научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 недорогие душевые кабины для дачи цены 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она искоса глянула на Димитриоса, раздосадованная впечатлением, которое произвело на нее его тело, – а она-то думала, что у нее иммунитет против мужчин.
– У вас прекрасный дом, – начала было она, радуясь тому, что голос ее звучит почти спокойно.
– Да, к счастью, это действительно так, – согласился он, открывая глаза и всматриваясь в робкий блеск ее глаз. – Если бы я не был уверен в этом, то подумал бы, что вы просто не привыкли находиться в компании полуобнаженных мужчин.
Она едва не подпрыгнула от очередной колкости и опять покраснела. Димитриос протянул большую загорелую руку и погладил ее разгоряченную щеку.
– Мне это нравится, – сказал он одобрительно, на мгновение сбросив с себя обычную ироническую маску. – Я и не знал, что женщины еще умеют краснеть.
Рия смотрела на него молча, в полном замешательстве, злясь больше на себя и на свою неуклюжесть, нежели на его колкости. Она резко дернула головой, и волосы ее взвились.
– Это что, часть вашего имиджа? – Лицо у него опять стало холодным, а глаза сузились, хотя он и продолжал теребить ее волосы.
– Не понимаю, о чем вы.
– Ну да, вам и невдомек, что с такой прической вы выглядите пятнадцатилетней девчонкой, – сказал он уничтожающе. – Невинность и непорочность?
– Я завязала их, потому что так прохладнее, – объяснила она, сердясь на то, что он придирается даже к прическе. – А кто вы такой, чтобы ставить под сомнение мою порядочность?! – И тут же поняла, что дала ему еще один повод для оскорблений.
Он ответил не сразу. Отпив вина, наклонился вперед и посмотрел ей прямо в глаза.
– Поппи, Никое был очень расстроен, когда в последний раз приезжал домой. Он мне рассказывал… вещи, которые в нормальном состоянии никогда бы не рассказал.
– Да? – уныло спросила она, понимая, что ей не понравится то, что она сейчас услышит.
Он раздраженно вздохнул.
– Ну зачем вы все так усложняете? Неужели вы хотите, чтобы я облачил все это в слова? Может, освободите меня от подобной неприятной задачи?
Тон был оскорбителен, и ее хрупкие плечи напряглись, но посмотреть ему в глаза она не отважилась. Не дай Бог, он что-нибудь заподозрит.
– Так что же он рассказывал?
Димитриос едва слышно чертыхнулся.
– С чего это мы перешли на такие темы?
– Что он вам рассказал? – настаивала она.
– Послушайте, он был в стрессовом состоянии, – заявил Димитриос, явно не желая продолжать этот разговор. – Он говорил, что вы спали вместе, и, хотя для него это было впервые, вам достало смелости сознаться, что у вас до этого были мужчины.
Слова падали на сердце Рии, как маленькие льдинки.
– Зачем вам понадобилось говорить ему, что других вы не любили, что он – ваша единственная любовь? – резко спросил Димитриос. – Он был без ума от вас и все принимал за чистую монету. Зачем вы согласились выйти за него, если с самого начала знали, что все это фарс? – В голосе его было столько чувства, что Рия непроизвольно подняла на него глаза и съежилась от ненависти, которая готова была испепелить ее. – Вы сломали его, Поппи, и только Богу известно, где он сейчас.
– Так его здесь нет?
– Конечно, его здесь нет. Неужели вы думаете, что, если бы он был здесь, мы сидели бы сейчас вот так?
– Я не знала, – тихо прошептала она.
– А вы и не спрашивали, – продолжал обвинять он. – Я с самого утра жду, когда же вы о нем спросите. А вы даже ни разу не произнесли его имени.
– Он не сказал, куда отправился? – глухо спросила она, чувствуя, что больше не вынесет. Придется рассказывать правду. Все как-то стало сразу разваливаться.
– Прямо перед моим отъездом в Англию ему кто-то позвонил, и он тут же уехал, оставив у Розы записку для матери, что, мол, у него какое-то очень деликатное дело.
– Вы ему не верите? – нервно спросила Рия, чувствуя, что Димитриос колеблется.
