научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/Akvaton/integro/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Секретарша принесла напитки.
– Благодарю, дорогая, – сказал Фидлер, подмигивая ей. – Скажите, кто у меня сегодня последний пациент?
– Салли Уоткинс, назначена на четыре часа.
– Еще раз благодарю вас.
Когда секретарша вышла, Фидлер спросил Мару:
– Разве законно, что обвинитель будет пользоваться всевозможными домыслами и слухами и инкриминировать вашему кузену то, что могло происходить в далеком прошлом? Вы сказали, что до последнего времени ему удавалось как-то устраивать свои дела и оставаться формально незапятнанным.
– Это из области уголовного права. Неправомерно зачитывать на суде выдержки из документов, относящихся к прошлому, с целью инкриминировать обвиняемому прошлые проступки, чтобы усугубить настоящие преступления, но в нашем случае дело обстоит по-другому. – Она подняла свой бокал. – За вас!
Он выпил пепси, потом спросил:
– Ему можно приписать что-нибудь еще, кроме махинаций в «Коппертон»?
– Боюсь, что да. Пять лет назад Шон обратился ко мне по поводу одной очень выгодной сделки – это была настоящая находка. Существовала небольшая компания – «Силенто Коппер партс», ею владели двое пожилых компаньонов. Они были обеспокоены ростом крупных фирм, пытавшихся вытеснить их из бизнеса, и хотели продать свое дело и уехать во Флориду. Шон договорился о покупке за миллион триста пятьдесят тысяч долларов. Это устраивало обе стороны. Мы подписали контракт, и все казались довольными. Но прошло не более месяца, и к «T.И.И.» обратился один из гигантов группы «Юнайтед Брасс Уоркс» с предложением купить у нас «Силенто» за два миллиона пятьсот тысяч.
Фидлер присвистнул:
– Выходит, прибыль составляла миллион сто пятьдесят тысяч. Значит, Шон сорвал хороший куш для компании.
– Сначала и я так подумала. Потом оказалось, что Шон подрабатывал в качестве агента таких мелких фирм, как «Силенто», желавших расстаться со своей собственностью.
– Похоже, что все было законно.
– Это – вполне законно, но слушайте дальше… Оказалось, что, представляя «Силенто», Шон в то же время имел контакт с «Юнайтед Брасс» и получил от них официальное предложение купить «Силенто» за два миллиона.
– О, черт возьми! – воскликнул Фидлер. – Мне приходилось видеть таких дельцов на Деланси-стрит, но чтобы такое случилось с «Тэйт индастриз»…
– Вы ухватили самую суть. В «Силенто» спохватились, нашли ловкого адвоката и возбудили дело против Шона и «T.И.И.» за участие в сомнительной, даже жульнической сделке. Мы уладили дело без суда за пятьсот тысяч долларов, но нашу компанию поносили и обливали грязью на страницах почти всех изданий. Проблема заключается в том, что я доверила Шону вести дела с «Юнайтед Брасс» при условии, что он уладит все с «Силенто Коппер». Но не в характере Шона идти прямым и честным путем. Он постоянно виляет и хитрит. Все его планы и проекты – с двойным дном. И можете теперь себе представить, что сумеет сделать толковый обвинитель, если вытащит на свет Божий дело «Силенто» как раз в тот момент, когда наше дело будет передано в суд.
– Откровенно говоря, я не очень представляю… Боже мой! У кого есть такой кузен, как Шон Тэйт, тому не нужны враги.
– На этот раз я решила с ним покончить, что бы ни случилось.
Мара допила свой скотч и поднялась.
– Мне пора к себе в офис, Макс. Благодарю вас за все. Вы знаете, а вы просто душка – славный, благородный, все понимающий и сочувствующий человек. Если бы вы уже не были женаты, я бы рискнула и захватила вас для себя.
Она обошла письменный стол, обняла его и поцеловала в губы.
