научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 В каталоге магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Леопард с безумными глазами в буро-желтых и красных тонах повернул к Джейку свою оскаленную пасть, когда татуированный напряг все мышцы, готовясь повторить свой отбитый во время первой атаки удар. Он занес меч и ударил им сверху вниз, пытаясь рассечь Джейку череп.
Но Джейк уже изменил позицию, продолжая свое вращательное движение, и оказался сбоку от противника. Удар спереди ему уже не угрожал.
Когда катана татуированного опустился донизу, а сам он по инерции подался вперед, Джейк поднял свой клинок на высоту плеча так, что его заостренный конец описал небольшую дугу. Раздался короткий вскрик, и лезвие впилось в мясистую часть руки противника.
Поскольку клинок был невероятно острым и Джейк, нанеся удар, вложил в него всю силу, сталь отсекла руку напрочь, полоснув грудную клетку.
Кровь хлынула фонтаном из ужасной раны, и по комнате распространилось зловоние, будто приоткрылся плотно запаянный цинковый гроб. Джейк перепрыгнул через оседающий на пол труп, повернул на мгновение голову в сторону двери в смежную комнату, уловив за ней какое-то движение. Мэнди и остальные ввалились в комнату со стороны коридора.
Взмахнув катана , Джейк рассек материю на раздвижной двери в смежную комнату и одним прыжком очутился там.
Трое людей сидели за низеньким столом, на котором стояла корзинка размером со шляпную коробку. Что в ней? Женская шляпка из блестящей черной соломки? Лица людей повернулись к нему, как подсолнухи поворачиваются навстречу солнцу, и взгляд Джейка впился в одного из них.
На человеке было черное кимоно, украшенное черным же орнаментом. Черные как смоль глаза казались очень большими на узком лице с заостренным по-кошачьи подбородком. У человека была длинная, почти женская шея и точеные черты лица. Иссиня-черные густые волосы по моде прошлого столетия спускались почти до плеч.
— Ничирен!
Возглас это вырвался у Джейка каким-то свистящим шепотом. Сердце колотилось в груди, рот внезапно пересох. Ужас накатил на него, сродни тому ужасу, который он испытал когда-то в детстве еще на фильме о Дракуле. Вот и сейчас он почувствовал такой же иррациональный, необъяснимый ужас. Воспоминание о том, что случилось на реке Сумчун, заставило его вздрогнуть и отступить на шаг.
В следующее мгновение Джейк заметил, что рука Ничирена скользнула в складки кимоно. Он бросился вперед, выставив перед собой катана. Но тут же перед ним вырос Кизан, загородив собой Ничирена. Правая рука оябуна, сжатая в кулак, была вытянута в его направлении. Обостренное шестое чувство предупредило Джейка об опасности, когда пальцы Кизана разжались, как лепестки цветка, и все в комнате вздрогнули от его вопля: «Киа!»
Джейк знал, какое смертоносное оружие находится в руках оябуна, и когда металлическая цепь с грузами на концах просвистела в воздухе, он был готов к этому и, слегка склонив клинок, перехватил ее. Но, прежде чем он успел поймать ее рукой, Кизан ловким вывертом освободил ее и, мгновенно перейдя в наступление, махнул ею сверху вниз, круша оборону Джейка. Тот отступил, поднимая катана , а Кизан сложил кулаки вместе для удара. Но Джейк предвидел этот маневр и сумел отклониться. Цепь с грузами уже снова готова была захлестнуть ему шею, но он успел взмахнуть мечом и нанести скользящий удар.
Джейк даже крякнул, как мясник, когда лезвие меча зацепило оябуна, хотя тому почти удалось уклониться от удара. Клинок рассек руку, плечо и задел ребра.
Глаза Кизана потемнели от боли, и он начал оседать на колени. Джейк не знал, насколько глубоко ему удалось ранить противника, и он занес меч для второго удара, когда боковым зрением заметил какое-то резкое движение. Страшный крик вырвался из чьей-то стесненной глотки. Не будь внимание Джейка сконцентрировано на последнем ударе, он бы внял предостережению. Какой-то сферический предмет, описывая в воздухе дугу, летел прямо на него.
Он крикнул что-то своим людям, но окружающий мир уже раскололся на множество фрагментов, которые кружились, сталкивались друг с другом, пока предметы вокруг вообще не утратили конкретные очертания, превратившись в одну смазанную массу, как беспорядочные мазки краски на холсте.
