научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Прикольный магазин Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

с трудом прошептала она, трясущимися руками откидывая с лица волосы.
– Да что вы? – скептически спросил он, изучая ее лицо. – Видимо, теряю квалификацию. Обычно женщины не так реагируют на мои поцелуи.
Рия ничуть в этом не сомневалась. За те несколько минут, что она провела в его руках, в ней пробудилось древнее, как мир, чувство женщины, с радостью отдающей себя во власть мужчине. По коже у нее все еще бегали мурашки, но она отстранилась, и руки его упали вдоль тела, а в глазах снова загорелся какой-то странный огонек.
– Итак… – неожиданно произнес он прежним ледяным тоном. Атака продолжалась. – Прикажете собрать ваши вещички или будете благоразумны и сделаете это сами?
Она пожала плечами, краснея. А что, если действительно поехать? Что он с ней сделает, в конце-то концов? Она не Поппи, последнее слово будет за ней, а кузина получит столь необходимую ей передышку. Разве Поппи справится с таким громилой?
– Вообще-то у меня осталась часть отпуска, – пробормотала она.
Это было правдой. В прошлом году она отдохнула только неделю и с тех пор так и не догуляла положенное. Она оставит на работе записку для Поппи, где все ей объяснит, паспорт у нее в порядке, благо она только что прилетела из Америки, да и ничего срочного на ближайшее время не предвидится. Конечно, скоро все раскроется, но это лучше, чем бросать бедную Поппи на растерзание этому леопарду.
Она медленно подняла голову и кивнула, глядя в его внимательные глаза.
– Хорошо, я поеду, – глухо сказала она, – но только потом не жалуйтесь, что я вас не предупреждала.
На какое-то мгновение на его лице проступила почти дикая радость победы, но он тут же взял себя в руки.
Что я наделала? – слабо спросила она себя. Что я наделала?

ГЛАВА ВТОРАЯ

Они летели первым классом, и при других обстоятельствах Рия наслаждалась бы полетом, но сейчас ее осаждали беспокойные мысли. У нее даже пересохло во рту, а ладони стали влажными.
Если уж Димитриос кажется мне сумасшедшим, то кто же тогда я сама? – тоскливо подумала она, искоса поглядев на спящего спутника. Едва они взлетели, он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и его огромное тело обмякло. Но теперь, к своему удивлению, Рия обнаружила, что голубые глаза Димитриоса задумчиво смотрят на ее лицо. Сердце у нее забилось.
– Вам это не надоело?
– Что именно? – не поняла она.
– Да строить из себя обиженную с табличкой «Не беспокоить» на шее.
Она растерялась, однако ответила твердым голосом:
– Не понимаю, о чем вы. – И прямо посмотрела ему в глаза.
– Я ожидал встретить энергичную амазонку, которая не преминет воспользоваться либо шармом, либо женской хитростью, чтобы настоять на своем. А вместо этого нахожу равнодушную снежную королеву. – Он задумчиво покачал темноволосой головой. – Хитрая тактика. Видимо, я поторопился с выводами.
Рия, нервничая, все-таки выдержала его взгляд – кого-кого, а Поппи он раскусил. Именно так она бы себя и повела. Надо держать ухо востро: этот супермен к тому же очень проницателен.
Она отвела глаза от его всевидящего взгляда.
– Я не несу ответственности за ваши выводы, – пробормотала она. – Мне кажется, вы просто тиран, для которого ночью все кошки серы.
– Не совсем так. – В его басовитом голосе впервые послышались нотки сдерживаемого смеха. – Я тоже пытаюсь быть гибким, но это не так-то просто.
Стюардесса поставила перед Рией высокий фужер, в котором позвякивал лед. Разговор прервался, Рия с улыбкой поблагодарила, но аккуратно подведенные глаза блондинки, не скрывая животной страсти, смотрели на смуглокожего мужчину, сидевшего подле Рии.
– Вы что-нибудь хотите, сэр?
Явно заигрывает, с раздражением подумала Рия, но на Димитриоса блондинка не произвела никакого впечатления.
– Нет, спасибо.
Он улыбнулся стюардессе, не замечая ее, и опять откинулся в кресле и закрыл глаза. Теперь в его чертах не было обычной холодной суровости, и она разглядела темные от усталости круги под глазами. Сколько ему лет? – рассеянно подумала она. Тридцать – тридцать пять. Больше его точеному лицу и крупному мускулистому телу дать было невозможно.