– Я и верю, и не верю ему, – холодно ответил он. – Вообще-то мой племянник не имеет привычки лгать. Так что я не сомневаюсь, что у него есть веские основания для такого поведения. Но когда он вернется, его будет здесь ждать сюрприз – вы.
– А вы не думаете, что он способен совершить какую-нибудь глупость? – спросила Рия дрогнувшим голосом.
– Уже совершил одну, связавшись с вами, – отрезал Димитриос. – Хуже этого он ничего не сделает. Никое – грек.
Он считал, что этим все сказано.
– А Никое знал, что вы поехали за мной? – медленно спросила Рия, начиная что-то подозревать.
– Я бы не сказал. – Димитриос прищурил глаза. – Я глава дома, и все его обитатели на моей совести. Племянник мой еще молод и слишком впечатлителен. Мне пришлось быть с ним потверже, чтобы не расстроить Кристину.
– Никое не просил, чтобы вы меня привезли?
– Я привез вас. – В голосе его зазвучали металлические нотки, и Рия сочла за благо быть поосторожней с вопросами. – Этого уже достаточно. Застав вас здесь, в своем доме, Никое поймет всю бессмысленность продолжения… дружбы с вами, а через несколько недель я увезу Кристину в длительный круиз, чтобы она восстановила силы. Когда мы вернемся, вас уже здесь не будет, а Никое известит мать, что вы мирно расстались.
Рия вдруг рассмеялась. Его холодная наглость начинала действовать ей на нервы.
– Минутку, – вставила она, напрягаясь всем телом. – А кто вам дал право строить все эти планы и судить, что лучше для всех нас?
– Не для всех, – спокойно ответил он. – Только для моих родственников. Вы для меня не имеете никакого значения.
Он сказал это так спокойно, что ей стало невыносимо больно. Димитриос смотрел на нее с полным безразличием, совершенно спокойно. Но ей вдруг показалось, что это спокойствие внешнее, на самом же деле он напряжен, как леопард, готовящийся к прыжку.
Ею вдруг овладело непреодолимое желание бросить вызов его холодной самонадеянности, и она медленно поднялась с каменным лицом.
– Великий и просвещенный Димитриос, – хмуро произнесла она, – праведный, совершенный, стоящий выше всех нас, простых смертных. Знаете что? Мне вас жаль, это правда. Вы просто высушенная раковина.
– Прекратите.
Рия не услышала ультиматума в его приглушенном голосе.
– Вы не сомневаетесь, что всегда правы! Мне от вас тошно. Никое – тот, по крайней мере, еще способен любить, а это больше того, на что способны вы. Вам незнакомы человеческие чувства. И вы наверняка никого не любили в своей жизни…
Он вскочил и прервал ее на полуслове. Притянул к себе и закрыл ей рот, запрокинув ее голову так, что шейные позвонки затрещали.
– Замолчи! – прорычал он сквозь стиснутые зубы. Лицо его было сплошной маской ярости. – Не тебе меня критиковать! Чтобы гулящая женщина говорила мне о любви?! Тебе просто повезло, что Кристина отдыхает, а то бы я избил тебя до полусмерти.
Она извивалась всем телом, и он освободил ей рот, глядя на нее сверху вниз полными злости глазами.
– Зря я тебя сюда привез. Только лишние проблемы.
– Я и не хотела ехать, – бросила она пылко, дрожа в его руках.
– Но раз уж ты здесь, – тихо сказал он, и что-то в его лице изменилось, – мы используем ситуацию на сто процентов.
На нем опять была его холодная броня, а на лице – циничная маска.
– Вы достаточно опытны, чтобы понимать, как вы на меня действуете… – Он говорил с хрипотцой, и она почувствовала волнение его плоти. – Но пусть это не вводит вас в заблуждение. Это просто похоть, извечная и самая обыкновенная похоть, дорогая. Я хочу твоего тела, только тела, не больше и не меньше. – Он ухмыльнулся. – Для мужчины не составляет проблемы воспользоваться женщиной, не переставая презирать ее.
Ноги у Рии подкашивались. Ей было страшно от его близости. Об этой стороне жизни она почти ничего не знала, а его мужественность была покоряющей.
