https://wodolei.ru/catalog/vanny/s_gidromassazhem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Бухер прекрасно понимал, что означала эта намеченная встреча. Знали
это и Стивенсон, и участники круглого стола, - всего лишь горстка людей
плюс бельгийская проститутка, услугами которой регулярно дважды в меся
ц
пользовался министр иностранных дел.
Однако Стивенсон ограничился лишь сообщением о том, что, по его
убеждению, никто не ждал от этой встречи чуда.
- Но зато, - заметил он, - пока участники переговоров варились в
собственном соку, никто из них не держа палец на спусковом крючке. Тут
министр криво усмехнулся и попрощался с телезрителями - Жалкий
мерзавчик, - сквозь зубы проговорил Бухер. Он раздраженно выключил
телевизор. В этот момент звякнул селектор и раздался голос секретарши.
- К вам посол, сэр.
Бухер удовлетворенно хмыкнул и повернулся к двери. На пороге стоял
Филипп Бренная, посол США при Английском дворе. Это был высокий мужчина,

которому едва перевалило за сорок, с мальчишеской улыбкой, что равно
очаровывало как женщин, так и мужчин и безотказно служило ему в
дипломатических кулуарах.
Мужчины поздоровались, и Бухер предложил кофе. Бреннан с
удовольствием согласился. Он кивком указал на телевизор:
- Вы видели Стивенсона? Он что-нибудь говорил интересное?
- А, - отмахнулся Бухер, - все те же набившие оскомину выводы, клише,
да и только.
- М-да, в этом-то все и дело. Ближний Восток уже сам по себе избитая
тема, клише, как вы изволили заметить.
- Что вы имеете в виду? - насторожился Бухер, буравя посла взглядом.
Бреннан пожал плечами.
- Полагаю, нам придется довольствоваться этой же самой тягомотиной.
Выторговывать Голанские высоты. Выменивать Синай на Восточный Иерусал
им.
Сохранять наше оружие в небе...
- Ну да, а наши бренные тела на земле, - закончил фразу Бухер.
Усмехнувшись, оба понимающе уставились друг на друга. Еще минут
двадцать они проговорили о политике, потом Бреннан посмотрел на часы и

сообщил, что пора идти.
На пороге они пожали друг другу руки.
- Вы здесь надолго? - поинтересовался Бреннан.
- Нет. Так, короткий визит, инспектирую сотрудников. Вернусь домой в
пятницу.
- Ну, спасибо за кофе...
- Филипп, - произнес Бухер, не выпуская руки посла, - я слышал, вы
намерены баллотироваться в Сенат. Бреннан улыбнулся.
- Мне казалось, что об этом никто не знает.
- Послушайте, я, конечно, не собираюсь рассыпать бестолковые
комплименты, но я вполне согласен с теми, кто предрекает вам блестящую
карьеру.
Бреннан кивнул, принимая комплимент.
- Вы могли бы пройти весь путь вплоть до Белого дома.
Бреннан опять кивнул, относясь и к этим словам, как к должному.
- Все, о чем сейчас судачат журналисты на каждом углу, - это проблема
финансирования. - А у Торна недостатка в этом нет.
- Приятно слышать, Поль, но не противоречите ли вы самому себе? Я
являюсь демократом, а президент, которого вы поддерживали, -
республиканец.
- Он слабовольный человек, - заметил Бухер, - и мы очень надеялись,
что власть поможет ему хоть немножко возмужать.
- Но вы не ответили на мой вопрос.
И вновь на лице Бухера мелькнула улыбка.
- Я не предполагал, что это вопрос. Бреннан распахнул дверь и вышел.
- Еще раз спасибо за кофе. До скорого.
Бухер наблюдал, как посол удалялся. Ему вдруг подумалось, что в
Бреннане каким-то непостижимым образом уживаются и стопроцентный
дипломат и человек прямо-таки маниакальной честности. Вот здесь как раз

и могли возникнуть проблемы. Пожалуй, предосторожность не помешает.
Поразмыслив над этим, Бухер тут же забыл о Бреннане.
И пока его лимузин продирался сквозь вечерние заторы по направлению к

