла бар «Ладлоу» – в каких-то десяти минутах ходьбы по Западной Хьюстон. С помощью карты автобусных маршрутов я довольно быстро перемещалась по Нью-Йорку – точнее, перемещалась бы, не отвлекай меня многочисленные магазины. Я даже на одежный склад забрела. На первый взгляд, смешно, что я пересекла Атлантику только для того, чтобы отовариться на складе, но мне все уши прожужжали, насколько здесь дешевое тряпье. Вот я и решила удостовериться сама. Действительно дешево. От массовых закупок меня удержало только нежелание таскаться по барам Ист-Виллидж с семнадцатью хозяйственными сумками. Я взяла себе за правило покупать только то, что умещается в рюкзачке.Рюкзачок рюкзачком, но свобода маневра у меня все равно оставалась. Когда же я наконец добралась до «Ладлоу», на голове у меня красовалась одна из тех шерстяных шапочек, в каких разгуливает весь продвинутый Нью-Йорк. Только моя была самая продвинутая: темно-серого цвета с каймой из синего вельвета. В рюкзачке болтались: баночка крема для придания телу переливчатого блеска; четыре пакетика накладных татуировок; скандального фасона мини-юбка из прозрачных кружев болотного цвета; серебряное ожерелье, с виду совершенно неотличимое от прочих моих серебряных ожерелий, но когда я пригляделась к нему повнимательней, разглядела маленькие брильянтики, а столь серьезное отличие стоило того, чтобы раскошелиться; ну и, наконец, шелковый шарф в далматинских разводах и две секс-игрушки в подарок Хьюго.Иными словами, я упивалась потреблением. Я чувствовала себя львицей, которая подстерегла, нагнала и успешно загрызла крупную и вкусную газель. Однако наступает мгновение, когда даже самая хищная львица отрывается от сладкой туши, решает, что пока хватит, по-кошачьи невозмутимо встает и тащит добычу под покров тенистых кустов. После чего отходит от трупа на несколько шагов и лениво потягивается. Вылитая я. Только в моем случае роль кустов играет бар с удобными креслами (куда я могу опуститься с лениво-изящной грацией огромной кошки) и батарея соблазнительных бутылок.«Ладлоу» выглядел весьма аппетитно. Настоящая гостиная, куда открыт доступ всем желающим. Единственный недостаток – все удобные кресла уже забиты народом. Когда я вошла в бар, кто-то извлек себя из глубин одного кресла и тем нарушил хрупкое экологическое равновесие: соседи, сидевшие на подлокотниках, тут же повалились друг на друга, пытаясь занять место поуютнее. А еще двое мигом примостились на освободившихся подлокотниках.Парень, что вылез их кресла, был облачен в пижаму из выцветшей шотландки, на правом кармашке красовался щенок Снупи. Пижамный человек неторопливо пробирался сквозь толпу к стойке бара. Следом волочились шнурки невообразимой длины, а волосы парня торчали во все стороны, словно он только что вылез из постели. Может, и впрямь вылез. Я огляделась и обнаружила, что публика вокруг сплошь одета в ночное белье.Лекса я углядела у дальней стены: стоит себе, небрежно развалясь, с бутылкой пива. Я помахала ему. Заглотив остаток пива, он отвалился от стены и двинулся сквозь пижамную толпу. В воздухе висел приторно-едкий запах гашиша. Даже вообразить невозможно, чтобы такое в открытую творилось в модном лондонском баре. Впрочем, и в пижамах люди в Лондоне не ходят. А жаль.– Может, пойдем? – спросил Лекс, добравшись до меня. – Здесь битком.Мы с неохотой выпихнулись из «Ладлоу». Нас манил теплый, нагретый дух марихуаны, дыма и потных тел, а снаружи было холодно и темно. Я натянула шапочку на самые уши.– А шапчонка ничего, – заметил Лекс, пощупав каемку. – Здесь купила?– Только что. На Бродвее.– Очень красиво. Миленько в ней выглядишь.Меня тотчас одолело желание сорвать шапочку, швырнуть на землю и растоптать. Но я ограничилась тем, что испепелила Лекса взглядом и устремилась прочь от бара.