Фидлер пытался найти достойный ответ, но сумел лишь сказать:
– Кстати, по странному совпадению на следующей неделе моя жена отправляется в путешествие на «Титанике-2».
Мара вежливо улыбнулась и похлопала его ладонью по щеке.
– Приглашаю вас к себе на скромный вечер в следующую пятницу. Вы должны привести с собой Рут, я хотела бы с ней познакомиться.
У Рут Фидлер, весьма заурядной, но славной женщины тридцати лет, были короткие темные волосы и челка, острый носик и кожа, до сих пор сохранившая следы девичьих прыщей. Некоторая полнота почти не портила ее фигуру.
Фидлер завел разговор о приглашении на вечер к Маре Тэйт, когда супруги уже готовились ко сну.
– Ни за что на свете я не согласилась бы упустить такую возможность, – отозвалась Рут из ванной, где чистила зубы.
Она прополоскала рот и вернулась в спальню, где Фидлер читал статью о предоперативном гипнозе.
– Она очень сексуальна? – спросила Рут, просовывая голову в вырез короткой ночной рубашки. – Я видела ее портреты в газетах – там она просто конфетка.
– Гм-м… фотографии льстят ей. Она фотогенична.
– Она сексуальна?
– Ну, для любителей такого типа женщин… думаю, да.
– А ты любитель такого типа?
Рут, скрестив ноги, сидела на постели рядом с мужем.
– Она очень привлекательна.
– И ты уже воспылал к ней недозволенной страстью, да, Макс?
«Сведи это к шутке, Макс, будь очень, очень осторожен. Ты не имеешь права испортить игру».
– Сегодня днем в смотровой я ее изнасиловал, – сказал он и заглянул под ночную рубашку Рут. – О, какое зрелище! Я вижу то, что обычно видит гинеколог, и чувствую себя таковым.
– Грязный старый развратник.
Рут изменила позу, немного отстранилась.
– Бэби, если тебе удастся сделать так, что эта штука станет твердой, я готов приступить к делу, как говорит Граучо. Так чего же мы ждем?
Он отбросил журнал со статьей и приподнял покрывало.
Менее всего Макс хотел бы в эту ночь заниматься любовью со своей женой, потому что думал лишь о Маре Тэйт, но разговор их принял такой оборот, что он счел разумным не вызывать лишних подозрений и ринулся в бой.
Любовные объятия супругов трудно было бы назвать страстными, у Фидлера возникло странное ощущение, что они с Рут похожи на две заводные игрушки, приводимые в действие пружинами.
Когда все было кончено, он некоторое время лежал на ней, зная, что ей доставляет удовольствие эта близость после секса.
– Тебе было хорошо? – спросила она.
– Что? – не сразу понял Фидлер – в этот момент он представлял, что чувствовал бы после близости с Марой, что они достигли бы пика наслаждения одновременно и как это было бы восхитительно.
– Тебе было хорошо?
– О Боже! Словами такое выразить нельзя. У меня пальцы ног до сих пор сведены судорогой. А как ты?
– Хорошо, славно. Мне было приятно. Мне всегда приятна наша близость, даже если у меня и не бывает оргазма.
Славно! Мара никогда не назвала бы секс таким прохладным словом.
Фидлер отодвинулся от жены и сел на постели.
– Пройдусь-ка в ванную.
Он прошлепал к унитазу и помочился. Вымыл руки и принялся изучать свое отражение в зеркале. Типичный недотепа, которому удается осуществить свои эротические фантазии и совершить супружескую измену только в мечтах или во сне.
– Что мне надеть на вечер? – спросила Рут.
– Разумеется, женский кондом. Это самое главное. Ведь все великосветские вечеринки всегда кончаются повальными оргиями.
– Это ничуть бы меня не удивило. И не думай, что я не догадываюсь, кто в таких случаях подает знак к началу оргии: уж конечно, Мара Тэйт невзначай теряет свои трусики.
– В самую точку, как говорят солдаты колониальных войск.