– Я подарю вам фотографию с автографом, если хотите. – Спокойный, с едва заметной издевкой голос заставил ее вздрогнуть. Глаза у него были по-прежнему закрыты. – Но я вас понимаю – настоящий мужчина ныне редкость.
– Да вы просто…
Он хмыкнул, видя, что она не может найти подходящих слов.
– Не продолжайте, я и так все понял. Вы все еще бледны. Почему бы вам не вздремнуть?
– Как только захочу, я это непременно сделаю, – по-детски запальчиво ответила она. Он насмешливо фыркнул, и ей стало совсем тошно.
Она откинулась в кресле, но упрямо не закрывала глаз, хотя и была бы рада поспать. Голова у нее болела, и вообще она чувствовала себя совершенно разбитой. Переутомление. Может, это вообще мой последний полет? – мрачно подумала она. События развивались с поразительной быстротой, и теперь она была слишком измучена, чтобы уснуть.
– У вас есть родственники?
Голос у него был мягкий, как бы приглашающий к разговору, и она, поддавшись его теплоте, чуть было не покачала отрицательно головой. Ее родители и младший братик погибли в страшной автокатастрофе, когда ей было семь лет. Она осталась совсем одна, и брат отца, овдовевший за два года до этого, взял ее к себе в дом, надеясь, что она станет хорошей подругой для его избалованной дочери.
– Отец у меня в Эссексе, а в Лондоне – кузина.
Она ненавидела ложь, и потому сейчас ее голос слегка дрожал. Так дело не пойдет. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки.
– А, да. Никое говорил мне что-то про вашего отца. – Голос у него был осуждающий. – Вы, видимо, с ним не в ладах. Слишком уж властный, так ведь?
– Пожалуй. – И она украдкой посмотрела на него.
– Бедняга, – холодно пробормотал Димитриос.
– Вы его совсем не знаете, так что придержите ваше мнение при себе, – резко сказала она, вспомнив холодное, бесстрастное лицо дядюшки Джона. Ее он терпел, не более того, а с Поппи обращался порой даже жестоко, отвергая ее гипертрофированную потребность нравиться.
– Но я знаю вас, и этого уже достаточно, – тихо заметил Димитриос, и в голосе его опять зазвенела сталь. – Не сомневаюсь, что вы легко сможете оправдать любую беспринципность, но когда окончательно запутываетесь, то бежите к папочке. Разве я не прав?
– Все совсем не так, – запротестовала она, хотя и понимала, что относительно Поппи он отчасти прав.
– Вы уверены? – досадливо спросил он. – Тогда убедите меня.
С отчаянием взглянув в насмешливое лицо, Рия отвернулась.
– Какой смысл? – пробормотала она. – Вы не поверите ни одному моему слову.
– Как вы проницательны!
Она возмущенно уставилась на него.
– Я знал бесчисленное множество женщин, похожих на вас, дорогая, – сказал он насмешливо. – Избалованы с детства. Вы далеко не единственная такая.
Щеки ее зарделись, но она сдержалась и ничего не сказала, чтобы не выдать себя. Она вспомнила, как была рада Поппи, когда впервые увидела ее у себя дома. Между двумя совершенно непохожими девочками почти сразу же установилось полное взаимопонимание. Каждая искала в подруге то, в чем сама испытывала недостаток. Они были предоставлены самим себе в этом старинном неухоженном доме, но вдвоем не страшно и не скучно, и они были довольны. По большей части они носились по округе, посещая школу лишь в случае крайней необходимости.
Почтенные деревенские жители привыкли видеть вместе этих маленьких девочек. Одна – тихоня с длинными платиновыми локонами, вторая – озорная, как беспризорница, с переливающимися медными кудрями и насмешливыми карими глазами. Их можно было встретить в любое время дня и ночи на сладко пахнущих аллеях и лугах…
Рия улыбнулась своим воспоминаниям, и у смотревшего на нее Димитриоса перехватило дыхание.
– Чему вы так улыбаетесь? – хрипло спросил он. – Вспомнили еще одного дурака, которого вам удалось обвести вокруг пальца?
Ее удивила горечь, с которой он это произнес, – она не знала, что от детских воспоминаний лицо ее стало на удивление мягким и привлекательным.
