научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Сантехника супер, цена удивила 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Но и это не особенно смущало Чжилиня. Если поток своим течением не может сточить преграду на своем пути, он меняет русло, оставляя эту преграду печься на безжалостном солнце. Лишившись прикрытия воды, она в конце концов начнет трескаться и разрушаться от смены температур, от дождей и ветра. Вот такую судьбу готовил Чжилинь своим врагам, которые были весьма многочисленны и могущественны. Пожалуй, вместе они представляли собой огромную силу. Как циклы веков, они, казалось, обновляются, становясь более хитрыми и ловкими.
Дважды за последние пять лет его пытались сместить. Первый раз из него пытались сделать козла отпущения и выставить на всеобщее поругание, как и Банду Четырех до него. Когда это не удалось, на следующий год та же самая группировка министров (ЦУН) пыталась выпихнуть его на пенсию под предлогом преклонного возраста и болезни.
Эта попытка, как и первая, провалилась, и двое наиболее активных членов этой ЦУН один за другим погибли от несчастных случаев. Официальное расследование правительственной комиссии признало, что это именно так и было. Возможно, оставшиеся в живых члены ЦУН думали иначе, поскольку с этого времени Чжилинь не встречал с их стороны противодействия. В результате этого проникновение в жизнь Китая элементов Западной рыночной экономики началось и шло более или менее гладко до последнего времени.
Примерно шесть недель назад из одного из своих многочисленных информационных источников он узнал, что некий подающий надежды молодой человек — по китайским понятиям, конечно, молодой, ибо ему было 52 года, — недавно назначенный директором Научного и Технологического Института, работающего на национальную оборону, встречался с членами ЦУН. Молодого человека звали У Айпин, и Чжилинь знал, что у него есть «рука» в центральных партийных органах и в Министрестве обороны. Последнее явствовало из того факта, что сразу же после назначения У Айпина в этот институт начали перекачиваться колоссальные средства. Конечно, для нового Китая военная промышленность всегда имела первостепенное значение, но пристальный интерес высшего руководства страны именно к этому институту был явно не случаен. Все это делало У Айпина весьма значительной фигурой, даже более могущественной, чем члены ЦУН, которые, что ни говори, все были министрами. Кстати, этот У Айпин был известен своей отчаянной борьбой против отхода Китая от ортодоксальной марксистско-ленинской идеологии.
Сейчас Чжилинь шел по дорожке через старинное кладбище. Как будто вся история Китая отразилась на :)тих надгробных плитах, которые видели все: смены времен года и династий, завоевания маньчжуров, японцев и иностранцев всех мастей. Все претерпела земля Китая. Ее били и колошматили, ее опустошали бездарные правители, начиная с маньчжуров и кончая современными вояками вроде Чан Кайши и тиранами вроде божественного Мао.
Чжилинь не мог не видеть, что, несмотря на его героические усилия, любимая родина после войны деградировала почти во всех сферах. В последние годы наметились просветы, но деградация угрожала по-прежнему.
Неужели этому не будет конца? - спрашивал он себя.
Духи погребенных справа и слева от него, казалось, наполнили воздух своими жалобными вздохами. Довольно, - шептали они ему в ухо. — Пора положить конец всему этому, иначе Китай просто не выживет в XXI веке.
На глазах Чжилиня были слезы, когда он дошел до перекрестка и свернул направо. Прямо за поворотом стоял Вофози, храм Спящего Будды, один из самых древних в округе. Он был построен в эпоху Тан, а в 1321 году один из правителей династии Юань приказал отлить новую статую Будды, израсходовав на это 500 000 фунтов меди, хотя в храме была уже превосходная статуя из сандалового дерева. Семь тысяч рабочих были привлечены, но отливка получилась у них только со второй попытки, а вся работа заняла десять лет.
Продолжая культурные традиции, Чжилинь открыл в долго пустовавшей пристройке к храму современную Школу Лесного Хозяйства, оставив храм в его первозданном виде.
Войдя внутрь, он соприкоснулся с миром покоя и гармонии. Поскольку двери не было, птицы и мелкая живность чувствовали себя здесь как дома. Птичий пересвист звучал под стропилами, будто рождаясь из потоков солнечного света, вливающегося сквозь узкие окна.
Есть немало других мест, куда Чжилинь мог придти, чтобы спокойно поразмышлять о высоком, но нигде он не чувствовал с такой отчетливостью присутствие Будды как здесь.
