https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/s-raspshnymi-dveryami/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У твоих дверей будут толпиться самые знатные дворяне королевства, и всем ты будешь давать от ворот поворот. Ты будешь носить бархат и тончайшие шелка, твои волосы будут украшать самоцветы и бриллианты…Он замолчал, заметив, что Женевьева проснулась и подглядывает за ним. Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. Женевьеве очень хотелось протянуть к нему руки, взмолиться, чтобы он подошел к ней, прикоснулся к ней…Но тут в дверь постучали, Тристан выпрямился и сказал:– Войдите! Кэти должно быть принесла мою рубашку и ее платье, – спокойно сказал Тристан, бросив взгляд на Женевьеву.Вошла служанка и подала одежду для Тристана и Кэтрин. Женевьева не могла отвести взгляда от Тристана, когда тот через голову одевал голубую бархатную рубашку и затем цеплял свой меч. Его четкие, словно точеные линии лица, бронзового от загара, который почти совсем не ослаб за зиму, выгодно оттенялись тканью.Женевьева поспешила отвести взгляд, почувствовав, как у нее защемило сердце. Она протянула руки к Кэти, чтобы забрать дочь и рассмеялась, когда та немедленно ткнулась в нее носом и начала искать ртом грудь. Кэти пообещала принести поесть через несколько минут, а затем начнет собирать вещи Женевьевы.Она вышла, а Женевьева молча смотрела на Тристана, в то время как Кэтрин отчаянно чмокала.– Она голодная, – напомнил Тристан.– Мы возвращаемся ко двору?Он, казалось, заколебался.– Ты возвращаешься ко двору. Джон и Томас останутся с тобой на случай, если тебе что-то понадобится, я же направляюсь в Бэдфорд Хит. Женевьева, позаботься о ребенке.Она прижала к себе дочку и чуть наклонилась, чтобы дать ей грудь. Она чувствовала, как они с Тристаном далеки сейчас друг от друга.– Я бы лучше поехала домой, – сказала Женевьева.– Еще рано, ты не достаточно окрепла для путешествия.– Со мной все в порядке, спасибо.– Когда я вернусь, мы отправимся в Эденби.Женевьеве с трудом удалось удержаться от слез.В чем дело? Откуда эта пустота внутри? Неужели это правда, что у него в Ирландии была куча женщин? Неужели он потерял к ней интерес только от того, что женился на ней?Но вот в его чертах промелькнуло что-то от прежнего Тристана, он подошел к кровати, присел на краешек и погладил дочь по головке.– Я сразу же вернусь, Женевьева.– О, да, ведь ты оставляешь меня с Генрихом, с Джоном и Томасом.– И что это значит?Она не подняла на него взгляда, и ей не нравилось то, что он смотрит, как она кормит Кэтрин. Женевьева быстрым движением набросила одеяло на лицо дочери. Тристан схватил жену за запястье.– Ты не даешь ей дышать.– Неправда.– Не понимаю, чего ты добиваешься…– Иди и занимайся своими делами, предоставь мне самой справляться со своими обязанностями.Тристан встал, разозлившись.– Тогда с тобой останется Эдвина.Он попытался сдержать свой гнев, коротко кивнул Женевьеве и наклонился, чтобы поцеловать дочь. Женевьева подавила желание остановить его, но не смогла удержаться от того, чтобы не крикнуть ему в след:– Почему я всегда под наблюдением, почему ты не доверяешь мне… почему я никогда не могу побыть сама по себе, без твоих сторожевых псов?– Потому что, как мы оба знаем, тебе нельзя доверять.– У меня твой ребенок!– Да, и я хотел бы сохранить его.– Я не собираюсь отбирать его у тебя!– Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло.– Ты женился на мне!– Да, я женился на тебе, но ведь ты не хотела этого. У меня есть документы, подтверждающие, что мы с тобой теперь муж и жена, но разве они не больше, чем просто бумажки? Бумажки, которые добыты с большим трудом. Это чуть не обернулось бедой, – с горечью произнес Тристан, потупив взор, затем поднял глаза. – Мне нужно уезжать, Женевьева, Джон и Томас – твои друзья. Рассматривай их как стражу, если хочешь. Я оставляю тебя при дворе, ибо я знаю, что там ты в безопасности и под наблюдением. До свидания, дорогая супруга. Я постараюсь возвратиться, как можно скорее.Тристан поклонился, Женевьева молчала в смущении, не в силах отвести взгляда. Он подошел к двери и вышел вон.Женевьева положила дочь и подбежала за ним к двери, она выглянула наружу, но нигде его не увидела.Малышка издала пронзительный и рассерженный крик.– О, Кэтрин, – в слезах прошептала Женевьева и вернулась к кровати.Она взяла девочку на руки и снова дала ей грудь.Ребенок тут же прекратил плакать.Но Женевьева не могла сдержать слез, она содрогалась от рыданий, душивших ее, и до боли кусала губы. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ – Томас, если ты не возьмешь меня с собой, то я найду способ, как уехать, и поеду сама.