научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/sensornie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Впрочем, Дон до сих пор не мог без трехэтажного мата вспоминать о том, что здесь творилось. Я искренне сочувствовала ему. Не очень-то приятно, наверное, было отчищать всю эту багровую срань…Я резко вернулась в настоящее.– Все нормально. Просто представляла, как будет смотреться моя скульптура.– Круто будет смотреться! – довольно сказал Дон. – Лады. Перекур. Может, хочешь кофейку хлобыстнуть в моей комнатухе? А то меня напрягает здесь торчать. Так и вижу эти долбаные полосы на полу.– Хорошо.Мы прогрохотали по лестнице в подвал, затем через хранилища прошли в просторное помещение, которое находилось в полном распоряжении Дона. Отсюда имелся выход в маленький дворик. Поскольку на улице можно было безнаказанно курить, дворик являлся настоящим сокровищем, и Дон охранял его как цербер, отражая все попытки сослуживцев проникнуть сюда с целью курнуть. Помимо пирамид из ящиков с очередной партией шедевров МБХудаков и нескольких полотен, повернутых лицом к стене – я решила, что это работы самого Дона, – в комнате наличествовал роскошный мебельный гарнитур: три продавленных кресла из тех, что предназначены специально для пузатых мужиков, обожающих развалиться перед телевизором во время матча. Из кресел торчали пружины, и меня охватила ностальгия по собственному побитому жизнью дивану. В этой «комнатухе» я чувствовала себя куда уютнее, чем в ухоженной квартире Нэнси. Увы, не лучшее свидетельство моего умения вести домашнее хозяйство.– Не против, если я курну? – спросил Дон, скатав себе самокрутку и обрушив огромное тело в самое большое кресло. Кресло скрипнуло, но выдержало.Я покачала головой.– Во-во, именно вежливость мне нравится у вас британцев, а еще ваше…– Неужели я услышу слово «пиво»?– Ага, только не ту мочу с пеной.– Портер? – уточнила я.– Во-во, оно самое. Но я больше люблю бельгийское.– Светлое? – предположила я.Дон улыбнулся широченной улыбкой.– Ага, и его!– Так ведь Сюзанна есть под боком, – заметила я, усиленно шуруя ложкой в чашке. – Если требуется бельгийское и светлое.Улыбка Дона поблекла.– Ну да… скажешь тоже, ага…– Вы не ладите друг с другом? – Я продолжала остервенело мешать кофе.– Можно и так. Черепушка-то у нее работает. Что есть, то есть, – проворчал он. – Не из тупых блондинок. Это-то и хреново.Дон забил табак в гильзу и быстрым привычным движением запалил. Несколько минут он молчал. Я уже начала привыкать к его медлительности, но все равно тяжеловато. Дон, как выразился бы Том, когда на него находит пьяное ирландское шутовство, просто невыносим в паузах.– Она с тобой говорила? – наконец спросил Дон.Я подняла голову.– Мы не знаками изъяснялись, если ты это имеешь в виду.– Не грузи. Про меня что она говорила?– Дон, я здесь всего два дня, и за это время убили Кейт. Согласись, у меня было не слишком много времени для сплетен.Я всегда отличалась умением говорить правду, не отвечая на вопрос.– Дык, загадка, – заметил Дон. – Кейт того… ухайдакали, а какой-то урод заляпал тут все краской. Ни хрена не понимаю, что это все значит.Его притворно-непринужденный тон мне не понравился. Я прищурилась.– А тебя, похоже, мало волнует, что Кейт убили. Мне казалось, между вами что-то было.– Да? – удивился Дон. – Во бабы! Попробовали бы, что ли, подержать рот закрытым, просто, чтобы узнать, каково это.– Чушь. – Меня подобным не проймешь. – Хватит мне лапшу на уши вешать. Ты прекрасно знаешь, что мужики не меньше нашего любят посплетничать. Просто вы завидуете женщинам, потому что они рассказывают друг другу все до пикантных подробностей. Да и вообще, мне об этом сказал Лоренс, а вовсе не Сюзанна, – мстительно добавила я.