И какими бледными и надуманными казались ему коммунистические доктрины в присутствии великих, универсальных законов, естественно вытекающих из самой сути жизни!
С некоторым трудом он опустился на один из двух складных стульев, стоявших по обе стороны от каменного стола, на котором была разложена доска для вэй ци Черные и белые шашки были уже введены в игру. Чжилинь окинул взглядом знакомую конфигурацию, в которой они были расставлены, продолжая думать о своем.
Сговор У Айпина с враждебной ЦУН совпал по времени с началом заключительной стадии Гонконговской операции Чжилиня. Это не предвещало ничего хорошего. Чжилинь был слишком стар, чтобы верить в случайные совпадения, во всяком случае, такого масштаба. Хотя операция проводилась в условиях полной секретности, но утке далеко не первый год. Так что было бы глупо верить, что никакой утечки информации, даже крошечной, за все это время не произошло.
Чжилинь снова обратился к доске для вэй ци. расчерченной, как и положено, девятнадцатью вертикальными и девятнадцатью горизонтальными линиями. Шашки представляли собой маленькие овальные раковины с удивительно приятной, шелковистой на ощупь поверхностью. Ему всегда доставляло огромное удовольствие ощущать их подушечками большого и указательного пальцев, когда он держал очередную шашку, обдумывая ход. Черные и белые, они были выстроены в боевые порядки, и каждая стояла на одном из 361 пересечений, называемых лю.
В этом сложном переплетении маршрутов, сильных и слабых линий и территорий, на которых сталкивались, отходили и наступали две противоборствующие силы, организованные определенным образом внутри себя, Чжилинь видел модель реального мира.
Почувствовав какое-то движение у входа в храм, он поднял глаза и увидел силуэт человека, четко очерченный на фоне вливающегося в храм солнечного света. Хотя деталей фигуры увидеть было невозможно, но Чжилинь разглядел кряжистое тело этого человека, слегка комично выглядевшее в плохо подогнанном, помятом костюме.
— Входи, входи, Чжан Хуа, — сказал он. — Ты опять так опоздал, что я уже собирался начинать без тебя.
Человек поспешил занять стул напротив того, на котором сидел Чжилинь. Он вытер свое широкоскулое, типично монголоидное лицо носовым платком, потом высморкался в него. Поправил пальцем очки в металлической оправе на почти отсутствующей переносице.
— Я должен объявить себе выговор за опоздание, — сказал он виноватым голосом.
— Да уж! — добродушно засмеялся Чжилинь и, заметив несколько недоуменный взгляд собеседника, добавил: — Видишь ли, Чжан Хуа, ты не только мой заместитель, но и близкий друг. Сколько мы с тобой работаем вместе официально и неофициально? Кажется, лет двенадцать? И за это время я обнаружил у тебя только один порок — привычку опаздывать. Ну и пусть себе остается! Я бы всем людям официально разрешил иметь один порок, если он безобидный.
— Я бы хотел не иметь никаких, товарищ министр.
— Ну и зря, дорогой мой Чжан Хуа! Я, например, никогда не доверял людям, которые кичатся тем, что у них нет никаких слабостей. В таком случае я не могу не думать, что они скрывают от меня что-то очень важное. Нет, ты должен согласиться со мной, что незначительные пороки предохраняют нас от значительных.
Он протянул руку и передвинул свою черную шашку на самое важное их девяти пересечений, которые делят ноле боя на зоны. Эти пересечения называются «звездами» — син , по-китайски, а самое главное из них — «солнечным сплетением», тянь юань , то есть серединой дороги. В этой позиции для шашки открывается целый ряд возможностей и, в то же время, целый ряд других закрывается. Таким образом, тут высвечиваются скрытые стратегические замыслы.
Каждая шашка имеет до четырех ходов, называемых «дыханиями» — ци. Окружить шашку противника — значит лишить ее возможности «дышать». Именно это сейчас сделал Чжилинь. «Задохнувшаяся» белая шашка жалко посмотрела на окружающих ее со всех сторон противников и умерла.
— Отдай последние почести погибшему герою, Чжан Хуа.
— Сегодня утром пришла телеграмма, — сообщил тот, убирая убитую шашку и окидывая доску взглядом для следующего хода. Он понял, что правые и левые квадраты доски превратились в плацдармы для хо йань . На первый взгляд эти «глазки» казались невинными, но Чжан Хуа усмотрел в них западню: хо йань («движущееся око») — коронный прием Чжилиня. — В эту пятницу вас вызывают к Премьеру.
