научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/accessories/dlya-vannoj-i-tualeta/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Никое быстро проглотил свой завтрак, нещадно подгоняя Поппи и Рию, чтобы не опоздать на работу, однако потом его мать на целых десять минут задержала Поппи у себя в комнате: она хотела сверить по списку, что осталось сделать.
– Я думал, уже все готово, – упрекнул он Поппи, когда та с раскрасневшимися щеками присоединилась к ним в машине. – Димитриос убьет меня за опоздание!
– Сомневаюсь, – почти весело успокоила его Поппи. – Кристина позвонит ему чуть позже – надо еще кое-что уточнить – и объяснит, что тебя задержали мы.
Повесив чудесные занавески в цветочек, Рия помогла Поппи переставить кое-какие мелочи на первом этаже. Димитриос был чрезвычайно щедр и позволил им покупать все, что им взбредет в голову, и Поппи потешила себя, выбирая самое лучшее. Часам к двум-трем домик стал точно картинка.
– Дядюшка Джон приедет? – спросила Рия, когда они уже заканчивали мыть маленькие окна, которые так хорошо вписывались в этот стиль.
– Нет, да мне бы и не хотелось, – ответила Поппи, явно не желая обсуждать эту тему.
– Ну что ты, Поппи, – мягко запротестовала Рия, но ее кузина не поддавалась на уговоры.
– У меня нет твоего дара подставлять другую щеку, – угрюмо заметила она. – Он до сих пор обо мне и не думал, так с чего бы вдруг сейчас?
Рия с сожалением пожала плечами – есть такие темы, которые лучше не поднимать.
К вечеру, совершенно измотанные, они уселись в шезлонгах в маленьком садике. Было жарко и душно, и посеревшее небо предвещало грозу. Как всегда, у Рии разболелась голова и нервы расходились, а сегодня было хуже, чем всегда, поскольку мысли ее постоянно кружили вокруг Димитриоса и того, что с ней произошло.
– Не может быть! У нас кончилась вода! – вдруг вспомнила Поппи. – Продержимся до приезда Никоса?
– Я могу сходить в городок, может, что-нибудь еще открыто, – предложила Рия. – Время сиесты уже заканчивается, думаю, что смогу купить бутылку лимонада.
Закрывая через несколько минут за собой дверь, она услышала первые раскаты приближающейся грозы. Тяжелый влажный воздух давил, и она даже поежилась.
– Не будь ребенком, – сказала она себе громко, пытаясь побороть извечный страх перед громом и не смотреть в быстро темнеющее небо. В тот день, когда погибла вся ее семья, была очень сильная гроза, и до сих пор, несмотря на все попытки убедить себя, что это лишь явление природы, перед яростной силой грозы она всегда чувствовала себя перепуганной семилетней девочкой, прокручивающей назад все прошедшие с тех пор годы, словно они были одним мгновеньем.
Ей пришлось-таки побродить по дремлющему городку, прежде чем она нашла открытый магазин. Быстро сделав покупку, она вышла на улицу. Падали первые крупные капли дождя.
Она была уже на полпути к коттеджу, когда мир перевернулся. Яркие белые вспышки молний разрывали небо надвое с дикой жестокостью, а гром походил на взрывы бомб и едва не поднимал ее в воздух. За плотной стеной дождя улица показалась ей потусторонним миром. Струи заливали лицо, слепили, гром глушил, но она шла вперед, не видя ничего перед собой.
Она и не представляла, что гроза может быть такой неистовой. Когда гром разразился прямо над ней и словно пронзил ее насквозь, она выпустила бутылку из рук, инстинктивно заткнула уши и, не глядя под ноги, бросилась бежать посередине дороги, превратившейся в настоящую реку.
Когда она приблизилась к перекрестку недалеко от дома Поппи, ей почудилось, что какойто высокий человек выкрикивает ее имя, но тут раздался такой оглушительный раскат грома, что Рия, до смерти перепугавшись, бросилась через перекресток.
Вдруг, на одно мгновенье, застывшее в вечность, она увидела прямо перед собой огромный грузовик и раскрытый в ужасе рот водителя, а в следующее мгновенье взлетела в воздух, как тряпичная кукла.
Земля понеслась ей навстречу, и миллион маленьких стрел пронзил ее тело, а затем все пропало, и остался только красный туман и дождь, хлеставший ее по лицу.
Какие-то бестелесные голоса все выкрикивали и выкрикивали ее имя, и вернулась боль, такая острая, что она не могла даже вздохнуть. Она почувствовала, как две сильных руки приподняли ее голову, а чей-то хриплый обезумевший голос все звал и звал ее. Но постепенно боль и шум в голове стали проходить, и она начала падать в пропасть, вдруг разверзшуюся под ней.
