https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/dlya-dachi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Элейн промолчала, исчерпав немногие доводы. – Может, все-таки поинтересуетесь, что вам в конце концов уготовлено судьбой?
– Она в ваших руках. Неудивительно, если вы ее предскажете.
– Возможно, она не столь ужасна, как вы себе представляете. – Он посмотрел на звезды. – Восходит Сатурн. В такие ночи все кажется печальным. Вам никогда не приходилось просыпаться глубокой ночью, в час волка, с чувством, что все любимое не столь важно, как вам казалось вчера днем?
– Час волка? – медленно повторила Элейн.
– Но вы молоды, наивны. Вряд ли вам это известно.
Она подумала о Раймоне, вспомнила ночи, когда про сыпалась и глядела в темноту.
– Да. Мне это знакомо.
Наступило молчание. Он безучастно смотрел на плитки, словно ушел куда-то к звездам. А может, считал прибыль от продажи ее сарацинам. По его лицу Элейн ничего не могла прочесть. Оно было совершенным и таинственным, как у ангелов, вырезанных над алтарем:
– Идемте, – вдруг сказал он. – Я покажу вам еще кое-что.
Все мысли о сне тут же исчезли. Элейн чувствовала необыкновенную бодрость, замечала каждую деталь, слышала каждый звук. Ее шаги отдавались гулким эхом, его были тихими, как шелест крыльев. Остановившись перед двумя колоннами, он поднялся на помост, взял из украшенной драгоценными камнями подставки тонкий скипетр, и стена за колоннами вдруг как бы растаяла в темноте.
Элейн поняла, что смотрит в дверной проем. Снизу поднимался бледный свет, неся с собой острый запах, словно горели цветы или травы. Голубоватого свечения было достаточно, чтобы видеть ступени лестницы. Он повернулся к ней, приглашая войти. Элейн не хотелось спускаться вниз.
– Сэр, я предпочла бы не ходить туда.
– Вы боитесь? – Он выглядел удивленным.
– Боже мой, да! Мне совсем не нравится эта лестница.
– Это дорога в мою библиотеку.
Она покачала головой и отступила на шаг.
– Чего же вы боитесь?
– Скажите мне, что вы там делаете.
– Вызываю дьявола в образе черного козла. Он возникает в облаке серы и делает все, что я прикажу. Не хотите посмотреть?
Элейн быстро перекрестилась.
– Не следует так дерзко шутить.
– Нет, мадам, – тихо сказал он. – Пусть я дерзок, но, будьте уверены, я слишком хорошо знаком с дьяволом, чтобы его вызывать. Я жил под его владычеством и знаю, что никакая дарованная им власть не стоит этой цены.
– Вы заключили договор с... – Элейн даже не осмелилась произнести имя.
– Никакого договора! – резко ответил пират. – С этим покончено. Я говорю лишь о человеческом зле. А в своей библиотеке, миледи, я читаю. Размышляю. Я не из тех безрассудных магов, которые воображают, что способны господствовать над самим адом. Я не священник. Я не смиренная овца в святом стаде. Меня интересуют естественные возможности, силы природы. Идемте, и я вам покажу, если хотите. Если нет, тогда возвращайтесь в свою постель и к своим молитвам.
Он резко повернулся и начал спускаться по лестнице. Потом все же остановился и посмотрел на нее. Если бы он попытался ее заставить, если бы угрожал ей или уговаривал, она бы не пошла. Он пират. И, как теперь выяснилось, маг. Причем настоящий.
– Полагаете, я не должна вас бояться? – вдруг спросила она. – Мне кажется, с моей стороны было бы глупо не бояться.
Он долго смотрел на нее, потом кивнул:
– Да. Это было бы глупо.
– Вот и хорошо. Я боюсь. Но пойду с вами.
– Тогда идемте. Положите мне руку на плечо, миледи, чтобы не споткнуться.
Странный голубоватый свет в его библиотеке исходил от стеклянных шаров, расставленных по всей комнате и светивших, как болотные огни. Элейн вздрогнула, увидев змеиные кожи, свисающие с балки. Но это были всего лишь змеи.
– Боже мой! – выдохнула она на последней ступеньке и вцепилась в его плечо.
У дальней стены горел каменный очаг, красные угли освещали белый живот огромной ящерицы, подвешенной на железных цепях. У нее был толстый чешуйчатый хвост, а из открытой пасти торчали зубы, какие Элейн могли привидеться только в кошмарах.
– Это крокодил, – сказал он. – Маленький речной дракон из Египта. Как видите, крыльев у него нет.
– Вы убили его?
Пират усмехнулся.
– Нет. Я предоставил эту работу благородным рыцарям. Я лишь заплатил кучу золота, чтобы его получить, миледи.
– Зачем? – удивилась Элейн.
– Иногда я нахожу такие вещи полезными.
– Я читала о них в книге про животных.
– Правда? – Он повернулся к ней. – Я никогда еще не встречал служанку, которая читает про животных.
– А я не встречала джентльмена, который их коллекционирует.
– Вы много читаете, мадам?
– Да. Я читаю по-латыни, а также на тосканском, французском и английском.
