научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/brands/Appollo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она поняла, что если даже Карпов поверит ей — в чем она сомневалась, он неминуемо спросит, откуда это ей известно. Что ей на это сказать? Да, видишь ли, случайно узнала, когда спала с Юрием Лантиным?
Так или иначе, но она упустила возможность оправдаться. Карпов уже вышел.
Это было последней каплей, переполнившей чашу. Даниэла подумала, что отныне между ними все кончено. Презрение, которое она испытывала к нему, пересилило злость. И это хорошо, потому что злоба никогда ни к чему хорошему не приводит. А презрение, по крайней мере, у нее, всегда подстегивало серьезные мысли.
Какой же Карпов все-таки идиот! И это руководитель Первого главного управления, самого важного во всем Комитете! Будь она на его месте, она бы уже давно сидела в Политбюро. Но Карпов был или слишком туп, чтобы использовать достигнутое служебное положение в качестве трамплина для нового своего продвижения, или слишком неуклюж, чтобы попытаться взобраться на самый верх, как Юрий Лантин. В любом случае ей с ним не по пути.
Долго она сидела, уставившись сквозь оконный переплет на темнеющую улицу. Как она ненавидела эти старомодные окна! Они как решетка тюремной камеры. Сейчас она и весь свой кабинет ненавидела. Он такой крохотный. Давно пора из него выбираться.
Пожалуй, пришло время связаться с Химерой и дать указание активизировать Вальгаллу. Химера был ее секретный агент, которого она завербовала самолично. В соответствии с правилами, она должна была немедленно поставить об этом в известность свое непосредственное начальство, буквально в течение суток, — или в личном докладе, или послав шифрограмму. Но Даниэла помнила слова матери, что в жизни всегда надо иметь запасной выход, через который можно удрать, а в игре необходимо беречь козыри. И она оставила Химеру для себя лично, сделав план Вальгалла своим козырем, своим резервным оружием в игре с государством. Она знала, что стоит дать этому плану толчок, и уже не будет пути назад, как из самой Вальгаллы. Но зато какую славу сулила удача!
Она почувствовала, как сильно забилось ее сердце. Вытерла мелкие капельки пота с верхней губы. Внезапно почувствовав, что ей душно в своей конуре, направилась к выходу. Разминая затекшие ноги, она пересекла площадь, где дети, как всегда, гонялись за голубями. Их лица, освещенные заходящим солнцем, были так невинны, лица так румяны, а рты так трогательно вымазаны шоколадами!
Даниэла бессознательно прикоснулась пальцами к своему животу, подумав, доведется ли ей когда-нибудь познать радость материнства. Но мысль о том, что внутри нее будет расти крохотная жизнь, испугала ее. Ведь это бы означало, что ей придется думать о ком-то другом, а не только о себе одной. Ей показалось, что она неспособна на это. Она всегда знала, что она эгоистка, но только сейчас по-настоящему осознала всю глубину своего эгоизма.
Дети ее доконали. Она увидела в их лицах неумолимость быстротекущей жизни. Увидела и щель в двери, которую всегда считала закрытой для себя. Дверь Политбюро. И приоткрыл ее для нее именно Юрий Лантин, сам того не подозревая. А с помощью Химеры она откроет ее подлостью.
Кивнув головой своим мыслям, она решительными шагами пересекла площадь. Прямо под ноги ее катился красно-белый резиновый мяч. Даниэла поймала его и бросила девочке, которая бежала за ним следом. Та поймала его на лету и засмеялась. И до того заразительным был ее смех, что Даниэла не могла не присоединиться к нему.
Через четыре квартала, на углу высилось здание Центрального телеграфа. Вот откуда она позвонит. Она не могла доверить этот звонок даже своей персональной, закодированной линии. Хотя советская телефонная служба и ужасна, но из всех средств связи она выбрала именно этот.
Примерно через сорок минут ожидания ее пригласили в кабину. В каком-то трансе она направилась туда, высчитывая в уме, который теперь в Вашингтоне час.