Женевьева не была уверена в том, что ее голос звучит достаточно властно, но старалась говорить со всей возможной убедительностью. Джон избегал ее, и от него трудно было чего-либо добиться, кроме туманных обещаний, поэтому сегодня Женевьева попыталась взять в оборот Томаса.Это было вовсе не трудно сделать, Женевьеве стоило лишь выглянуть в коридор, чтобы обнаружить его. Казалось, что они стерегли ее по очереди, то Томас, то Джон, то Эдвина, постоянно кто-либо из них находился где-то поблизости.Кэтрин посапывала в колыбели, любезно подаренной Елизаветой Йоркской. Томас находился в благодушном настроении, благодаря крепкому вину, которое Женевьева самолично подогрела и подала ему. Она хотела добиться успеха любыми доступными средствами.Томас внимательно посмотрел на Женевьеву оценивающим взглядом и поставил обутую в сапог ногу на основание камина. Допив вино, он поставил кубок на каминную полку, а затем свел руки за спиной.Женевьева выглядела столь же целеустремленной, как и в тот день, когда пушки Тристана де ла Тера начали обстреливать стены Эденби.«Она похожа на мифическую амазонку», – подумал Томас. Волосы Женевьевы ниспадали на спину подобно тяжелому золотому стягу, а ярко блестевшие глаза вообще невозможно было описать. Она олицетворяла собой предел желаний любого мужчины, такая женственная, решительная, с живым и быстрым умом. Маленькой Кэтрин едва успело исполниться пять недель, а ее мама уже была стройна, как молодое деревце и обольстительна, как Афродита, а голос ее звучал столь же маняще, как голос сирены.«Почему Тристан не обращает внимания на это великолепие? Неужели это настроение и отношение к ней вызвано тем, что она однажды пыталась его убить? Но если в этом был корень проблемы, то Тристан должен был бы давным-давно простить ее, ибо он сам убил немало славных рыцарей на полях сражений», – думал Томас.Ведь он любит ее, в этом Томас был уверен.– Томас! – она была в отчаянии. – Я знаю, что за мной денно и нощно наблюдают, но я однажды уже убежала при точно таких же обстоятельствах. Ну, пожалуйста, прошу тебя! Ведь мой муж уехал уже почти три недели тому назад.Томас печально улыбнулся.– И он уедет снова, миледи. Он наследовал графство, король сделал его герцогом Эденби, и Тристан находится у него на службе. И вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что его никогда больше не призовут для того, чтобы разбить очередного претендента на престол.Женевьева подошла к колыбели и заглянула в нее.– Я знаю, что его снова призовут на службу, но почему, Томас, он снова поехал в Бэдфорд Хит? Ты управляешь его поместьем и, по-моему, делаешь это достаточно хорошо.Ее собеседник с несчастным видом пожал плечами и опустил глаза.– Ну давай же, Томас, ты же мой должник! Ведь это благодаря вам с Джоном и Эдвиной меня насильно привели к венцу.Он негромко вздохнул.– Тристан поехал в Бэдфорд Хит потому, что даже самые преданные его слуги, а среди них немало образованных и неглупых людей, убеждены в том, что в замке завелись «привидения».– Привидения!– Да, ну… – Томас беспомощно поднял руки, – там иногда появляются всякие видения, например, сцена того страшного преступления…– Томас?– Я не очень уверен…– Он сказал тебе, что ты не можешь взять меня туда?– Нет, но ведь никто и не думал, что ты захочешь поехать! Да и в самом деле, Женевьева, ведь Кэтрин еще очень мала, неужели ты собираешься оставить ее с кормилицей?Женевьева кивнула.– Конечно, мне будет очень тяжело, но о девочке позаботятся Эдвина и Мэри. Мэри говорит, что у нее есть на примете дочь некоего плотника, у которой много молока, и ей нетрудно будет прокормить своего ребенка и Кэтрин.По возвращении Женевьевы во дворец, ее ожидало несколько приятных сюрпризов. К ней снова приставили в служанки Мэри. Но больше всего Женевьеву тронуло посещение сэра Гэмфри. Он рассказал ей, что по просьбе де ла Тера встретился с ним в присутствии короля и Тристан простил его.Томас смотрел на Женевьеву несколько мгновений и снова тяжело вздохнул. «На что решиться: объяснить Тристану, что она сбежала или признаться, что у него не было ни сил, ни желания противостоять Женевьеве?»Может быть, ей и в самом деле следовало отправиться в Бэдфорд Хит, может быть, так будет лучше для всех.Он поднял руки.– Хорошо.– О, Томас, правда?Она просияла, подошла к нему, обняла и поцеловала в щеку. Томас улыбнулся, взял ее за руки и подумал: «Господи, если она также смотрит на Тристана, то совершенно не удивительно, что он любит ее».– Мы выедем сразу же после восхода солнца. Ты поедешь в карете.