научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/brands/Villeroy-Boch/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На какое-то время она потеряла дар речи.
– Ну тогда…
– Я приеду за ним завтра к вечеру.
– И пообедаете вместе с нами, – сказала Лоретта.
Рейчел в который раз подумала, что свекровь могла бы не требовать, а попросить.
– Прекрасно, – подхватила она, не желая спорить по пустякам. – До завтра.
Роберт вошел в опустевшую музыкальную комнату и постоял перед высоким зеркалом в золотой раме, любуясь покроем своего пиджака и приглаживая волосы, косо подстриженные над ухом.
Он предполагал, что ухаживать за вдовой брата будет легче, чем оказалось. Он решил подождать и дал ей год, с учетом того, что его мать помешана на приличиях, а очаровательной невестке придется, следуя указаниям Лоретты, соблюдать траур по меньшей мере год. Но он совсем не ожидал, вернувшись домой, обнаружить, что Рейчел кем-то заинтересовалась – в особенности, молодым безрассудно храбрым ганфайтером. Это совсем на нее не похоже. Как-то раз Стюарт признался ему, что спать с Рейчел – все равно что спать с холодной рыбиной.
Из соседней комнаты доносился нутряной смех его отца, смешанный со смехом других мужчин. Роберт нахмурился. Как это может быть – мелькнула у него мысль, – что они, родные по крови люди, и при этом такие разные. Вне зависимости от того, сколько у него земли и скота, его отец всегда оставался тем, что он есть – грубым некультурным владельцем ранчо, который получал то, что ему нужно, либо похлопывая своих конкурентов по спине, то и дело потчуя их хорошим бренди и дорогой сигарой, либо запугивая их и добиваясь их согласия путем угроз.
Старик и Стюарт были похожи не только внешне. Его брат просто наслаждался должностью шерифа в этом занюханном городишке. Это давало ему возможность побыть в роли человека, нацепившего на себя жестяную звезду и идти наперекор всем надеждам, которые возложили на него Лоретта и Стюарт-старший.
Роберт опустил руку в карман пиджака и достал сигару и красивые золотые ножнички для обрезания сигар, такие маленькие, что они свободно помещались у него на ладони. Обрезав очередную сигару, он сунул ножницы в карман, протянул руку за спичкой и опять задумался о Лейне Кэссиди. Вряд ли этому человеку Рейчел нужна больше, чем ему. Бесспорно, молодая женщина – не более чем средство для… для чего? Что нужно этому Кэссиди? Он не знает, что деньги, которые унаследовал Тай, перейдут к мальчику, только когда тот достигнет совершеннолетия, так что, возможно, он охотится за этими деньгами. Но может быть, Кэссиди добивается Рейчел и с какой-то другой целью.
В самом начале вечера, вскоре после того как прибыли первые гости, один из мальчиков, доставлявших из города свежие продукты, привез Роберту записку. На вопрос, откуда она, мальчик ответил только, что его позвал к себе хозяин салуна «Слиппери» в Ласт Чансе и велел ему доставить послание по назначению.
Записка была от Лейна Кэссиди. До этого вечера Роберт понятия не имел, кто такой Лейн Кэссиди и почему он предлагает ему встречу, которая, по его словам, «будет взаимно полезной им обоим».
Роберт не имел ни малейшего желания встречаться с этим ганфайтером завтра в обозначенном месте – пока имя Кэссиди опять не всплыло в связи с Рейчел. Может быть, Кэссиди хочет встретиться с ним и попытаться убедить его, как члена семьи Маккенна, что за определенную сумму он исчезнет из жизни Рейчел.
Хотя Рейчел и утверждала, что их отношения совершенно невинны, его откровенная невестка не умеет лгать. Что угодно, только не это. Просьбу Кэссиди не стоит игнорировать.
Между Рейчел и Лейном Кэссиди происходит что-то большее, чем просто дружба, что-то такое, в чем немедленно нужно разобраться – особенно если Кэссиди может встать у него на дороге и нарушить его планы – увлечь Рейчел и убедить ее стать его женой.
Роберт еще раз взглянул в зеркало, полюбовался, как его губы сжимают гаванскую сигару, потом сложил их кружочком и выпустил несколько колечек сине-белого дыма. Рейчел будет принадлежать ему – не потому, что она его привлекает, а потому, что это – единственный и быстрый способ убить сына своего брата. Тогда, в один прекрасный день, все состояние Маккенна будет под его контролем.