Звонок на другом конце линии заставил ее вздрогнуть. Америка. Звонок замолчал и голос в трубке приветствовал ее привычным «Алло?»
— Химера! — завопила она в трубку, как истинная провинциалка. — Это тетя Марта! — Разговаривая с Химерой, Даниэла часто ловила себя на мысли, что ей хотелось бы продлить свой разговор за лимит девяноста секунд: очень редко за последнее время ей удавалось поговорить по-английски с носителем языка. Но девяносто секунд — это предел, если хочешь соблюсти секретность.
— Марта Вашингтон.
— Я вас помню, тетя Марта.
— Я звоню, чтобы напомнить о Вальгалле.
— О чем? Повторите, пожалуйста. Плохо слышно.
— О Вальгалле.
— Теперь понятно.
— Ну а раз понятно, — сказала Даниэла в трубку, — так действуйте.
* * *
Ши Чжилинь чувствовал неимоверную усталость. Когда он был молод, то мог бы помериться силами с самим Небесным Драконом и загнать его за облака. Теперь с каждым вздохом он чувствовал, как на него наваливается вся тяжесть мира.
Голый и весь в поту, он лежал на кушетке посреди комнаты на своей вилле в Пекине, ожидая сеанса иглоукалывания. Не так давно это бывало раз в неделю. Теперь ежедневно.
Боль. Ужасная боль.
Он лежал на животе, скромно прикрыв чресла простынкой, опустив голову на скрещенные руки, и думал о долгой войне, которую ведет во имя будущего Китая. Небесному Покровителю вообще-то не полагается стареть. И страдать от болей. Настоящий Небесный Покровитель бессмертен, и он может сколько угодно гонять по небу покрытого золотой чешуей Дракона.
Этого он никак не мог понять. Старость, казалось бы, не должна была его тревожить. Ведь у него был рен, его заветный генеральный план. Он жил в его мозгу, беспокойный, словно стая перепелов. Сколько постоянно меняющихся ситуаций, к которым надо приспосабливаться, сколько неожиданно появляющихся врагов, с которыми надо бороться, сколько судеб друзей в его руке!..
Вчера он услышал о назначении Дэн Сяоху, человека из группы проверки У Айпина, на пост заместителя председателя КПК по идеологии. И, как Чжилинь и ожидал, этот ястреб немедленно развернул кампанию по борьбе с «духовными шатаниями» среди молодежи.
Чжилинь взывал к премьеру, указывая, что этот опасный курс может вернуть страну к черным дням Культурной Революции, потрясавшей Китай с 1966 по 1976 годы. Он говорил, что над Дэном смеются за рубежом не только недоброжелатели Китая, но и те, на кого принято смотреть, как на союзников.
Но все без толку.
— Что бы я ни думал о нем лично, — сказал премьер, — но в настоящее время за спиной Дэн Сяоху стоят такие силы, что я просто не могу заблокировать его назначение.
На душе Чжилиня было неспокойно. Неужели этому он посвятил последние пятьдесят лет своей жизни? Чтобы фанатичные недоумки вроде Дэн Сяоху приходили к власти? А может быть, недоумком был я? — с горечью спрашивал себя Чжилинь.
Он пошевелился, услыхав, что кто-то вошел в комнату. Его голова была повернута в сторону, противоположную той, где была дверь, и поэтому Чжилинь не видел, кто это.
— Доктор, это вы? — спросил он, почувствовав вдруг беспокойство.
— Нет, товарищ министр, это всего лишь я.
Чжилинь успокоился, услыхав голос Чжан Хуа.
— Какие новости, мой друг?
— "Тихоокеанский союз пяти звезд" пытается овладеть Пак Ханмином. Они уже скупили около ста тысяч акций.
— Угу, — удовлетворенно промычал Чжилинь. — И это только день первый. По-видимому, наша уловка сработала. Кто-то сообщил им о встрече Цуня Три Клятвы с Питером Ынгом.
— Очевидно.
— И только «Тихоокеанский союз»?