Ее везли на машине «Скорой помощи», выла сирена, и кто-то сидел рядом и всхлипывал и гладил ее по голове, нежно повторяя ее имя. Ей было слишком больно оставаться на этой земле, и она обрадовалась, когда темное мягкое покрывало опустилось на нее и отгородило от всех.
Вдруг она почувствовала: что-то изменилось. Огонь, пожиравший ее и не дававший покоя, затух, и лицо ее теперь обдувал легкий ветерок. Она попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжелы. Они давили ее книзу и толкали назад, в обволакивающую мягкую перину.
Она услышала шорох, и что-то холодное легло ей на лоб.
– Рия! – позвал глубокий мужской голос в мучительном стоне. – Дорогая, борись, не сдавайся. Я люблю тебя, мой ангел. Открой глаза, Рия!
Она попыталась, но боль в голове была нестерпимой, и ей захотелось опять укрыться в полной темноте. Она так устала, так смертельно устала…
Рия проснулась. В комнате стоял полумрак, а над кроватью горел маленький ночничок. Крайнее изнеможение, которое парализовало ее, ушло, и тело вновь принадлежало ей. Она осторожно осмотрелась. В голове стучало, но она смутно вспомнила, что до этого боль была сильнее.
В маленькой белоснежной палате стоял сильный запах антисептиков, и когда она попыталась пошевелиться, то вдруг с ужасом обнаружила, что ее ноги заключены в какую-то огромную металлическую штуковину, приделанную к узкой кровати, и в панике застонала.
– Все в порядке, не двигайся, любовь моя, все в полном порядке.
Димитриос вскочил с кресла, поставленного так, что она не могла его видеть, и упал на колени подле нее. Его смуглое лицо было покрыто густой черной щетиной, а голубые глаза тонули в фиолетовых кругах.
– Где я? – удивленно прошептала она, прислушиваясь к пульсирующей боли в голове.
– Ты в больнице, моя сладкая, – ответил он мягко, слегка дрожащим голосом, и она пристально на него посмотрела, пытаясь рассмотреть выражение его лица.
– Ах да, гроза, – пробормотала она, опять погружаясь в сон.
Когда она открыла глаза в следующий раз, за окном светало, а Димитриос все еще стоял перед ней на коленях. Он спал, положив голову на белое покрывало. Впервые за все время, что она его знала, одежда на нем была мятая, а на рубашке темнело пятно, похожее на засохшую кровь.
Она слегка пошевелилась, и он мгновенно проснулся. В глазах у него не было и тени сна.
– Рия!
– Извини, – прошептала она. – Мне кажется, что я причинила тебе много хлопот.
– Эта фраза – твое второе имя, каждый раз ты начинаешь с нее, – попытался пошутить Димитриос. – Как ты себя чувствуешь?
– Так, будто по мне проехал грузовик, – улыбнулась она. Взглянув ей в глаза, он хмыкнул, но казалось, что вот-вот разрыдается.
– Я боялся, что потерял тебя. – Он покрывал ее лицо нежными, как прикосновение перышка, поцелуями, повторяя и повторяя ее имя и осторожно прижимая ее к себе. – Ох, дорогая…
– Димитриос!
Она попыталась отодвинуться, чтобы получшe рассмотреть его, но острая боль пронзила ей грудь, и она чуть не задохнулась. Он тут же позвонил.
– Не двигайся, – сказал он озабоченно, с невероятно нежным блеском в глазах.
В палате появился средних лет бородатый врач в белом халате и быстро подошел к Рии.
– Здравствуйте, леди.
У него был совершеннейший английский выговор. Улыбаясь, он смотрел на нее сверху вниз, подготавливая шприц.
– Надо, чтобы вы еще поспали хоть немножко, а когда проснетесь, то будете как огурчик.
Он уколол ее в руку, и Рия устало закрыла глаза. В голове у нее кружилась масса вопросов.
– Она вне опасности, мистер Кутсупис, – спокойно продолжал голос, – теперь пора и вам выполнять мои предписания. Вам надо отдохнуть. Разве можно вызывать меня из Лондона и в то же время игнорировать? С меня хватает и одного пациента.
Димитриос что-то ответил сердито, она не поняла, что именно, а затем все пропало…
Комната купалась в ярком солнечном свете. Проснувшись, Рия лежала, не шевелясь, довольно долго, а потом огляделась. Рядом никого не было, и она позвонила, пытаясь собраться с мыслями и понять, где действительность, а где безудержные мечты.