– Лоренс! – фыркнул Дон. – Да твой Лоренс сам хотел забраться Кейт в трусы. Потому этот мозгляк и не дает мне житья.Он хитро улыбнулся. Я умирала от желания сказать, что Дон сам отмазался от того, чтобы лезть в трусы Кейт, но осторожность взяла верх. Ответ у меня получился довольно жалкий:– Мне нравится Лоренс.– Так он, вообще-то, ничего мальчонка. Шизанутый слегка, а так вполне. – Дон осклабился. – Умненький. В места разные ходит.И он снова замолчал. Я терпеливо ждала, чувствуя, что приближается кульминация нашей беседы.– Кейт была классной девчонкой, – сказал Дон наконец и опять умолк.Разговаривать с ним – все равно что смотреть телевизор, который оживает лишь кратковременными приступами. Связь прерывается, и когда решаешь, что ящик гавкнулся навеки, телевизор вдруг включается и выдает еще одно краткое сообщение.– В Кейт нет дерьма, – забубнил Дон. – Все на виду. – Он опустил взгляд на свои пальцы, теребившие оберточную бумагу. – Я хотел сказать, – медленно уточнил он, – было все на виду.На лице его было написано потрясение, словно он только что осознал смерть Кейт.– Сюзанна считает, что Кейт в тот вечер собиралась встретиться со своим бывшим приятелем. Неким Лео.– Лео, – эхом повторил Дон. – Редкий гнусяра. Уж поверь.– Так ты его знаешь?Дон пожал плечами.– Он же в этих краях живет. Ну да, знаю. Тот еще гад.Дон затянулся самокруткой, оценивающе оглядел меня и, решив, что такую особу, как я, ничем не шокируешь, выдал пантомиму: засучил рукав и воткнул в руку воображаемую иглу.– Хочешь сказать, что он ширяется? Уже знаю. Сюзанна поделилась.Дон в замешательстве уставился на меня. Черт, опять забыла что я в Америке, где не понимают человеческого английского.– Он колется героином, – исправилась я.– А… джанки. Дурное занятие. Не скажу, что сам не баловался, но…Он вновь замолк – интуиция подсказала мне не вмешиваться. Дон из тех любителей сплетен и слухов, которые предпочитают больше слушать, чем говорить. Болтливость разрушает образ «мачо».Я сосредоточилась на кофе, наказав себе не забыть расспросить Ким про Лео. В прошлый раз она была очень уклончива, но на следующую встречу я прибуду, вооруженная кое-какими сведениями. И с помощью этого рычага добуду новую информацию. Поговорка о том, что любопытство убило кошку, – полная ерунда. Я чувствовала себя здоровей некуда. А Ким я позвоню попозже. Договорюсь о встрече сразу после свидания с Лексом. Нам с Ким понадобится много времени, чтобы привыкнуть друг к другу – точнее, к новым, улучшенным версиям друг друга. Прежняя Ким и Ким нынешняя слишком похожи и одновременно слишком разные, чтобы вновь стать близкими подругами. Надо пробить налет искушенности, который защищает тридцатилетних людей.Я вдруг поняла, что молчание наше затягивается. Дон с довольным видом откинулся в продавленном кресле и пускал в потолок кольца дыма. Что ж, он заслужил отдых. Наверное, до глубокой ночи счищал краску с пола и стен. Кстати, когда он помалкивает, в его компании чувствуешь себя вполне комфортно. Сложности начинаются, как только он открывает рот. Впрочем, Дон – не единственный мужчина с подобным недостатком.– Ну. Видишься с кем-нибудь?Похоже, здесь это стандартный вопрос. Знаменитая нью-йоркская непосредственность. Аборигены считают, что ходить вокруг да около – садомазохизм.– Да. Он актер. Приедет на открытие выставки.– Ага, в конце следующей недели, – невозмутимо заметил Дон. – У тебя есть времечко оттопыриться.– Точно. Я как-то об этом не подумала, – невозмутимо отозвалась я. – Глупо, что до сих пор не занялась этим.