– Женщины вашего типа мне противны, но я вынужден признать, что вы несколько выбиваетесь из общей схемы. – Он все плотнее прижимал ее к себе, и голос его становился вкрадчивым, а когда она попыталась вывернуться, он опять ухмыльнулся. – Будьте осмотрительны. – И вдруг отпустил ее.
Он ушел, не произнеся больше ни слова. Рия еще долго сидела под деревьями в компании с кошками и собаками, чье ненавязчивое присутствие помогало зализывать нанесенные им раны. Маленькие нефритово-зеленые ящерицы выползали временами из трещины в замшелой каменной стене взглянуть на незваную гостью, посмевшую нарушить их покой, и тут же прятались назад. Высоко в знойном небе монотонно гудел самолет, собаки спали, уткнувшись носами в землю. Веки ее отяжелели, и она задремала. А когда проснулась, в саду уже сгущались сумерки и маленькие пташки шумно устраивались на ночлег высоко в деревьях. Сон успокоил и освежил ее, мысли прояснились.
– Надо сказать ему всю правду, – прошептала она в темноту, чувствуя острую боль в сердце. – Надо уезжать отсюда.
Но не попыталась понять, почему.
Позже, когда она уже закаливала макияж, готовясь к обеду, в дверь тихо постучали. Сердце у нее бешено забилось.
– Войдите.
К счастью, в дверях показалось доброе лицо Кристины, и, сутулясь, она подошла к мраморному столику, за которым сидела Рия.
– Простите, я не очень хорошая хозяйка, дорогая. – В мягком голосе звучало извинение. – Боюсь, что это тот случай, когда душа желает, а тело не может.
– Все в порядке, – тепло ответила Рия, подхватила легкое кресло, стоявшее около кровати, и предложила Кристине сесть. – Не беспокойтесь обо мне.
– Надеюсь, Димитриос заботится о вас? – Тон у нее был легкий, но внимательные голубые глаза не оставляли лица Рии и не упустили предательскую краску, залившую ей щеки.
Девушка не ответила, и Кристина наклонилась вперед. Лицо у нее было серьезным.
– Дорогая, я чувствую, что обязана рассказать вам кое-что о нашей семье, чтобы избежать недопонимания. Обычно я этого не делаю и прошу у вас терпения, если мои объяснения будут несколько путаны.
– Ну что вы, в этом нет никакой необходимости… – начала было Рия, но Кристина сделала ей знак замолчать и горестно опустила голову.
– Сейчас вы все поймете. – Она откинулась в кресле, дыхание ее было затруднено. – Я не могла не заметить, что у вас напряженные отношения с моим братом, Поппи. Боюсь, он относится к вам несколько враждебно.
Рия посмотрела на нее с опаской – что еще увидели эти проницательные глаза?
– Чтобы понять Димитриоса и – как это говорят в Англии? – понять, что заставляет его суетиться, – она коротко улыбнулась, – надо вернуться на несколько лет назад. Наша мать – англичанка. Вы, вероятно, уже заметили, что мы так же свободно говорим по-английски, как и по-гречески.
Рия кивнула, про себя отметив, что это объясняет и голубые глаза.
– Мать умерла при родах Димитриоса. Я тогда только что вышла замуж, мне было двадцать лет. После меня у матери было несколько выкидышей и другие осложнения, но отец требовал сына. Наш отец был очень властным человеком. Он нанял Димитриосу кормилицу, но мальчик все время болел. А когда отец погиб в автомобильной катастрофе, Димитриосу было всего девять месяцев от роду. Мы с мужем взяли его к себе и воспитывали его, как нашего собственного ребенка. По закону мой брат унаследовал дом отца, и мы продали наш и переехали сюда. Мой муж был хороший, добрый человек.
Кристина замолчала, теребя золотой браслет на левой руке.
– В течение многих лет у нас не было детей, и все шло к тому, что Димитриос останется нашим единственным ребенком – я унаследовала болезни матери, вы понимаете? Но когда Димитриосу было уже пятнадцать, у нас родился Никое. Ах, какие это были годы!