Чжилинь недовольно поморщился.
— Плохие новости, — буркнул он. — В телеграмме не указывается причина вызова и не говорится, кто еще будет присутствовать?
— Нет.
— Еще хуже. — Чжилинь оторвал глаза от доски и пристально посмотрел на своего помощника. — Друг мой, за этим кроются происки У Айпина.
— Боюсь, что это так.
Чжилинь снова взглянул на доску.
— Ты так и не сделал своего хода.
Но Чжан Хуа все смотрел на начальника.
— Ши Чжилинь, мне страшно. Этот человек пугает меня.
— Понятное дело, — ответил министр. — Но это даже хорошо, что ты боишься У Айпина. Значит, ты осознаешь всю глубину угрозы, таящейся в этом человеке для нас и для дела, которому мы отдали столько сил и времени. — Он доверительно улыбнулся. — Страх — это только человеческая эмоция, друг мой. Ее следует уважать, но не следует бояться. Только научившись понимать свои эмоции, можно научиться их использовать в своих интересах. Да, Чжан Хуа, даже использовать.
— Страх всегда парализует меня, — признался тот.
— Да брось ты! — возразил Чжилинь. — Будто мы с тобой не знаем, что такое настоящий страх! Страшно было, когда русский флот угрожал нам из Владивостока и Других более мелких портов. Этот флот да еще советские военные силы в Сибири — они дамокловым мечом висят над нашими головами с самого окончания Второй мировой войны.
Черные глаза старика, казалось, излучали силу, как раскаленная печь излучает тепло.
— А за последние три года дела еще более ухудшились. Около пятидесяти русских дивизий (семь из них — бронетанковые) вытянулись вдоль нашей северной границы. И со стороны Восточной Сибири, где мы наиболее уязвимы, они сосредоточили около сотни бомбардировщиков ТУ-22 и около ста пятидесяти ракет СС-20 с ядерными боеголовками. Бомбардировщики эти, известные у американцев под названием, которое буквально можно перевести как «Встречный огонь», имеют радиус действия до пяти тысяч миль и несут на борту ядерные заряды как в виде бомб, так и в виде ракет класса воздух-земля... Но это еще не самое скверное. Соединенные Штаты, в их безграничной мудрости, понастроили по всей Юго-Восточной Азии военных аэродромов и морских баз, от Камрана до Дананга. И теперь, когда они покинули Вьетнам, на этих базах обосновались русские. И оттуда они могут доставить ядерную боеголовку в любую точку региона. До недавних пор там дислоцировались только разведывательные самолеты, но теперь, как тебе самому известно, у нас имеются фотографии бомбардировщиков среднего радиуса действия ТУ-16 на взлетных полосах этих аэродромов. Это означает, что Советы теперь могут нанести удар не только с севера, но и с юга. Китай фактически оказался в кольце, а точнее сказать, в петле из военных баз. Кроме того, в случае эскалации военных действий на Среднем Востоке они могут держать под прицелом Малаккский пролив, по которому проходят нефтяные танкеры в Южно-Китайское море. Я уже не говорю о том, что русские могут посылать военные корабли и эсминцы в северную часть Индийского океана и имеют огромные резервные силы в виде Вьетнамской армии, где под ружьем находится около миллиона солдат.
Чжилинь распростер свои жилистые руки над столом с доской для игры в вэй ци.
—Вот о чем мы должны в первую очередь беспокоиться, Чжан Хуа. И до какой степени жалко выглядят все потуги У Айпина нагадить нам по сравнению с бронированным кулаком, которым постоянно грозит нам генерал Карпов!
— Мне бы вашу уверенность, товарищ министр!
«Ну что ж, бери мою уверенность и колоссальное давление, которое я постоянно ощущаю на себе, в придачу! — подумал Чжилинь. — Нет, мой друг, не думаю, что тебе было бы уютно на моем месте! Но чужое место всегда кажется более уютным, чем свое собственное. Такова человеческая природа!»