Вряд ли меня можно назвать мечтательницей в розовых очках, но откровенный цинизм Дона коробил. Стоит расслабиться в его присутствии, как он выдает такое, от чего тебя тут же скрючивает.– Пойду поздороваюсь со всеми, – объявила я, вставая. – Спасибо за кофе. Значит, с мобилями мы определились, да?– Пока да. Ты ж придешь, когда мы их будем собирать, а? – Дон кивнул на вскрытые ящики, где лежали мои мобили, похожие на огромные круглые плоды, покрытые сыпью.– Конечно.– А чего удивляешься-то? Многим художником насрать.– А что с Барбарой? – спросила я.– Ну, чего волноваться. Когда картинки вернутся от той реставраторши, прискочит как миленькая. – Дон скорчил презрительную рожу. – Наверняка и сейчас торчит у там и подгоняет ее. Хотя осталась-то всего неделя.– Так что, картины опять здесь повесят?– Ясен перец. Ты что, газет не читаешь? В разделах по искусству сплошь гундят о нашем маньяке. Барбаре такая реклама и не снилась.– И по телевидению, наверное, тоже сообщали, – медленно сказала я, вспоминая парнишек в парке.– Издеваешься? Только об том и базар. Девушку задушили не где-нибудь, а на Земляничной поляне, а потом разгромили галерею… Черт, если это не новость, тогда я не знаю, что такое новости. Да вчера тут от журналюг было не продохнуть. Кэрол весь день интервью давала.Дон ухмыльнулся.– Мы в самом це-е-ентре собы-ытий, – сказал он, издевательски растягивая слова.Должна признаться, его выговор мне нравился.– А что особенного в том, что Кейт нашли на Земляничной поляне?Казалось, все считают это обстоятельство самым значительным. Дон выпучил глаза.– Да, хрен! Джон Леннон, мир, любовь, цветы, все такое… а потом на этом месте убивают красивую телку. Есть в этом какая-то ирония, ну?Однако на лице его проступило лукавство, словно он чего-то не договаривал. В голубых глазах притаилась насмешка.– Здесь есть что-то еще, так? – спросила я, не отводя взгляда.– Ты это о чем?– Сам знаешь.Осторожничать с Доном не было смысла. Тонкие намеки он беззаботным высокомерием игнорировал. Улыбка его стала еще шире.– Да уж ладно. – Он поудобнее откинулся в кресле. – Все равно не отвяжешься. У Кейт была татуировка. Вот здесь. – Ухмыльнувшись, он провел по внутренней стороне бедра, точнее, по бесформенным складкам своих мешковатых штанов.– Ну и что?– Земляничка. Маленькая татушка в виде надкушенной землянички. Забавно же. Убита на Земляничной поляне… а у нее рядом с причинным место земляничка вытатуирована… – Улыбка Дона выросла до непристойных размеров. – Подожди, когда об этом прознают газеты. Глава двенадцатая В поисках новой компании я двинулась наверх. И тут же, словно почуяв добычу, на лестничную площадку вышел Лоренс. Он во всех отношениях был полной противоположностью Дону. Лоренс не разваливался в креслах, не пускал кольцами дым и не делал вид, будто существует независимо окружающего мира. Напротив. Лоренс выглядел так, словно весь мир прочно расположился на его тощих плечах. Массивные очки в темной оправе, едва державшиеся на тонком крючковатом носу, придавали его лицу беззащитную хрупкость. Даже голову Лоренс клонил так, будто ее тянула вниз собственная тяжесть. Под глазами у него залегли темные круги, на костюме – сугробы перхоти.– Привет! – сказал Лоренс, слегка просветлев при моем появлении.Такую реакцию я вполне одобряю.– А я как раз тебя искала. Только что разговаривала с Доном, как получше установить скульптуры.– Отлично. И как результаты?Деланную небрежность его тона я решила оставить без внимания.– Вполне. Похоже, Дон знает свое дело.Лоренс презрительно фыркнул. В своей неприязни к Дону он давно уже переступил черту объективности.