https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/iz-kamnya/
Если бы ты только знала, каких трудов мне стоило найти компетентных людей для управления Эйвон-Хиллз, ты бы поняла, какой сейчас спрос на людей с организаторским талантом.
– Адам, я никогда не думала о работе за пределами индустрии развлечений, – медленно сказала Линн. – Мне нравится иметь дело с телевидением, театром, пусть даже не самым крупным и известным. И я считаю свою работу у Дамиона интересной.
– Я не сомневаюсь в этом, – терпеливо продолжал Адам. – Просто мне хотелось убедить тебя, что возможности для работы у тебя очень широкие. И тебе не обязательно выбирать лишь между переездом с Дамионом в Калифорнию и поисками нового места в театральных агентствах.
Официант подошел к их столику, чтобы налить кофе, и беседа переместилась на старый дом в дальнем западном уголке Коннектикута, который они вместе посетили летом. Он все еще продавался, и у Адама были намерения купить и отремонтировать его, чтобы ездить туда летом. Они обсудили практические преимущества идеи – которых было немного – и потенциальные удовольствия, которых ожидалось немало. Затем беседа незаметно перекинулась на обмен мнениями по поводу новой биографии Авраама Линкольна, которую оба недавно прочли.
Выйдя в конце концов на прохладный ночной воздух, они прошли несколько кварталов в поисках такси. Линн поймала себя на том, что хоть блюда и были восхитительными, она едва замечала вкус еды и напитков, настолько они с Адамом увлеклись разговором. И сравнила непринужденное течение их беседы с неловким молчанием между ней и Дамионом, царившее за ленчем. У нее зародилось подозрение, что паузы во время ленча возникали оттого, что у них с Дамионом нет ничего общего, если не считать обоюдного интереса к его карьере. Мысль не слишком приятная для женщины, которая еще двадцать четыре часа назад была уверена в своей безумной влюбленности.
Когда такси остановилось у дома Линн, Адам попросил водителя подождать. Он проводил Линн в подъезд и подождал, пока придет лифт.
– Спасибо за приятный вечер, – сказала она. – Он прошел замечательно.
– А тебе спасибо за то, что согласилась провести его со мной. – Адам приподнял ей подбородок и легонько поцеловал в кончик носа. – Позвони мне в следующий раз, когда тебе понадобится произвести впечатление на Дамиона, и я буду счастлив снова составить тебе компанию. Мне начинают нравиться наши вылазки.
– Я не думаю, что мне придется затруднять тебя еще раз, Адам. По-моему, Дамион скорее всего снова пригласит меня в ресторан, так что нам не придется больше разжигать его интерес. – Она знала, что улыбка получилась натянутая, но ничего не могла с собой поделать. – Твой план оказался невероятно удачным.
Внезапно в его глазах сверкнули искорки смеха.
– Пока еще нет, Линн, но думаю, что все идет как надо.
Лифт приехал, и она шагнула в него. Тяжелые двери закрылись, отгородив Адама от ее глаз.
К тому времени, когда Линн добралась до своей квартиры, ей почти удалось убедить себя, что она не хотела, чтобы он ее поцеловал.
6
На следующее утро Тиффани Брандон неожиданно приехала в десять часов в офис и настояла на разговоре с Дамионом. Через десять минут она снова ушла, с треском хлопнув дверью и не удостоив взглядом Линн и Бетти.
Бетти не могла скрыть своего удивления.
– Пожалуй, у Дамиона это самый короткий роман в истории. Насколько я могу судить, он даже и не развернулся как следует. Неужели у него появилась еще новая исполнительница главной роли, о которой я не знаю?
Линн сосредоточенно перекладывала какие-то бумажки с одного конца стола на другой.
– Дамион вскоре приступает к съемкам в Голливуде – в конце следующей недели ты увидишь контракты, – только я не знаю, кто там будет исполнять главную женскую роль. И даже не уверена, что она уже утверждена.
В этот миг зажужжал интерком, и Дамион попросил Линн зайти к нему в кабинет. Войдя, она увидела, что он сидит в своем любимом кресле у окна, положив на колени открытый сценарий.