Ее худощавое лицо осветилось давними воспоминаниями, и Рии показалось, что она вновь видит молодую Кристину, счастливую, живущую полнокровной жизнью.
– У моей матери в Англии осталась младшая сестра, у которой была дочь того же возраста, что и Димитриос. Когда Никосу исполнилось семь лет, они вдруг приехали к нам погостить на лето. Она очень хорошо поладила с Димитриосом. – Голос у Кристины дрогнул. – Я буду всю жизнь клясть себя за то, что не сразу поняла, насколько хорошо. Андреас и я, мы были целиком поглощены нашими семейными делами – Никое в это время требовал много внимания. Но мне следовало бы присмотреться к тому, что происходит у нас в доме. Както вечером мы с Андреасом вернулись домой раньше обычного и вдруг увидели… Как бы это получше сказать? Они были словно муж и жена.
Рии стало плохо, будто кто-то нанес ей сильный удар в живот. Впервые в жизни она испытала ослепляющую, горячую ревность. Что со мной происходит? – с ужасом подумала она. Ясно же, что у него было много женщин. Очень много, он сам мне об этом говорил. И нечего о нем думать! Но какой-то тайный голос не давал ей покоя, не позволял ей дольше дурачить себя. Ты любишь его, шептал он, ты любишь его…
– Это оказалось настоящим шоком для моего мужа, – продолжала Кристина, не заметив состояния Рии. – Подобное не должно случаться до замужества. Моя кузина, да еще и гостья, находившаяся на нашем попечении! Для Андреаса это стало глубоким потрясением.
Кристина замолчала, провела рукой по губам. Рассказ ей давался нелегко.
– Димитриос был сильно влюблен в Каролину и тут же попросил ее руки. – (Внутри у Рии все оборвалось.) – Но она посмотрела на него и рассмеялась. Она смеялась над ним в нашем присутствии. – Кристина даже поморщилась от неприятных воспоминаний. – Она заявила, что уже обручена в Англии с молодым человеком из своего университета. Димитриос же был для нее лишь приятным летним развлечением.
Она повернулась к Рии и сжала ее руку.
– Постарайтесь понять: в Греции девушки не вступают с мужчиной в такие отношения до замужества. Так себя ведут только женщины определенного рода. Для Димитриоса было загадкой, как Каролина, девушка из хорошей семьи, могла себя так вести. Он считал, что она испытывает к нему такие же чувства, что и он к ней. Он был очень молод и наивен.
Рия глубоко вздохнула. К чему, собственно, она все это ей рассказывает?
– Мы со скандалом отправили Каролину домой. Через три дня у мужа случился обширный инфаркт, и он умер у меня на руках. – Глазами, полными боли, она посмотрела на Рию. – Димитриос страшно казнил себя за это. Возможно, он казнит себя, и сейчас. Вскрытие показало, что болезнь началась уже много лет назад, но Димитриос по-прежнему винил себя. Он считал, что Андреас умер именно из-за истории с Каролиной.
Кристина медленно встала, тяжело опираясь на мраморный туалетный столик.
– Все дело в том, Поппи, что вы как две капли воды похожи на Каролину.
У Рии глаза расширились от ужаса.
– У нее волосы столь же необычного цвета, как у вас, и такая же стройная фигурка. Вот только глаза голубые, а не серые, и она чуть выше, но вас вполне можно принять за ее сестру. Когда я вас увидела в первый раз, мне даже стало нехорошо.
Так вот в чем дело! У нее нет никаких шансов. С самой первой минуты он винит ее за свою старую трагедию. Он смотрит на нее, а видит Каролину, и то, как Поппи обошлась с Никосом, только подлило масла в огонь.
– Постарайтесь понять его, – умоляюще сказала Кристина, заметив ее "бледность. – Мне бы не хотелось, чтобы это повлияло на отношения между вами и моим сыном. Я уверена, когда Димитриос узнает вас поближе, он поймет, что у вас с Каролиной нет ничего общего. Просто сейчас ему еще трудновато. Он вообще все очень остро переживает.