Оксфорду, - Бухер на заднем сиденье расслабился и задремал. Предыдущая
ночь не освежила его. Обычно - какими бы тягостными не были внешние
обстоятельства - Бухеру достаточно было трех-четырех часов, чтобы
"подзарядить батареи". Однако за последнее время он здорово сдал. Если
так будет продолжаться, ему не миновать врача. А пока он будет бороться
с усталостью.
В полудреме Бухер вяло размышлял над тем, что может означать для
человека его дата рождения. Бухер любил порядок во всем. Ему льстила
мысль о том, что он родился в середине месяца на гребне десятилетия. Да
и его отец не раз с хитрецой утверждал, что все именно так и было
запланировано.
Бухер вдруг вспомнил, как старикан неоднократно говаривал: "Я
надеюсь, что в июне 1950 года к своему двадцатилетию ты уже кое-чего
достигнешь. А уже к июню 1970 ты уже будешь просто обязан сделать очень
много.
Так все и вышло на деле. Его восхождение по служебной лестнице вплоть
до поста президента "Торн Корпорейшн" было невиданным. Ведь те, кто
просиживал штаны, вроде Билла Ахертона, решили тогда, что он взлетел
слишком высоко, обязательно обожжет себе крылья, а он взял да выжил,
оставив всех их далеко позади себя.
Все шло по плану. До того кошмарного дня, когда Дэмьена Торна -
последнего из рода Торнов - не предали и не убили. Это случилось
восемнадцать лет тому назад, но до сих пор гнев клокотал в Бухере при
одном только воспоминании об этом роковом дне.
Бухер что-то пробормотал и открыл глаза. Он заметил, что шофер
бросает на него любопытные взгляды. Бухер достал пузырек с витаминами и

отправил горсточку в рот.
Все внутри у него сжалось, когда он вдруг вспомнил, что опять увидит
мальчика. Тому уже вот-вот исполнится семнадцать - возраст, когда юноше
суждено обрести черты настоящего мужчины. Любопытно, что же это будут за

черты, подумалось Бухеру. Ученики сообщали, что мальчик подрос и
раздался в плечах.
Бухер почувствовал знакомое жжение. Вот-вот, желудок-то его и
прикончит. Он вспомнил слова врача - что-то там насчет стрессов. У
каждого человека, - объяснял тот Бухеру, - есть определенный орган,
который целенаправленно разрушается. Из-за этого у одного - мучительные

головные боли; другой полагает, что у него не больше не меньше - стынет
кровь, и это доводит его до сердечного приступа. У Бухера слабым место
являлся желудок.
Только один человек во всем мире мог вызвать в Поле Бухере внутреннее
напряжение. Никто: ни политик, ни авторитетный ученый, ни даже президент

Соединенных Штатов Америки не имел на него серьезного влияния - только

этот мальчик.
Автомобиль свернул с трассы на узкую проселочную дорогу, ведущую к
Пирфорду. Водитель притормаживав на крутых поворотах. Вдоль дороги
кустарник переплетался и образовывал живую изгородь. Бухер выглянул в

окно. Кролики прыснули с дороги в кусты, о лобовое стекло то и дело
разбивались бесчисленные насекомые.
- Приехали, сэр, - донесся из селектора голос водителя, когда машина
остановилась у ворот.
С того момента, как погиб Дэмьен, здесь в Пирфорде установили новую
систему безопасности, и большие стальные ворота открывались теперь с

помощью электроники.
Водитель коснулся одного из тумблеров на металлической панели, и
створки ворот разошлись. Еще полмили вверх по дороге, и Бухер уже мог
различить западное крыло гигантского особняка. Там его ожидает лучший в

мире коньяк и пылающий камин. Скоро он сможет расслабиться.
Колеса зашуршали по гравию, и автомобиль затормозил. Джордж,
дворецкий, уже застыл в дверях; он принял кейс Бухера и тут же проводил
его в дом, пробормотав мимоходом, что ему приятно видеть гостя.
Бухер сходу направился в гостиную и, плеснув в бокал коньяку,
внимательно оглядел зал. Особняк являл собой чудесное сочетание
изысканности и экстравагантности. Бухер пробежал пальцами по дубовой

панели, погладил тяжелые бархатные портьеры и скользнул взглядом по
портретам. Роберт Торн; его брат Ричард; Дэмьен. Вздрогнув, Бухер
поспешил к камину. Несмотря на самый разгар лета, поленья вовсю
полыхали. Бухер, в ожидании потирая озябшие руки, повернулся спиной к
пламени.
В зал заглянул дворецкий:
- Обед будет готов через двадцать минут, сэр. Бухер кивнул:
- Как он?
- Порядок,сэр.
- Я могу его видеть?
- Если вы его отыщете, сэр.
Бухер опять кивнул и, прихватив бокал с коньяком, вышел из гостиной.
Он пересек холл, поднялся по крутой лестнице на первый этаж и вдоль
галереи направился к сумрачному коридору, ведущему в западное крыло
особняка. Бухер слышал, как колотится его собственное сердце, он
чувствовал, что все внутри у него сжимается. С каждым шагом Бухер
приближался к спальне юноши.
Он тихонько постучал в дверь и прислушался. Ни звука не доносилось
оттуда. Бухер снова постучал, затем толкнул дверь и вошел в комнату.
Внутри никого не было. В спальне стояла узкая кровать и больше
ничего; стены и потолок были выкрашены в какой-то невыносимо тоскливый

цвет. Бухер почувствовал резь в глазах и потянулся к выключателю. Но
свет не зажегся: лампочка была вывернута. Бухер подошел к кровати и
принялся разглядывать настенный коллаж из газетных вырезок. По обе
стороны коллажа висели два больших снимка. Правый являлся портретом
Дэмьена Торна: голова и плечи крупным планом. На другой фотографии
виднелась могила и надгробный камень. Бухер всмотрелся в надпись,
выбитую на граните и полускрытую кустарником:

