https://wodolei.ru/catalog/mebel/Cersanit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он всегда был для меня самым близким человеком! Если…Эдвина прижала к себе Женевьеву еще крепче.– С твоим отцом ничего не случится. Ричард позаботится об этом. Но, Женевьева, запомни, если мужчина должен сражаться, то с этим уже ничего нельзя поделать. Мужчины живут, следуя законам чести.– А женщины, разве для них слово «честь» – пустой звук? – резко спросила Женевьева.Эдвина и не попыталась защищаться. Она улыбнулась, опустила глаза, затем подошла к большому столу и отпила несколько глотков вина из кубка, стоявшего там.– Честь! Это слишком дорогая штука, – в ее голосе звучали какие-то странные нотки.– О чем ты говоришь? – удивленно воскликнула Женевьева. – Эдвина – ты, кто помогал мне учиться блюсти честь, кто объяснял мне истинное значение этого слова!– О да! Я, конечно же, могу сказать о себе: «Я честна!» – произнесла Эдвина, все еще улыбаясь, она приподняла кубок, словно обращаясь к Женевьеве с каким-то лишь им двоим понятным тостом, затем повернулась к портрету Эдгара, висевшему над камином: – Но любовь – гораздо более важная вещь, нежели честь. Я слишком сильно люблю свою дочь, и если честь Эдгара будет ценой жизни или безопасности моей дочери, то я, не задумываясь, пожертвую первой. Когда у тебя появятся дети, девочка, ты поймешь меня.Женевьева опять повернулась к огню.– Неважно, что их у меня пока нет, – сказала она негромко. – Я знаю, что такое любовь.– Ах, да, Аксель! Довольна ли ты временем, проведенным со своим обожателем? – Эдвина переменила тон. Она снова была насмешлива и весела. Знала ли Женевьева о том, что ее тетка способна на серьезные поступки, знала ли она о твердости ее характера? Возможно.– Обожателем? – девушка засмеялась. – Аксель – самый лучший парень и вовсе не обожатель, ты же это знаешь!– Да, конечно, он неплохой жених… – заметила Эдвина, – я думаю, что у вас будет превосходная семья! Ты ни о чем не беспокоишься, Женевьева?– Да, да конечно, – рассеянно ответила ее племянница.– Надеюсь, ты не чувствуешь каких-либо колебаний по этому поводу? – не отставала Эдвина. – Ах, Женевьева! Я от всей души желаю вам счастья! Я так рада, что выбор твоего отца пал на человека, который пришелся тебе по душе!– У меня совершенно нет никаких колебаний! – торжественно заявила Женевьева. – Просто… – она заколебалась, и румянец залил ее щеки. Но, тут же Женевьева беззаботно рассмеялась. Если она не может сказать этого Эдвине, то кому еще она скажет? – Ах, если бы ты знала… – она схватила бокал с вином и держа его перед собой выполнила несколько танцевальных па: – Аксель и я будем просто замечательной парой! У нас одни и те же вкусы, мы одинаково думаем об одних и тех же вещах, мы похожи во всем! Он уважает меня, а я восхищаюсь им. И более того! Я люблю его! Я представляю, как мы вместе сидим у камина на Рождество с бокалами вина в руках, молча глядим друг на друга. Когда мы вместе садимся за стол… Это просто что-то…– Просто что? – спросила Эдвина с едва заметной усмешкой в голосе.– Ах, я не знаю, я не знаю! – ответила Женевьева, кружась на месте. Ее волосы и подол платья взметнулись в воздух. – Просто что-то! Это что-то описано во всех сонетах, во всех стихах, во французских балладах, у Чосера Чосер Джефри (1340–1400 гг.) – английский поэт, отец английской поэзии. С него начинается английская классическая литература

, греческих поэтов. Эдвина! Неужели, неужели это происходит, когда ты вступаешь в брак? Это удивительное, это загадочное чувство! Когда можно умереть ради его поцелуя, ради его прикосновения! Это…– Женевьева! – проницательно заметила Эдвина. – Ты любишь свою любовь к нему! Сама любовь – это нечто другое. Она спокойнее, глубже и остается с тобой навсегда. То, о чем ты только что говорила – это…– Что? – задумчиво спросила Женевьева.– Это страсть, – неохотно продолжила Эдвина. Она снова уселась за свое рукоделье, воткнула иголку и некоторое время молчала, глядя куда-то вдаль.