Качество, достойный сайт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Брайена.Не отрывая взгляда от Сойера, девушка обратилась в слух.– Вы двое, глаз не спускайте с парня, – донеслось до нее. Тогда Каролина посмотрела в сторону бара и увидела, что бродяги с ухмылкой разглядывают ее. Похолодев, она стала из-за стола, чтобы позвать Сойера, увлеченного беседой, но один из типов отделился от стойки и решительно преградил ей путь.– Куда собралась, пташка?Так ее называл О’Брайен. Вспомнив, что оставила револьвер в комнате, девушка невольно отпрянула. У дальнего столика Сойер весело смеялся с Панси, словно вокруг ничего не происходило.– Я тебя спросил, пташка. Куда ты собралась?– Никуда. – Каролина умирала от желания позвать на помощь, а Сойер, такой сообразительный и зоркий в походе, в городе превратился в слепого идиота, жмурящегося в лучах призывной улыбки Панси.– У меня на улице лошадь, – ие отступал бродяга. – Пташке вроде тебя наверняка понравится моя Чернушка.– Я не могу отсюда уйти, – возразила Каролина, бросив отчаянный взгляд на Сойера.– Это невежливо. Я же говорю, что моя лошадка придется тебе по душе.Он попытался схватить ее за руку, но девушка успела отпрянуть и мгновенно оказалась по другую сторону стола.– Оставь ребенка в покое, раздался голос Сойера, который уже стоял во весь рост, широко расставив ноги, и хладнокровно целился.В салуне воцарилась гробовая тишина. Бродяга у стойки тоже выхватил револьвер, однако уже грохнули два выстрела и его шестизарядник полетел на пол. Каролина наконец пришла в себя и бросилась за спину Сойера. Тот продолжал держать на мушке всю троицу.– Вон отсюда!Бандиты мрачно заторопились к дверям, не забыв подобрать с пола револьвер.В баре никто не шевельнулся, пока Сойер не выглянул в окна и не убедился, что головорезы садятся на лошадей. Наконец он опустил “кольт” и грозно взглянул на Каролину.– С тобой одни неприятности.– Co мной? – переспросила девушка, изумленная его обвинением.Сойер, игнорируя косые взгляды бармена и посетителей, с улыбкой чмокнул Панси в щеку.– Увидимся позже, – подмигнул он.На улице Каролине пришлось бежать, чтобы не отстать от него.– Я слышала их разговор. Один упомянул О’Брайена.Сойер выругался сквозь зубы.– При первой же встрече я скажу О’Брайену пару теплых слов. Надо с этим наконец разобраться, А ты больше не лезь не в свое дело!– Я? – возмутилась Каролина. – Я вообще ничего не делала, только молча сидела в углу. А вот когда мне потребовалась помощь, вы, как баран, пялились на эту… Панси!– Ты права, малыш, – усмехнулся Сойер. – Хотя из неприятностей я тебя вытащил и в обмен хочу попросить об одной услуге.Девушка подозрительно взглянула на него. Слишком быстрая перемена настроения ей не понравилась.– О какой услуге?– Сначала поедим. За обедом расскажу.Это был лучший обед с того дня, как они покинули Атланту. Оленина, бобы, маисовые лепешки, кукуруза. Обходительность Сойера потрясла Каролину, но, только когда они вернулись в комнату, она узнала причину.Малыш, я хочу на время уйти… один. А ты посидишь взаперти, иначе стоит тебе выйти, как неприятности просто кидаются на тебя, будто рой пчел. Я слишком многого прошу? – умоляюще спросил он, и Каролина не устояла.– Я так не считаю.– Спасибо, малыш. Но сначала я должен привести себя в порядок.