Фидлер украдкой взглянул в зеркало. Вне всякого сомнения, в выражении его лица появилось нечто сатанинское.
Глава 3
Вечер у Мары Тэйт считался полуофициальным. Женщины в большинстве своем были в платьях для коктейлей. Мужчины – в пиджаках и при галстуках, хотя кое-кто из них, судя по всему, представители рекламного бизнеса, явились в бархатных рубашках и галстуках «аскот», а один был в свитере под горло.
Рут выглядела по-домашнему и очень по-американски в своем клетчатом фланелевом платье цветов прерии: лиф с воротом-хомутом был украшен оборочками и перламутровыми пуговицами, юбка книзу расширялась и заканчивалась широкой оборкой, струившейся вокруг ног.
Мара, разумеется, превосходила всех красотой и изяществом туалета. Она надела сапфирового цвета платье из индийского шелка, переливавшееся и сверкавшее, как драгоценный камень, подбитое ярко-алым тюлем. При этом одно плечо оставалось обнаженным, на другом же красовался огромный бант. Хозяйка тепло приветствовала гостей.
– Рут, я с нетерпением ждала нашей встречи. Думаю, ваш муж рассказал вам, что я увлечена им?
Рут пожала плечами:
– Я к таким вещам уже привыкла. Это риск, связанный с его профессией.
– Да, верно, – улыбнулся Макс, поправляя узел своего вязаного галстука. – Я являюсь символическим образом отца. Поэтому все леди только и мечтают о том, чтобы я похлопал их по упитанным задикам, а потом усадил к себе на колени.
Глаза Мары, сейчас казавшиеся скорее синими, чем серыми, сверкнули, будто блик солнца на морской глади.
– Ах, в таком случае мне еще есть на что надеяться. Пойдемте, я представлю вас. Франсина, принеси, пожалуйста, поднос с напитками.
Как и следовало ожидать, едва гостям стало известно, что Фидлер – психиатр, вокруг него собралась группа любопытных. Он привык к этому и умел воздвигнуть преграду, уклониться от досужих вопросов, причем делал это весьма деликатно. Подкрепившись двумя бокалами скотча с содовой, Фидлер был склонен к снисходительности; к тому же душу его согревало ощущение собственной значимости.
– Вы здесь самый желанный гость, – сказала ему Мара, улучив подходящий момент – Фидлер направлялся в ванную.
– Утром запоете по-другому, – отшутился он.
– А когда я дождусь шлепка по заду?
Фидлер осмотрелся, очевидно, в поисках жены.
Мара рассмеялась:
– Не беспокойтесь. Рут не слышала меня. По правде говоря, она очарована Рэнделлом Харви, писателем.
– О… да, я часто слышал от нее это имя. Рэнделл Харви – подумать только!
Мара бросила взгляд на свои часики, украшенные бриллиантами:
– Уже десять. Он скоро появится.
– Кто?
Она подмигнула:
– Это мой сюрприз всем приглашенным. Поэтому вам придется потерпеть.
– Говорите, десять часов? – Фидлер изобразил удивление. – Обычно я в это время уже в постели.
– Потерпите, он вот-вот приедет.
Фидлер извинился и шагнул к двери ванной.
Вскоре он уже беседовал с вице-президентом «T.И.И.» Джин Касл и секретарем Мары Сарой Коэн – яркими женщинами с короткими стрижками и хорошо поставленными голосами, одетыми просто, но элегантно.
– Я много вложила в нефть и сталь, а также в автомобильную промышленность, доктор, – говорила Джин. – После инаугурации Кеннеди эти акции взлетят на рынке ценных бумаг, как птицы.
– Ну я-то не из летающих птиц, – усмехнулся Фидлер. – Я скорее курица. Муниципальные облигации – вот предел моей мобильности.
Деловые дамы посмотрели на него снисходительно.
– Что ж, – сказала Сара Коэн, – каждому свое.
– Я слышал, это мне тут перемывают косточки? – неожиданно раздался за спиной Фидлера мужской голос.