– Женевьева! Не отдавайся страсти! Подобные вещи всегда ранят тех, кто им позволяет взять над собой власть и даже тех, с кем это происходит случайно. Просто радуйся тому, что ты и Аксель – прекрасная пара, что он мягкий и рассудительный человек, что…– А с тобой все было также? – Женевьева присела возле ног Эдвины. Женщина внимательно посмотрела в огромные, влажные глаза племянницы, глаза серебристого цвета, прекрасные, очаровывающие, сияющие, и чуть заметно вздрогнула, понимая, что Женевьева никогда не остановится на половине пути. Ее племянница слишком безрассудна и поглощена страстью, и внезапно Эдвина обеспокоено подумала о том, что Аксель, возможно, не самый лучший вариант для Женевьевы. Он, конечно же, прекрасный молодой человек, но больше ученый, чем рыцарь, и, пожалуй, слишком мягок для этой буйной души. Она с видимым усилием попыталась ответить на вопрос племянницы:– Была ли в моей жизни страстная любовь? – и засмеялась. – Женевьева, моим первым ощущением, сопутствовавшим большой любви, было недоумение. Я задавалась вопросом, как кто-то может пытаться описать такое чувство в стихах? И тогда же…– Все-таки это было с тобой! Когда ты вышла замуж! – упорно настаивала Женевьева. – Вот чего я хочу! Чтобы мужчина любил меня также, как Ланселот любил Гуиневере, как Парис Парис – в греческой мифологии Троянский царевич, присудивший золотое яблоко с надписью «прекраснейшей» богине любви Афродите, обещавшей ему любовь самой красивой женщины. С помощью Афродиты Парис похитил Елену, жену царя Менелая, что вызвало Троянскую войну

любил Елену!– Это разрушительная любовь, учти, – предупредила ее тетка.– Нет, это романтическая любовь, – не согласилась Женевьева. – Ах, Эдвина! Неужели это придет, когда мы поженимся? Неужели это случится?Какой же ответ могла дать ее старшая подруга? Нет, это никогда не придет к тебе. Но разве это будет правдой? Любовь, которую описывают поэты в своих творениях, когда не хочется ни есть, ни спать, которая заставляет дрожать от сладостного предвкушения, которая дарит и радость, и горе, минует ли она ее племянницу, натуру нежную и страстную? Да, Эдвина познала любовь и открыла для себя, что она отнюдь не холодная женщина. Брак был удачным, и они оба были удивлены и обрадованы этим, но затем Филипп умер, и Эдвина постигла всю тяжесть одиночества.Эдвина отвела свой взгляд, притворившись, что всецело погружена на мотке шерстяных ниток, который она держала в руках.– Я думаю, что ты очень хорошо относишься к Акселю, и что вам вдвоем будет хорошо…Дверь в большой зал внезапно открылась, и в нее ворвался сэр Эдгар, за ним, буквально наступая ему на пятки, вошли Аксель, сэр Гай, сэр Гэмфри.– Господи! Это же невозможно вынести! – Голос Эдгара гремел, лицо было красным от гнева. Он швырнул свои боевые рукавицы на стол и принялся громко кричать Грисвальду, чтобы тот принес побольше эля и мяса.– Что случилось, скажи! – Женевьева поднялась на ноги и подошла к отцу. Она внимательно посмотрела на сэра Гэмфри, старого и верного друга сэра Эдгара, затем перевела взгляд на сэра Гая, близкого друга Акселя, красивого молодого человека.– Этот Тристан де ла Тер проклянет день, когда он родился! – поклялся Льюэллен. – Дочь! Посмотри на это! Просто посмотри на это письмо!Женевьева вопросительно взглянула на жениха. Аксель пожал плечами под ее взглядом и молча кивнул, давая понять, что ей лучше прочитать письмо самой. Женевьева неохотно посмотрела на сломанную печать конверта и открыла клапан, чтобы достать послание. Почерк был довольно красивым и аккуратным, зато содержание говорило о наглости и самонадеянности автора – и, как сказал отец, – его нельзя было оставить безнаказанным. Письмо адресовалось Эдгару Льюэллену, господину Эденби. Дорогой сэр!Я, Тристан де ла Тер, верноподданный слуга Генриха Тюдора, торжественно призываю вас изменить свои позиции и перейти на сторону вышеназванного Генриха Тюдора, дабы сохранить свою честь, титул и земли. Если, сэр, вы сразу же сдадите свой замок, то я клянусь, что ничто из вашего имущества, и никто из ваших людей не пострадает.Я, также, не могу не подчеркнуть особого значения вашего дружественного поведения по отношению к Генриху Тюдору, наследнику английского престола от Ланкастера. Прошу вас, сэр, открыть ваши двери и пригласить нас к своему столу.Искренне ваш;Тристан де ла ТерГраф Бэдфорд Хитпо приказу Генриха Тюдора Ланкастерского.