– Впрочем, мне-то что? – спохватился он. – Просто ваша хитрость обескураживает меня. Зачем я трачу на вас время?
Оскорбление было настолько неожиданным, что она даже потеряла дар речи и съежилась. Он бросил на нее уничтожающий взгляд и опять закрыл глаза. Постепенно тело его расслабилось, и по его ровному дыханию она поняла, что он уснул.
Рия сидела не двигаясь. Каждый мускул ее ныл, а в затылке чувствовалась тупая боль. Так плохо и одиноко ей еще никогда не было. Неожиданно горячие слезы потекли из-под ее плотно сжатых век, и она захлюпала носом. Ну и влипла же я! Какой ужас! – подумала она и уткнулась лицом в спинку кресла.
Неожиданно перед ее носом появился огромный накрахмаленный белый платок. Димитриос осторожно повернул ее к себе лицом и неторопливо промокнул слезы.
– Assimenios, assimenios, – пробормотал он мягко. – Ну зачем же плакать?
Рия глубоко вздохнула, безуспешно пытаясь сдержать слезы, и через мгновенье он привлек ее голову к себе на грудь.
Несмотря на унижение, она вдруг почувствовала себя очень уютно и безмятежно.
– Успокойся, малышка, закрой свои опасно красивые глазки.
Он произнес эти слова почти неслышно, и в них ей опять почудился едва сдерживаемый смех, но на этот раз ей было все равно. Она, как зачарованная, прислушивалась к ритмичному биению его сердца, наслаждаясь исходившей от него силой и нежностью.
– Бедный ребенок, совсем измучилась…
Голос его звучал необычайно успокаивающе, а от пиджака исходил терпкий запах одеколона и сигар. Ей вдруг неодолимо захотелось расстегнуть его рубашку и прижаться щекой к жестким черным волосам на груди. Она невольно содрогнулась и резко отстранилась, ругая себя на чем свет стоит. Щеки ее горели, она едва сдерживала дрожь. Если он и заметил ее волнение, то не подал виду – откинулся на спинку и закрыл глаза, совершенно спокойный.
– Ну и штучка, – пробормотал он. – А я все думал, на сколько же вас хватит с этой игрой в снежную королеву?
Да он просто издевается! Он прекрасно понял, какую имеет над ней власть, и вот теперь жестоко смеется над ней.
– Я вас ненавижу! – сквозь зубы процедила она, сжимая руки в кулаки.
– Почему? Не потому ли, что я запросто разгадываю все ваши хитрости? – Он не открывал глаз, и его профиль казался высеченным из гранита. – Поверь мне, маленькая вероломная сирена, ты еще просто не доросла до взрослых игр. Что ж, пробуй на собственный страх и риск свои трюки на мне.
Она гордо откинула голову, но молчала, боясь выдать себя, хотя ей было очень больно оттого, что он плохо о ней думает. Только благодаря диаметрально противоположным характерам они с Поппи дружат столько лет. Ураган, который всегда приносила с собой Поппи, наполнял размеренную, замкнутую жизнь Рии радостью и страстью, которых ей так не хватало.
– На сколько дней вас отпустили?
Он опять говорил спокойно, словно желая поболтать. Изменчив, как хамелеон!
– Сколько будет нужно, – коротко ответила она, не в состоянии говорить так же спокойно.
– Да ну! У вас хорошие отношения с боссом.
– Что вы хотите этим сказать? – насторожилась она.
Димитриос открыл глаза.
– А что вы так переполошились? Совесть нечиста?
Он пытливо на нее посмотрел, и щеки ее порозовели.
– Он мой друг, вот и все, – холодно ответила она. – Просто друг.
Она не будет обсуждать Джулиана с этим бесчувственным монстром. Когда Джулиан Брэнд брал ее на работу в качестве помощницы в свой небольшой, но процветающий бизнес, он покупал кота в мешке. Из всех претендентов, среди которых были люди значительно более квалифицированные и опытные, чем она, выбрал именно Рию, заметив блеск горячей надежды в ее глазах. Он знал, что на подиуме она чувствует себя не в своей тарелке. В манекенщицы Рия пошла за компанию с Поппи (они работали на конкурента Джулиана) и каждый раз тихо умирала под светом юпитеров от врожденной застенчивости.
