https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/100x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Вдали едва слышно лаяли собаки. Снег приглушал все звуки, и весь мир казался обманчиво мирным и спокойным.
– Росс? С вами все в порядке?
Хантингтон отвернулся от окна. Президент, Харрис Терман и все остальные, собравшиеся в маленькой, обшитой деревянными панелями гостиной "Аспен-коттедж", внимательно смотрели на него. Проклятье! Он позволил своим мыслям блуждать неизвестно где, в то время как от него требовалось предельное внимание и сосредоточенность. Президенту требовался советник, который мог делать разумные предложения. А не утомленный мечтатель.
Хантингтон выдавил усталую улыбку.
– Все в порядке, господин президент. Просто не выспался.
Это была полуправда, едва удерживавшаяся на границе с ложью. Постоянные путешествия, стрессы, растущее беспокойство по поводу увиденного им в Европе – все это начинало пагубно сказываться на самочувствии Хантингтона. Впервые с тех пор, как он попал в больницу несколько лет назад, сердце начало посылать Хантингтону предупреждающие сигналы. Появилась одышка после самой незначительной прогулки. Он знал, что это заметно. Жена Хантингтона была встревожена и хотела, чтобы муж лег на обследование, но Росс пресекал любую попытку заговорить на эту тему.
Доктор наверняка посоветует ему сбавить обороты, уделять побольше времени самому себе. А он не мог. Его время принадлежало Соединенным Штатам и президенту. До тех пор, пока президент его страны ценит его действия и его советы, все личные соображения должны отойти на задний план.
"Ерунда", – повторял про себя Хантингтон. Он должен справиться с собственным "я", пока оно не вышло из-под контроля. Правда была в том, что ему не хотелось удаляться от дел. После того, как инфаркт заставил его рано уйти на покой, Хантингтон почувствовал себя потерянным и никчемным. Доверие президента помогло ему вновь обрести былую уверенность в себе.
К тому же он не мог сдаться. Не теперь. Не в тот момент, когда решающая часть внешней политики, которую он помогал развивать, вот-вот может рухнуть.
Волны политического шока от взрыва танкера все еще отзывались эхом по всему земному шару. Поддерживаемые французами экстремисты от экологии использовали трагедию "Северной звезды", чтобы создать еще более мощную оппозицию движению танкеров по Балтийскому морю. Даже те регионы, где властвовали более или менее умеренные и независимые правительства – Дания, Швеция, Финляндия, прибалтийские республики, – находились под постоянным давлением тех, кто требовал от них открытых выступлений против организованных США и Великобританией поставок горючего.
Администрация президента тоже не была единодушна в вопросе целесообразности дальнейших поставок нефти и газа в Восточную Европу. Коалиция, состоящая из министров энергетики, обороны и госсекретаря, все еще поддерживала программу. Но внутри самого кабинета все чаще находились желающие критиковать программу, тем более что опросы общественного мнения показали, что население Соединенных Штатов на их стороне. До сих пор твердая решимость президента помочь полякам, чехам и словакам не давала дебатам разгореться в полную силу. Политики, противостоящие программе, считали нужным вести свою полемику, не предавая ее гласности. Но ситуация может измениться в любую минуту, если они поймут, что твердая решимость их лидера поколебалась.
Хантингтон знал, как легко бывает превратно истолковать действия политических лидеров. Правильно это было или нет, но чиновники, противостоящие энергетической программе президента, видели в нем, Хантингтоне, "злого гения", стоящего за решениями президента по этому вопросу. Поэтому, если он бросит все и отойдет от дел, даже по причине пошатнувшегося здоровья, он, вполне возможно, унесет с собой и тот шаткий консенсус, к которому удавалось до сих пор прийти кабинету. Тогда вся злость и все сомнения противников энергетической программы могут попасть на первые полосы газет. А изоляционисты как в конгрессе, так и в центральной прессе давно уже притаились в ожидании того момента, когда администрация нынешнего президента слегка пошатнется.
Это и было решающим фактором.
Франция и Германия тоже ждали своего часа. Они надеялись, что утомленная холодной войной Америка согласится сдать им на милость восточноевропейские страны. Нет, Росс Хантингтон без борьбы не сдастся. Это не было просто очередным сражением различных фракций, добивающихся контроля за деятельностью администрации. И убитые в гданьской катастрофе еще раз напоминали об этом. Кто бы ни поместил бомбу на борт "Северной звезды", он объявил тем самым войну Америке.
Президент разделял мнение Хантингтона по этому вопросу. Этим и объяснялось чрезвычайное заседание, собранное в Кэмп-Дэвиде.