В глубине души Чжилинь сомневался, что обладает той уверенностью, которую ему приписывал его заместитель. Конечно, прежде ему удавалось отбивать атаки. Фактически, только он один из покрытых шрамами ветеранов и остался на политической сцене, потому что никогда не боялся вступить в бой с любым числом пусть даже самых хитрых оппонентов. Но У Айпин отличался от всех, с кем ему прежде приходилось сталкиваться, хотя бы уже потому, что он принадлежал к другому поколению бойцов. При одной мысли о том, что люди, подобные У Айпину, и есть те самые люди, которые определят будущее Китая, Чжилиня бросало в дрожь. До чего же непохож этот человек на подавляющее большинство молодых людей, с которыми ему приходилось контактировать! Взять хотя бы его собственную Школу Лесного Хозяйства или студентов соседнего университета...
Конечно, у него были причины бояться У Айпина. Пожалуй, во всем Пекине он был единственным человеком, который мог пустить под откос его Гонконговскую операцию. И дай ему малейший шанс, он это сделает.
Чжан Хуа взял белую раковину из мелкой миски, укрепленной сбоку стола, и поставил ее на пересечении в нижней части доски, дав возможность двигаться в двух направлениях одной из своих шашек, бывших под угрозой на соседнем пересечении.
— Чего тебе опасаться У Айпина, мой друг, — прокомментировал его ход Чжилинь, — если ты способен на такие четкие и отважные ходы?
— Это всего лишь вэй ци. - ответил Чжан Хуа. — Если мою шашку зажмут с четырех сторон, лишив «дыхания», я ее просто снимаю с доски. Но сам я жив по-прежнему.
«Вот в этом и заключается разница между нами, мой друг. — подумал про себя Чжилинь. — Ты не можешь переносить на жизнь стратегии, разрабатываемые тобой на доске. Твоя мысль не простирается дальше нее. И поэтому ты всего-навсего хороший игрок, а не Цзян».
Он взял черную шашку и уже собирался поставить ее на пересечение пятой и девятнадцатой линий, когда его шестое чувство уловило напряжение противника, и он понял, что Чжан Хуа тоже нацелился на это пересечение. И, хотя этот ход был ему выгоден (он мешал шести белым шашкам соединиться), он решил сыграть иначе.
Чжан Хуа мгновенно занял это пересечение, вздохнув с явным облегчением. — Но нам следует опасаться не столько генерала Карпова, — продолжил Чжилинь прерванную мысль, — сколько человека, который стоит за ним, — Юрия Лантина. Вот кто спит и видит, как подкосить Китай на международной арене! Устранив нас, русские сделали бы действительно значительный шаг к установлению своего господства над миром. Но наша атака на Лантина должна быть проведена по-умному. Мы должны выявить его уязвимое место и нанести свой удар, когда его внимание будет сосредоточено на чем-то другом.
Тут Чжилинь взял черную шашку и поставил ее на свободное пересечение седьмой и девятнадцатой линий, построив хо йань - «движущееся око» — и «перекрыв кислород» шести шашкам противника. Этого ему не удалось бы сделать, не займи Чжан Хуа пересечения пятой и девятнадцатой.
Такова жизнь, - думал Чжилинь. — Каждый день и каждый час несет с собой перемены, которые пугают большинство людей. Но именно в переменах заключается суть любой стратегии. Я научился пользоваться всем на свете. Атакой может быть даже отказ от хода, что я только что продемонстрировал.
Да, вэй ци и жизнь неразделимы для тех, кто умеет это видеть. Кто достаточно смел, чтобы похитить у богов огонь. Как в свое время писал Лао-Цзы, Цзяна отличает экономичное использование человеческого материала. Для него нет никого, кому он не мог бы найти применения.
* * *
Джейк бежал вслед за тенями вниз по узкой, извивающейся улице. Он слышал крики волшебных птиц, доносящихся до него из таинственной тьмы. Эти крики превратились в голос матери, которая звала его на помощь. Он узнал хрипы, изменившие тембр ее голоса незадолго до смерти: на задней стенке гортани образовалась толстая пленка. Грязные разводы на ее потной шее. Талисман на груди, спрятанный в мешочек из мягкой замши. Его сила не спасла ее. Тени и свет играют на нем. Талисман почти прозрачен. Почти. Он цвета лаванды, как закатное небо. На его обратной стороне узор, напоминающий облака, на лицевой — лапы животного. Он холодный на ощупь.
Вслед за тенями вниз по улице, узкой и извивающейся. Она усыпана камнями и бумажными змейками. Они двигаются! Ползут и извиваются. Взмывают вверх, когда ветер подымается. Болтовня мартышек, прыгающих с ветки на ветку. Скалят свои мелкие зубы цвета слоновой кости, из которой делают фигурки мандаринов.