Мэнди схватил Джейка за руку, развернул к себе и поволок из комнаты. Джейк чувствовал тело товарища, прижимавшего его к себе, чувствовал тепло этого тела и ту защиту, которое оно давало. И тут же его взгляд упал на группу людей у противоположной стены. Японские лица. И женщина. Расплывчатое чувство ускользающего времени... Затем рукав кимоно, как парчовый занавес, заслонил ее лицо.
А комната тем временем раздувалась, как пузырь, и меняла цвет, становясь бело-желтой. Жуткий вой заполнял все ее пространство и лез в уши с такой силой, что, казалось, барабанные перепонки не выдержат и лопнут. Стены треснули, осыпав его своими осколками, а потолок раскололся, как плавучая льдина, на несколько кусков, которые с омерзительным грохотом рухнули вниз.
Взрывная волна настигла его, швырнув на него Мэнди, и с чудовищной силой прижала их обоих к полу.
Выкрикивая проклятия вперемешку с именем Ничирена, Джейк провалился в черную дыру бездну нестерпимой боли, и впечатление было такое, словно все здание рухнуло за ним следом, завалив его своими обломками.
Книга первая
Цзян
Время настоящее, лето
Вашингтон — Гонконг — Пекин — Токио — Москва — Цуруги
— Дайте изображение на экран.
Цветной снимок, очень зернистый из-за сильного увеличения на экране восемь на десять футов: человеческое лицо, излучающее силу, как морда тигра во время прыжка. Вьющиеся черные волосы над широким лбом. Прикрытые веками, невероятно умные карие глаза. Агрессивно выдвинутый вперед четко очерченный подбородок, высокие скулы, благодаря которым глаза казались глубоко запавшими.
— Есть о нем какие-нибудь свежие сведение? — Это был другой голос, несколько более мягкий.
— Не думаю, что его травма слишком серьезна, — ответил Генри Вундерман. — Но даже не имея точных сведений о характере повреждений, полученных им во время взрыва, могу с уверенностью сказать, что наиболее болезненным будет психологический аспект. Без сомнения, он тяжело переживает гибель своего отряда, или, используя более точный термин, гибель своего дантая .
— Дантая?
— Да, — согласился с коллегой Джерард Стэллингс слегка высокомерным тоном, который у него всегда проскакивал, когда он разговаривал с Донованом.
Это был очень высокий, мосластый человек с точеными чертами лица типичного англичанина, который говорил с техасским акцентом, растягивая слоги и напирая на буквы "р". Его загорелое худое лицо с резко обозначившимися морщинами отличалось подвижностью и силой, как и все его тело. Его глубоко посаженные зеленовато-карие глаза горели из-под нависшего лба, покрытого мелкими веснушками. Он неплохо воевал во Вьетнаме. Генри Вундерману удалось завербовать его и заставить работать на Куорри в 1971 году, когда он руководил силами повстанцев в небольшой, но стратегически важной африканской стране. Вооруженные русским оружием, эти отчаянные ребята со Стэллингсом во главе уже собирались приступом брать столицу, когда вмешался Вундерман. Он оценил стратегические таланты Стэллингса и нашел к нему подход. У него в то время была под рукой одна советская шифровка, перехваченная Куорри. Хотя код, основанный на перестановке гласных и удвоении согласных в определенной системе, и был разгадан, но никто из сотрудников никак не мог понять, что значит сообщение в целом. Вундерман показал шифровку Стэллингсу, тот внимательно посмотрел на нее и мгновенно оказался на крючке.
Он был знатоком военной философии Сунь Цзу. «Искусство войны заключается в умелом сочетании твердости и уступчивости», — процитировал он Вундерману в тот жаркий и душный день в Африке, когда они сидели в тенечке, окруженные черепами правительственных чиновников, которые он и его ребята добыли и сложили в красивые пирамидки. Он был стратегом в душе и любил манипулировать людьми, как если бы они были камешками на доске для игры в вэй ци. Как и Джейк.
— Дантай — это особая группа людей, — продолжал Стэллингс, — связанная узами, которые крепче семейных. Ее члены всецело полагаются друг на друга. Давно известно, что в экстремальных ситуациях близкие отношения способствуют проявлению самых важных бойцовских качеств: мужества, стойкости и ясности мышления.