Каролине вовсе не улыбалось коротать вечер в одиночку, да еще под замком. Но осуждать Сойера у нее язык не поворачивался. Она достала из саквояжа потрепанный томик “Больших надежд”, который путешествовал вместе с ней от самой Атланты. Книжка, уже перечитанная многократно, до сих пор ей не наскучила. Девушка отвернулась лицом к стене и попыталась не обращать внимания на Сойера, который мылся, напевая какую-то песенку.– Сойер, – позвала она, не поворачиваясь, – ты влюбился в Панси?– Черт возьми, нет.– Тогда почему вы такой… счастливый?– Женщины вообще приятные создания, малыш. А женщина вроде Панси доставляет мужчине радость. От нее петь хочется. Ты это поймешь, когда…– Только не говорите, что когда я повзрослею, – рассердилась Каролина.– Эй! – окликнул ее Сойер.Забывшись, девушка обернулась и увидела, как он, голый по пояс, с удовольствием растирает полотенцем волосатую грудь. Кровь прилила к ее щекам, но Сойер, казалось, ничего не заметил.Она зачарованно следила, как он вытирает лицо и руки.– Можешь не дожидаться меня. Здесь тебе нечего бояться, дверь я запру, оружие у тебя есть. Если потребуется – стреляй.Он присел возле своей кожаной сумки и вытащил оттуда белую рубашку.Господи, до чего красив! Сев на кровати и опершись на металлическую спинку, Каролина сделала вид, что углубилась в книгу, хотя исподтишка бросала на него мимолетные взгляды.Сойер начал причесываться перед зеркалом, стараясь уложить упрямые вихри, а потом туго перехватил волосы тонким кожаным ремешком, пристегнул револьвер и нож, взял шляпу и с улыбкой повернулся к ней.– Развлекайся, – подмигнул он.– Конечно, Сойер. И вы тоже.Когда в замке повернулся ключ, ее охватило пронзительное одиночество. В комнате еще чувствовался запах Сойера. Она подумала, что сейчас он будет целоваться с Панси, как целовался с нею. Каролине отчаянно захотелось, чтобы он вернулся. Она встала с кровати, подошла к маленькому круглому зеркалу, висевшему под умывальником. Волосы, подрезанные вкривь и вкось, дерзко торчали во все стороны. Не девушка, а всклокоченный мальчишка. Каролина зажгла керосиновую лампу, с тяжелым вздохом упала на кровать и читала до тех пор, пока глаза сами собой не закрылись.Ее разбудил стук захлопнувшейся двери. Потом она услышала глухой удар о ножку стола и тихое проклятие.– Сойер?– Да, малыш, спи. Я лягу на полу, – заплетающимся языком произнес он и завозился в темноте.Каролина немного подождала, затем, поднявшись, взглянула на проводника, который лежал на расстеленном одеяле в квадрате лунного света. Она долго смотрела на Сойера, борясь с желанием прикоснуться к нему, наконец вздохнула и снова легла, довольствуясь тем, что он хотя бы рядом.В последний вечер перед отъездом из города Сойер опять запер ее на ночь, а рано утром Каролина увидела его и просто ахнула: губы разбиты, на щеке порез, под глазом здоровенный синяк. Хотя ей не терпелось узнать, что произошло, она благоразумно удержалась от расспросов, но когда они присоединились к уже выехавшему из форта Ричардсон отряду, девушка обнаружила, что у рядового О’Брайена подбиты оба глаза, рука перевязана и все лицо в ссадинах. Каролину охватила неистовая радость оттого, что Сойер проучил мерзавца – ведь подрались они явно из-за нее, и в то же время она испытывала жуткий страх, потому что О’Брайен кидал на Сойера полные жгучей ненависти взгляды.