– Тут есть «Мах Фиш», – бубнил позади Лекс, – но он тоже забит. Давай попробуем заглянуть в «ЗА». Это совсем недалеко.Лекс явно неплохо ориентировался в Ист-Виллидж, во всяком случае, со времени нашей встречи в Лондоне. Я спросила себя, не разузнал ли он заодно и местонахождение отеля «Грамерси-парк», чтобы теперь делать вид, будто знал, где это, с самого начала.Восточная Хьюстон шириной напоминала полноводную европейскую реку, а от ослепительных уличных фонарей улица казалась еще шире. Мимо с ревом проносились машины, словно в фильме на ускоренной перемотке – в противоположных направлениях стремительно струились два потока огней: белый сюда, красный туда. Яркий символ современной красоты с ее строгими геометрическими формами, которые смягчаются лишь вдали – там, где огни сливаются друг с другом. Бег от быков в Памплоне покажется детским развлечением, после того как доведется несколько недель перебегать нью-йоркские улицы. А чтобы увеличить число участников забега надо организовать чартерные рейсы для жителей Манхэттена.– А вот в этой забегаловке снимали сцену оргазма из фильма «Когда Гарри встретил Салли», – снисходительно сообщил Лекс.Наверняка ведь сам об этом узнал лишь на прошлой неделе, а теперь разглагольствует с такой небрежностью, будто присутствовал на съемках. Я пожала плечами. Какое мне дело до тупой блондинки, прилюдно симулирующей оргазм? Эта Мег Райан зарабатывает себе на жизнь тем, что изо всех сил пытается не распугать зрителей. Будь на ее месте Эллен Баркин или Шарон Стоун, и то было бы поинтереснее.– Вечер четверга – лучшее время для встреч, – говорил Лекс, когда мы благополучно перебрались на другую сторону Восточной Хьюстон. – По пятницам и субботам тут куча МиТешников, желающих провести уик-энд.Лекс явно ждал вопроса, что такое МиТ, но я уже знала, что это означает «мост и туннель» – две основные разновидности магистралей, связывающих Манхэттен с остальным городом. Отсюда и пренебрежительное прозвище, которым местные наградили пришельцев с материка. Расстроенный моим молчанием, Лекс небрежно добавил:– Знаешь, в уикенды здесь не продохнуть от уродов из Нью-Джерси и Бруклина.– Да брось ты, Лекс – не выдержала я. – Сколько ты здесь провел – пять минут? Что ты в этом понимаешь?– Да тут все об этом говорят, – ответил Лекс, не моргнув глазом. – Ну вот мы и пришли.Он толкнул тяжелую дверь. Внутри было темно, как в самой черной из черных дыр. Сразу за дверью на высоком табурете сидел вышибала, табурет под его тушей выглядел детским стульчиком. Его улыбка в исполнении нормального человека означала бы верх радушия, а в исполнении татуированного с ног до головы детины равнозначна поцелую в обе щечки и любовный щипок за корму. Право, нью-йоркцы более дружелюбны, чем лондонцы. Может, они считают, что человеку, сумевшему выжить в Манхаттане, уже нечего доказывать остальному миру?Вот только вышибале следовало завязать нам глаза, минут этак на десять – чтобы мы поскорее привыкли к полному мраку. Я растерянно заморгала, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь. Только не подумайте, будто я жалуюсь.А Лекс уже уверенно пробирался к стойке бара. Здесь было не так много народа, так что, отоварившись у бармена, мы без особого труда нашли свободный черный столик со свободным черным диваном. Идеальное сиденье – проваливалось ровно настолько, что можно выкарабкаться без помощи лебедки. Единственный недостаток – кожа отчаянно скрипела при каждом движении. Диапазон издаваемых звуков создавал впечатление, будто под обивку запихнули маленький зверинец.– Твое здоровье, – сказал Лекс, чокаясь с моим стаканом.