Хантингтон внимательно изучал людей, собравшихся вокруг камина в гостиной. Харрис Терман, как всегда, стоял поближе к президенту, окутанный клубами дыма, вьющегося из его любимой трубки. Его правильные, патрицианские черты были непривычно напряжены. Терман был госсекретарем, и большинство последствий борьбы против поставок нефти касались непосредственно его. Клинтон Скоуфилд, министр энергетики, напротив, выглядел гораздо спокойнее. Он прислонился к стене, скрестив руки. Министр обороны, Джон Лусиер, стоял рядом со Скоуфилдом. Лусиер был на несколько футов ниже любого из присутствующих в комнате. Его умные карие глаза ярко сверкали за стеклами очков в черепаховой оправе. Последний член группы, Уолтер Куинн, глава ЦРУ, устроился в кресле, стоящем у камина. Время от времени он вытирал пот со своего высокого, лысеющего лба, но тем не менее оставался на прежнем месте. Уолтер Куинн с его бумажной работой, замедленным обменом веществ и отвращением к физическим упражнениям имел лишний вес и чувствовал себя сидя гораздо удобнее, нежели стоя. Переносить жару он научился, проводя полжизни в раскаленном жарой Вашингтоне, в то время как другие отправлялись летом на загородные виллы.
Одеты все были весьма пестро – джинсы, шерстяные брюки, свитера, открытые охотничьи жилеты, расстегнутые лыжные куртки. И все, собравшиеся в гостиной, поддерживали решение президента оказать помощь восточноевропейским республикам.
Пресс-служба Белого дома сообщила журналистам, что все они отправились в Кэмп-Дэвид на однодневную лыжную прогулку. На самом деле президенту хотелось обсудить положение в Европе, не вызвав очередной стычки между теми, кто хотел помочь трем небольшим европейским странам, и теми, кто предпочел бы забыть об их существовании.
Хантингтон отошел от окна и придвинулся ближе к огню. Нельзя было больше позволять своему усталому воображению блуждать неизвестно где. Он здесь для того, чтобы обсудить политические перспективы, а не любоваться на падающий снег.
Они и так уже достаточно времени потратили на прогулку.
Скоуфилд подвинулся, давая ему место у очага, и продолжил прерванную речь:
– Я хочу сказать, господин президент, что если мы очень быстро не предпримем решительных мер, вся гданьская операция пойдет ко дну. С ней будет покончено.
– Проблемы со страхованием?
– Конечно. – Министр энергетики провел рукой по своим непослушным рыжим волосам. – Ллойд и все остальные агентства, страхующие морские суда, за последние два дня подняли ставки на страхование балтийских танкеров на триста – четыреста процентов. Это взвинчивает цены далеко за те пределы, которые могут позволить себе поляки и которые в состоянии финансировать мы. – Он нахмурился. – К тому же мне постоянно звонят из корабельных и нефтяных компаний, которые нам удалось задействовать. Все они хотят выйти из дела. Именно теперь, а не после. Никому не хочется, чтобы с его имуществом случилось то же, что с "Северной звездой".
– Черт! – Президент, глубоко задумавшись, потер подбородок. – А как обстоят дела со снабжением в Европе?
– Все еще неважно. – Скоуфилд выглядел мрачным. – Даже при бесперебойных поставках нам едва удавалось ввозить достаточно нефти и газа. По нашим данным, во всех трех странах осталось топлива на десять дней. А если погода будет плохая, то и меньше.
О, боже! У Хантингтона пересохло во рту. Поляки, чехи и словаки и так ввели в действие почти невообразимые программы экономии энергии. Ни один владелец частного автомобиля не мог достать бензина для его заправки. Во всех городах действовал комендантский час, после наступления которого строго запрещалось зажигать свет. Десятки фабрик работали нерегулярно, оставляя без дела десятки тысяч квалифицированных рабочих. Граждане всех трех стран вели жизнь, полную тьмы, страха, холода и уныния. И Росс сомневался, долго ли протянут их правительства, если дела дальше пойдут еще хуже.
Он знал, что Скоуфилд, Терман и остальные разделяют это убеждение. Он читал это на их лицах.
Президент не мигая смотрел в огонь, явно размышляя о том же самом. Всего на одну секунду опущенные плечи и потухший усталый взгляд президента напомнили присутствующим о его возрасте. Но когда он снова поднял глаза, его помощники вновь увидели то же жесткое, чуть мальчишеское выражение лица, которое он всегда демонстрировал публике.
– Хорошо, джентльмены. Мы попытались помочь нашим друзьям выбраться из кризиса и теперь сами оказались в трудном положении. Вопрос в том, что нам теперь следует делать.
– Вы не рассматриваете вариант отступления? – осторожно спросил Скоуфилд.
– Нет.
Министр энергетики удовлетворенно кивнул.