– Послушай, мне сейчас нужно поговорить со Стэнли. А потом мы могли бы глотнуть кофе?– Хорошая идея. А Кэрол не станет возражать?Лоренс пристально посмотрел на меня.– Она до конца дня уехала в Вашингтон.– Ладно, ты давай отправляйся к своему Стэнли, а я пойду поздороваюсь с Сюзанной.– Договорились.Мы пересекли зал. Лоренс направился к кабинету Стэнли, а я обогнула секретарский стол, чтобы заглянуть в мастерскую. Там никого не было. От нечего делать я села перед компьютером и начала листать журнал «Поиск искусства», который с гордостью представлял длинную и крайне невразумительную статью о работах Барбары Билдер. Журнал мне быстро наскучил, и я переключилась на «Нью-Йорк Таймс», где напечатали длинное интервью с художницей. Судя по всему, я наткнулась на коллекцию вырезок, посвященную Барбаре.Вторая статья была написана сравнительно недавно, всего три недели назад – видимо, приурочили к открытию выставки, тон – вежливо-уважительный. На фотографии в обнимку позировали Барбара и Джон. Статья называлась «Семейные радости» и повествовала в основном о любовной жизни Барбары, нежели о ее работах. Я почему-то совсем не удивилась, узнав, что в студенческую бытность она крутила роман со знаменитым художником в два раза ее старше, чей брак не пережил нанесенного удара. Не удивила меня и ее длительная связь с владельцем галереи, который сделал ей имя.Пять лет назад владелец галереи умер от сердечного приступа. Его жена в отместку незамедлительно распродала по бросовым ценам картины Барбары Билдер, надеясь сбить цену на ее творчество. Задумка удалась. Какое-то время карьера Барбары находилась в подвешенном состоянии, она выпала из современных модных течений. Но потом Барбара познакомилась с Жаннетт Ла Туш (статья намекала, что Барбара тщательно подготовила эту случайную встречу), которая тут же пристроила ее в свою галерею. Ныне работы Барбары медленно, но верно продавались, а список картин в различных музеях и частных коллекциях определенно производил впечатление.Весь этот рассказ занял целую страницу. Заканчивался он на высокой ноте – головокружительным романом Барбары с Джоном Толбоем. Забавно было читать о превращении Джона из обычного учителя рисования в знаменитого британского художественного критика и модного преподавателя. Кроме того, по утверждению автора статьи, Барбара познакомилась с Джоном в доме общих знакомых, любителей искусства. Но я-то знала, что Джон привел своих учеников на экскурсию в галерею, где выставлялись картины Барбары. Так что познакомились они в буфете. Но в любом случае, то была любовь с первого взгляда. В статье цитировались слова Барбары, что их «тянуло друг к другу магнитом». Почти сразу они оставили своих супругов, и Джон переехал в Нью-Йорк.О существовании Ким даже не упоминалось. Оставалось предполагать, что Джон не сказал журналисту о существовании дочери. А Барбара и вовсе не стала бы поднимать эту тему. Будем надеяться, что Ким статейку не видела.– Привет! – сказала Сюзанна за моей спиной. – Хочешь лишить меня куска хлеба?Я резво вскочила, уступая ей место. Только Сюзанна могла надеть твидовый костюм и не выглядеть мешком с раскисшим пудингом. В руках она держала большую коробку для документов, новенькую и блестящую.– Обновляю вырезки про Барбару. Давно надо было этим заняться, но сейчас поступает столько новых, что я зашиваюсь.– Правда? – Тема прессы начала повторяться с настойчивой регулярностью – точно обрывок мелодии, мимолетно возникшей в первой части, становится основной темой в третьей. – А я забыла купить утром «Нью-Йорк Таймс».– Угощайся.Сюзанна шмякнула передо мной газету.– Господи! – Размером она была с добрый роман. – Это что – каждый день такая?