Это был чертовски знакомый голос – бостонское произношение с некоторым намеком на гарвардское. Фидлер почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Он обернулся. На него смотрели смеющиеся ирландские глаза Джона Фицджеральда Кеннеди. Это была знаменитая плутоватая улыбка клана Кеннеди, но из всех мужчин семейства одному лишь Джеку удавалось придать ей неотразимость. Густая рыжая шевелюра, как и улыбка, также являлась отличительной чертой клана Кеннеди.
Мара взяла гостя за руку.
– Доктор Фидлер, я хочу познакомить вас с президентом Соединенных Штатов Джоном Кеннеди.
– Счастлив познакомиться, доктор Фидлер. – Кеннеди похлопал Мару по плечу. – Позаботьтесь о нашей девочке. Она говорит, вы на порядок выше Зигмунда Фрейда.
Рукопожатие президента было крепким; при этом чувствовалось, что он искренне рад знакомству.
Фидлер одарил его своей лукавой улыбкой.
– Мара говорит также, что вы на порядок выше Джорджа Вашингтона. Познакомиться с вами для меня не только удовольствие, но и в некотором роде потрясение. Никогда, даже в самых своих смелых мечтах, я и не…
Фидлер покачал головой, так и не закончив фразы.
Все рассмеялись. Кеннеди поздоровался с Касл и Коэн. Он каждую легонько поцеловал в щеку и пожал дамам руки.
Фидлер задумался: «Несомненно, Кеннеди знаком тут со всеми, со всеми гостями Мары Тэйт. Интересно…» Он осмотрелся, пытаясь определить, кто из окружающих гостей принадлежит к секретным службам, кто из них следует за президентами по пятам, но не заметил никого, кроме приглашенных Марой гостей. Фидлер решился спросить об этом.
– Господин президент, – проговорил он неуверенно, – не знаю, как к вам лучше обращаться…
– А почему бы не называть меня просто по имени – Джек? – перебил Кеннеди, по-прежнему улыбаясь.
– Мистер Кеннеди, сэр, не будет ли с моей стороны дерзостью спросить: как вы добирались сюда сегодня вечером? Я хочу спросить – где ваши сторожевые псы?
– Я их исключил на сегодняшний вечер, отделался от них, сбил их со следа. Мне нравится это делать – они просто с ума сходят. – Кеннеди подмигнул Максу. – Это делается просто – темные очки и мягкая шляпа с широкими полями. В шляпе я практически неузнаваем. И это очень удобно.
– Он совсем рехнулся, – пробормотала Мара.
– Откровенно говоря, доктор Фидлер, – продолжал президент, – меня не смутило бы, если бы мне пришлось ехать на автобусе или в метро. У меня твердое убеждение: уж если кто очень захочет убить президента или любого другого лидера, то непременно это осуществит. Каждый раз, когда президент проезжает сквозь толпы народа, он рискует жизнью. Вы же не можете поставить охранника у каждого из многих тысяч окон, выходящих на улицу.
– Это взгляд фаталиста, – сказал Фидлер. – И в то же время вполне реалистический.
– Доктор, вы нас извините. Хочу познакомить Джека с некоторыми из гостей.
Мара взяла Кеннеди под руку и увела.
– Да… – в задумчивости пробормотал Фидлер. – Уж этот-то вечер забыть будет невозможно. Достаточно взглянуть на мою жену – она просто в соляной столб превратилась.
– Правда, он душка? – сказала Сара, и в глазах ее зажглись огоньки.
– Вы обе точно школьницы, – улыбнулся Фидлер – его забавляла их восторженность.
– Но рядом с ним именно так себя и чувствуешь, – сказала Джин. – Кажется, это называется харизмой?
– Как бы это ни называлось, – ответил Фидлер, – одно несомненно: он умеет нравиться людям.
На другом конце комнаты Джек Кеннеди и Мара беседовали с президентом «T.И.И.» Уэнделлом Холмсом и главным поверенным Бобом Хантером.