– Тогда мы справимся, господин президент. – Он выпрямился. – Прежде всего необходимо поддержать бесперебойный поток нефти и газа. Для этого нам, возможно, придется самим страховать эти танкеры. Причем полностью, несмотря на все потери.
– А где найти деньги? – Харрис Терман не скрывал своего скептицизма. – Боже правый, по предварительным прикидкам счет за катастрофу "Северной звезды" составит почти миллиард долларов к тому моменту, когда все адвокаты закончат свои дела. А что если случится еще одно несчастье такого же масштаба? Мы не сможем собрать такие суммы, не обращаясь в конгресс.
– Конечно, – Скоуфилд натянуто улыбнулся. – Именно поэтому мы должны сделать так, чтобы подобных "несчастий" больше не случалось. – Он поглядел на стоящего рядом невысокого человека. – Правда, Джон?
Министр обороны сделал шаг вперед и оказался на пятачке, освещаемом пламенем камина.
– Именно так. – Он обернулся к президенту. – Я говорил с шефом морских операций. Мы можем собрать силы для надлежащего эскорта в течение недели. Если к нам присоединятся англичане, то еще быстрее. Если окружить каждый танкер военными кораблями и авианосцами, можно быть уверенными, что он дойдет до места невредимым.
– Военными авианосцами?
– Не обязательно, господин президент. Вполне целесообразно задействовать авианосцы, курсирующие в Северном море, но основная часть работы ляжет на более мелкие корабли – сторожевые и миноносцы. Балтика слишком миниатюрна для чего-то большего. – Лусиер поправил очки, надвинув их на переносицу. – Думаю, будет также целесообразно расставить по периметру гавани установки типа "Пэтриот" и "Хок". – Губы министра обороны раздвинулись в едва заметной улыбке. – На случай, если какому-нибудь маньяку придет в голову пустить над Польшей бомбардировщик.
– Это разумно. – Президент несколько секунд постоял, засунув руки в карманы. Затем кивнул. – Хорошо, Джон. Поработайте над планом и представьте его мне. Если это возможно, к завтрашнему утру.
– Неужели вы серьезно намерены это сделать, господин президент? – Голос Харриса Термана звучал все более взволновано. – Послать американские войска защищать чью-то нефть – да это заставит конгресс вспыхнуть, как римская свеча. Пендлтон и все остальные распнут вас на кресте за предложение рисковать жизнью американцев за морем.
Президент резко обернулся и взглянул госсекретарю в глаза.
– Возможно, они и попытаются, Харрис. Но пока еще я главнокомандующий. И я – тот человек, которого люди избрали для того, чтобы соблюдать жизненные интересы Америки. А не Пендлтон и не большинство в сенате. Если, черт возьми, людям не нравится, как я работаю, они всегда могут за ухо стащить меня с президентского кресла во время следующих выборов. Ясно?
– Конечно, господин президент. – Терман отступил, но тут же решил сделать следующий шаг. – И все же я думаю, что мы, возможно, преувеличиваем. Не исключено, что во всех этих мерах защиты против террористов и коммандос нет необходимости. Ведь никто не знает, что на самом деле случилось на "Северной звезде". Откуда мы знаем, что это не утечка газа?
– Потому что это практически невозможно. – Снова вступил в спор Скоуфилд. – Эксперты тщательно исследовали все данные, какие только удалось раздобыть. Погоду в ту ночь. Место расположения корабля. Компетентность команды. Показания приборов. И ни один из них не может даже представить себе ситуацию, результатом которой мог бы стать подобный взрыв. Были бы другие тревожные сигналы.
Президент обернулся к Хантингтону.
– Вы были там, Росс. Поляки все еще уверены, что это была преднамеренная провокация?
– Да, – кивнул Хантингтон. – Они по-прежнему пытаются раскопать улики, любые улики, которые подтвердили бы их подозрения. Полиция и военные следователи допрашивают каждого, кто мог видеть что-нибудь подозрительное. – Он нахмурился. – Но пока все безуспешно.
– Я не удивлен, – неожиданно заговорил Уолтер Куинн. – Не думаю, что там есть, что искать. Ждать, пока танкер встанет на якорь у побережья Польши, слишком рискованно. Любое судно, снующее туда-сюда в якорной зоне, довольно жестко расспросили бы о том, что ему там понадобилось. – Директор ЦРУ покачал головой. – Профессионалы не любят работать без сети прикрытия. Они бы выбрали для этого более загруженное место, куда все время пристают и отходят корабли. Такое, куда можно легко затесаться, не рискуя быть замеченными, и также быстро смотаться оттуда, если что-нибудь пойдет не так.
Куинн снова отер пот со лба и на этот раз отодвинул свое кресло от камина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116


А-П

П-Я