– Понимаю. – Рия, пораженная, осмысливала только что услышанное. Кристина Легонько потрепала ее по плечу, и Рия чуть было не рассказала ей всю правду. Но какой-то непонятный страх удержал ее. Стоит только Димитриосу понять, что его обманули, во второй раз выставили на посмешище, как все его подозрения получат самое реальное подтверждение. Если уж он ненавидит ее сейчас, то что будет тогда? Она съежилась. Надо бежать отсюда, пока он ничего не знает…
Кристина вышла, осторожно закрыв за собой дверь.
– Но ведь я люблю его, – пробормотала Рия в пустоту. – Как я могу любить человека, который меня ненавидит?
Ответа не было. Она села и уставилась на свое отражение в зеркале, всем сердцем сожалея, что не родилась уродиной. Слезы ручьями текли у нее по щекам.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Обед прошел в напряженной обстановке. Они сидели втроем за огромным полированным столом, и каждый думал о своем. Рия едва притронулась к еде из страха подавиться.
– Вы случайно не на диете? – осуждающе спросил Димитриос. – Я слышал, что манекенщицы держат себя в черном теле, но если вы будете так продолжать, то просто сойдете на нет.
Он бросил пренебрежительный взгляд на ее точеные плечики.
– Димитриос! – воскликнула Кристина, перехватив его взгляд и заметив, как Рия покраснела.
– Нет, я просто не голодна, – поторопилась разрядить обстановку Рия. – Все очень вкусно.
Она сказала правду. Роза была прекрасной кулинаркой. После фруктов под винно-медовым соусом она принесла великолепное блюдо из риса и сочных креветок и чесночный хлеб. Затем настал черед зеленого салата с маленькими картофельными шариками и тонко нарезанных ломтиков телятины в сливочном соусе.
Заметив на себе обиженный взгляд служанки, Рия заставила себя съесть кусочек липкого медового пудинга с орехами и запила глотком красного ароматного вина.
– Кофе мы будем пить в саду, Роза, – распорядилась Кристина после обеда, поднялась с помощью Димитриоса на ноги и медленно вышла в благоухающую темноту, тяжело опираясь на руку брата. Рия неуверенно последовала за ними. Димитриос с нежностью усадил Кристину в кресло и укрыл ей колени легким ковриком. Лицо его осветилось любовью. Вдруг она поняла, что не выдержит дольше этого испытания вежливым разговором под его враждебным взглядом.
– Вы не будете возражать, если я сегодня пораньше лягу? – спросила она у Кристины. – У меня что-то голова побаливает.
Она не погрешила против истины. После всего, что произошло за этот день, кровь пульсировала у нее в затылке и глаза слипались.
– Ну конечно, – сказала Кристина, и в глазах ее появилось беспокойство, но Димитриос не дал ей договорить, с угрозой глядя на Рию поверх ее головы.
– Чашка кофе поможет вам, а свежий воздух очень скоро разгонит головную боль. – Он явно не верил ей, и в голубых глазах его сверкали молнии. – Сестра упрекнула меня в том, что я пренебрегаю обязанностями хозяина, – продолжал он. – Она предлагает, чтобы мы поездили завтра по окрестностям, если вы будете хорошо себя чувствовать.
На его лице было издевательское выражение – он прекрасно знал, как она отнесется к такому предложению.
Рия понимала, что Кристина желает ей только добра, откуда было Кристине знать, что присутствие Димитриоса мучит ее? Но на сердце у нее стало тревожно.
– С удовольствием, – тихо сказала она и, признавая свое поражение, села за стол рядом с Кристиной с жалким выражением на лице.
Она всей кожей чувствовала присутствие Димитриоса, сидевшего, как ястреб, справа от нее. Из раскрытого ворота его белой рубашки виднелась мощная загорелая грудь, а простые черные брюки обтягивали ноги, как вторая кожа. Она бы не удивилась, если бы воздух вокруг него стал искрить.
Около часа они болтали о том о сем. Потом Кристина поднялась – в слабом освещении лицо ее казалось уставшим и изможденным.
– Нет-нет, – возразила она, когда Рия опять сказала, что хочет пораньше лечь спать. – Поговорите еще с Димитриосом. Вам надо поближе познакомиться.
Она заговорщически улыбнулась Рии и пошла в дом, не заметив панического выражения на лице девушки.