Не успели эти слова сорваться с ее губ, как она тут же пожалела о сказанном. Вряд ли простая служанка могла похвастаться таким образованием. Хотя пират промолчал, Элейн не льстила себя надеждой, что он ничего не заметил.
– Садитесь, – пригласил он, указав на круглый стол в центре комнаты. Стол находился внутри нарисованного на полу круга с золотым пятиугольником. – Не обращайте на него внимания, – добавил Рейвен, когда Элейн заколебалась. – Это знак Соломона, означающий, что в пределах его влияния следует говорить только правду. Вижу, вы не особенно любите говорить правду.
Элейн не смогла найти умного ответа. Разумеется, никакую правду она говорить не собиралась.
– Он также защищает от демонов, если мне случайно удастся вызвать одного. Признаюсь, иногда это получается, так что здесь самое безопасное место.
– Вы сказали, что не вызываете дьявола!
– Нет. Хотя... – Он пожал плечами. – Иногда появлялся маленький чертенок. Мои исследования связаны с подобным риском. Потому я обычно стою внутри пятиугольника и вам советую.
Элейн посмотрела на бутылочки, колбы, причудливые сосуды. На полках аккуратно лежали свитки, пестики и ступки всех размеров, черепа неизвестных существ. Но любопытство пересилило ее страх. Он маг. Он уже знал то, что она лишь собиралась познать.
– Что в них? – спросила Элейн. – В тех пергаментах.
– Хотите посмотреть? – Он кивнул, словно вопрос удовлетворил его. – Тогда садитесь.
Он придвинул ей кресло, принес ящик, поставил на стол. Входя в круг, он не сделал ни особого знака, ни поклона, и у нее стало легче на душе.
От полированного ящика, украшенного великолепной резьбой, пахло миррой, и запах усилился, когда пират открыл крышку. Вынув колоду карт, он разложил их перед ней. На всех были нарисованы мужчины и женщины, как в поучительных сказках, державшие солнца, луны и косы, на некоторых были изображения дьяволов или монахов. Каждая имела цифру и название по латыни: Проситель, Ремесленник, Император, Грамматика, Музыка, Логика, Поэзия.
– Это символы Таро, – сказал он.
Элейн слышала о картах Таро от Либуше, хотя никогда их не видела. Но прежде чем она успела рассмотреть картинки, он перевернул карты рубашкой вверх, сложил и начал тасовать. Его руки двигались с уверенным изяществом, к картам прикасались легко и почтительно, как обычно человек прикасается к вещам, которые любит.
Положив колоду перед Элейн, он достал из ящика пергамент. На этот раз она увидела фигуру голого мужчины с широко расставленными руками и ногами, помещенного внутри колеса из астрологических знаков. Элейн решила не выказывать своих чувств, но щеки у нее запылали.
Рейвен посмотрел на нее, словно почувствовал ее замешательство, и, чуть заметно улыбнувшись, положил карты в центр фигуры как набедренную повязку.
– Думаю, так вам больше нравится, миледи. Снимите несколько карт и держите их у себя. – Зачем? Это колдовство?
– Мы философы. Это просто изучение.
– Изучение чего?
– Вас.
Элейн настороженно смотрела на него, с опозданием поняв, что он заманил ее в свой бастион правды.
– Не думаю, что вы найдете во мне нечто достойное изучения.
– Очень может быть. Знатные молодые леди часто ведут скучную жизнь и потому имеют соответствующий характер.
– Вот именно, – пробормотала Элейн.
Он мрачно усмехнулся.
– Снимите карты, мадам.
Элейн до смерти устала. Ей казалось, что она уже несколько часов снимает верхние карты и одну за другой снова и снова передает Рейвену, который выкладывает их узором вокруг человеческой фигуры. Бессонная ночь и боль в шее притупили ее бдительность.
Если Рейвен тоже устал, то по нему это не было заметно, казалось, он погружен в размышления, изучая образующийся узор. При виде некоторых карт он едва заметно улыбался или приподнимал черные брови, то ли удивленно, то ли недоверчиво.
Когда она передала ему Папу, он даже засмеялся и, покачав головой, прикрыл ею интимное место голой фигуры. Наконец перед ней остались только две карты.
– Возьмите одну снизу.
Элейн выполнила указание.
– Рыцарь. Из первой десятки, столп человечества. Не думаю, что вы простая служанка, миледи Елена. Но меня интересует не степень вашей знатности, – лениво произнес Рейвен.
Она тотчас насторожилась. С карты на нее насмешливо смотрел изящно одетый рыцарь.
– Меня больше занимает ваше окружение. Герцог и муза Клио. Взгляните... у нее под ногами цветок. Вам он известен?
Элейн, скрывая любопытство, взглянула.
– Похоже на розу?
Рейвен удивился.
– Нет, сходства я не нахожу, да и цветок не столь благородный. Всего лишь чернушка.
– О!
– Возможно, она знакома вам под другим названием. Я слышал, ее еще называют мелантой. Хотя он улыбнулся ей, Элейн почувствовала, как по спине побежал холодок.
– Неужели? – глупо спросила она.
– Да. Разве она не растет в замке Боуленд?