– Хочешь знать, почему так разозлилась Тиффани? – спросил он без преамбул. – Сегодня вечером она должна присутствовать на гала-премьере какого-то нового фильма, и ее агент посоветовал взять с собой меня. Она в ярости от моего отказа. – Дамион скривил рот. – Это ирония нашей профессии, Линн. Мы все, черт побери, используем друг друга, нередко забывая, что в мире живут и другие люди, которые ходят куда-то вместе просто потому, что им это приятно.
Он швырнул рукопись на стол и встал, и его глаза тут же утратили мрачное выражение.
– Завтра очередной из этих проклятых студийный приемов, – сказал он. – Ты пойдешь со мной? Как моя избранница, а не как менеджер.
– Чтобы защитить тебя от когтей Тиффани?
Дамион покачал головой и усмехнулся.
– Главным образом потому, что мне нравится твое общество, хотя защита от царапин тоже мне не помешает.
– Что ж, благодарю. С удовольствием, – сказала Линн, хотя сомневалась, произнося эти слова, что говорит правду. И это ощущение не добавило ей душевного равновесия, и без того нарушенного после долгой, бессонной ночи.
Они погрузились в работу и за три часа успели многое сделать, а потом Дамион отправился на запись, и остаток дня получился таким сумбурным и напряженным, что Линн почти некогда было думать о том, рада она или нет приглашению Дамиона. В целом же, на ее взгляд, все шло как надо.
В этот вечер она согласилась пообедать у Бетти в ее доме на Лонг-Айленде.
– Я уже наловчилась жарить цыплячьи грудки и делать салат из шпината, – сказала Бетти, когда приглашала Линн. – Ты можешь свою порцию даже заправить чем-нибудь, так что с твоей стороны тоже не потребуется большой жертвы. А мы с мужем будем смотреть на тебя и завидовать.
С работы они смогли уйти лишь в шесть часов, а в начале восьмого приехали домой к Бетти. Ее муж был уже дома, он выжимал лимонный сок на цыплят и ловко промокал насухо листья шпината. Линн всегда казалось, что невозможно найти такого же добродушного человека, как ее секретарша, однако Гарри оказался ей под стать, и обед прошел очень весело.
Они уже убирали со стола, когда в дом ввалились трое внуков Бетти.
– Привет, дед. Как хорошо, что ты уже дома, ба. – Внук полез в холодильник и налил себе молока в огромную кружку. – Па выбросил нас из дома, – весело заметил он. – Он сказал, что его придется выносить из дома в белых тапочках, если мы не уберемся и не дадим ему хоть на несколько минут мира и покоя. Вот мы и пришли к вам.
– Как любезно с вашей стороны, – сказала Бетти. – Мы определенно польщены. – Иронию, прозвучавшую в ее голосе, внуки совершенно не заметили.
Она познакомила Линн с двумя девочками и их старшим братом, и все обменялись вежливыми фразами, после чего внуки разошлись по трем разным комнатам, где включили три разных магнитофона с тремя разными мелодиями, и все на максимальной громкости. Улыбка Бетти никогда не увядала. Несмотря на оглушительный шум, ее супруг задремал в кресле, куда уселся почитать газету после ужина.
– Одна из моих дочерей живет в Вайоминге, а другая – в Нью-Джерси, – рассказывала Бетти, спокойно наливая Линн кофе в чашку, словно потолок не грозил рухнуть им на голову. – Я редко вижусь с ними, их семьями, так что это здорово, что хоть Элисон с мужем и детьми живет прямо за углом.
Линн взяла кофе и с опаской посмотрела на потолок.
– Не сомневаюсь, – пробормотала она, но ее слова потонули в треске барабанов и литавр.
Она усмехнулась, а Бетти открыто рассмеялась.
– Жаль, что ты сейчас не видишь свое лицо, – сказала она. – Теперь ты знаешь, почему я люблю приходить на работу. Это гораздо лучше, чем оплачиваемый отпуск.
– Я понимаю, почему ты любишь работать, но совсем не понимаю, зачем тебе диета. По-моему, такие звуковые вибрации стряхнут с тебя все лишние жировые клетки, прежде чем они усядутся на теле.