– Что бы вы хотели посмотреть завтра?
Когда сестра ушла, Димитриос вытянул длинные ноги и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. В полутьме она не смогла прочитать выражение его лица, но у нее было такое ощущение, что он играет с ней в кошки-мышки.
– Мне все равно, – просто сказала она.
– Как вы податливы, – насмешливо произнес он. – Может, вы даже решили перестать со мной бороться?
В глазах у нее потемнело, и она глубоко вздохнула. То, что она сегодня узнала об этом холодном гордом человеке, сидевшем перед ней, делало общение с ним еще труднее.
– Мне бы хотелось, чтобы мы стали друзьями.
– Просто друзьями? – В голосе его звучало подозрение, будто он ожидал какого-то подвоха.
– Просто друзьями.
Искренность, с какой это было сказано, видимо, тронула его – он неожиданно наклонился вперед и, взяв ее за маленький подбородок, поднял лицо и заглянул в самую глубину серых глаз.
– Ну и ну. Такое впечатление, что вы искренни.
– Это на самом деле так, – кивнула она, и ее распущенные светлые волосы зашуршали, как шелк, по его руке. Он подхватил одну прядь и с задумчивым выражением смотрел на позолоченное серебро.
– Довольно редкий цвет волос, – сказал он как бы самому себе. – Как лунный свет в темноте.
– У моей матери были такие же, – сказала она, очарованная его близостью и забывая о предосторожности. – И у брата тоже.
– У брата? – сразу ухватился он. – Никое ничего мне не рассказывал про вашего брата.
– Он умер. – Слова эти прозвучали жестко. Впервые в жизни она говорила о Саймонс с посторонним человеком, если не считать Поппи. – Он умер совсем маленьким.
– Извините меня. Несчастный случай? – мягко спросил Димитриос, не сводя глаз с ее грустного лица.
– Да, мама погибла вместе с ним. Ему тогда был годик
– А вам?
– Мне было семь лет.
Мертвую тишину нарушал лишь стрекот цикады в траве.
– Для вас это, наверное, был страшный удар.
Впервые за все время он говорил мягко, хотя подобные нотки она уже слышала в его голосе, когда он разговаривал с Кристиной. Ей вдруг страшно захотелось опустить голову на стол и разрыдаться…
– Ваш отец, наверное, сильно сетовал на судьбу, оставившую его одного с ребенком на руках. И из-за этого между вами такие напряженные отношения?
Она заколебалась, вспомнив, что выдает себя за другую. Выражение ее лица изменилось, и он тоже посуровел.
– Ну? – коротко напомнил он ей.
– Я не хочу об этом говорить.
Она попыталась отвернуться, однако он нежно, но крепко взял ее за руку.
– На сей раз вам это не удастся, Поппи. Мне нужно получить ответы на кое-какие вопросы.
– Я не могу дать вам никаких ответов.
Отчаяние, прозвучавшее в ее голосе, заставило его прищурить глаза.
– Почему? Потому, что лично я вам не нравлюсь, или потому, что вы вообще ни с кем не можете об этом говорить?
Глаза его, потемневшие при лунном свете, буравили ее, принуждая к чему-то. Он был красив, как никогда.
– А вы?
Подсознательно она перешла в нападение, поддавшись первобытному инстинкту выживания.
– Я? Мы ведь говорим не обо мне, – удивленно и сухо возразил он.
– А может, стоило бы? – отчаянно настаивала она, не обращая внимания на предупреждение, прозвучавшее в его голосе. – Почему вы все время так враждебно ко мне настроены? Что довело вас до этого?
– Хватит. – Он быстро встал и направился к дому. – Поздравляю вас, – бросил он через плечо, исчезая в доме. – Вам опять удалось все повернуть по-своему. Разговор окончен.
Поднявшись к себе в спальню, она быстро разделась, с удовольствием забралась между прохладными мягкими простынями и закрыла лицо руками. Как получилось, что всего за несколько дней жизнь ее так круто изменилась? Неужели то чувство, что она к нему испытывает, и есть любовь? Разве может любовь разрывать человека на части? Разве она повергает его в пропасть невыразимого отчаяния?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
 виски норфолк 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я