Спустя три дня на отряд напали команчи. Индейцы окружили повозки, и в уши ударил воинский клич дикарей, вышедших на тропу войны. У Каролины от ужаса зуб на зуб не попадал, но она довольно споро зарядила ружье, которое ей протянул Сойер, и метнулась к нему под фургон. Когда он пополз на другую сторону, девушка увидела, как из хоровода смерти вырвался краснокожий воин, устремившийся прямо к ней. Пот заливал глаза, она лихорадочно сжимала в трясущихся руках оружие, никак не попадая на курок. Наконец грохнул выстрел. Индеец свалился с лошади, однако брошенный им в Сойера томагавк, крутясь, пролетел по воздуху. Каролина обернулась, чтобы взглянуть, куда он упадет, и застыла, увидев в нескольких шагах от повозки О’Брайена, который хладнокровно направил винчестер в грудь Сойеру. Глава 6 Она закричала.Сойер мгновенно развернулся и выстрелил, но было уже поздно. Каролина бросилась к нему, краем глаза заметив лежащего в пыли О’Брайен, и с рыданием обхватила руками уже осевшего на землю Сойера.– Стреляй, черт тебя побери! – рявкнул тот.К ним ехал еще один краснокожий, а она все возилась с оружием, не замечая, что Сойер, пошатываясь, уже стоит на ногах и почти в упор стреляет в индейца. Следующие несколько минут они были заняты лишь тем, чтобы спасти свою жизнь.– Отойди за фургон, перевяжи рану! – крикнула она.– Потом! Стреляй!Каролина посмотрела не него. Из раны на виске текла кровь – его кровь!– Стреляй же, разрази тебя гром!Девушка, глотая слезы, прижала ружье к разламывающемуся от боли плечу.Когда индейцы наконец забрали своих убитых и исчезли в клубах пыли, Каролина выронила оружие из ослабевших рук.– Я схожу за помощью, – сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.– Погоди, – Сойер удержал ее на месте, затем похлопал ладонью по ране. – На вид гораздо страшнее, чем на самом деле – пуля только царапнула меня. Я сейчас смою кровь, и ты сама увидишь. – У Каролины отлегло от сердца: может, и правда это всего лишь царапина? Она тоже подошла к бадье с водой, глядя, как он умывается. Висок пересекала кровоточащая царапина, но, к счастью, неглубокая. – Видишь? Сейчас перевяжу ее, надену шляпу, и все будет в порядке.– Если они спросят про О’Брайена, я скажу им, что он хотел тебя убить.Сойер шутливо ударил ее пальцем по носу и покачал головой.– Не стоит. После такой заварухи вопросов, как правило, не задают. Спасибо, что крикнула. Давай посмотрим, может, требуется наша помощь.Каролина была наверху блаженства от его похвалы. Они присоединились к остальным и начали помогать раненым. Солдаты похоронили убитых, загрузили повозки, и обоз тронулся в путь.Все последующие дни Каролина ехала рядом с Сойером, который иногда тянул с солдатами проволоку, ибо после стычки с индейцами не хватало рабочих рук. Она любила смотреть на него, загорелого, голого по пояс, с блестящими от пота широкими плечами.Однажды, притащив для питья ведро мутной воды с лежбища бизонов, девушка стояла рядом с Келлогом и молча наблюдала за Сойером.– А ты ведь даже не его сестра, – улыбнулся солдат.– Конечно, сестра, – ответила Каролина, забирая у него черпак и протягивая руку за ведром, чтобы идти дальше.– Нет, вы совсем не похожи. И клянусь чем хочешь, ты в него влюблена.– Ничего подобного! – отпарировала она с пылающим лицом.– От меня ты получишь не меньше внимания и защиты, чем от следопыта, – ухмыльнулся Келлог. – Давайте, мисс Каролина, встретимся сегодня вечером за палаткой.– Нет! И если желаете себе добра, оставьте меня в покое. Кавалерист пожал плечами и взглянул на Сойера.– Трудно представить, что он интересуется девочками вроде тебя. Он закоренелый холостяк. Такие всегда сами по себе, а то, что ты влюблена в него, видно по твоему лицу.Подхватив ведро, Каролина заторопилась прочь. Рядовой Келлог – просто болтун, мелет всякую чушь. Она не любит Сойера. Нет!