Мы сделали по большому глотку, и я со знанием дела облизнулась. В этих местах, когда заказываешь водку с тоником, наливают три части водки, а бутылку с тоником лишь на мгновение показывают стакану, словно напоминая ей о его существовании.– А мне здесь нравится, – сказала я, быстро впадая в хмельную сентиментальность.– В этом баре? Или в Нью-Йорке?– И там, и там. Но я имела в виду Нью-Йорк.– Да, здорово. Даже уезжать не хочется. Если бы у меня не было милой муниципальной квартирки в Лондоне… впрочем, ее можно кому-нибудь сдать.– Стремно. Сдать можно только тому, кому полностью доверяешь.– Да я понимаю.– А ты где именно живешь?– В Бермондси. Приезжай как-нибудь, там классно. Большой жилой район прямо на берегу реки.– Мило.– Ага, чудно.– Лучше, чем на полу у какого-нибудь торчка в Ист-Виллидж, – сказала я, с места в карьер приступая к охоте, по части которой считала себя большой докой.Лекс ошарашенно посмотрел на меня:– Ты о чем? А… Лео имеешь в виду, да? А почему ты назвала его… кто тебе о нем говорил?Я пожала плечами.– В этих краях, похоже, все обо всех знают.– А ведь верно. Особенно здесь, в Ист-Виллидж. Все равно что Ноттинг-хилл Бедный район в западной части Лондона, населен в основном иммигрантами

.– Лекс, – сказала я проникновенно, – расскажи мне, что происходит.Он неловко заерзал, вжимаясь поглубже в диван, и кожа отозвалась криками, писком и хохотом игривых морских львов. Лекс закурил, и мы некоторое время сидели молча. Я по методу Дона намертво прикусила язык, так что в конечном счете молчание вынудило Лекса заговорить.– Черт, – сказал он наконец, – знала бы ты, какая это была хренотень. Я ведь отлично проводил время, тусовался там-сям, заводил друзей, изучал Манхэттен… И Кейт мне по-настоящему нравилась. Такая классная. Люблю американских девушек. Когда они в чем-то разбираются, то уж разбираются… Трудно поверить, но Кейт всегда знала, что делает.– Я слышала, ей нравились наркоманы. Так что не во всем она разбиралась.– Ты о Лео? Да он не так уж плох. Ну… – Лекс запнулся, – ладно, он сейчас не в лучшей форме. Но они с Кейт были просто друзьями. С любовью завязали давным-давно. Лео был не против, что я поселился у Кейт. Потому я ему и звякнул, когда услышал, что случилось.Я с отстраненным интересом отметила, как американизировалась речь Лекса. Да и одеваться он стал, как местные парни. Джинсы на нем выглядели подозрительно просторно.– А как ты услышал?– Кейт просила меня ни в коем случае не брать трубку, – сказал он, опустив голову.Темные ресницы на фоне бледно-оливковой кожи выглядели так, словно их нарисовали тонкой кистью. Лекс раздвинул колени, упер в них локти и пристроил в ладонях подбородок. Я тоже подалась вперед – чтобы не пропустить ни слова.– Она сначала велела дождаться, пока сработает автоответчик, и выяснить, кто звонит. если вдруг кто-нибудь с работы. Поэтому в то утро… в смысле, я знал, что Кейт не ночевала дома. Я спал на полу на надувном матрасе, а квартирка у нее такая маленькая, что пришлось бы через меня переступить по пути к кровати. Ну я и подумал, загуляла, видать. Мне-то что за дело. А на рассвете зазвонил телефон. Я спросонья чуть не снял трубку – решил, что это Кейт звонит в такую рань. И тут сработал автоответчик. «Говорит детектив Тербер из отдела убийств южного Манхэттена. У меня есть информация о Кейт Джейкобсон. Пожалуйста, снимите трубку». Что-то вроде этого. Я подскочил на этом чертовом матрасе, как на трамплине. Стоял и пялился на телефон, словно это бомба, которая вот-вот взорвется.– А что ты подумал?– Да хрен его знает, что я подумал. Эта баба сказала «отдел убийств», так ведь? В общем, я запаниковал. У меня в голове крутилась только одна мысль – смыться. Ощущение такое, будто… – Он вскинул ресницы и умоляюще посмотрел на меня. – …понимаю, что это глупость, но я ведь еще не проснулся… в общем, я вдруг почувствовал себя так, будто меня запихнули в какое-то дурацкое кино. Раз я ночевал в этой квартире, значит я подозреваемый номер один. Вот так…– То есть ты сразу решил, что Кейт убита? Но почему?