Ему захотелось выпить, и он направился в библиотеку, где собрались мужчины. Может быть, ему повезет, и он разузнает побольше о человеке, с которым он, конечно же, встретится завтра утром.
9
Где-то в соснах, растущих у подножия холмов, резко закричала сойка, дразня другую птицу и подняв Лейна с неудобной, узкой кровати у окна в единственной комнате хижины, в которой жили погонщики скота. Лейн, голый по пояс, расчесал волосы пятерней, со вкусом зевнул, потом потянулся, подняв руки над головой, а после этого поправил тяжелый ремень, на котором он носил револьвер.
Проходя по комнате, чтобы разжечь дрова в плите, стоящей в углу, он взглянул вверх, на крышу, через дыры которой в комнату проникали солнечные лучи, и решил, что лучше провести утро за починкой крыши, чем поглядывать на часы в ожидании встречи, которую он назначил Роберту Маккенна.
Если не считать кое-каких удобств вроде новой плиты и дощатого пола, старая пастушья хижина на ранчо «Кончик хвоста» осталась такой же, какой была в тот день, когда Лейн видел ее в последний раз. Железные кровати с продавленными сетками, одеяла с затхлым запахом и полки с продуктами в жестянках – все было покрыто толстым слоем пыли. И все-таки он предпочел жить здесь, а не в прекрасном новом доме Чейза и Евы.
Дверца плиты протестующе взвизгнула, когда Лейн открыл ее. Он сунул в топку несколько сосновых щепок, зажег спичку и подпалил сухой трут, а потом добавил поленца покрупнее. Он принялся готовить кофе, и мысли его обратились к Рейчел, к ее кухне цвета сливочного масла, где она, конечно же, тоже пьет кофе. Он прямо-таки ощущал запах свежего хлеба и видел Рейчел в шелковом капоте, сидящую за столом, улыбающуюся и смеющуюся, вместе с Дельфи и Таем.
Он понимал, что его вовсе не касается, во что одета Рейчел Олбрайт Маккенна и как она выглядит по утрам, но все равно не мог изгнать ее из своих мыслей.
Под ложечкой у него засосало. Он взглянул на полку с консервами, остановился на персиках, прошел по комнате, снял с полки банку и сдул с нее пыль. Вскрывая банку карманным ножом, он попытался не думать о Рейчел и вместо этого занялся Робертом Маккенна, которого подозревали в том, что он Грабитель.
Узнав от Рейчел о возвращении Роберта, Лейн пошел в салун. Эрлин, которой он предложил выпить с ним, сообщила ему, что в последнее время интересовалась Маккенна. Он был завсегдатаем салуна и регулярно уезжал из городка и возвращался обратно. Покопавшись, ей удалось узнать, что зачастую внезапные отъезды Маккенна совпадали с ограблением поездов.
Эрлин рассказала, что брат Стюарта Маккенна, как полагают, сколотил собственное состояние, частично получив прибыль от вложения семейных денег, частично – от своих дел в Нью-Орлеане.
Лейн задумался над тем, какие мотивы к ограблению могли быть у человека, родившегося в богатой семье, который к тому же должен унаследовать половину одного из самых крупных землевладений в штате. Кроме жадности, других видимых причин как будто не было, разве только бизнес Роберта Маккенна не так успешен, как все полагают. Лейн пришел к выводу, что, возможно, Роберт занимается этим из потребности риска; он из первых рук знал, что бывают люди, не могущие жить без опасности.
Он сказал Эрлин, что приехал в Ласт Чанс для того, чтобы доказать невиновность своего дяди. Из всего, что он узнал от Рамона и других работников ранчо, ничто не могло вынудить Чейза поставить под угрозу жизнь с Евой и детьми. Новый красивый дом Кэссиди стоил уйму денег; он стоил гораздо больше, чем Кэссиди мог заработать, занимаясь скотоводством на таком небольшом участке земли, но Рамон убедил его, что на дом пошли также и те деньги, которые получила по наследству Ева.
Переговорив с Эрлин и не имея никакой достоверной информации, на которую можно опереться, Лейн решил, что не стоит терять время и выслеживать Маккенна. Он просто заставит того признать свою вину. Он написал записку, приглашая Роберта встретиться с ним в одном месте неподалеку от пастушьей хижины в самом северном углу ранчо; там, где оно граничит с землями Маккенна. Эрлин должна была проследить, чтобы записку доставили на ранчо Маккенна вчера вечером, когда там соберутся гости.