Из всех людей, собравшихся в комнате, Стэллингс обладал самым богатым опытом работы в полевых условиях, и он презирал тех своих коллег, которым подобного опыта не хватало. А вот Донован, так тот вообще понятия не имел, что такое полевая работа. Стэллингс часто думал, что если бы Доновану поручили какое-нибудь мокрое дело, то он бы облевал свои щегольские мокасины.
— Благодаря именно этому, — прибавил Вундерман, — группа Джейка Мэрока так долго и успешно работала.
— Она работала весьма успешно вплоть до инцидента на реке Сумчун, — заметил Донован, нет-нет да заглядывавший во время разговора в компьютерную распечатку личного дела Джейка. — Многие сотрудники считают, что тот инцидент изменил Джейка Мэрока.
Стэллингс пожал плечами.
— Да, тот эпизод был весьма неприятным. Джейк потерял... Сколько он потерял, Генри? Троих?
— Четверых, — ответил Вундерман.
Он был ниже ростом, чем Стэллингс, но гораздо плотнее. Джейк часто в шутку называл его борцом-сумо. У него были грубые черты лица, нос — в синих прожилках и немного приплюснутый, как у профессионального боксера, уши огромные, как у беспородного щенка, и темные волосы, редеющие быстрее, чем ему бы того хотелось. На щеках сохранились следы перенесенной в детстве ветрянки... Что и говорить, лицо непривлекательное, тяжеловатое, но, благодаря мягкому взгляду карих глаз, оно выглядело располагающим и даже симпатичным.
— Пятый на всю жизнь остался калекой. Это было три года назад. После этого Джейк собрал новую дантай. Говорили, что ребята в этой группе были что надо. Я думаю, он не хотел, чтобы то, что произошло на реке Сумчун, опять повторилось.
— И тем не менее это повторилось. Он их всех потерял во время последней сумбурной операции.
— Что поделаешь! У него был реальный шанс взять Ничирена, и он им воспользовался, — сказал Вундерман.
— После того, что случилось на реке Сумчун, можно ли его винить в этом?
— Видит Бог, я не виню! — возразил Донован. — Но Старик ему этого не может простить.
Из всех находившихся в комнате он был самым молодым: среднего роста, бледненький, светленький, но с холодным взглядом серых глаз, которые, казалось, ничего не упускают. Выпускник Стэнфордского университета и бывший член престижной студенческой корпорации «Рэнд», он выглядел странно в этой компании и знал это. Но он был достаточно умен, чтобы и не пытаться вписаться в их среду.
— Ты знаешь не хуже меня, Генри, как он относится к дисциплине, — в его голосе прозвучали менторские нотки, характерные для Энтони Беридиена. — Дисциплина — это спинной хребет Куорри. Без нее мы бы не получили нашего мандата. А не получи мы его, в мире наступил бы хаос!
Донован улыбнулся и покачал головой.
— Я-то знаю, что было нужно Джейку, но Старик не знает и знать не хочет... Я просто хотел подготовить вас к тому, что он скажет.
— Ну и хреновина! — буркнул Стэллингс. Напряженность повисла в воздухе, как туман, но трое людей, сидевших друг против друга за широким столом, делали вид, что не замечают ее.
Всего вокруг стола было четыре кресла, намертво привинченных к полу и одно из них пока еще пустовало.
— Где Энтони? — спросил наконец Вундерман.
— На совещании в Госдепартаменте в присутствии самого Президента. Они все там порядком перетрухали по поводу каши, которую заварил Джейк. Хотя японское правительство и склонно все списать на — якудзу, но я должен вам сказать, что они сегодня разговаривали с нами сквозь зубы. Президент зол как черт, потому что он потратил последние девять месяцев, чтобы заключить целый ряд импортно-экспортных договоров с Японией. Сами понимаете, нам как-то надо уменьшить наш чудовищный торговый дефицит... Так что один Бог знает, чем все это кончится, но должен вам сказать, что раз Президент нами недоволен, Старик наверняка устроит всем выволочку.
Тут все трое замерли, услышав, как тяжелая, со свинцовой прослойкой дверь в их святая святых с шумом распахнулась и в дверном проеме возникла сухощавая, кургузая фигурка Энтони Беридиена, советника Президента по вопросам международной безопасности.