КЭТЛИН РЕЙНОЛДС
Возлюбленная дочь
1949 - 1982

Бухер хмыкнул и еще ниже склонился над постелью, вглядываясь в коллаж
Вот снимок варшавских евреев, которых под прицелом гонят к грузовикам

для отправки в Освенцим. На следующей фотографии виднелись следы
каких-то массовых захоронений; здесь же висели портреты Гитлера и Иди
Амина; застывшего с открытым ртом Муссолини и ухмыляющегося Сталина. На

фоне ядерного гриба над разрушенной Хиросимой улыбался Гарри Трумен.

Рядом с обуглившимся указателем на Дрезден пускал клубы табачного дыма

Черчилль. Генри Киссинджер расплылся от счастья, принимая Нобелевскую

премию, и тут же стоял Пол Пот, прислонясь к целой горе черепов и
поломанных костей.
Весь коллаж слева направо пересекали начертанные детской рукой
красные буквы: РЕПЕТИЦИЯ.
Бухер тяжело и разом выдохнул воздух из легких, отхлебнул изрядный
глоток коньяка и с облегчением покинул спальню.
Он прошел в глубь особняка, свернул в другой коридор и почуял собаку
раньше, чем заметил ее. Осторожно приблизился к ней, уставившись в
желтые горящие глаза, неотступно следившие за ним из глубины коридора.

Пес поднял свою массивную, черную голову, медленно встал на лапищи и,
тяжело ступая, устремился навстречу Бухеру - чудовищный зверь с тяжелыми

клыками, мощной шеей и огромным туловищем. От его дыхания за версту
несло зловонием.
Собака остановилась, вперив взгляд в Бухера, ее морда оказалась на
уровне его живота. Какое-то время застывшие на месте зверь и человек
словно гипнотизировали друг друга. Собака принюхивалась, и морда ее
слегка покачивалась при этом. Затем пес тихонько зарычал, но отошел в
сторону, будто часовой, милостиво разрешивший пройти.
Бухер проскользнул мимо собаки в коридор, подошел к последней двери и
поднял было руку, чтобы постучать, но передумал и просто толкнул дверь.
Комната представляла собой круглый, окрашенный в черный цвет зал,
потолок поддерживали шесть колонн.
Здесь не было ни единого окна, освещалось помещение единственной
черной свечой, прикрепленной к плинтусу.
Колеблющееся пламя выхватывало из мрака деревянное распятие в
человеческий рост: скорченная в муках фигура Христа с обращенным к
стойке ликом, в ноги и распростертые вдоль перекладины руки были вбиты

черные гвозди.
Фигура была обнажена. Из позвоночника торчал кинжал, вонзенный по
самую рукоятку, вырезанную в виде Христа, распятого на кресте. В шести
футах от распятия Бухер разглядел мужское обнаженное тело. Оно было
забальзамировано и находилось в вертикальном положении. Казалось, будт
о
этот забальзамированный труп ничем не поддерживался и стоял сам по себе,

распростерши руки ладонями вверх. В остекленевших глазах отражалось

мерцающее пламя, и чудилось, что они живые. Рот застыл в сардонической
улыбке. Труп как будто на веки вечные уставился ненавидящим взглядом в

сведенный агонией лик Христа.
У ног трупа склонился юноша в черной сутане. Он так крепко вцепился в
мертвые ладони, что его запястья побелели.
Бухер напрягся, пытаясь вслушаться в монотонное бормотание молодого

человека.
- Отец, даруй мне силы, и пусть твой дух взрастет во мне. Отец,
придай мне силы...
Молитве не виделось конца. Лишенная страсти, она звучала безжизненно,
и казалось, что юноша сам едва дышит.
Бухер пристально смотрел на него, затем взглянул в мертвое лицо
Дэмьена Торна. Заторможенно, скорее инстинктивно, осенил себя искаженны
м
крестным знамением, и, пятясь, добрался до двери, тихонько прикрыв ее за
собой.
Собака не спускала с Бухера горящих глаз до тех пор, пока он не
скрылся из виду, затем снова улеглась, навострив уши, будто вслушивалась

в безжизненное бормотание юноши.

***

Бухер ожидал юношу в столовой. Старик потягивал коньяк и невидящим
взглядом скользил по экрану телевизора, а когда вновь оторвал от него
глаза, заметил на пороге молодого человека. Тот уже успел переодеться в

обычную рубашку и джинсы. Бухер отметил про себя, что вошедший, как и
уверяли ученики, действительно повзрослел.
Ростом он был уже почти с отца, а сходство между ними просто
поражало.
- Ты выглядишь измотанным, - начал юноша, и Бухер обратил внимание на
то, что и голос у него стал более низким.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


А-П

П-Я