— Не только. «Сойер и сыновья» приобрели тридцать тысяч, а Т.И. Чун — пятьдесят.
— Давление увеличивается.
Чжан Хуа кивнул.
— Будет еще хуже.
— Так и надо. — Чжилинь пошевелился на кушетке, превозмогая приступ боли. — Давление должно достигнуть уровня, за которым начинается удушье, иначе появится не только один путь выхода из создавшейся ситуации. Мы этого не можем допустить.
— Понятно, товарищ министр.
— Тогда, пожалуй, можно начинать.
— Хорошо, товарищ министр.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Чжан Хуа...
— Да, товарищ министр?
— Что-нибудь слышно о Джейке Мэроке?
— В данный момент он находится на пути в Гонконг.
— Блисс встретит его в аэропорту?
— Ее предупредили, товарищ министр.
— Хорошо. Он позволил себе тяжело вздохнуть.
— Товарищ министр? — Чжан Хуа сделал шаг к нему. — Что-нибудь не так?
— Я все о Марианне, — ответил Чжилинь. — Такая трагедия.
— Судьба, товарищ министр.
— Да. Судьба. — Чжилинь с трудом повернул голову. — Да послужит ее смерть предупреждением нам, Чжан Хуа, что ничто никогда не идет в точности так, как запланировано. Началось все с того, что некая таинственная Химера узнает о фу. Затем неудачный рейд Джейка Мэрока на Дом Паломника. Потом смерть Марианны, возвышение У Айпина... — Он опять вздохнул. — Боюсь, мой Друг, что я слишком часто начинаю забывать, что все в этом мире взаимосвязано. Когда я был помоложе, я мог жонглировать самыми различными комбинациями, и в уме у меня при этом оставалось еще и место на случай появления новых и непредвиденных ситуациях... А теперь последнее время я все чаще и чаще думаю о семье.
— При данных обстоятельствах, товарищ министр, — деликатно заметил Чжан Хуа, — это вполне объяснимо.
— Объяснимо, но непростительно, — возразил Чжилинь. — Если я теперь поскользнусь, когда хожу по краю, то всему придет конец: мне, тебе, Китаю, России. Америке. Начнется цепная реакция, которой уже не остановить. Советы подтолкнули нас к опасной черте, мы позволили им такую степень боевой готовности, что ситуация может каждую минуту выйти из-под контроля.
— И есть еще Камсанг.
— Есть и будет, Чжан Хуа. По-видимому, человечеству необходимо, чтобы подобные жуткие призраки стояли у него за спиной, дабы удержать его палец, когда он тянется к спусковому крючку.
— Советы смотрят на это несколько иначе.
— У Советов тоже не будет выбора в этой ситуации, Чжан Хуа. Это я тебе могу гарантировать.
— Есть еще и У Айпин, — сказал Чжан Хуа почти шепотом.
— Да. Прежде всего надо разделаться с нашими внутренними врагами. — Чжилинь закрыл глаза. — Не упускай этого из виду, Чжан Хуа.
— Да, товарищ министр.
— Чжан Хуа.
Уже у двери тот остановился, держась за ручку.
— Да, товарищ министр?
— Ты, что на этой стадии любое сообщение имеет невероятную важность?
— Да, товарищ министр, понимаю.
— Тогда не должно быть никаких ошибок.
Чжан Хуа вышел из комнаты. Оставшись один, Чжилинь пробормотал:
— Я постоянно чувствую зловещее присутствие У Айпина. Он близко. Очень близко.
Беспокойство охватило его. Не за себя. Сам он не боялся смерти. Но он знал, что его работа еще не завершена. Пятьдесят лет — это большой срок, если их посвятить беззаветному труду на благо своей страны. Большой, если рассматривать его в контексте человеческой жизни. Но это всего лишь краткое мгновение в масштабе истории Китая.
Он нетерпеливо пошевелился на своей кушетке, ожидая начала процедуры. Боль хлестнула его, как бичом. Вроде бы, пора и привыкнуть к ней. Но нет, человеческая плоть не может не молить о пощаде.