Женевьева посмотрела на отца.– Какая наглость!Это все, что она могла произнести в этот момент, но когда она говорила, дрожь пробежала по ее телу, такая же дрожь, какая если бы она внезапно увидела призрак, восставший из могилы.– Это возмутительно! – вскричал Эдгар. – И этот Тристан де ла Тер должен немедленно получить ответ! Аксель! Проследите за тем, чтобы, когда появится герольд, ворота были заперты! Сэр Гай, позовите священника, пусть он благословит наших людей. Гэмфри, нам с тобой нужно проверить оружие и как можно быстрее подготовиться к встрече с этим посланцем дьявола, чтоб ему гореть в аду!– Отец!.. – начала Женевьева, но он не стал ее слушать. Эдгар погладил свою дочь по голове и немедленно удалился. Аксель поймал ее взгляд, и несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга. Она хотела что-то сказать, хотела остановить их, но было слишком поздно. У нее было ощущение, что неотвратимая машина судьбы начала свое движение. Взгляд Акселя был задумчив и печален.Девушка подняла руку, чтобы задержать его еще на несколько мгновений, но он уже торопился к выходу.Женевьева посмотрела на Эдвияу. Тетя подняла взгляд от своего рукоделья, несколько удивленная.– Что происходит!? Что происходит? Что мы собираемся делать? * * * К наступлению ночи был составлен ответ. Эденби вступал в сражение за английскую корону еще до того, как это сражение началось. Замок готовился к осаде, люди Генриха готовились к штурму. У них были пушки, катапульты и тараны. Стены Эденби были такими прочными и неприступными; какими могут быть только стены. Всю первую ночь защитники замка осыпали осаждавших дождем стрел, лили им на головы кипящую смолу и горящее масло.В свою очередь нападавшие засыпали защитников зажигательными снарядами. От взрывов содрогались земля и стены. Первой загорелась кузница, затем огонь перекинулся на мастерскую кожевника и другие деревянные строения. Но Эденби был очень крепким замком, и был способен выдержать длительную осаду. Кроме того Эдгар не верил, что де ла Тер сможет долго осаждать его замок. Генриху нужны войска для борьбы с Ричардом.Вторая ночь прошла спокойно, но рассвет принес новый приступ. Во второй половине дня от де ла Тера пришло письмо с предложением сдаться.
Сэр! Я бы с большим удовольствием поспешил прочь от этого места. Но Генрих оскорблен вашим поведением и приказал взять ваш замок. Генрих Тюдор говорит, что между Тюдорами и Льюэлленами издавна существуют неприязненные отношения, и что он очень задет вашим вызовом. Сэр! Я снова вынужден просить вас: сдавайтесь, ибо мне приказано не знать ни пощады, ни милосердия, если мы будем вынуждены взять замок Эденби силой. Тристан де ла Тер.
– «Не знать пощады!» – разозлился Эдгар, отшвыривая письмо прочь. – Он не увидит пощады от нас! Глупец! Разве он еще не понял, что эти укрепления неприступны?Очевидно нет, ибо пушки и катапульты обстреливали стены и на третий, и на четвертый день.В эту ночь Женевьева поднялась на стену вместе со своим отцом, чтобы осмотреть лагерь неприятеля, разбитый почти под самыми стенами. Эдгар понял, что завтра утром нападающие собираются воспользоваться тараном и пойти на новый приступ! Какая гнусность!Изнутри замка до ушей Женевьевы доносились стоны раненых, плач вдов и сирот. Едкий дым, поднимавшийся от продолжавших тлеть сгоревших домов, щипал ей глаза. Как же она ненавидела этого Тристана де ла Тера! Как он осмелился прийти сюда и напасть на них? Женевьева ненавидела его и боялась, так как, хотя стены Эденби и выдерживали огонь пушек, но это не могло продолжаться бесконечно, а силы нападающих значительно превосходили силы защитников. Она пожалела о том, что отец послал вперед своих людей на помощь к Ричарду.– Нам нужно выждать, – сказал Аксель Эдгару, всматривавшемуся в неприятельский лагерь, освещаемый редкими огнями костров.– Ждать и молиться, чтобы Генрих отозвал их для главного сражения с Ричардом, прежде чем они нанесут нам еще больший ущерб. И с Божьей помощью Ричард, который теперь командует столь многими нашими людьми, разгромит этого Генриха Тюдора, и мы будем спасены!Но сэр Эдгар не согласился. Он внимательно осматривал наиболее слабый участок стены, где завтра могла быть предпринята попытка штурма.– Мы должны сделать вылазку. Мы должны сделать вылазку сегодня же ночью и разрушить их коварные планы.– Нет, отец! – воскликнула испуганно Женевьева. – Ты не можешь идти. Ты не можешь рисковать…– Я не могу послать в бой людей, чтобы они сражались ради меня, если я не поведу их! – сказал Эдгар, привлекая к себе дочь, гладя ее волосы и улыбаясь. Он посмотрел на Акселя поверх ее головы и лишь только Аксель ушел, Женевьева поняла, что Эдгар уже отдал приказ своим людям, чтобы те готовились к ночной вылазке.Отец взял ее щеки обеими ладонями и посмотрел ей в глаза с нежной улыбкой:– Ты не должна бояться, дочь моя. Господь с нами и мы разобьем наших врагов!Женевьева попыталась улыбнуться, но не смогла и снова прижалась к отцу. Они прошли обратно, спустились со стены во внутренний дворик и подошли к главным воротам. Затем сэр Эдгар оставил Женевьеву, и она видела, как ее отец поднял руку, отдавая команду, и его люди скользнули в темноту, чтобы напасть на спящий вражеский лагерь.Женевьева увидела Акселя, который задержался наверху стены, перелезая через нее, и посмотрел вниз, на свою невесту. Она попыталась сказать ему глазами, как сильно его любит, она поднесла кончики пальцев к губам и послала ему воздушный поцелуй.Аксель быстро спустился вниз к ней и прижал свои губы к ее губам с такой страстью, которая вызвала каскад неизведанных чувств в ее сердце, словно огнем опалив все ее существо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62


А-П

П-Я