Мы говорили очень тихо, почти шепотом. За соседними столиками сидели люди, хотя в такой темноте было проще забыть об их присутствии. Я огляделась, желая убедиться, что нас никто не слушает. Глаза уже привыкли к сумраку, и я разглядела грязно-оранжевые стены и ковер, о первоначальном цвете которого можно было только догадываться. Даже поблекшая неоновая вывеска над дверью туалета покосилась и лишилась одной буквы. Слово «уалет» мне понравилась. Очень техногенное и романтичное.В дальнем конце зала имелся еще один бар поменьше, бутылки и стаканы тускло поблескивали в темноте. Люди подходили к стойке и отходили, словно неуклюжие призраки, оказавшиеся в странном чистилище для заблудших, но отнюдь не несчастных душ.К счастью, никто, казалось, не проявлял ни малейшего интереса к нашей беседе. Тем не менее, я еще понизила голос.– Ну да, – беспомощно прошептал Лекс. – А что еще я должен был подумать? Понимаешь, я запаниковал. Словно попал в кошмар. Я думал только об одном. Черт, надо делать ноги! Других мыслей в голове попросту не осталось. Сгреб свое барахло, стер отпечатки пальцев со всего, чего мог коснуться, и тут же свалил из квартиры. По правде сказать, соображал я в тот момент плохо.– Ну и натворил ты дел. Повел себя как настоящий злоумышленник, которого застигли на месте преступления.– Знаю! – сдавленно провыл он. – Я просто осел! Понимаешь, я накануне поздно завалился, так что к утру еще не отошел. Голова была дурная-предурная. Да еще накурился какой-то дряни ядреной, есть тут у них такая ярко-зеленая смесь, не пробовала? – Лекс на мгновение воодушевился, но тут же снова сник. – Вот так. Не в себе я был, сечешь? Охеренно меня колбасило. И утром проснулся чуть-чуть параноиком.– Это еще мягко сказано, – сухо прокомментировала я.Его рассказ выглядел настолько идиотским, что не поверить было невозможно. Да и с психологической точки зрения все сходилось. Хотя я и знала Лекса едва-едва, но успела понять, что его внешняя невозмутимость не толще шоколадной глазури. Стоит надкусить, и зубы тут же погружаются в мягкий зефир.– Сэм, что мне делать? – Он подался ко мне, и наши колени соприкоснулись. – Я в полном дерьме, да?Утешить мне его было нечем.– Полиция наверняка поймет, что кто-то ночевал у Кейт, – сказала я. – В твоем состоянии ты не мог уничтожить все следы. Они наверняка уже ищут загадочного постояльца.Теперь я точно поняла, что чувствует охотник на морских котиков, когда уже оглушил свою жертву и собирается нанести решающий удар. Лекс жалобно смотрел на меня, его карие глаза умоляюще расширились, словно упрашивая прикончить поскорее. Ему не хватало только белой шелковистой шерстки и пары очаровательных ласт – а так сходство было поразительным.– Черт, Лекс, не смотри на меня так! – сказала я, залпом допивая коктейль. – Ты меня расстраиваешь. Мне кажется, будто я мучаю щенка.– Ну если ты расстроена, то, наверное, понимаешь, каково мне? – риторически вопросил он. – Что мне делать, Сэм?Я по собственному опыту знаю, что невозможно устоять, когда хорошенький мальчик бросается, в фигуральном, конечно, смысле, к твоим ногам и умоляет его защитить. Но сейчас я чувствовала себя Сэмом Спейдом Частный детектив из произведений Дэшила Хэммета