Когда автоматический дверной замок щелкнул за его спиной, лампы дневного света (которые никогда не выключались, потому что эта комната для секретных совещаний была расположена глубоко под землей) безжалостно высветили его весьма своеобразные черты. Его голова была несообразно велика для его тщедушного тела. Над широким лбом курчавились густые волосы, аккуратно зачесанные назад. Огромные глаза цветом, а порой и твердостью напоминали кобальт. Если бы не они, то его орлиный нос доминировал бы на этом лице. Глубокие морщины прочертили его лоб и щеки, как насечки на рукоятке револьвера. Но он носил эти шрамы, которыми его наградили прожитые годы, как солдат носит единственную медаль.
Как бы компенсируя недостаток роста, он двигался огромными размашистыми шагами. Не говоря ни слова, он занял свое место за столом и окинул их всех взглядом. Затем его кобальтовые глаза остановились на Вундермане.
— Твой Мэрок снял свою группу с задания, которое они выполняли в окрестностях Гонконга, и исчез с ними, как утренний туман. Он поставил под угрозу нашу сеть вблизи границы, всполошил китайцев и уничтожил всякую возможность когда-либо довести свое задание до успешного завершения.
— Дело в том, — ответил Вундерман, впечатав сжатые кулаки в полированную крышку стола, — что он получил данные о местонахождении Ничирена. И это — впервые за последние шестнадцать месяцев. Так что он действовал по обстановке. У него не было времени, чтобы поставить тебя в известность через соответствующие каналы.
— Для нас быть замешанными в смерти инспектора полиции — это просто неслыханно! — вспылил Беридиен, даже не пытаясь сдерживаться. — Скажи мне вот что: он хоть с тобой-то посоветовался? Ты ведь, Вундерман, все-таки его непосредственный начальник, черт побери! Ты руководишь этим ублюдком, как и всеми остальными своими агентами! Именно так ведь, кажется, говорится в инструкции, определяющей круг служебных обязанностей руководителя диверсионной службы, если мне не изменяет память? Или это Джейк руководит тобой, как я уже давно подозреваю: с того самого инцидента на реке Сумчун?
Вундерман невольно бросил взгляд на Донована, и Беридиен, заметив это, сказал:
— На этот раз он тебе не поможет, Генри. Твои личные симпатии за последнее время слишком часто входят в противоречие с четкой и слаженной работой всей организацией. И мне следует...
— Если у нас есть какие-нибудь более серьезные проблемы для обсуждения, почему бы нам не приступить к ним? — прервал его Донован довольно-таки бесцеремонно, и Беридиен бросил на него пронзительный взгляд, как-то по-птичьи дернув головой.
— Интересы Куорри для меня превыше всего, — тихо сказал Вундерман, злясь на самого себя за то, что ему приходится говорить банальность. — И так было всегда, с того самого времени, как ты создал нашу организацию.
Беридиен глубоко вздохнул и его голос немного смягчился.
— Никто не обвиняет тебя в недостатке лояльности, Генри. Помилуй Бог, ты — мой бронированный кулак среди хаоса этого мира. Но, как и все мы, грешные, ты только человек. У всех у нас есть свои слабости, все мы слишком часто ошибаемся или заблуждаемся. И в том гигантском лабиринте, в котором мы существуем, все это вполне объяснимо. Вот и все, что я хотел сказать.
Hi подводя черту под этим вопросом, он повернул голову к Доновану, опять по-птичьи дернув ею — жест, за который он уже давно получил прозвище Сова.
— Есть ли какие-либо сведения о том, что именно узнал Мэрок насчет Ничирена и каким образом это произошло?
Донован покачал своей белокурой головой.
— Ничего! Последние семь месяцев я лично контролировал новую советскую секретную линию связи. — Он пошуршал компьютерными распечатками, что лежали перед ним на столе, достал одну, посмотрел на нее, затем положил на место. — И ничего! И уж, конечно, ничего по нашим обычным информационным источникам. То, что Мэрок раскопал, он сделал самолично. — Донован пожал плечами. — Если бы у нас проскочила какая-нибудь информация о Ничирене, вы бы ее немедленно получили. Ничирен ведь уже более трех лет числится у нас Объектом Номер Один.
Беридиен наклонил свою массивную голову. Розоватые тени у него под глазами от верхнего освещения делали его более чем когда-либо похожим на сову.
— Очевидно, Мэрок пользовался какой-то летучей информацией о Ничирене. И действовал он не под эгидой нашей организации, а... — тут он опять бросил укоризненный взгляд на Вундермана, — а без ее поддержки и санкции.