– Этого не может быть, – прошептала она золотистому лучу, упавшему ей на лицо, не веря своим воспоминаниям. – Неужели и правда он сказал, что любит меня?
Маленькая темноволосая сестра появилась почти мгновенно. Ее круглое личико светилось дружеским расположением, и она услужливо заполнила пробелы в памяти Рии.
– Мистер Кутсупис поднял на ноги всю больницу, когда вас сюда привезли, – весело рассказывала она на очень хорошем английском. – Он на всех кричал, все ему не нравились, и он не захотел от вас отходить, даже когда вас просвечивали. Ваша кузина ничего не могла с ним поделать, правда, она и сама была в истерике.
Рия улыбнулась своим мыслям. Очень похоже на Димитриоса.
– Он почему-то решил, что здесь нет ни одного достаточно квалифицированного врача, и обидел всех, вызвав из Англии доктора Николса, чтобы он лечил вас. Доктор Николс – непревзойденный авторитет в черепно-мозговых травмах.
Рия осторожно дотронулась до головы.
– Теперь уже все в порядке, – успокоила ее сестра, – сотрясение прошло, но в течение какого-то времени положение было критическим. Врачи просто не знали, что с вами происходит. – Она тепло улыбнулась Рии. – А теперь все, что осталось, – это сломанное ребро и ноги. Вам страшно повезло. Могло быть значительно хуже.
– Могло? – недоверчиво спросила Рия. У нее было такое ощущение, что все ее тело – сплошная рана.
– Пойду посмотрю, что там с обедом, – предложила сестра, причесав Рии волосы. – На ленч вы опоздали, но я раздобуду вам супу и булочек.
– Большое спасибо, мне бы не хотелось вас беспокоить, – быстро сказала Рия. – Я не очень голодна.
– Ну что вы, мы хотим, чтобы вам было хорошо, – сказала сестра, смягчив какой-то горький подтекст теплой улыбкой. – Мистер Кутсупис напугал нас всех до смерти.
Рия усмехнулась, но обе улыбки тут же замерли, так как в дверях послышался суровый бас:
– Спасибо, сестра. Вы свободны!
Сестра успела подмигнуть Рии, прежде чем на цыпочках вышла из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Димитриос стоял около двери, как всегда одетый безукоризненно. Однако морщины усталости и напряжения отчетливо виднелись на его смуглом лице, и в глазах стояло беспокойство.
– Привет, – сказала Рия, опуская глаза и чувствуя сильное смущение.
– Ты меня простила? – У него был густой, незнакомый ей голос. Он стоял недвижим – высокая фигура в белой, наполненной солнцем палате. – Я не имею на это права, но я встану перед тобой на колени, если это поможет тебе понять меня.
Она смотрела на его лицо с чувством, очень близким к ужасу.
– Я не хочу, чтобы ты становился на колени, – мягко сказала она, и в ответ он только простонал.
– Но я заставил тебя встать на колени, разве не так? Я не могу поверить, что был так слеп и так глуп! – Он сделал шаг, но вдруг с трудом сдержал себя, засунул руки в карманы. – Мне нужно поговорить с тобой, объяснить тебе, почему я вел себя именно так, а не иначе, но если я до тебя дотронусь, то все пропало.
– Я понимаю, – мягко сказала Рия. – Кристина рассказала мне все о Каролине и…
– Ты не понимаешь! – насупив брови, процедил он сквозь стиснутые зубы. – Когда я впервые увидел тебя, тогда, у тебя в квартире, ты действительно напомнила мне Каролину, а из всего того, что рассказал Никое, я сделал вывод, что судьба подбросила нам еще одну неразборчивую серебряноволосую сирену, чтобы она опять причиняла мне боль, ну, и того хуже… – Он глубоко вздохнул. Лицо его было белым. – Но ты не вписывалась в эту схему, и я никак не мог взять в толк, как эта выдержанная, нежная девушка, которую я до смерти напугал, может быть такой испорченной, какой мне описал ее Никое. Я знал, что Никое спал со своей подружкой, а когда я держал тебя в руках, ты отвечала мне так невинно, для тебя все это явно было в новинку, и ты так старалась совладать со своими чувствами, совершенно новыми для тебя, что я уже не знал, во что верить.
Он отвернулся и подошел к окну, став к ней спиной, и его черные волосы отдавали синевой.
– Там, на берегу, я наконец решил, что мне на это наплевать. Ты была нужна мне, какой бы ты ни была. Я решил рискнуть и поверить сердцу, но сначала мне надо было посмотреть на тебя вместе с Никосом – убедиться, что между вами все кончено. Когда же я понял, что все это время ты водила меня за нос, что все мои страдания были напрасны… – Он растерянно покачал головой. – Мне кажется, на какое-то время я сошел с ума.