– Отец просил меня передать вам следующее, – говорил Кеннеди. – Вам надо позаботиться о том, чтобы Департамент юстиции в этом случае не действовал опрометчиво, не стрелял бессмысленно по заведомо ложной цели. У них достаточно снарядов, чтобы не поражать сразу «Коппертон» или эту злополучную «Силенто». Они раскопали более серьезные дела – например, внезапное, как ночной пожар, обострение отношений между «Харлан электроникс» и «Даймонд индастриз лимитед». В их взаимоотношениях не все чисто.
Мара нахмурилась.
– Черт знает что… Еще один фокус кузена Шона. Что же касается «Даймонд индастриз» – у них все чисто, прибыль законная, не вызывает ни сомнений, ни вопросов.
– А за чей счет? – напомнил Холмс. – «T.И.И.» пришлось за это расплачиваться.
На этот раз проблема заключалась в личных делах Шона Тэйта, который приобрел «Харлан», небольшую компанию, связанную с электроникой. С помощью своего «склонного к творчеству бухгалтера» он фальсифицировал записи о продажах и поступлении средств и в таком виде передал документы «Даймонд индастриз», компании, заинтересовавшейся покупкой. В результате манипуляций «Даймонд» заплатила миллион долларов за собственность, стоившую максимум семьсот пятьдесят тысяч. Чтобы спасти шкуру Шона, «Т.И.И.» предложила «Даймонд» один миллион двести пятьдесят тысяч за «Харлан», и предложение было принято.
– Дело не только в этом, Уэнделл, – заметила Мара. – Мы заплатили «Даймонд» за собственность, которую они уже оплатили Шону одним миллионом, и этот миллион вернулся в сейфы «Т.И.И.». Иными словами, мы приобрели собственность, стоившую семьсот пятьдесят тысяч, заплатив всего лишь двести пятьдесят тысяч долларов. Я бы назвала это очень остроумной сделкой. Разве не так?
– Да, Мара, кончилось все именно так, – кивнул Хантер. – Но эти фокусы Шона всем надоели. К тому же любые его действия отличаются редкостной топорностью и неуклюжестью!
В этот момент группа щебечущих женщин обступила Кеннеди, прервав деловую беседу. Мара извинилась и направилась на поиски Фидлера. Он разговаривал с высокой и стройной темнокожей женщиной с классическим абиссинским профилем. Она была в облегающем платье из белого атласа и в искусно повязанном тюрбане. Марша Симпкинс, так звали абиссинку, являлась владелицей и президентом ряда косметических салонов и магазинов, рекомендовавших и продававших свои товары преимущественно цветным женщинам. Они с Фидлером, по-видимому, были увлечены беседой.
Увидев приближающуюся Мару, Марша улыбнулась:
– Дорогая, где ты раздобыла такого психолога? Он просто восхитителен. Я уже готова бросить своего мозгоправа и обратиться за помощью к доктору Фидлеру, попросить его принять меня на групповую терапию.
Глаза Мары округлились.
– Вы практикуете групповую терапию, Макс? Я и не знала.
– Конечно. Это в высшей степени эффективный метод лечения в некоторых случаях, но не во всех.
Мара едва заметно нахмурилась.
– Я бы ни за что на свете не решилась обсуждать свои самые интимные проблемы и тайные мысли с абсолютно незнакомыми людьми.
Марша обняла ее.
– Это тонизирует, девочка. Поверь мне, тебе следует попробовать. – Она закатила глаза, сверкнув белками глаз. – Там приходится такое слышать – это похлеще любого эротического романа.
– Ах ты, любительница острых ощущений! – улыбнулась Мара. – Вот что… Сейчас будет подан ужин. На этот раз Хильда превзошла себя.
К ним присоединилась Рут Фидлер. Она все еще не оправилась от шока после встречи с Джоном Фицджеральдом Кеннеди.