Сюзанна удивленно посмотрела на меня.– Ну да.– Такая огромная.– Да это все реклама, – махнула рукой она, натренированным движением выхватила из середины газеты тетрадь об искусстве и протянула мне. – Вот тут, третья страница.– «Вообрази: Смерть на Земляничной поляне», – прочла я. – Боже, ну и заголовок!– В «Нью-Йорк Пост» было «Кто убил рыжую», – мрачно сказала Сюзанна. – Так и хочется кое-кого задушить.Я опустила газету и посмотрела на нее.– Сюзанна, кто, по-твоему, убил Кейт?Ее лицо даже не дрогнуло. Лоренса известие о смерти Кейт чуть не довело до истерики, но Сюзанну сделали из другого материала. Она выглядела такой же аккуратной, как всегда, светлые волосы тщательно зачесаны назад, на ногтях изысканный французский маникюр. Ее ясные глаза в упор взглянули на меня.– Не знаю. Но я выясню.– Ты хочешь сказать…Но тут хлопнула дверь, и по паркету застучали шаги. В дальнем конце зала показался Лоренс. За ним по пятам семенил Стэнли: он напомнил мне простофилю из старого английского фарса. Помнится, тот, не зная, что жена обманывает его со священником и деревенским полицейским, прячется по ее указке в шкаф, потом прыгает в окно и, наконец, выдает себя за собственную сестру, приехавшую из Австралии, – и все это под совершенно вздорными предлогами. Так вот, у Стэнли был точно такой же дурацкий вид.– О, Сэм! – закричал он. – Приятно вас видеть! Рад, что вас еще не… я хотел сказать, что вы спокойно чувствуете себя здесь… что-то опять не то… то есть, не беспокойтесь, вы здесь в полной безопасности.Лоренс с Сюзанной с недоумением посмотрели на него, словно он только что перенесся с планеты Ляпсус. Мне с большим трудом удалось сохранить невозмутимое лицо.– Спасибо, Стэнли, – скромно потупилась я. – Значит, вы считаете, что пистолет мне не понадобится?Стэнли выглядел шокированным.– Нет-нет, что вы! Пистолет совсем ни к чему. Это всего лишь досадная случайность. В парке, знаете ли, вечером всякое бывает.– А как насчет мазни в галерее? – холодно спросил Лоренс. – Тоже досадная случайность? И за скульптуры Сэм нам не надо опасаться?– Мы усилим меры безопасности. Ты же знаешь, Лоренс!Стэнли расцвел в лучезарной улыбке и обеими руками пригладил волосы. Те сразу заблестели от жира. Шелковый галстук Стэнли был усеян веселенькими кисточками, которые приятно оттеняли унылый темно-серый костюм, полированные ботинки на маленьких пухлых ножках отливали глянцевой чернотой, словно пара огромных жуков. Рядом со Стэнли Лоренс выглядел настоящим оборванцем. Я обратила внимание на его покрасневшие глаза.– Ну что ж, я должен идти! – воскликнул Стэнли. – Так много дел. Au revoir До свидания (фр.)

.Он одарил меня улыбкой, демонстрируя идеально ровные коронки во рту, и поспешил к лестнице. Лоренс язвительно улыбнулся ему вслед.– Au revoir, – передразнил он. – Одно из четырех французских выражений, известных Стэнли.– А остальные какие?– Bonjour, mais oui и encore du vin Добрый день, ну да и еще вина (фр.)

! – выпалил Лоренс, снимая очки, чтобы их протереть.– Неплохой выговор, – похвалила я.– Подростком я учился в Париже. Мой отец дипломат, – лаконично ответил он. – Ты по-прежнему хочешь кофе?– Только гляну газету.Я пробежала глазами статью про Кейт. Сплошь похвальба об успехах борьбы с правонарушениями. Центральный парк нынче стал гораздо безопаснее, а число убийств в Нью-Йорке за последние несколько лет снизилось кардинально. В свете всех этих цифр случай с Кейт выглядел мелким исключением из правил. Цитировались слова Кэрол о том, что эта трагедия всех потрясла, что Кейт была замечательным человеком и ценным работником. В центре странице поместили большую фотографию: лицо в водопаде кудряшек, открытая и уверенная улыбка. Полиция ведет расследование. О том, что галерею разрисовали, упоминалось, но как-то вскользь. Возможно, боялись, что владельцы «Бергман Ла Туш» подадут в суд.