– Спасибо, Томас. * * * Джон и Эдвина решили ехать вместе с ними. Джон считал, что это путешествие – большая ошибка, но не мог отправить их одних. Женевьева решила взять с собой, Мэри, чтобы та помогала ей с Кэтрин, во дворе же девочку нельзя было оставить без присмотра Эдвины. Женщины расположились в карете, которая, как обнаружила Женевьева, принадлежала ее мужу, ибо на дверцах были видны гербы Бэдфорд Хит. Джон пояснил, что, так как поместье располагалось недалеко от Лондона, то экипаж постоянно находился в городе.Карета была довольно удобной, и во время поездки пассажиры могли наслаждаться прекрасными видами. Весна была в полном разгаре, и открывавшиеся взору пейзажи радовали глаз своим великолепием. Они проезжали мимо рощ и перелесков, молодо зеленеющих в лучах яркого солнца, мимо холмов, на которых вдали виднелись высокие башенки замков, мимо полей, на которых работали крестьяне. Цветущие луга наполняли чудесными ароматами воздух, всюду слышалось пение птиц и жужжание пчел. Все вокруг дышало таким спокойствием. Казалось, сама природа возрождала в сердцах надежду и любовь.Некоторое время с ними в экипаже ехал Джон, затем его сменил Томас. На завтрак они остановились у небольшого постоялого двора. Хлеб и масло были свежими, а форель, поданную к столу, выловили из ближайшего ручья всего за несколько минут до их прибытия. Они проехали уже немалое расстояние, когда Томас, сидевший напротив Женевьевы, вдруг сказал:– Здесь начинаются земли Бэдфорд Хит, миледи.Наступил вечер, и неожиданно праздничное настроение куда-то пропало. Женевьева нервно прижала Кэтрин к груди. Смеркалось. Из окна почти ничего не было видно, и ей казалось, что они едут по опустошенной земле. Но вот по обеим сторонам от дороги начали появляться дома, окошки которых светились, маня к уюту очагов. Все чаще вдали мелькали высокие стены замков, сложенных не из серого мрачного камня, как стены Эденби, а из красного кирпича на известковом растворе.Томас прокашлялся и указал куда-то в сторону:– Вон там – замок Тристана. Если бы все сложилось иначе, он бы не был наследником, его старший брат унаследовал бы титул и большую часть земель. Это он построил замок после битвы при Тьюскберри.Карета проехала ворота и остановилась во дворе перед лестницей, ведущей к массивным резным дверям. Томас выскочил из экипажа и, откинув ступеньку, подал Женевьеве руку, чтобы помочь ей сойти. Пока выходили остальные, она отступила на шаг и посмотрела вверх на величественное строение. Это был ни замок, ни дворец, скорее нечто среднее, прекрасно сочетавшее в себе черты и того и другого.Внезапно молодая женщина нахмурилась, ибо сквозь застекленные окна на третьем этаже увидела движение каких-то теней. Она тряхнула головой и спросила себя, почему ее встревожили какие-то тени, ведь несомненно внутри замка находилось довольно много людей и среди них, вероятно, был и Тристан.И вдруг поняла, что ее насторожило. Кто-то наблюдал за ними и не хотел быть увиденным.– Женевьева! – окликнула ее Эдвина. Женевьева обернулась и увидела, что большие двери распахнулись и им навстречу вышли слуги. Томас заговорил с дородным мужчиной в богато украшенной ливрее, в то время как молодые слуги заносили в дом багаж.Женевьева ступила на лестницу и почувствовала, что нервничает от того, что находится здесь. Тристан не вышел их встречать, его не было в замке в данный момент, и казалось, у нее не было причины бояться реакции мужа на ее приезд.Пока Джон радостно здоровался со стариком, Томас представил его Женевьеве и Эдвине, сказав, что верный Гэйлорд позаботится о том, чтобы женщины ни в чем не испытывали нужды. Джон добавил, что этот человек присматривал за ними, когда они были еще детьми. Женевьева приветливо улыбнулась, хотя заметила, что Гэйлорд пристально рассматривает ее. Он попросил разрешения подержать Кэтрин, и Женевьева вопросительно глянула на Томаса, который, улыбаясь, заверил ее, что у того немалый опыт в обращении с грудными малышами, что он и их когда-то нянчил. И к удивлению девочка заулыбалась, когда старый слуга взял ее на руки.Когда Женевьева входила в дом, то зацепилась подолом платья и вскрикнула. Томас рассмеялся и поспешил ей на помощь. Пока он помогал ей, Женевьева глянула поверх его головы, и внезапно ощутила приступ необъяснимого страха.Сразу же за надворными постройками начинался лес. И там, где дубы сплетались ветвями, Женевьева снова увидела еще одну тень. Кто-то стоял между деревьев и держал зажженный фонарь.– Томас.– Что?Но тут слабый свет фонаря пропал между деревьев.– Я подумала… Не обращай внимания, – она решила пока ничего не говорить. Если ходят слухи, что в замке завелись «привидения», то Женевьеве не стоит создавать лишних поводов для домыслов. – Томас, а где Тристан?– Разрешает земельные споры между йоменами, – неохотно ответил тот.– Он вернется сегодня?– Гэйлорд сказал, что милорд приедет очень поздно, а это меня вполне устраивает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62


А-П

П-Я