Лейн в открытую скажет ему о своих подозрениях, и пусть Маккенна либо признается, либо попробует отрицать обвинение. Тогда Лейн потребует взять его в долю в обмен на свое молчание. Его репутация ганфайтера говорит сама за себя, и он собирался обговорить условия, на которых его возьмут в долю, – условия, от которых Маккенна не сможет отказаться. Если Маккенна на самом деле является Джентльменом-Грабителем, он не станет запираться. А если признается, Лейн свяжется с Бойдом Джонсоном, «Агентство» устроит ловушку и Маккенна будет схвачен с поличным.
У Лейна не было ни малейшего представления о том, чего ждать от сегодняшней встречи, но если дойдет до перестрелки, Лейн не сомневался в ее исходе. Однако не стоит доводить дело до этого. Ему нужно представить Бойду Джонсону нечто большее, чем мертвое тело, чтобы доказать невиновность своего дяди.
Консервированные персики были скользкими, приторно сладкими, бесцветными и не шли ни в какое сравнение со свежими. Наполнив оловянную тарелку, Лейн выпил сок, потом вытер рот тыльной стороной руки. Солнце уже было высоко. Яркий свет летнего дня проникал в маленькую комнатушку и освещал пылинки, плавающие в неподвижном горячем воздухе.
Кофе был готов; пока Лейн пил вторую чашку, огонь догорел. Лейн сел на кровать, чтобы допить кофе, и задумался – не слишком ли далеко он зашел вчера с Рейчел? Она не отрицала прямо, что их связывает нечто неуловимое, нечто такое, что грозит воспламенить их и оставить глубокие следы в душах у них обоих, но она дала ему уйти и ничего не ответила.
Он пришел в такое возбуждение, увидев ее в черном кружевном белье, что не подумал о последствиях, когда потащил ее в кровать. А ведь такой женщиной, как Рейчел, играть нельзя. И требовать от нее ничего нельзя. Тот, кто захочет обладать Рейчел Маккенна, должен предложить ей верность и замужество, равно как иметь возможность обеспечить ее и ее ребенка.
Даже если бы он подумал о том, что нужно остепениться, если бы рассказал ей, что его репутация не соответствует действительности, что он – сыщик, честно зарабатывающий неплохие деньги, захочет ли она связать свою жизнь с тайным агентом? Человек, жизнь которого проходит в постоянных разъездах, вряд ли соответствует ее представлению о муже и отце. Кроме того, если кто-то узнает, что он – семейный человек, имеющий жену, ребенка и уютный домик в Ласт Чансе, штат Монтана, это вряд ли будет способствовать увековечению легендарной славы, которую он приобрел.
Ясно, что он опять запутался. Лейн поднялся и отошел от кровати, ржавые пружины жалобно взвизгнули. Прихватив тарелку, Лейн вышел из дома, намереваясь ополоснуть и ее, и самого себя в соседнем ручье. Может, от холодной воды у него в голове прояснится.
«Вы можете честно сказать мне, что не хотите больше видеть меня?»
Всю ночь Рейчел преследовали эти слова Лейна, воспоминания о его прикосновениях и поцелуях. Равно как и предложение Роберта. Она вернулась домой одна, уснуть она не могла и ходила взад-вперед по комнате, как зверь в клетке, пока не рассвело и не пришло время одеваться. Ей не свойственно было оставлять решение своих проблем на потом. Она предпочитала жизнь упорядоченную и определенную. К утру она поняла, что ей должно делать. Она отправится к Лейну и признается ему, что он ее привлекает, но что они принадлежат к разным мирам и что в ее жизни нет места для такого человека, как Лейн.
Если она оставит его сейчас – пока еще не слишком поздно, пока безрассудная страсть не завлекла ее слишком далеко – ее сердце не будет разбито. Возможно, Лейн увлечен ею – в настоящий момент, – но она не вынесет унижения, которое ее ждет в том случае, если Стюарт был прав относительно ее холодности. Кроме того, она должна подумать о будущем Тая. Ради сына она не должна связываться с ганфайтером.
Рейчел подошла к шкафу, стоящему в углу, и стала изучать висящие там платья. Вдовий траур не годится, во всяком случае для того, что она задумала сделать сегодня утром. Жаль, что у нее нет туалета для верховой езды. Она решила надеть поношенный костюм из темно-синей саржи, который давно висел в глубине шкафа. Он был чистый, хотя и несколько выцвел. К нему молодая женщина надела скромную белую блузку с высокой талией и воротничком, застегивающимся вокруг шеи. Будем надеяться, что этот скромный ансамбль не подействует возбуждающе на такого пылкого человека, как Лейн Кэссиди.