Наконец Чжилинь услышал шаги босых ног, приглушенные мягким ковром, покрывавшим пол. Он почувствовал на своей спине сильные, умелые руки доктора, отыскивающие узлы нервных клеток.
— В каком месте сегодня больнее всего, товарищ министр? Здесь? — Его руки беспрерывно двигались. — Или здесь? Беспокоит?
Чжилинь негромко вскрикнул.
— Вижу, что да, — сказал голос.
Через минуту Чжилинь почувствовал прикосновение ватки, смоченной в спирте, к трем разным точкам на его теле: нижняя часть спины, над левым бедром, под левым коленом.
— А теперь приступим.
Длинные, тонкие иглы пронзили его плоть. Мгновенно боль притупилась. А потом и совсем прошла. Чжилинь уснул.
* * *
Самолет, доставивший Джейка в Гонконг, приземлился в аэропорту Кайтак в семь часов вечера. Он бы прилетел раньше на несколько часов, если бы не шквал. К его величайшему удивлению, Блисс встречала его в аэропорту.
Она поджидала его, стройная и такая красивая, пока он проходил таможню. Заметив, что он освободился, она пошла к нему навстречу сквозь толпу, и он невольно залюбовался грациозным покачиванием ее бедер. Было в ней что-то одновременно и целомудренное, и чувственное. Ее можно было принять за студентку, встречающую старшего брата, возвратившегося домой из заграничной поездки.
Они стояли на расстоянии фута друг от друга. Она молчала. Джейк заглянул ей в лицо и вспомнил слова Камисаки: Так, наверно, выглядит человек, пробежавший марафонскую дистанцию.
Неужели я в самом деле так плох? — подумал он.
В самолете он спал урывками. Это был неглубокий и неспокойный сон, в котором Ничирен, одетый в кимоно Камисаки, ожидал его в Гонконге и манил к себе рукой. Что бы это значило?
— Он в Гонконге, — сказала ему Камисака на прощание. — Вот и все, что я могу вам сказать.
— Почему он там? — настаивал Джейк. — Что он там делает?
— Он часто там бывает. Только в этом году он там был три или четыре раза. Но что он там делает, я не знаю.
Несмотря на все, что она для него сделала, и несмотря на свое в общем хорошее к ней отношение, Джейк все-таки не доверял ей. Он ей так и сказал.
Глаза ее словно проникали ему в душу. Они стояли рядом, у двери. Он уже сделал шаг, переступая порог. Еще мгновение, и они разойдутся. Сексуальное чувство ни в коей мере не примешивалось к их отношениям, но он странным образом ощущал, что между ними установилась какая-то таинственная связь. Это и удивляло его, и беспокоило.
— У вас есть обломок фу, - сказала она просто, — и у Ничирена тоже. Я их видела оба. Они составляют две половинки единого целого. Их сила связывает вас. Вы не можете быть врагами.
Для него это умозаключение прозвучало тогда как образец ошибочной логики.
— Мне бы нужно знать имя, — сказал он, — Хоть вы и не знаете, зачем он ездит в Гонконг, но, возможно, вы слышали имя.
— Он никогда и ничего не рассказывает мне о своих делах.
— Мог обмолвиться ненароком.
— Разговор в постели? У нас таких не бывает. Во всяком случае, того типа, который вы имеете в виду.
— Да нет, я думал только, что вы случайно могли что-нибудь подслушать. Обрывок телефонного разговора, например. Он когда-нибудь звонил отсюда в Гонконг?
Камисака наморщила лоб, честно стараясь вспомнить. Затем вдруг кивнула. — Пожалуй, да.
— Что-то вспомнили? Имя? Место? Что-нибудь?
— Кстати, это было не так давно. Дайте-ка припомнить поточнее. — Ее сосредоточенные глаза, казалось, светятся в полутьме усагигойи. Когда они снова сфокусировались на нем, Джейк почувствовал, что у него перехватило дыхание, как во время быстрого бега.