Болтовня сменяется смехом, легким и переливчатым. Силуэт девушки в жемчужно-сером просвете между тенями. Бежать за ней. Следовать за ней тенью на самый край земли, где волны разбиваются о подгнивший причал. Запах соли и фосфора. Рыбья чешуя. Потроха, высыхающие на солнце. Чайки кружатся. Кричат.
На палубе парома он теряет ее среди толпы. Тени сливаются с толпой и толкутся вместе с ней. Ощущение движения, толчков в спину и бока. Услышал ее смех и бросился в том направлении, расталкивая толпу. Опять мелькнула ее тень.
Сопротивление толпы постепенно ослабевает. Теперь он, можно сказать, продвигается вперед, хотя и медленно.
А вот и она стоит на носу парома, ее длинные волосы развеваются, губки приоткрыты, глаза сверкают. Нежная линия груди. Правая нога слегка выставлена вперед, с невинным кокетством демонстрируя стройную лодыжку и острый мысок на туфельке. Ее поза исполнена такой милой эротики, что он почувствовал сильное волнение.
И не только в паху, но и во всем теле. Желание захлестнуло его с головой. Член был как каменный и вздрагивал, когда в него вливались все новые и новые волны жизни.
Она стояла, непринужденно прислонившись спиной к поручню, слегка изогнув торс. Обнаженные загорелые руки. Груди. Глаза, манящие и обещающие.
Все это время он думал только о Марианне, и сейчас, приближаясь к ней, он чувствовал, что имя ее готово сорваться у него с языка.
Пульсирующая голубая жилка в трогательной впадинке на шее выдавала и ее волнение. Джейк притянул ее к себе, изнемогая от желания. Будто он всю жизнь стремился к ней, но никогда не обладал. Ее нежные губы, трепетный язык, извивающийся, ищущий...
Со стоном проваливаясь в бездну ее огня и нежности, он выкрикнул, наконец, ее имя:
— Блисс!
Сел в кровати, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная из воды.
— Блисс!
— Успокойся, Джейк. Я здесь.
Он зажмурился, когда она вытирала ему пот с лица, так ловко держа полотенце, словно ей часто приходилось ухаживать за больными.
— Теперь это делать легче, — сказала она, словно прочитав его мысли. — Часть бинтов уже сняли.
Он наблюдал за ней сквозь полуприкрытые веки. Блисс была евразийкой. Среди иностранцев она могла бы сойти за чистокровную китаянку, но кое-какие мелочи в ее внешности выдавали человеку проницательному се смешанное наследие. Кто-то из ее предков — бабка или дед, сейчас он не мог вспомнить точно — был родом из Австрии. Серые крапинки в ее черных глазах, волевые очертания подбородка, форма ушей — все это следы ее европейских корней.
Длинные и густые волосы убраны с чистого лба и заплетены сзади в толстую черную косу. Чуть раскосые большие глаза, высокие скулы, полные, чувственные губы. Он вздрогнул, увидев, как похожи они на губы девушки из его сна. Ощущение вины хлестнуло его по лицу, как кнутом.
— Нельзя ли мне попить, как ты думаешь?
Она отвернулась к столу, чтобы налить ему воду из графина, и он тем временем приложил ладонь к своей горящей щеке. Но тут его взгляд нескромно скользнул по линии ее шеи, и он покраснел еще гуще.
На ней была шелковая зеленая кофточка без рукавов и с глубоким вырезом, обнажавшим молочно-белую кожу ниже ключиц. Ее талия была перетянута синим кожаным поясом. Зеленоватая хлопчатобумажная юбка придавала ей необыкновенно свежий, подтянутый вид.
Судорожно глотая воду из стакана, который она ему подала, он все пытался увидеть в этой потрясающе красивой женщине ту девочку, с которой играл много лет назад. И снова чувство вины обожгло его, как укус ядовитой змеи.
Почему она вернулась? И почему именно теперь?
— Какой у нас сегодня день?
— Четверг, — ответила она, затем окинула его критическим взглядом, немного склонив головку. — Ты выглядишь явно лучше.
— Лучше, чем что?
Она засмеялась, обнажив свои беленькие зубки.
— Чем вчерашние оладьи.
Каждая черточка в ней заставляла его желать, чтобы она оба вернулись назад в его сон.
— Надо отсюда поскорее выбираться, — сказал он.
— Ты не голоден?