Держа шляпу в руке и стараясь не попасться на глаза другим ранним пташкам, она полушла, полубежала по узкому, изрытому копытами переулку позади домов и магазинов, выходивших на Главную улицу. Наконец она добралась до платной конюшни.
Она вошла в темный огромный сарай со сводчатым потолком, и он показался ей заброшенным пещерным храмом. Том Кэстор чистил стойло в дальнем конце конюшни, когда она позвала его.
Он тут же оставил лопату и вышел ей навстречу.
– Доброе утро, миссис Маккенна. Чем могу быть полезен?
Она улыбнулась этому молодому великану.
– Хотите верьте, хотите нет, но мне захотелось прокатиться на Димплсе. Тайсон у родителей мужа, а день такой прекрасный, и я подумала, раз уж у меня есть такая возможность, несколько свободных часов, я бы хотела… – Тут она поняла, что так можно продолжать до бесконечности, резко оборвала себя и закончила: – съездить за город.
Он не задавал ей никаких вопросов, а просто вывел Димплсу из стойла и оседлал послушную кобылку. Рейчел, волнуясь, ждала, поглядывая на улицу и надеясь, что сможет выехать из города до того, как на улицах появится много прохожих.
Когда все было готово, Том подвел Димплсу к подставке, с которой садятся в седло, помог ей усесться и передал поводья.
– Вы будете осторожны, хорошо?
– Обязательно, – обещала она.
Направив лошадь на улицу, она уже было подумала, что ее поездка началась, когда Том неожиданно обратился к ней:
– Миссис Маккенна!
Рейчел натянула поводья и обернулась:
– Да?
Том, казалось, был чем-то смущен. Он подтянул штаны, почесал затылок, лицо у него стало красным, как мясо. Наконец он посмотрел ей прямо в глаза:
– Я только хотел сказать, что я совсем не верю тому, что о вас говорят.
Рейчел окаменела.
– Что вы имеете в виду?
– Да всю эту болтовню насчет того, что вы связались с этим ганфайтером, племянником Кэссиди.
Она была так потрясена, что не нашлась, что сказать.
А Том добавил, словно почувствовав ее смущение:
– Я видел Лейна Кэссиди в тот вечер, когда он приехал в город. Он оставил здесь своего коня и даже спал на сеновале. Вроде парень ничего – хотя и немного обидчивый. – Том снова отвернулся и принялся разглядывать заднюю стену сарая. – Просто хочу сказать вам, что мне плевать на сплетни.
Рейчел чувствовала, что лицо у нее горит от смущения. Наконец ей удалось поблагодарить Тома и она двинулась по направлению к «Кончику хвоста». Проезжая по Главной улице, она смотрела прямо перед собой.
По дороге она отчитывала себя. Никто уже не воспринимал Лейна как шестнадцатилетнего юношу, каким она его помнила. Теперь он – опасный ганфайтер. Разумная женщина отвернулась бы от него в тот вечер, когда он пригласил ее на танец. Разумная женщина не пригласила бы его к себе домой, никогда не усадила бы за стол и не позволила бы себя обнимать. Она так увлеклась решением отстоять свою независимость от Маккенна, что не заметила, насколько они правы. Вне зависимости от чистоты ее намерений всякое общение с Лейном Кэссиди губит ее репутацию.
Подгоняя кобылку, молодая женщина на все лады обзывала себя дурой. Назад пути нет.
Уже нет. Не такая она трусиха, она сможет сказать ему прямо в лицо, что совершенно не желает иметь с ним ничего общего. Она должна это сделать.
«Если вы решите, что не можете, как и я, сопротивляться тому, что происходит между нами, – вы знаете, где меня найти».
При воспоминании об этих словах, которые он произнес на прощание, сердце у нее забилось. А когда она подъехала к пастушьей хижине, у нее внезапно мелькнула мысль – не решит ли он, что ее привела сюда страсть.
Нужно убедить его в обратном. Чувства, которые вызывает у нее Лейн Кэссиди, идут вразрез со всем, чему ее научили верить, подвергают сомнению и обесценивают все нравственные основы, на которых держится ее жизнь – это значит, что она должна незамедлительно разорвать их отношения.