– Вся беда в моем безмятежном характере, – вздохнула Бетти. – Все остальные при таком грохоте сбрасывают калории, полученные во время ленча, зарабатывая язву. Мои же идут прямо в бедра. Скорее всего мои проблемы с весом вызваны тем, что я так и не научилась беспокоиться.
Позже в тот вечер, глядя на светящийся циферблат будильника, Линн подумала, что ей бы стоило хоть ненадолго поменяться с Бетти. Ведь почти всю последнюю неделю она только и знает, что волнуется. В тишине квартиры всплывали несколько тревожных мыслей, которые требовали осмысления. Она забралась поглубже в постель, натянула на голову одеяло и отказалась о них думать.
Понадобилось десять месяцев ожидания, не говоря уж о вмешательстве Адама, чтобы Дамион ее заметил. Теперь наконец налицо признаки того, что он находит ее привлекательной. И вовсе не время задумываться, что же заставило ее влюбиться… и была ли она вообще когда-либо в него влюблена.
Дамион не показывался в офисе весь следующий день, и к тому времени, когда она помчалась домой переодеваться для приема, она настолько устала, что уже ничего не ощущала. Вот почему перспектива провести весь вечер в его восхитительном обществе не приводила ее в восторг.
Она оделась в эдвардианском стиле, в розовое платье с высоким кружевным воротником и тугими манжетами. Розовая атласная лента и пышные бежевые кружева украшали подол длинной юбки. Линн купила это платье некоторое время назад, чтобы быть свидетельницей на свадьбе подруги, однако свадьба в последнюю минуту не состоялась, и новое платье так и осталось висеть в шкафу. Она опасалась, что оно может показаться немного простым на претенциозном манхэттенском приеме, однако выбирать было особенно не из чего.
Она застегивала последнюю из крошечных перламутровых пуговиц на рукаве, когда к ней в квартиру приехал Дамион.
– Ты просто бесподобна, лапочка, – сказал он, как только Линн открыла дверь. Его глаза сверкнули восторгом, когда он окинул ее быстрым взглядом. – Теперь понимаю, почему викторианские мужчины сходили с ума при виде женской щиколотки. Твое тело скрыто с головы до пят, и тем не менее платье делает его невероятно соблазнительным. Мы сегодня поразим всех присутствующих на приеме, малышка.
– Я рада, что тебе нравится, Дамион, – произнесла она деревянным голосом.
Его пророчества насчет их появления оказались совершенно верными. Когда Линн вошла в зал под руку с Дамионом, все разговоры замолкли и наступила мертвая тишина. Он подождал, пока глаза всех до единого гостей не устремились на него, потом поднес ее руку к губам вежливым жестом, подражая старомодному стилю ее вечернего платья.
Засуетилась пресса, затем гул голосов постепенно набрал первоначальную силу. Многие люди, знакомые и не очень, столпились вокруг них.
Прием проходил примерно так же, как и три дня назад, когда с ней приезжал Адам. Список гостей изменился, однако присутствовали все члены съемочной группы, виднелись знакомые лица агентов по рекламе, а ансамбль играл точно те же мелодии. В камине из черного мрамора снова горели поленья, а закуски точь-в-точь походили на те, которыми угощали в понедельник. И опять все было очень красиво и вкусно, и снова у барменов не находилось ни минуты покоя.
Тиффани Брандон не замедлила явиться и выглядела потрясающе в платье, у которого не было спины и почти не было переда. Ее знаменитый бюст явственно доказывал, что он не поддельный. Она оживленно беседовала с сопровождавшим ее юным Адонисом. Казалось, платье вот-вот на ней лопнет; а он выглядел так, словно его зашили в брюки. Линн с усмешкой подумала, что произойдет, если кто-то из них захочет присесть.
Дамион разговаривал поочередно со многими репортерами. Линн улыбалась налево и направо и отвечала на град вопросов – за последние десять месяцев она приобрела в этом немалый навык. Через час мысли у нее начали блуждать. Ведущий критик из «Нью-Йорк таймс» задал Дамиону проникновенный вопрос о будущей пьесе. И Линн рассеянно подумала, что агентство по рекламе славно потрудилось, собрав здесь нужных людей. Когда она завтра утром приедет на работу, нужно не забыть и поблагодарить их по телефону.