— Вам что-нибудь говорит прозвище Верзила Сун? — спросила его Камисака...
— Ну как, удачно съездил? — спросила Блисс. Вокруг стоял гомон, который всегда бывает в аэропорту после прибытия очередного рейса.
Очень китайский вопрос, - подумал Джейк и ответил в тон ей:
— И да и нет. Подружился с очень влиятельным человеком. Это никогда не помешает. Но вряд ли можно считать удачей то, что у меня на глазах убили жену.
— Какой ужас! — воскликнула она, придвигаясь к нему еще ближе. — Я тебе очень сочувствую!
Она поцеловала его в щеку, прижимая к себе, будто он нуждался в соболезнованиях. Он ничего на это не сказал.
— Дай мне одну из твоих сумок.
— Да что ты! — воскликнул он, не давая. — Я еще пока не калека.
— Я не... — Она встряхнула головой, разозлившись сама на себя за бестактность. Ее черная как ночь прядь волос описала в воздухе дугу и снова упала, закрывая бровь. — Извини. Что-то у нас все никак разговор не клеится. — Она улыбнулась как ни в чем не бывало. — Моя машина ждет нас на стоянке.
Она отвезла его на свою квартиру. Джейк был слишком измучен, чтобы протестовать. Жила она на возвышенной части Гонконга, где начинался подъем в гору известную как пик Виктории. Оттуда были видны и башни Среднего микрорайона, и темные небоскребы Центрального. За ними простиралась гавань, всегда забитая кораблями самого разного типа. И из гостиной, и из спальни открывался потрясающий вид. Из спальни был виден кусочек района, называемого Ванчай, освещенного, как арена цирка.
Она приготовила кое-что поесть; поджаренные на сильном огне и обваленные в соли и перце креветки, цыпленок в очень остром соусе, одним из главных ингредиентов которого было манго, отварной рис. Он ел молча, быстро орудуя палочками.
— Ты ешь, как настоящий китаец, — заметила она, наблюдая за ним.
Потом они пошли в гостиную, где Джейк сразу же бухнулся на диван, обитый тканью с узором в виде тропических растений, мягким и умиротворяющим. Он откинулся головой на спинку, и Блисс сунула ему в руку стакан с бренди.
Джейк не стал пить. Он смотрел в окно на ночной Гонконг. Ливень отмыл воздух так, что огни сверкали в бархатной тьме, как драгоценные камни: сапфиры, изумруды, рубины, бриллианты...
Вот он и вернулся в свой Гонконг. Но Япония все не отпускала его. Мучительные воспоминания обволакивали его сознание, как противный, липучий туман.
Он почувствовал ее прикосновение и, открыв глаза, увидел руку Блисс, прижатую к его сердцу.
— Где болит? Здесь? — спросила она.
Он ничего не ответил. Только смотрел на нее.
— Извини, — сказала она, удаляясь. Через минуту она вернулась, опустилась рядом с ним на колени, и он услышал, как чиркнула спичка, а затем воздух наполнился пикантным запахом горящей сандаловой палочки.
— Прости мою навязчивость, — сказала Блисс, — но я думала, тебе станет легче, если я прочту молитвы, чтобы умилостивить ее дух.
— Она была гвай-ло, - сухо сказал он.
— Какое это имеет значение? — Блисс поставила тлеющие палочки между ними. — Дух есть дух, не так ли? У него нет национальности.
И она начала читать буддийскую сутру. Джейк снова откинул голову на спинку дивана, прислушиваясь к ее словам. Медленно они проникали в его душу, настраивая ее на высокий лад. И наконец он почувствовал, что его губы непроизвольно разжались, и он услышал свой собственный голос, присоединившийся к голосу Блисс. Потом он вдруг обнаружил, что его щеки мокры от слез.
Сначала он подумал, что плачет молча, но звуки рыданий убедили его, что это не так. Ее мягкие руки на его плечах, нежный аромат ее духов, обволакивающий его. А потом тепло ее тела совсем рядом, и невыразимое словами ощущение покоя, передаваемое этим теплом.