– Это… как в сказке, – сказала Рут Маре. – Я чувствую себя Золушкой, встретившей на балу очаровательного принца.
– А через час всего этого не станет, и ты, одетая в лохмотья, снова окажешься на кухне у своей злой мачехи, – с улыбкой подхватил Фидлер.
Его искренне забавлял восторг жены. Обычно Рут вела себя довольно разумно и производила впечатление весьма здравомыслящей и хладнокровной женщины. Но кто мог бы ее осудить за такой порыв? Ведь все это было так непривычно для нее – не то что забежать к приятельнице на чашку кофе.
Взяв Мару и жену под руки, Фидлер направился в столовую, горделиво расправив плечи и высоко держа голову.
Глава 4
В первый же день процесса был задан тон, сохранявшийся в течение многих недель и месяцев судебного разбирательства. Маре Тэйт и первым лицам компании «Т.И.И.» во главе с Робертом Хантером стало ясно: федеральное правительство с помощью своих адвокатов из Комиссии по безопасности предпринимательства, а также мощного блока в Конгрессе, возглавляемого сенатором от штата Монтана Марком Мэннингом, вершит персональный акт мести, некую вендетту по отношению к «Тэйт интернэшнл индастриз».
Деловые контакты Мары, ее семейные связи, ее родство с Шоном Тэйтом – все это эксплуатировалось генеральным прокурором при любом удобном случае. При первом же вопросе прокурора она поняла, что положение очень серьезное.
– Мисс Тэйт, что вы знаете о компании «Силенто Коппер партс»?
– «Тэйт интернэшнл индастриз» выкупила ее в 1955 году.
– Правда ли, что во время акта купли-продажи ваш кузен и в то время генеральный менеджер Шон Тэйт задумал аферу и обманул владельцев «Силенто Коппер партс» мистера Николаса Силенто и мистера Харри Коэна на сумму, превышающую один миллион сто пятьдесят тысяч долларов?
– Это неправда.
Прокурор Леонард Диллон, низкорослый самодовольный человечек с комплексом Кларенса Дарроу, взял какой-то документ с прокурорского стола и подошел к свидетельскому месту. Он поднес бумагу чуть не к самому носу Мары.
– Мисс Тэйт, я держу в руках документ, показание, данное под присягой и подписанное мистером Джорджем Хеллером, посредником между «Силенто Коппер партс» и «Тэйт интернэшнл индастриз». Он и Шон Тэйт, якобы действовавший от имени продающей стороны, то есть компании «Силенто Коппер», достигли первого варианта соглашения о покупке «Силенто» за два миллиона долларов! Но за две недели до этого «Т.И.И.» купила «Силенто Коппер» всего лишь за один миллион триста пятьдесят тысяч. Разве это не правда?
– Да, это правда, но я могу дать пояснения…
– Не сейчас, мисс Тэйт. Ответьте только на вопрос, на очень простой вопрос: да или нет? Если вам есть что добавить, вы это сделаете позже, в присутствии и с согласия своего поверенного.
Мара сжала губы, на щеках ее обозначились два красных пятна.
«Не теряй спокойствия, Мара, моя девочка!»
– И разве не правда то, мисс Тэйт, что «Т.И.И.» почти тотчас же перепродала компании «Юнайтед Брасс» за два миллиона пятьсот тысяч долларов, получив один миллион сто пятьдесят тысяч чистой прибыли?
– Да, это правда.
Мара скрестила ноги и оправила свою вязаную шерстяную юбку. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя такой беспомощной, такой бессильной. Даже если бы ей позволили защищаться – могла ли она справиться с этим и убедительно опровергнуть все обвинения?
Как могла она объяснить, например, следующее? Да, ей было известно, что Шон занимается финансовыми махинациями, но она не принимала никаких мер до тех пор, пока не выяснилось, что уже слишком поздно что-нибудь предпринимать. Нет, Силенто и Коэна никто не обманывал. Они получили приличную сумму за свою компанию, дела которой последние три года неуклонно ухудшались. Шон был прав в одном отношении: Силенто с Коэном оказались слишком старыми и неискушенными в делах, чтобы управлять своей компанией в соответствии с новой экономической ситуацией, и они не сумели бы заключить выгодную сделку без посторонней помощи.