– Про татуировку Кейт ничего не сказано, – сказала я, возвращая Сюзанне газету.Сзади раздался грохот. Лоренс уронил очки.– Как ты узнала о татуировке? – спросила Сюзанна.Лоренс с грацией цапли нагнулся за очками. Без них его лицо выглядело обнаженным и беззащитным, точно у растерянного ребенка.– Дон рассказал.Недовольное хмыканье Сюзанны перекрыл вопль Лоренса:– Татуировка! Вот черт! Неужто не понимаешь, Сюз? Там же была земляника!– Ну и что?– Земляничная поляна, – нетерпеливо сказал Лоренс.– Бог мой… – Сюзанна замерла. – Думаешь, специально? В смысле, что ее убили именно там?– Кто знал о татуировке? – быстро спросила я.Сюзанна обернулась.– Да почти все в галерее. За исключением, может, Кэрол и Стэнли. Кейт хвасталась направо и налево. А Дон наверняка даже видел, потому что… – Она затихла. – Господи, только бы никто из ее знакомых не сообщил об этом в газеты.– Какие там знакомые. О вскрытии ты подумала? – неумолимо спросил Лоренс.– О, боже…– Значит, тебе сказал Дон? – повернулся ко мне Лоренс. – Люди, наверное, вообще много чего тебе рассказывают, да?– Я ведь мать-исповедница, – отшутилась я.– Ну да…– Или же ты просто задаешь правильные вопросы.Я почувствовала себя неуютно. Подняла глаза и наткнулась на колючий взгляд Сюзанны.– А ты много вопросов задаешь…Это было не утверждение; в ее словах сквозил вопрос. Требовавший ответа.– Разве? – пробормотала я, надеясь отвлечь ее внимание.– Да, – отрезала Сюзанна.Я пожала плечами.– Просто пытаюсь разобраться что к чему. А ты бы не стала на моем месте?Теперь пришел ее черед пожимать плечами – и должна признать, у Сюзанны это получилось гораздо выразительнее: давало знать галльское происхождение.– Ладно, – сказала она и отвернулась.Это был знак, что мне пора убираться восвояси, – далеко не дружеский знак. По-видимому, я наступила Сюзанне на мозоль. Что ж, если так, то не мне ее винить за такое поведение. Туфли из змеиной кожи, небось, стоили целое состояние.
– Такое чувство, будто жизнь колошматит меня со всех сторон, – пожаловалась я Лоренсу.Он привел меня в маленькое кафе неподалеку от галереи. Взгромоздясь на высокие табуреты у окна, мы смотрели на причудливо одетых прохожих. Я расправлялась с банановым творожным пудингом – редко ела в своей жизни что-либо вкуснее – и запивала горячим фруктовым пуншем, почти столь же восхитительным, как и пудинг. Лоренс, похоже, не находил в этом заведении ничего выдающегося. В отношении еды нью-йоркцы донельзя избалованы.– У меня тоже, – мрачно согласился Лоренс. Он то и дело снимал очки и принимался тереть глаза. – Несколько дней назад ты сказала очень верные слова. Мы словно на «американских горках». Только чувствую, что мы летим вниз, как Стэнли или кто-нибудь вдруг начинает нести полнейшую чушь. И я уже не знаю, плакать или смеяться.– Вчера, – поправила я. – Я это сказала вчера.– Господи Иисусе. Неужели? А кажется, прошла целая неделя. Телефоны звонят не переставая, Кэрол сходит с ума, пытаясь за всем уследить… а сегодня ей приспичило в Вашингтон умотать…– Ты имел право отлучиться?– Ни под каким видом, – признался он. – Но мне нужна передышка.Лоренс вздохнул. Он нравился мне все больше и больше.– Наверное, думаешь, что напоролась на кучу психов. Насчет Сюзанны не беспокойся. Вполне естественно, что ты задаешь вопросы. Да я на твоем месте уже бы в суд подал за нанесение душевной травмы.Я пожала плечами.– Мне не привыкать к психам.