Въехав на холм, с которого открывается вид на ранчо, она натянула поводья и устремила взгляд на новый дом Чейза и Евы. Двухэтажный дом с оградой из белого штакетника, отделяющей цветник от остального ранчо – он был воплощением давнишних чаяний Евы и даже чем-то большим. Здесь все было наполнено любовью и каким-то особенным покоем и пониманием, которых Лейн, как подумалось Рейчел, никогда не знал. Жаль, что Евы нет дома. Она предложила бы сварить чаю и выслушала бы все сомнения Рейчел.
Даже на таком расстоянии Рейчел узнала Рамона Альварадо, управляющего Кэссиди, который ехал к загону для скота. Молодая женщина повернула лошадь вспять, прежде чем он успел поднять голову и заметить ее, и направилась дальше, обогнув холм с тыла. Объехав хозяйственные постройки и хозяйский дом, она заметила тропинку, которая могла привести ее к подножию холма, поросшего соснами.
«Леди не должна выглядеть как что-то такое, что кошка притащила в дом».
Она вспомнила голос матери, проезжая по знакомым местам. Неважно, что на ней надето – настоящая леди просто никогда не оказалась бы втянутой в подобное приключение.
Сидя на крыше пастушьей хижины, Лейн почувствовал приближение Рейчел еще до того, как заметил, что она едет внизу, по открытому пастбищу. Отложив молоток, которым прибивал дранку, он смотрел, как она приближается. Очевидно, Рейчел решила отдаться своим чувствам – иначе он не мог объяснить себе, почему она выбрала такой ранний час для визита.
В седле она держалась так уверенно, как если бы прошла хорошую школу верховой езды. Лейн, все еще сидя на крыше, согнул ногу в колене и положил на него руку. Он сидел в таком месте, что Рейчел не могла его заметить. Она внимательно смотрела на открытую дверь хижины.
Она въехала под деревья, которые росли по сторонам дороги, и исчезла из виду – только пятна белого и темно-синего цвета мелькали в листве. Он встал, потянулся и прогнулся в поясе, чтобы размяться после долгого сидения с молотком в руках.
Когда она остановилась на лужайке перед хижиной, он пошевелился и встретился с ней глазами. Она взглянула на него, но ничего не сказала.
– Довольно рано для визита, – заметил он, из всех сил стараясь удержать улыбку.
Взглянув на Лейна, молодая женщина почувствовала, как все ее тело от пяток до головы покрылось румянцем. Он стоял на крыше, голый по пояс, брюки, оттянутые неизменным револьвером на ремне, держались низко на бедрах. Его кожа была бронзовой от загара, как будто ходить полуголым для Лейна совершенно обычное дело. Плечи у него были широкие и хорошей формы, как и грудная клетка.
Глубоко вздохнув, Рейчел вспомнила, зачем она здесь, и отогнала от себя чувство восхищения, которое мгновенно охватило ее.
– Чудесное утро, – заметила она, стараясь, чтобы голос ее звучал сдержанно и холодно, в то время как внутри у нее все дрожало.
И по голосу ее, и по поведению было заметно, что она охвачена сомнениями. Подойдя к краю крыши, он присел на корточки и, ухватившись за край, свесился вниз. Он повис на мгновение над землей, потом разжал руки и оказался на земле.
Он шел, сдвинув шляпу на затылок. Заметив в глазах Рейчел настороженность, он не стал протягивать ей руки, как намеревался. Она спешилась и без его помощи. Очевидно, сказал он себе, она здесь не для того, чтобы упасть в его объятия.
Он внимательно смотрел на нее, не понимая, зачем она приехала.
– Я не ожидал увидеть вас здесь, Рейчел.
– Я хочу вам кое-что сказать.
Он взглянул вверх, на утреннее солнце. Оно еще не высоко поднялось над горизонтом.
– Что-то такое, от чего вы не спали всю ночь, я полагаю.
Он, наконец, протянул руку и провел пальцем под ее глазом.
– Что-то такое, от чего у вас под глазами легли вот эти тени.
Когда его рука коснулась ее щеки, ее сначала обдало жаром, потом охватил озноб. Слишком это опасно – смотреть в искушающую глубину его черных глаз. Она отвела взгляд и отступила на шаг, надеясь избавиться от власти, которую имели над ней его прикосновения.
– Вы поняли, что больше не можете дурачить самое себя, вот и приехали сюда.
– Нет… – она постаралась не выдать взглядом свою тревогу.
Он все прекрасно понял.
– Я нужен вам так же, как вы – мне.