Все еще рыдая, он обхватил ее руками, прижимаясь крепко-крепко к шелковистому золоту ее кожи.
* * *
Эксоновский экран терминала большой ЭВМ ГПР-3700 обещал массу интересной информации. Но проку от нее было мало.
— А черт! — Пальцы Химеры заплясали по клавишам. На экране появилось:
КОМАНДНЫЙ КОД: ГАРГАНТЮА
КОД ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ: МАЛЬЧИК
ОТВЕТ: ПРОДОЛЖАЙТЕ ПОИСК
«Гаргантюа» — таков был тогда пароль доступа к информации, имевшейся в памяти ЭВМ относительно всех оперативников КГБ. «Мальчик» был действовавший тогда пароль доступа к определенным файлам. В пароле было семь букв, и это означало, что в этих файлах хранится информация о персонале Гонконгской базы.
Час от часу не легче, - подумал Химера, ударяя по клавишу «Возврат каретки». На экране высветилось:
КОМАНДНЫЙ КОД: ВОДЯНАЯ ЗМЕЯ.
КОД ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ: МАЛЬЧИК.
ОТВЕТ: ПРОДОЛЖАЙТЕ ПОИСК.
Уровень «Вторника», — подумал он. — Так называемые организованные террористы. Вторая буква в системе символов для Гонконгской базы принадлежит Дэвиду Оу.
Ударил по клавише «Возврат каретки». КОМАНДНЫЙ КОД: ГЕРМЕС КОД ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ: МАЛЬЧИК ОТВЕТ: ПРОДОЛЖАЙТЕ ПОИСК. Это уровень «Среды»: террористы-одиночки. — Вот черт! — пробурчал Химера. — Что этому дьяволу нужно?
Труднее всего чужаку пришлось бы с последними тремя буквами. В компьютерном языке, принятом на Куорри, последние три знака есть суффикс, дающий доступ к самым сокровенным уголкам в памяти машины, где больше тени, нежели света.
И именно суффикс Ч-И-К вызвал к жизни терминал Химеры. Посторонний человек ни за что не разгадает тайну этой внешне простой, но, как говорится, железной управляющей команды, гарантирующей секретность внутри организации.
Ткнул в клавишу «Возврат каретки»
КОМАНДНЫЙ КОД: ФУРИИ
КОД ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ: МАЛЬЧИК
ОТВЕТ: ПРОДОЛЖАЙТЕ ПОИСК
А теперь, подумал Химера, он зачем-то вызвал список «волков-одиночек», работающих на КГБ. Что ему нужно? Вроде бы в районе Гонконга не было зарегистрировано деятельности террористов. И никаких операций КГБ, иначе Даниэла уведомила бы его заранее.
В чем же дело? Может быть, она, опережая события, уже ввела в игру людей, задействованных по плану «Химера»? А Дэвид Оу напал на их след?
Нажав на кнопку, он увидел на экране пароль доступа к сведениям об отставниках Куорри. Ну и что теперь? - подумал он. — Зачем Дэвиду Оу понадобились отставники?
Ударил по клавише «Возврат каретки» и разинул рот от удивления.
КОМАНДНЫЙ КОД: СФЕРА
КОД ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ: МАЛЬЧИК
ОТВЕТ: ИДЕНТИФИЦИРОВАНЫ
— Господи Иисусе!
Он увидел имена двух оперативников, которых посылал по душу Марианны Мэрок. Тех самых, которые загубили операцию.
Идентифицированы? Его пальцы бегали по клавишам, пока компьютер не выдал ему то, что искал Дэвид Оу
— Отпечатки пальцев! — пробормотал он. — Они наследили в квартире Мэрока! Ну и гад же этот Дэвид Оу!
Он развернулся в кресле, схватил телефонную трубку, решив поначалу воспользоваться обычной закодированной линией Куорри, потом бросил трубку и переключился на одну из своих персональных линий. Застраховав себя от подслушивания, набрал заокеанский номер.