– Извини… – неуверенно начала Рия, и слезы побежали у нее по щекам, но он, не поворачиваясь, заставил ее замолчать.
– Нет, дай мне закончить. Я должен это высказать. – Голос его дрожал от полноты чувств. – Я сам во всем виноват, понимаешь? Еще до того, как все выяснилось, я знал, что ты не Поппи, что ты нежная и добрая, что я могу любить тебя до конца своих дней. После того первого шока я и забыл о Каролине. Если не считать вашего внешнего сходства, вы совершенно разные. В ней никогда не было ничего от твоей мягкости и чистоты. Но что-то, засевшее во мне очень глубоко, сдерживало меня. Я должен был еще и еще раз все проверить и перепроверить, хотя и знал, что делаю тебе больно, что разрушаю всякую надежду, которую еще мог питать.
Он повернулся к ней лицом, и глаза у него были полны горя.
– Я попросил тебя остаться и помочь со свадьбой, потому что просто не мог тебя отпустить. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной, и все же никак не мог поверить, что ты меня любишь, что ты мне доверяешь после того, как я с тобой обошелся. Ты так щедро отдавала мне свою нежность раз за разом, а я швырял тебе ее в лицо…
Она протянула к нему руки, не в состоянии больше видеть его боль.
– Хватит, – прошептала она, и в глазах ее стояли слезы. – Пожалуйста, Димитриос, хватит.
– Как ты можешь любить меня? – Он не двигался. – Кристина рассказала мне, что тебе наплела Кристи. Меня не было на заводе, но когда я вернулся, она позвонила мне и все объяснила, и я тут же бросился в город. Я опоздал. – Лицо его исказилось гримасой. – Когда ты упала…
– Мне показалось, что и я тебя видела, – медленно сказала Рия, все еще протягивая к нему руки.
– Это все ложь, Рия, все, что тебе наговорила Кристи. Мы с ней друзья… были друзьями, не больше, – угрюмо пробормотал он. – Она призналась Кристине, что купила это кольцо. Деньги для нее ничего не значат, когда у нее есть цель. После развода она немало получила.
Димитриос неожиданно бросился к ней и с приглушенным восклицанием нежно обнял ее, жадно целуя, так что она едва переводила дыхание.
– Прости меня, я слишком груб, – шептал он. – Но ты даже не представляешь себе, как я об этом мечтал все последние дни. Ты простишь меня? Научишься любить меня?
– Мне не надо учиться. – Рия всхлипывала у него на груди. – Я полюбила тебя с первого взгляда, но я и не надеялась, что ты когда-нибудь тоже меня полюбишь…
Она вспомнила о его непредсказуемом поведении, и в глазах ее появились сомнения.
Он осторожно обхватил ладонями ее лицо. В глазах его было столько любви и надежды, что горло у нее сжало спазмом.
– Я никогда не смогу никого так любить, как тебя, – медленно произнес он, задыхаясь. – Ты мое солнце, ты моя луна, ты мои звезды. Я хочу, чтобы ты была моей женой, чтобы ты родила мне детей, чтобы мы вместе состарились. Если ты меня отвергнешь, у меня больше никого не будет и у меня ничего не останется в этой жизни.
Его настойчивость глубоко взволновала и даже напугала ее, и она притянула его к себе. Никогда, даже в самых своих сокровенных мечтах, не ждала она таких слов от холодного, самонадеянного мужчины, которого ей выпало полюбить.
С протяжным стоном он поймал ее губы, скользя руками по ее телу, но вдруг отстранился. Руки его дрожали.
– Ты не ответила мне, – сказал он. – Ты будешь моей женой?
– Навсегда, – прошептала она с любовью, – до тех пор, пока нас не разлучит смерть.
Он взял в ладони ее шелковые серебристые волосы.
– Такие красивые, и все мои, – сказал он торжествующе. – Надеюсь, ты скоро поправишься, любовь моя. Я нетерпелив.
Рия посмотрела на него, не в силах скрыть своих чувств.
– Ты простил меня за мой обман? – мягко спросила она, и лицо ее осветилось любовью.
– А что тут прощать? – Голос его был нежен. – Все, что ты сделала, ты сделала ради своей сестры. Я догадывался, я знал это с самого начала и потому еще больше тебя любил. Я сам заварил эту кашу, мне и расхлебывать, – улыбнулся Димитриос. – И за это я до конца своих дней буду благодарить Всевышнего.
Так он и сделал.



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
 полусухой херес 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я