— Но наводка была хорошая, — сказал Донован. — Ему удалось-таки прищучить Ничирена, за которым наше агентство поручило ему наблюдать почти с того самого момента около пяти лет тому назад, когда он начал у нас свою карьеру в качестве наемного убийцы.
— Мы еще коснемся вопроса о последствиях, к которым привел провал Мэрока, — вставил Беридиен. — Но дело даже не в отдельно взятом провале и успехе. Боюсь, Генри, что репутация Мэрока в организации скомпрометирована весьма основательно.
— Сэр...
Беридиен протестующе поднял руку.
— Генри, пожалуйста! Мы все здесь профессионалы. Я уже об этом говорил сегодня, Мэрок, как и всякий агент, обязан подчиняться дисциплине. Мы ничего не сможем добиться — ничего! — если но добьемся дисциплины. Куорри был создан пятнадцать лет назад по инициативе и при поддержке Президента Соединенных Штатов для борьбы с тем, что теперь мы называем международным терроризмом, разжигаемым правительствами государств, которые были и остаются нашими потенциальными противниками. Я понимаю, что не говорю вам ничего такого, о чем бы вы сами давным-давно не знали — еще с тех пор, как мы с вами подписали контракт. Но, возможно, вам известно, что каждый из Президентов в период так называемых девяноста дней рассматривал вопрос о целесообразности существования Куорри. И ни один из них, что я с удовольствием должен отметить, не поднял вопрос о нашем расформировании... И за всем этим кроются вполне понятные причины: мы работаем эффективно, и нас легко проконтролировать. Благодаря нашей железной дисциплине мы застрахованы от того, что не раз случалось с ЦРУ. Нам ни разу не предлагалось очистить занимаемые помещения, и никогда не предложат, смею вас заверить, если... Сегодняшнее экстренное совещание в Госдепартаменте было очень неприятно для Президента. В отличие от ЦРУ, которое подотчетно всей стране, мы являемся приемными детьми самого Президента. Любые наши просчеты напрямую сказываются на нем, и поэтому все наши ошибки он принимает очень близко к сердцу. Позвольте вас проинформировать, что на данном этапе Куорри занимает не очень высокое место в списке правительственных организаций, которые он опекает... А что касается Госдепа, то они находятся просто в шоке после целого ряда нелицеприятных разговоров с Начальником токийской полиции Йасухиро Танаба. По его словам инспектор Хигира оказался случайной жертвой неудачного рейда Мэрока, так же, как и известный токийский бизнесмен Кизан. Я до сих пор чувствую на себе укоризненный взгляд Президента: мы стали причиной его неприятностей, затруднив подписание договора с Японией по экспорту и импорту, а ведь это его любимое детище... Итак, в любом случае, Мэрок нарушил дисциплину, а именно в дисциплине — наша сила. И только благодаря дисциплине, Генри, нам удавалось выжить при всех сменах администрации в Белом Доме! Как только Джейк Мэрок ступил на японскую землю, он порвал с нами все связи. И раз уж он сам заварил эту кашу, то пусть сам ее и расхлебывает! Я все сказал.
Вундерман сидел молча, сцепив пальцы рук и опустив глаза. Почему, - спрашивал он себя, — я должен выслушивать все это, как школьник, которого директор отчитывает перед всем классом? Он чувствовал, как в нем всколыхнулась злость на Беридиена за его жестокий и бессердечный приговор. Хоть бы словом упомянул о том, что Джейк сделал для Куорри за долгие годы службы! Вундерман понимал, что должен сказать обо все этом прямо сейчас, что это дело чести произнести страстную речь в защиту Джейка. Но он промолчал. Почему? Неужели потому, что он инстинктивно чувствовал правоту Донована? Что случай на реке Сумчун каким-то необъяснимым образом навеки изменил Джейка и та душевная драма, которую он пережил там, подорвала его профессиональные качества как агента?
Конечно, факт остается фактом: Джейк в самом деле нарушил дисциплину. Вундерман понятия не имел о том, что он планирует совершить рейд в Токио, и для него известие о провале этой операции было как гром среди ясного неба. Черт бы его побрал! Хоть бы ему сообщил о своих планах. Тогда бы он мог придумать для него хоть какое-то оправдание и защитить его в глазах начальства!