– Заснуть не могу, – скорбно сказал Лоренс. – А теперь еще эта татуировка! Вот и говори после этого о жутких совпадениях! А может и не совпадение? Не могу решить, что лучше. Впрочем, нет, лучше совпадение. Иначе выходит, что убийца – не случайный маньяк, а знакомый… Или пусть лучше знакомый? В смысле, кого бы Кейт предпочла?– Лоренс, если ты будешь продолжать тереть глаза, они вылезут у тебя на затылке, – заметила я.Он обратил на меня мутный взгляд и нехотя опустил руки.– Саднят, не переставая.– Ничего странного. Видел бы ты, какие они воспаленные. Ты похож на немецкую овчарку, страдающую похмельем.Лоренс скривился и надел очки.– Без них я слеп как крот. Хотя знаешь, сейчас даже хорошо ничего не видеть. Все превратилось в большое пушистое облако.– Это все твои антидепрессанты. Загоняют тебя в это самое облако.– Нет, я бы тогда работать не смог. На самом деле, таблетки делают мир отчетливее, но при этом он тебя уже не волнует.– Очень мило.– Да, удобно, – согласился Лоренс, пропуская мимо ушей мой сарказм. – Давай не будем сейчас говорить о галерее, хорошо? – неожиданно предложил он. – Я бы хотел немного отвлечься.– Только обойдемся без «расскажи мне о себе», – попросила я. – Боюсь этой фразы, как чумы.Лоренс улыбнулся. Улыбка вышла у него так себе, но мы двигались в правильном направлении.– Знаю! – воскликнула я. – Ты хотел объяснить мне разницу между «видеться с кем-то» и «встречаться с кем-то».– Да?– Так есть разница или нет?– Есть, конечно, – с готовностью ответил Лоренс. – «Видеться с кем-то» вовсе не означает эксклюзивную любовь до гроба. А вот «встречаться» – это гораздо серьезнее.От изумления я приоткрыла рот.– Можно еще раз и помедленнее?– Ну вы, британцы, даете! – поразился Лоренс. – Совсем ни в чем не разбираетесь?– Похоже, ни в чем.Костлявым пальцем Лоренс надвинул очки на переносицу.Вокруг нас толкались и голосили жители Сохо, над моей головой жужжали обрывки разговоров на таком родном и одновременно чужом языке. Меня охватил один из тех приступов отчужденности, когда люди вокруг говорят на знакомом языке, но мыслят и чувствуют, как пришельцы из параллельной вселенной.– Видеться с кем-то – это не очень серьезно, понятно? – сказал Лоренс таким тоном, будто читал лекцию о скрытой критике общественных нравов в произведениях Джейн Остин. – Скажем, если я знакомлюсь с девушкой, а она с кем-то уже видится, то я все равно могу пригласить ее на свидание. Иными словами, считается, что она свободна.– Но она же с кем-то видится! – озадачилась я. – Ведь ясно же, что она не свободна.– Не-а. Если она с кем-то видится, то она может видеться и с другими. Кто ей мешает? Но если она мне говорит, что с кем-то встречается, вот тогда я даю задний ход. Наверное, все это полный бред. Когда я вернулся из Франции и поступил в колледж, то постоянно нарывался. Понадобилось два года, чтобы разобраться что к чему. Все остальные усвоили эту премудрость с пеленок, то есть со средней школы.– В чем разобраться-то?– В правилах свиданий! – раздраженно рявкнул Лоренс. – Им нужно следовать. Иначе, машина свиданий выплюнет тебя, как бракованный экземпляр. Так вот, положим, я с кем-то вижусь…– Но это означает, что ты можешь видеться с другими? Это правило действует в обе стороны?– Конечно. Только так.– Но при этом ты знаешь, что человек, с которым ты видишься, видится с кем-то еще?– Ни в коем случае! – потрясенно воскликнул Лоренс. – Такого не бывает никогда! Ни-ког-да! Ты ведь не выкладываешь с порога подробности своей жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 виски wild turkey rye 0.7 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я