Ощутив внезапно, что у нее раскалывается голова, она захотела выпить воды. После чего вспомнила, что с утра ничего не ела. Может, ей съесть какое-нибудь пирожное? С другой стороны, может оказаться, что эти шедевры кулинарного искусства, такие потрясающие на вид, не настоящие, а пластмассовые. Возможно, поэтому к ним особо никто и не притрагивается. Гости больше налегали на спиртное. От такой нелепой мысли она улыбнулась, затем подняла глаза и увидела, что Дамион и репортеры выжидающе на нее смотрят.
Ей пришлось попросить репортера повторить вопрос, и после этого она старалась не отвлекаться. Потом Дамион отвел ее в другой зал, где пары кружились в танце. После его просьбы, сопровождавшейся неотразимой улыбкой, ансамбль заиграл старомодный вальс, и вскоре, как и в прошлый раз, вокруг них собралась восторженная толпа. Громовые аплодисменты одобрили их финальный эффектный поворот.
Они потанцевали еще, потом Дамион прижал ее к себе.
– Уедем отсюда, малышка. Ко мне домой. Я хочу остаться с тобой наедине.
Не оставалось никаких сомнений, что внезапный тугой комок в животе вызван нервной неопределенностью, а не восторженным предвкушением. Линн взглянула в горящие желанием голубые глаза мужчины, по которому сохла десять месяцев, и сказала себе, что скорее всего ошибается. Видимо, слишком устала, чтобы понять собственные чувства. Как много недель она тосковала по этой минуте. И наверняка у нее могут задрожать колени, как в тот раз, когда Адам ее обнял…
Линн прогнала предательскую мысль, не желая над ней задумываться, и опять заглянула в глубину глаз Дамиона. И напомнила себе, что ни разу даже не целовалась с ним. Что она может знать о своих истинных чувствах, когда пока еще даже их не испробовала?
Она быстро прикинула, что в своей квартире сумеет лучше контролировать ситуацию.
– А почему бы не вернуться ко мне домой? – спросила Линн. Слова прозвучали еле слышно, словно их принес издалека ветер. Она улыбнулась, как будто пыталась отогнать от себя сомнения в их правильности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
– Адам, я никогда не думала о работе за пределами индустрии развлечений, – медленно сказала Линн. – Мне нравится иметь дело с телевидением, театром, пусть даже не самым крупным и известным. И я считаю свою работу у Дамиона интересной.
– Я не сомневаюсь в этом, – терпеливо продолжал Адам. – Просто мне хотелось убедить тебя, что возможности для работы у тебя очень широкие. И тебе не обязательно выбирать лишь между переездом с Дамионом в Калифорнию и поисками нового места в театральных агентствах.
Официант подошел к их столику, чтобы налить кофе, и беседа переместилась на старый дом в дальнем западном уголке Коннектикута, который они вместе посетили летом. Он все еще продавался, и у Адама были намерения купить и отремонтировать его, чтобы ездить туда летом. Они обсудили практические преимущества идеи – которых было немного – и потенциальные удовольствия, которых ожидалось немало. Затем беседа незаметно перекинулась на обмен мнениями по поводу новой биографии Авраама Линкольна, которую оба недавно прочли.
Выйдя в конце концов на прохладный ночной воздух, они прошли несколько кварталов в поисках такси. Линн поймала себя на том, что хоть блюда и были восхитительными, она едва замечала вкус еды и напитков, настолько они с Адамом увлеклись разговором. И сравнила непринужденное течение их беседы с неловким молчанием между ней и Дамионом, царившее за ленчем. У нее зародилось подозрение, что паузы во время ленча возникали оттого, что у них с Дамионом нет ничего общего, если не считать обоюдного интереса к его карьере. Мысль не слишком приятная для женщины, которая еще двадцать четыре часа назад была уверена в своей безумной влюбленности.
Когда такси остановилось у дома Линн, Адам попросил водителя подождать. Он проводил Линн в подъезд и подождал, пока придет лифт.
– Спасибо за приятный вечер, – сказала она. – Он прошел замечательно.