Ранчо Брендон, графство Мирз, штат Техас Максимо Торрес развернул лошадь и продрался сквозь кустарник. Лоснящийся гнедой жеребец Дьябло хорошо знал дорогу, поэтому всадник спокойно продолжал выглядывать отбившихся от стада бычков, затем перевел взгляд на завидневшийся вдалеке кораль, амбар и дом, откуда вышла стройная женщина.Максимо облизал пересохшие губы, наблюдая, как ветер, летящий по склону, треплет длинную черную юбку Фабианы, и чувствуя разгорающееся желание.– Не женщина, а дьявол, – буркнул он, вспоминая поцелуи, которые она позволила ему на прошлой неделе. Отчего в его жизни все так перепуталось? Он любил жену сеньора Брендона, своего хозяина.Услышав стук копыт, Максимо обернулся и увидел старшего брата. “Как мы похожи, и какие мы разные”, – подумал он. Длинноногий Рамон был на две головы выше его, зато он шире брата в плечах и сильнее. Глаза у Рамона тоже угольно-черные, правда, черты лица у него тоньше, но выступающие скулы выдавали в нем одного из Торресов.– Вот дьявол! – выругался Рамон, подъезжая к брату. – Оставил меня одного возиться с этим быком.– Я же знал, что ты сам управишься со стариной Белобоким, – добродушно засмеялся Макснмо.Они молча поехали бок о бок. Младший снова взглянул на женщину, которая теперь срезала цветы на клумбе, и покосился на брата, который тоже не сводил с нее глаз.– И ты заболел? – тихо спросил Максимо.– Она у нас в крови, поэтому мы и здесь. Мне тридцать два, тебе тридцать один. Пора бы обзавестись семьей и землей, а мы все работаем на Джона Брендона и не можем ее покинуть.– Она его не любит.Оба снова замолчали. Братья никогда так не откровенничали друг с другом, никогда на обсуждали жизнь на ранчо, только в минуты ярости или горя. Максимо знал, что Рамон прав.– До войны здесь было много фортов, все наши семьи работали на Хансона Грея. Мне тогда было пятнадцать лет, помнишь? Мать прислуживала в усадьбе, а отец гнул спину в поле. На следующий год приехала семья Фабианы.– Позже дом разрушили, Хансон Грей вернулся на восточное побережье, а земли купил сеньор Брендон, – сказал Максимо и горько добавил: – Фабиане было всего пятнадцать, когда она вышла за него замуж.– Порой мне кажется, что она сделала это, чтобы досадить нам обоим. Посмеяться над нами.– Она это сделала, потому что Джон Брендон владел землей и у него много золота. Другой причины не было и нет, – уныло возразил Максимо.С тех пор минули годы, но он еще помнил, как сходил с ума от желания убить Джона Брендона, хотя тот понятия не имел о взаимоотношениях Фабианы с братьями Торрес.– До того как родился Джастин. – сказал Рамон, и оба снова погрузилась в молчание.Максимо почувствовал закипающую ярость. Джастин – его сын. Его, а не Джона Брендона. В марте ему исполнилось пятнадцать, и с каждым годом он все больше становился похожим на младшего Торреса. Такая же шапка густых черных вьющихся волос, такое же скуластое лицо с угольно-черными глазами.– Да черт с ней. – Рамон чуть придержал коня, чтобы взглянуть в лицо Максимо. – Надеюсь, она не станет между нами, брат.– Со своими надеждами ты опоздал. Фабиана уже стоит между нами, там и останется. Но в один прекрасный день она все равно будет моей. – Посмотрев на брата, Максимо с грустью увидел в его глазах ту же решимость и тряхнул головой. – Она погубит нас обоих, слышишь? И прикончит Джона Брендона, Посмотри, что она с ним творит: он превратился в старика, злобного и жадного. Он знает, что она его не любит, что Джастин – один из Торресов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я