— Так бы и съел тебя всю, — признался он и, осознав эротический подтекст того, что сказал, опять покраснел. — То есть, очень голоден.
— Это знак того, что скоро твое желание сбудется. — Если до нее и дошла нечаянная двусмысленность его высказывания, то она не подала вида.
А, может, эта оговорка не такая уж нечаянная? - подумал он. — Фрейд посчитал бы ее закономерной.
—Я хочу прямо сейчас.
Блисс потянулась рукой к звонку и вызвала сестру.
— Я думаю, сначала тебе все же лучше поесть.
Джейк вздохнул. Больничные стены уже начинали на него давить. Он вспомнил свой дантай и снова ощутил в груди черную пустоту. Отчего так пусто на душе? Оттого, что он утратил свой дантай или оттого, что разлюбил Марианну? Может, Дэвид прав, и он теперь вообще никого любить не может?
Так что же с ним все-таки произошло на черных берегах Сумчун? Похоже, что он этого теперь и сам не знал. Похоже, хирург отсек пораженные ткани и запечатал навечно сумчунский эпизод в самых темных тайниках его души.
Марианна. С того самого дня, как он вернулся оттуда, между ними ни разу не было настоящего эмоционального контакта. Они целовались, занимались любовью и даже порой говорили друг другу ласковые слова. Но все они ничего не значили. Во рту своем он ощущал горький вкус пепла, и никак не мог избавиться от него. Во всяком случае, ты стал другим, - сказал Дэвид. Наверное, это же имела в виду и Марианна, когда шептала ему в темноте: «Джейк, чтобы это ни было, неужели ты думаешь, что я не смогу тебе помочь?»
Он ей тогда ничего не сказал. И потом не сказал тоже. Что он мог сказать, когда хирург отсек скальпелем все прочь и зашил рану! Что он отсек? Марианну. Прочь.
Прочь от Марианны.
Так в чем же суть? В реке Сумчун? А может, в Ничирене?
Марианна отдалилась, и он искал в себе ответ, почему так все произошло, но понимал, что все его попытки разобраться в своих чувствах только добавляли горечи в и без того горькую ситуацию. Где его жена? Что с ней случилось? На это он тоже должен найти ответ. Что она искала в Токио, в Доме Паломника? И кто ждал ее там? Ничирен?
Самое худшее в кошмарах то, что они порой сбываются.
* * *
Тьма вращалась вокруг нее, как школьный глобус вокруг металлической оси. Здесь, в замкнутом пространстве без окон, у нее было ощущение, словно она ослепла. Тьма была поистине беспросветной, она давила ей на глаза и на лоб. Какое-то время она чувствовала, что задыхается. Это когда она вдруг поняла, что ее обманули. Тогда ее паника достигла своего пика, и она заметалась в кромешной тьме, хватая воздух широко открытым ртом.
Позднее она немного успокоилась, начав разговаривать с собой вслух спокойно и рассудительно. Она услышала тихое гудение кондиционера, и ощущение, что она погребена заживо, прошло.
Чувство реальности вернулось, и она решила прибегнуть к помощи дыхательных упражнений, разработанных буддийской школой дзэн , которым ее обучил Джейк в первые годы их совместной жизни. Она сползла с деревянного стула на голый пол, приняла позу лотоса и первым делом начала изгонять из организма скопившийся углекислый газ, увеличивая крохотными дозами объем вдыхаемого и выдыхаемого воздуха.
Вернись в детство, - услышала она спокойный и уверенный голос Джейка. — Дитя дышит глубоко, полной грудью. Вырастая, мы разучиваемся дышать правильно. Наше дыхание поверхностное, оно вентилирует только верхние секции наших легких. Надо осваивать заново технику дыхания, присущую ребенку. Вдыхай как можно глубже и затем выдыхай открытым ртом, прислушиваясь к звуку собственного дыхания, особенно в конце. Продолжай выдыхать воздух, даже когда тебе кажется, что выдыхать уже нечего — не бойся, не умрешь.
В последней фразе не было ничего смешного, потому что именно такое ощущение появлялось у Марианны в первое время, когда она пыталась дышать правильно. Потом научилась. Вот и сейчас это помогло: задышав полной грудью, она почувствовала себя увереннее.
Освободившись от спазм страха, она начала мыслить более рационально. Вспомнила страшный толчок и грохот, от которых стены ее темницы зашатались.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
 вино рислинг 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я