А что, собственно говоря, особенного произошло на реке Сумчун? Неужели только тот факт, что четверо его людей погибли у него на глазах, а пятый получил тяжелое ранение, в результате которого у него отнялись ног, мог настолько травмировать такого опытного агента, что он ожесточился и замкнулся в себе? Вундерман вспомнил отчет Джейка о той операции. Ему тогда чуть ли не клещами пришлось вытягивать из него слово за словом. О том, чтобы он четко и внятно рассказал все, что случилось, не могло быть и речи. И теперь Вундерман подумал, что, по-видимому, Джейк тогда рассказал ему далеко не все.
— А теперь давайте вернемся к Ничирену, — сказал Беридиен, и Вундерман понял, что упустил время, когда еще можно было хоть как-то защитить Джейка. — Генри, есть ли у нас хоть какие-то сведения о том, что случилось с ним после взрыва?
— Нет, — ответил Вундерман, думая не столько о том, что могло случиться с Ничиреном, сколько о том, что случится с Джейком, отлученным от Куорри. Что касается его самого, то без этой организации он бы почувствовал себя лодкой без руля и без ветрил. Наверное, и Джейк тоже...
— Когда связисты установили связь, я сделал запрос на нашу Гонконгскую базу о Мэроке. Оттуда мне сообщили, что один из группы Мэрока, уже умирая, все-таки вытащил его на себе из разрушенного здания. Наши люди в Токио отправили Мэрока в Цзюлун. Больше они для него сделать ничего не могли.
— Еще пятеро погибших, — покачал головою Беридиен. — До чего же неприятно добавлять их к его длинному списку! Боже мой, этот Ничирен не человек, а ходячая гильотина!
— Когда-нибудь я предъявлю ему этот список, — сказал до сих пор молчавший Стэллингс. — У Мэрока, мне кажется, была верная идея насчет того, как можно взять Ничирена.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Беридиен.
— Хо йань, - ответил тот. — Есть такой маневр в вэй ци. Весьма в духе Джейка.
— Вэй цц? — переспросил Беридиен. — Что такое вэй ци?
— Это китайская игра в солдатики, — ответил Стэллингс, чувствуя себя в своей стихии. — С помощью белых и черных шашек на расчерченной доске разыгрывается настоящее сражение с применением различных стратегических маневров. Японцы имеют похожую на нее игру, которую они называют го .
— Игра? — фыркнул Беридиен. — И имеющая выход в реальную жизнь? Да брось ты!
Стэллингс не обратил внимания на насмешливый тон.
— В отличие от игр, популярных у нас на Западе, вэй ци имеет философскую подоплеку. Стратегии, характерные для игрока вэй ци. отражают его жизненную философию вообще.
— И каковы же взгляды на жизнь у Мэрока, Стэллингс? — поинтересовался Беридиен. — Исходя из этой игры?
— Этот рейд напомнил мне маневр под названием хо йань, что означает «движущееся око». Простое «око» шашки создают, окружив пересечение линий в центре доски. Сюда не может проникнуть противник, это — зона обороны. Но! — Тут Стэллингс многозначительно поднял свой длинный палец. — Это «око» может также использоваться и при наступательном маневре, и в этом случае оно называется «движущимся оком» — хо йань . Вот в чем суть рейда Джейка.
— Но он провалился, — заметил Беридиен. Стэллингс кивнул.
— Очевидно, Джейка переиграли.
Он пожал плечами.
— А жаль.
Вундерман сидел нахохлившись. В его грубых чертах лица застыла озабоченность.
— У нас есть одна более насущная проблема, чем философский аспект восточных игр, — сказал он и, почувствовав, что привлек своей фразой всеобщее внимание повернулся к Беридиену и добавил: — Пропала жена Мэрока, Марианна.
Наступившее за этим сообщением молчание нарушил баритон Беридиена.
— Что ты, черт побери, хочешь этим сказать? Пропала! Как так пропала?
— Я думаю, тебе лучше рассказать все по порядку, Генри, — послышался спокойный, неторопливый голос Донована.
Вундерман распрямил плечи и выполнил просьбу молодого коллеги.
— Марианна Мэрок во время того несчастного рейда находилась у себя дома, в Гонконге. Используя подслушивающую аппаратуру СНИП — Службы Наблюдения и Поиска, — разработанную Донованом и установленную на всех оперативных базах, «швейцары» зафиксировали телефонный звонок, сделанный на квартиру Мэрока в 05.57 по местному времени.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
 сухое вино инзолия сицилия 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я