– А тебе спасибо за то, что согласилась провести его со мной. – Адам приподнял ей подбородок и легонько поцеловал в кончик носа. – Позвони мне в следующий раз, когда тебе понадобится произвести впечатление на Дамиона, и я буду счастлив снова составить тебе компанию. Мне начинают нравиться наши вылазки.
– Я не думаю, что мне придется затруднять тебя еще раз, Адам. По-моему, Дамион скорее всего снова пригласит меня в ресторан, так что нам не придется больше разжигать его интерес. – Она знала, что улыбка получилась натянутая, но ничего не могла с собой поделать. – Твой план оказался невероятно удачным.
Внезапно в его глазах сверкнули искорки смеха.
– Пока еще нет, Линн, но думаю, что все идет как надо.
Лифт приехал, и она шагнула в него. Тяжелые двери закрылись, отгородив Адама от ее глаз.
К тому времени, когда Линн добралась до своей квартиры, ей почти удалось убедить себя, что она не хотела, чтобы он ее поцеловал.
6
На следующее утро Тиффани Брандон неожиданно приехала в десять часов в офис и настояла на разговоре с Дамионом. Через десять минут она снова ушла, с треском хлопнув дверью и не удостоив взглядом Линн и Бетти.
Бетти не могла скрыть своего удивления.
– Пожалуй, у Дамиона это самый короткий роман в истории. Насколько я могу судить, он даже и не развернулся как следует. Неужели у него появилась еще новая исполнительница главной роли, о которой я не знаю?
Линн сосредоточенно перекладывала какие-то бумажки с одного конца стола на другой.
– Дамион вскоре приступает к съемкам в Голливуде – в конце следующей недели ты увидишь контракты, – только я не знаю, кто там будет исполнять главную женскую роль. И даже не уверена, что она уже утверждена.
В этот миг зажужжал интерком, и Дамион попросил Линн зайти к нему в кабинет. Войдя, она увидела, что он сидит в своем любимом кресле у окна, положив на колени открытый сценарий.
– Хочешь знать, почему так разозлилась Тиффани? – спросил он без преамбул. – Сегодня вечером она должна присутствовать на гала-премьере какого-то нового фильма, и ее агент посоветовал взять с собой меня. Она в ярости от моего отказа. – Дамион скривил рот. – Это ирония нашей профессии, Линн. Мы все, черт побери, используем друг друга, нередко забывая, что в мире живут и другие люди, которые ходят куда-то вместе просто потому, что им это приятно.
Он швырнул рукопись на стол и встал, и его глаза тут же утратили мрачное выражение.
– Завтра очередной из этих проклятых студийный приемов, – сказал он. – Ты пойдешь со мной? Как моя избранница, а не как менеджер.
– Чтобы защитить тебя от когтей Тиффани?
Дамион покачал головой и усмехнулся.
– Главным образом потому, что мне нравится твое общество, хотя защита от царапин тоже мне не помешает.
– Что ж, благодарю. С удовольствием, – сказала Линн, хотя сомневалась, произнося эти слова, что говорит правду. И это ощущение не добавило ей душевного равновесия, и без того нарушенного после долгой, бессонной ночи.
Они погрузились в работу и за три часа успели многое сделать, а потом Дамион отправился на запись, и остаток дня получился таким сумбурным и напряженным, что Линн почти некогда было думать о том, рада она или нет приглашению Дамиона. В целом же, на ее взгляд, все шло как надо.
В этот вечер она согласилась пообедать у Бетти в ее доме на Лонг-Айленде.
– Я уже наловчилась жарить цыплячьи грудки и делать салат из шпината, – сказала Бетти, когда приглашала Линн. – Ты можешь свою порцию даже заправить чем-нибудь, так что с твоей стороны тоже не потребуется большой жертвы. А мы с мужем будем смотреть на тебя и завидовать.
С работы они смогли уйти лишь в шесть часов, а в начале восьмого приехали домой к Бетти. Ее муж был уже дома, он выжимал лимонный сок на цыплят и ловко промокал насухо листья шпината. Линн всегда казалось, что невозможно найти такого же добродушного человека, как ее секретарша, однако Гарри оказался ей под стать, и обед прошел очень весело.
Они уже убирали со стола, когда в дом ввалились трое внуков Бетти.