Голос у него был низкий, и самое опасное, что она уже познала его влекущий тембр. И она сделала величайшую ошибку, взглянув ему в глаза. Он внимательно смотрел на нее, ожидая, когда она признается в своих чувствах. Кровь у нее бешено бежала по жилам, сердце громко стучало. Ее влекло к Лейну так, как никогда ни к кому еще не влекло, призналась она с изумлением сама себе, а ведь он всего лишь коснулся ее щеки.
Она поняла, как непреодолимо ее тянет к нему, и это привело ее в чувство лучше всякого другого средства.
– Нет… – прошептала она, не владея голосом, – мне очень жаль, что приходится вас разочаровать, но я приехала сюда не для того, чтобы поддаться незаконному, мимолетному порыву страсти…
– Но ведь речь идет о чем-то большем, и мы оба знаем это, – прервал ее Лейн.
Она покачала головой и отступила от него еще дальше, обхватив себя руками жестом самозащиты.
– Дайте мне досказать.
– В мыслях все уже аккуратно разложили по полочкам, не так ли, учительница?
– Лейн, прошу вас.
Вид у него был недовольный.
– Продолжайте. Вы остановились на «незаконном, мимолетном порыве страсти».
– И вы знаете, что это так и есть, с обеих сторон. Вы сами сказали вчера, что вы ничего не можете обещать, да мне и не нужны обещания. Равно как не нужны мне и незаконные романы, я должна думать о Тае. И я решила, что будет лучше, если я лично попрошу вас больше не посещать мой дом. Буду вам весьма за это признательна.
Лейн непроизвольно подумал об открытом личике Тая, на котором ясно написано, что он обожает его, Лейна, как героя. Никто прежде не смотрел на него так. Он удивился, что чувства мальчика так много для него значат.
– А что вы скажете Таю?
– Что у вас множество неотложных дел и что вам пришлось неожиданно уехать.
– Он подумает, что я уехал, даже не простившись с ним.
– Я скажу, что вы хотели это сделать, но у вас не было времени.
– Сколько лжи, Рейчел.
– Я не лгу, – тихо возразила она.
Она отвернулась, не в силах вынести его острого взгляда. Руки у нее дрожали.
– Лжете, Рейчел. Лжете себе и мне, а теперь вот собираетесь солгать и Таю.
Он сделал шаг и остановился, оказавшись позади нее. Поля шляпы скрывали ее лицо, но он знал, что она смущена и будет все отрицать.
Ему показалось, что она прошептала «пожалуйста, не надо», прежде чем он положил руки ей на плечи и мягко повернул ее к себе, заставив посмотреть ему в лицо. Потом принялся развязывать ленты ее шляпы.
– Я знаю, почему вы не хотите больше меня видеть. И это не имеет ничего общего со всеми этими объяснениями. Вы боитесь вот этого…
Лейн осторожно снял с молодой женщины шляпу и отбросил в сторону, потом наклонился к ней, и их губы встретились. Поцелуй был нежный, такой нежный и нетребовательный, на какой только Лейн был способен. Но все равно – он не мог не теребить, не покусывать ее губ, не обвести их языком. Он почувствовал, как ее тут же охватила дрожь, и поднял голову.
– Вы боитесь, что не понравитесь мне, да? Вы все еще верите в то, что наговорил вам Стюарт. Вы убеждены, что в постели вас ждет неудача, и боитесь, что это окажется правдой.
Слезы застили ей глаза. Она попыталась остановить их, не дать им потечь по лицу, но не могла. Его руки соскользнули с ее плеч вниз, к ее рукам; он взял ее за руки. Пальцы у нее были вялые, безжизненные, словно у нее не осталось ни капли собственной воли. Она ненавидела его за то, что он умел заглядывать в темные уголки ее сознания, где обитает правда. Все, что он сказал, было правдой; она поняла это сразу, как только он произнес эти слова. Она заботилась на самом деле не о своей репутации, потому что и без того уже выдержала целый поток сплетен после смерти Стюарта.
И еще она знала, что решила быть независимой от Маккенна, и что бы они ни сказали, что бы ни сделали, какие бы проповеди ни читали ей, это ей не причинит вреда. Они обожают Тая. Этого изменить нельзя, что бы она ни сделала. Он – сын Стюарта, он их плоть и кровь. Они никогда не лишат ее сына наследства только для того, чтобы досадить ей.
Все ее доводы исчезали один за другим после слов Лейна. Она увидела правду такой, какова она есть. Он обнажил ее страхи. Его глаза полны тоски и жгучего желания, но что появится в них, если он увидит, что она ни на что не способна? Сожаление? Разочарование?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
 вино henry fessy 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я