— Да? — произнес голос с напевной китайской интонацией.
Тайванец поднял трубку после первого же звонка, будто ожидая, что ему позвонят.
— От тебя требуются услуги специфического характера, — сказал Химера.
— Понял, — ответил Тайванец. — На чей адрес доставить посылку?
— Дэвида Оу.
На противоположной стороне земного шара трубка спокойно опустилась на рычаг. Другого ответа Химере и не требовалось.
* * *
Блисс так тянуло к нему, что дух захватывало. Она слышала шум воды в ванной. В своем воображении она рисовала его обнаженное тело, на которое каскадом хлещет вода из сеточки душа. Хлещет и растекается по его телу. Она бы хотела быть этой водою.
Наблюдая за огоньками, взбирающимися по склону пика Виктории, она в своем воображении продолжила эту игру. Опять представила себе контуры его тела. Рельефные мышцы и затененные места между ними. После того, как они потеряли друг друга, она видела только его фотографии. Но ее память хранила его мальчишеское тело, прижавшееся к ее телу. Тепло, исходившее от него в ту ночь на Чеунг Чоу. Она помнила его и скучала по нему все это время.
Но даже тогда, будучи еще девочкой, она выполняла важную работу. И даже с Джейком она была по велению йуань-хуань, хотя целей этого она не могла знать. Только потом узнала, когда подросла. Цунь Три Клятвы объяснил ей все в двух словах. А тогда он просто сказал ей, что она должна отправиться с Джейком на праздник Та Чиу.
Фо Саан.
Он, по-видимому, тоже входил в это безграничное йуань-хуань. Потому, думала она тогда, их тайное общество и называется так. Круг, кольцо. А кольца ведь не имеет конца.
Фо Саан и с ней занимался. Конечно, отдельно от Джейка и по другой программе. Но выучил ее хорошо.
Блисс любила Джейка с той ночи, что они провели на острове Чеунг Чоу. Подрастая, она стала думать, что это было просто детское увлечение. Наверно, потому, что она не была санкционирована йуань-хуанем. Контакты с Джейком на том этапе были запрещены.
Но он был всегда в ее сердце, и, когда Цунь Три Клятвы впервые показал ей его фотографию, она просто растаяла, почувствовав раз и навсегда, что принадлежит ему и душой и телом. Но к тому моменту Джейк уже был женат.
Сейчас, сидя на кушетке с обивкой, на которой были изображены джунгли, она чувствовала, что ее всю трясет: так ее влекло к нему. Она покосилась на все еще чадящие сандаловые палочки. Даже и после своей смерти Марианна продолжает стоять между ними.
Она желала его до безумия. Жизнь без него теперь представлялась ей пустым сном. Но нельзя забывать о Марианне. Или, точнее, о том, что он сам не забыл еще Марианну. Молитвы Блисс не были пустой формальностью. Она понимала, что, хотя тело Марианны и гниет где-то в Японии, но ее дух живет вечно. Он сейчас пока еще не покинул Джейка, и с этим фактом Блисс не могла не считаться.
Вода шумела, как дождь. Джейк стоит под душем, его бронзовая кожа светится сквозь потоки воды, под этой бронзой играют мышцы.
Свет огоньков в гавани поплыл перед ее глазами. Блисс заплакала так горько, как не плакала уже много лет. Желание бушевало в ее теле с яростью тигрицы. Она попыталась сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но рыдания не прекращались. Ее сознание затуманилось, и она, вскочив, бросилась на шум воды. К Джейку.
Сквозь полупрозрачную дверь душевой Джейк увидел метнувшуюся тень. Первая его мысль была об осколке фу. Даже не смыв мыла, он распахнул дверь и ступил на кафельный пол.
Кран с горячей водой был открыт почти до упора, и в тесной ванной комнате лохматые клочья пара шевелились, как живые.
В дверях кто-то стоял. Падающий сзади свет превратил фигуру в роскошный силуэт, как на фотографии в журнале мод.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
 лучшее шампанское 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я