– Привет, дед. Как хорошо, что ты уже дома, ба. – Внук полез в холодильник и налил себе молока в огромную кружку. – Па выбросил нас из дома, – весело заметил он. – Он сказал, что его придется выносить из дома в белых тапочках, если мы не уберемся и не дадим ему хоть на несколько минут мира и покоя. Вот мы и пришли к вам.
– Как любезно с вашей стороны, – сказала Бетти. – Мы определенно польщены. – Иронию, прозвучавшую в ее голосе, внуки совершенно не заметили.
Она познакомила Линн с двумя девочками и их старшим братом, и все обменялись вежливыми фразами, после чего внуки разошлись по трем разным комнатам, где включили три разных магнитофона с тремя разными мелодиями, и все на максимальной громкости. Улыбка Бетти никогда не увядала. Несмотря на оглушительный шум, ее супруг задремал в кресле, куда уселся почитать газету после ужина.
– Одна из моих дочерей живет в Вайоминге, а другая – в Нью-Джерси, – рассказывала Бетти, спокойно наливая Линн кофе в чашку, словно потолок не грозил рухнуть им на голову. – Я редко вижусь с ними, их семьями, так что это здорово, что хоть Элисон с мужем и детьми живет прямо за углом.
Линн взяла кофе и с опаской посмотрела на потолок.
– Не сомневаюсь, – пробормотала она, но ее слова потонули в треске барабанов и литавр.
Она усмехнулась, а Бетти открыто рассмеялась.
– Жаль, что ты сейчас не видишь свое лицо, – сказала она. – Теперь ты знаешь, почему я люблю приходить на работу. Это гораздо лучше, чем оплачиваемый отпуск.
– Я понимаю, почему ты любишь работать, но совсем не понимаю, зачем тебе диета. По-моему, такие звуковые вибрации стряхнут с тебя все лишние жировые клетки, прежде чем они усядутся на теле.
– Вся беда в моем безмятежном характере, – вздохнула Бетти. – Все остальные при таком грохоте сбрасывают калории, полученные во время ленча, зарабатывая язву. Мои же идут прямо в бедра. Скорее всего мои проблемы с весом вызваны тем, что я так и не научилась беспокоиться.
Позже в тот вечер, глядя на светящийся циферблат будильника, Линн подумала, что ей бы стоило хоть ненадолго поменяться с Бетти. Ведь почти всю последнюю неделю она только и знает, что волнуется. В тишине квартиры всплывали несколько тревожных мыслей, которые требовали осмысления. Она забралась поглубже в постель, натянула на голову одеяло и отказалась о них думать.
Понадобилось десять месяцев ожидания, не говоря уж о вмешательстве Адама, чтобы Дамион ее заметил. Теперь наконец налицо признаки того, что он находит ее привлекательной. И вовсе не время задумываться, что же заставило ее влюбиться… и была ли она вообще когда-либо в него влюблена.
Дамион не показывался в офисе весь следующий день, и к тому времени, когда она помчалась домой переодеваться для приема, она настолько устала, что уже ничего не ощущала. Вот почему перспектива провести весь вечер в его восхитительном обществе не приводила ее в восторг.
Она оделась в эдвардианском стиле, в розовое платье с высоким кружевным воротником и тугими манжетами. Розовая атласная лента и пышные бежевые кружева украшали подол длинной юбки. Линн купила это платье некоторое время назад, чтобы быть свидетельницей на свадьбе подруги, однако свадьба в последнюю минуту не состоялась, и новое платье так и осталось висеть в шкафу. Она опасалась, что оно может показаться немного простым на претенциозном манхэттенском приеме, однако выбирать было особенно не из чего.
Она застегивала последнюю из крошечных перламутровых пуговиц на рукаве, когда к ней в квартиру приехал Дамион.
– Ты просто бесподобна, лапочка, – сказал он, как только Линн открыла дверь. Его глаза сверкнули восторгом, когда он окинул ее быстрым взглядом. – Теперь понимаю, почему викторианские мужчины сходили с ума при виде женской щиколотки. Твое тело скрыто с головы до пят, и тем не менее платье делает его невероятно соблазнительным. Мы сегодня поразим всех присутствующих на приеме, малышка.