. Или пресловутым Майком Хаммером. И обстановка соответствующая: грязная забегаловка на богом забытой улице. Для полноты картины мне следовало сидеть у стойки бара и глушить неразбавленный бурбон. Да и шерстяную шапочку, наверное, надо бы снять.Усилием воли я вернулась в реальность. Лекс раскисал с каждой секундой. Наверное, решил пробудить во мне милосердие, рассчитывая, что оно у меня имеется.– Для начала мне нужно еще выпить. Повторить?Он тупо кивнул. Я сходила к бару и заказала.– Слушай, – сказала я, ставя стаканы на стол и усаживаясь, – кто знает, что ты здесь?Лекс выпучил глаза.– Ну, я сказал Лео, что пойду прогуляюсь, но он не знает, куда именно. Решил, наверное, что как обычно буду тусоваться на авеню А.Я невольно закатила глаза. Не помню, чтобы Сэму Спейду приходилось иметь дело с таким кретином.– Здесь – это в Нью-Йорке, идиот!– А, так бы и сказала. Ну, Лео, конечно. И его дружки. Но ведь они не пойдут к копам?– А из галереи?Лекс покачал головой.– Никто. Кейт думала, что Кэрол это не понравится. Так что, вряд ли она кому сказала про меня.– А как получилось, что ты остановился у нее? – полюбопытствовала я.– А-а… – Он пожал плечами. – Да так… Приехал раньше времени, ну и звякнул в галерею. Хотел спросить у Кэрол, где можно остановиться. Но Кэрол не оказалось, к телефону подошла Кейт. Мне уже приходилось с ней встречаться, поэтому мы немного знали друг друга. Кейт сказала, что я могу пожить у нее, если только не стану трепать языком. Очень мило с ее стороны, правда? Ведь она же рисковала. Кейт сказала, что Кэрол вышвырнет ее, если узнает про меня.Очень странно. С какой стати Кейт рисковать хорошей работой ради человека, которого она совсем не знает? Что-то не сходится. Но я отложила в сторону этот вопрос, решив разобраться с ним позже – не хотелось отвлекать Лекса от главной темы.– Кейт с тобой встречалась в тот вечер? В тот вечер, когда ее убили?Лекс вздрогнул так, что кожаный диван отозвался целым залпом истеричных звериных воплей.– Нет! Клянусь богом! – Диван заскрипел так, словно из него в панике разбегалась стая обезумевших крыс. – Но я не могу этого доказать. В тот вечер я не встречался ни с кем из знакомых. Просто посмотрел фильм в «Анжелике» – ну, там Деми Мур играет глухонемую монахиню, затем смотался к собору святого Марка и жахнул кокса, а потом зарулил в бар выпить. В квартиру вернулся, должно быть, около полуночи, но понимаешь, я ни хрена не помню. Я был в полной отключке.– Ты не знаешь, куда Кейт собиралась в тот вечер?– Ох, Сэм, я пытался вспомнить. – Лекс наморщил лоб, изображая мучительный мыслительный процесс. – Если б я что-нибудь знал, то обязательно пошел бы в полицию. Но я помню лишь, как она сказала, что впереди у нее трудный вечер, и она поздно вернется. При этом лицо у Кейт было далеко не радостным. Не похоже, чтобы она собиралась на свидание с парнем. Скорее… – Лекс выпрямился и возбужденно схватил меня за коленку. Диван заверещал, точно поросенок на бойне. – …скорее деловое свидание, на которое нельзя не пойти. Но вряд ли встреча была связана с галереей, иначе она бы сказала.Я внимательно смотрела на него.– Она выглядела взволнованной?Он задумался.– Скорее нервничала. Накручивала себя.То же самое заметила Сюзанна, когда Кейт прощалась с нами в баре. Сюзанна решила, что Кейт опять встречается с Лео. В тот вечер была в ней какая-то повышенная напряженность, словно ей предстояло решить щекотливый вопрос. А как бы выглядел человек, надумавший изуродовать свою галерею?.. Впрочем, в этом случае она ушла слишком рано. По общему мнению, граффити в галерее появились не раньше полуночи, а то и позже. До этого времени в Сохо еще слишком много народу, чтобы можно было незаметно войти в галерею и выйти. А к полуночи Кейт была уже мертва.– Ты слышал, что случилось в «Бергман Ла Туш»?Лекс кивнул.– Только сегодня узнал. Прочел в газетах.– А ты знаешь, что дверь в галерею не взломали? Ее открыли ключом, да и сигнализацию отключили.Лекс не мигая смотрел на меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 арманьяк chateau de laubade vsop 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я