Да, Шон вел двойную игру, причем со всеми, но он не совершал тех низостей, какие ему пытался приписать обвинитель. К тому же бизнес – не благотворительность, это плавильный тигль, из которого люди выходят закаленные, обогатившись опытом, выходят, конечно, те, кто выдерживает этот жар и не кончает на свалке, куда выбрасывают пепел и золу. В мире бизнеса живут не по законам маркиза Квинсбери.
Голос прокурора прервал ее размышления:
– Мисс Тэйт, в марте прошлого года компания «Коппертон куквэйр», подконтрольная «Тэйт интернэшнл индастриз», приобрела фирму «Харлан электроникс». Это верно?
– Да, это так.
Мара буравила взглядом Шона Тэйта, сидевшего рядом с Харви Сэйером, утиравшим лоб носовым платком. Кузен виновато прятал глаза.
– «Т.И.И.» заплатила один миллион двести тысяч долларов за эту компанию. Это верно?
– Верно.
– Какова же была настоящая стоимость «Харлан электроникс», когда «Т.И.И.» купила компанию?
– Я считаю, что она стоила ровно столько, сколько мы заплатили за нее.
– Неужели? – Прокурор усмехнулся. – Совет экспертов Комиссии по безопасности предпринимательства придерживается совсем иного мнения.
Прокурор извлек из папки какой-то документ.
– Эксперты дают совсем другие цифры, – продолжал он. – Кроме того, они считают, что ваш посредник присвоил пятьсот тысяч долларов.
– Смею вам напомнить, что семья Тэйтов – самый крупный держатель акций. Основной пакет акций принадлежит ей.
– А я смею вам напомнить, что от вас не требуется никаких дополнительных комментариев, выходящих за рамки нашего исследования.
Прокурор, скрестив руки на груди, смотрел Маре прямо в глаза.
– Итак, насколько я понимаю, именно Шон Тэйт был первым, кто приобрел компанию «Харлан электроникс», то есть до того, как «Т.И.И.» перекупила ее у «Даймонд индастриз».
– Да, это была его личная собственность, и он за нее заплатил компании «Даймонд индастриз».
– Один миллион долларов?
– Да. И «Даймонд индастриз» на этой сделке получила двести тысяч чистой прибыли.
– Ну не столь уж великая прибыль, но они были рады, они были очень благодарны за то, что получили хоть какую-нибудь прибыль, особенно когда их бухгалтеры выяснили, что Шон Тэйт фальсифицировал документы о продаже.
– Возражение! – Боб Хантер вскочил на ноги. – Обвинитель делает только допущения, но не представляет документально подтвержденных фактов!
– Возражение принимается, – объявил судья. – Вычеркните замечания обвинения из протокола – начиная со слов «не столь уж великая прибыль»…
Прокурор кивнул и снова повернулся к Маре:
– Прежде вы заявили, что «Харлан электроникс» являлась личной собственностью мистера Тэйта?
Почувствовав в вопросе подвох, Мара насторожилась.
– Ну… да… – кивнула она. – Так сказал мне мистер Тэйт.
– Мне крайне неприятно выражать сомнение в вашей осведомленности, мисс Тэйт, но должен заметить, что мистер Тэйт владел только двумя тысячами акций «Харлан электроникс». Большая же их часть, а именно двадцать тысяч, принадлежала другому держателю. Итак, на первое января этого года двадцать тысяч акций «Харлан электроникс» принадлежали, как показывают документы, изученные Комиссией по безопасности предпринимательства, некоему Вито Москони, шурину мистера Шона Тэйта… Можете сесть, мисс Тэйт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 https://decanter.ru/wine/red/emilia 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я