– Я рада, что тебе нравится, Дамион, – произнесла она деревянным голосом.
Его пророчества насчет их появления оказались совершенно верными. Когда Линн вошла в зал под руку с Дамионом, все разговоры замолкли и наступила мертвая тишина. Он подождал, пока глаза всех до единого гостей не устремились на него, потом поднес ее руку к губам вежливым жестом, подражая старомодному стилю ее вечернего платья.
Засуетилась пресса, затем гул голосов постепенно набрал первоначальную силу. Многие люди, знакомые и не очень, столпились вокруг них.
Прием проходил примерно так же, как и три дня назад, когда с ней приезжал Адам. Список гостей изменился, однако присутствовали все члены съемочной группы, виднелись знакомые лица агентов по рекламе, а ансамбль играл точно те же мелодии. В камине из черного мрамора снова горели поленья, а закуски точь-в-точь походили на те, которыми угощали в понедельник. И опять все было очень красиво и вкусно, и снова у барменов не находилось ни минуты покоя.
Тиффани Брандон не замедлила явиться и выглядела потрясающе в платье, у которого не было спины и почти не было переда. Ее знаменитый бюст явственно доказывал, что он не поддельный. Она оживленно беседовала с сопровождавшим ее юным Адонисом. Казалось, платье вот-вот на ней лопнет; а он выглядел так, словно его зашили в брюки. Линн с усмешкой подумала, что произойдет, если кто-то из них захочет присесть.
Дамион разговаривал поочередно со многими репортерами. Линн улыбалась налево и направо и отвечала на град вопросов – за последние десять месяцев она приобрела в этом немалый навык. Через час мысли у нее начали блуждать. Ведущий критик из «Нью-Йорк таймс» задал Дамиону проникновенный вопрос о будущей пьесе. И Линн рассеянно подумала, что агентство по рекламе славно потрудилось, собрав здесь нужных людей. Когда она завтра утром приедет на работу, нужно не забыть и поблагодарить их по телефону.
Ощутив внезапно, что у нее раскалывается голова, она захотела выпить воды. После чего вспомнила, что с утра ничего не ела. Может, ей съесть какое-нибудь пирожное? С другой стороны, может оказаться, что эти шедевры кулинарного искусства, такие потрясающие на вид, не настоящие, а пластмассовые. Возможно, поэтому к ним особо никто и не притрагивается. Гости больше налегали на спиртное. От такой нелепой мысли она улыбнулась, затем подняла глаза и увидела, что Дамион и репортеры выжидающе на нее смотрят.
Ей пришлось попросить репортера повторить вопрос, и после этого она старалась не отвлекаться. Потом Дамион отвел ее в другой зал, где пары кружились в танце. После его просьбы, сопровождавшейся неотразимой улыбкой, ансамбль заиграл старомодный вальс, и вскоре, как и в прошлый раз, вокруг них собралась восторженная толпа. Громовые аплодисменты одобрили их финальный эффектный поворот.
Они потанцевали еще, потом Дамион прижал ее к себе.
– Уедем отсюда, малышка. Ко мне домой. Я хочу остаться с тобой наедине.
Не оставалось никаких сомнений, что внезапный тугой комок в животе вызван нервной неопределенностью, а не восторженным предвкушением. Линн взглянула в горящие желанием голубые глаза мужчины, по которому сохла десять месяцев, и сказала себе, что скорее всего ошибается. Видимо, слишком устала, чтобы понять собственные чувства. Как много недель она тосковала по этой минуте. И наверняка у нее могут задрожать колени, как в тот раз, когда Адам ее обнял…
Линн прогнала предательскую мысль, не желая над ней задумываться, и опять заглянула в глубину глаз Дамиона. И напомнила себе, что ни разу даже не целовалась с ним. Что она может знать о своих истинных чувствах, когда пока еще даже их не испробовала?
Она быстро прикинула, что в своей квартире сумеет лучше контролировать ситуацию.
– А почему бы не вернуться ко мне домой? – спросила Линн. Слова прозвучали еле слышно, словно их принес издалека ветер. Она улыбнулась, как будто пыталась отогнать от себя сомнения в их правильности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21