– Не знаю. Я никогда там не была.
– Но вы же из дома леди Меланты, графини Боуленд.
Это было утверждение. Элейн подумала, что кто-то, должно быть, сказал Ампошту, но хранила молчание. В доме крестной полно служанок.
– Как видите, изучение деталей способно многое открыть. Вот здесь, в девятом доме, можно увидеть еще больше... В детстве вы избежали серьезной опасности... Избавление от смертельной болезни? – Рейвен покачал головой и задумчиво перевернул другую карту. –
Пожалуй, нет... Император в шестой позиции... Здоровье у нас превосходное.
Элейн не могла этого отрицать, ибо никогда серьезно не болела. Даже корь перенесла легко.
– Нет, это нечто другое, – сказал он. – Путешествие. Очень важное для вас событие, после него ваша жизнь переменилась. Вряд ли вы бы прожили долго, не будь того давнего путешествия. – Рейвен нахмурился, глядя на лежавшие перед ним карты. – С юга на север. Это было зимой? Шел снег? Какое-то укрепление... замок... женщина с ребенком.
Элейн во все глаза смотрела на него. Он не мог знать о ее бегстве из Монтеверде в Англию. Леди Беатрис тоже не могла ему рассказать. У Элейн остались только смутные воспоминания. Но пока он говорил, перед ней возникла ясная картина приезда в Сейвернейк: метель, Кара в теплой одежде, ее крепкие объятия. Палец Рейвена переместился на фигуру Мельпомены с флейтой, и он снова улыбнулся, будто вспомнив что-то.
– Лошадь едва не замело метелью. Вы слепили маленький снежок и бросили его.
Элейн замерла. Она снова увидела идущую против ледяного ветра лошадь, пустую заснеженную дорогу, которая вела в Сейвернейк.
– Как вы это узнали? – прошептала она.
– Прочел кое-что по картам. Но взгляните сюда. Последняя карта. Она представляет ваше будущее. Можете перевернуть ее.
Элейн нерешительно взяла ее, держа так, чтобы только ей была видна лицевая сторона. Рисунок, как и все остальные, был совершенен, но здесь художник выбрал для пейзажа более темные цвета: на фоне полуночного звездного неба светилась крылатая фигура ангела в черных и серебряных одеждах. У Элейн чуть не остановилось сердце.
Это был ее черный ангел-хранитель, прекрасный, могущественный, таинственный, в безупречном исполнении художника. Оторвав взгляд от рисунка, она увидела перед собой то же самое лицо – лицо безымянного пирата. Она вскочила, бросив карту, и выбежала из круга правды.
– Это фокус! Просто карточный фокус! – Она стояла, задыхаясь от гнева. – Он – не вы! Этого не может быть!
Рейвен изучающе смотрел на нее, слегка наклонив голову, словно тоже сомневался.
– Вы меня помните, леди Елена?
– Нет. Разве мы встречались? – Она беспомощно покачала головой. – Не понимаю! Это же не... я имею в виду... этого не может быть! Откуда мне вас помнить?
Рейвен улыбнулся:
– Вы говорите – всего лишь карта. Тогда почему же она вас так беспокоит?
– Вы сами знаете, что это не просто карта. Это вы! А он не может быть вами. Не понимаю, как вы сумели узнать, но он – не вы.
– Леди Елена, вы совершенно сбили меня с толку. На карте изображен я, но я – не он. Кто такой «он»?
– Я уверена, что это просто карточный фокус, который вы показываете своим жертвам. Губы у него чуть дрогнули:
– Тут, признаюсь, вы правы. Я обожаю игры. Я вообще люблю исследовать человеческое поведение. А ваша реакция была особенно интересной. Скажите, кто такой «он», который не может быть мной?
– Никто, – вполне правдиво ответила Элейн. – Он напоминает мне... статую, на которую я всегда смотрела во время молитвы.
– Святого?
– Ангела.
– Теперь понятно. Мне говорили о моем сходстве с ангелом.
Элейн моргнула. Он не был похож ни на какого ангела, за исключением ее собственного.
– Полагаю, все дело в ангельском выражении моего лица, – сказал Рейвен и одарил ее такой улыбкой, что Элейн. передернуло.
– Вы меня пугаете.
– Очень хорошо. Но вы... – Он снова разложил карты. – Вы меня знаете.
– Нет. – Элейн решительно покачала головой. – Я вас не знаю.
– Я не хочу наносить ущерб вашей прекрасной репутации, Елена. Отнюдь. К счастью, вы больше похожи на Меланту, чем на вашу сестру. – Элейн окаменела. – Род Монтеверде. Неужели они думают, что я забуду эти фиалковые глаза? У вашей единокровной сестры они просто карие, а у ваших дьявольский цвет Монтеверде, смесь голубого с пурпурным. Не ожидал, что Меланта будет столь неосторожна. Но тем лучше для вас, поскольку образ скромной мадам Кары мне не так уж и дорог.
Если бы Рейвен просто упоминал имена, даже описывал внешность, Элейн могла усомниться в его правдивости. Но когда он назвал Кару скромной, она поняла, что он знает, о ком говорит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я