– Три месяца, дорогая, – улыбнулся ей в тот день Джулиан. Этот женоподобный человек был блестящим фотографом и умным бизнесменом. – У тебя три месяца, ты должна показать, на что способна. Иначе я брошу тебя назад, на съедение волкам!
Он редко ошибался, не ошибся и на сей раз. По окончании трех месяцев он повысил ей зарплату вдвое, благословляя интуицию, подсказавшую ему остановить свой выбор на ней. В первые полгода она работала по шестнадцать часов в сутки и не пожалела ни об одной минуте. И очень скоро стала просто незаменимой. Там, где ей не хватало опыта, она компенсировала работоспособностью. Теперь же, по прошествии двух лет, дом моделей Брэнда пользовался отличной репутацией – его ценили как за качество работы, так и за надежность.
– Один из тех «друзей», с которыми вы так часто танцуете целые ночи напролет? – ворвался в ее воспоминания бас Димитриоса.
– Вполне возможно, – усмехнулась она, представив Джулиана танцующим всю ночь с женщиной. Время от времени она ужинала в ресторане со своим боссом и его другом Келвином, но в основном все вечера посвящала работе и частенько засиживалась до рассвета. Ей это даже нравилось. Романы были не в ее духе. Ни одному мужчине еще не удалось заставить ее кровь кипеть, и она даже стала подозревать, что Поппи права, когда говорит, что она фригидна. Но теперь, познакомившись с этим греком, она была уверена в обратном.
– Не думал, что такая молоденькая девушка может позволить себе снимать квартиру в Лондоне. – Димитриос поменял угол атаки. – Квартплата, видимо, просто разорительна.
– Я не плачу никакой квартплаты, – сказала Рия. – Это моя квартира.
Он резко выпрямился, перестав притворяться, что отдыхает.
– Так-так-так… А я-то боялся, что поставил вас в затруднительное положение на работе. – Под его взглядом кровь застыла у нее в жилах. – А Никое знал о вашем… бизнесе?
– Нет у меня никакого бизнеса, – невыразительно ответила она, опуская глаза. – Если уж вам так хочется знать, то деньги, на которые я ее купила, были мне завещаны, хотя я и не понимаю, почему должна вам все это объяснять.
– Объяснять? – прошипел он, и она чуть не подпрыгнула. – Не оскорбляйте мои мыслительные способности, мисс Квинтон. Моему племяннику такое объяснение вполне могло бы показаться правдоподобным, но я не наивный юноша, которого можно обвести вокруг пальца. С тех пор как умер отец Никоса, он находится под моей опекой. И мне бы не хотелось, чтоб он связывался с…
– С кем, с кем? – спросила Рия, так же рассерженно, как и он. Если бы они были не в самолете на высоте нескольких тысяч футов и не в окружении многих людей, он бы наверняка ее ударил.
– Я не сомневаюсь, что вы не хуже меня знаете, как называется эта профессия.
Его слова разорвали воздух, точно удар хлыстом.
Рия вся сжалась, – не зная, как быть. Не может же она объяснить ему, что дядюшка купил ей квартиру на деньги, которые удалось выручить за имение ее отца и которые находились под его попечительством до тех пор, пока она не достигла совершеннолетия! Она смотрела на него молча, лихорадочно размышляя. Он же с презрением отвернулся, плотно сжав губы.
– Невероятно, просто невероятно, – горько пробормотал он, приподнимаясь в кресле. – За таким прекрасным фасадом – и вдруг такая грязь. Я ошибся, вы уже вполне доросли до взрослых игр. – Он поднялся и направился было к выходу из салона, но вдруг вернулся и наклонился над ней. – Там, в Лондоне, вы заставили меня почувствовать себя развратником. В следующий раз вам это не удастся. Вы получите именно то, к чему привыкли, так что будьте поосторожней. Я не мальчик, которого можно водить за нос.
В его безжалостных глазах горели дьявольские огоньки, и Рия съежилась, а сердце у нее ушло в пятки.
Греческий аэропорт оказался маленьким, грязным и чрезвычайно душным. Влажный воздух, облепивший ее со всех сторон, едва они вышли на улицу, вонял маслом и дымом. Рия, как во сне, с трудом спустилась по крутой лестнице. Перед глазами у нее все плыло, и она дрожала, хотя после их последней стычки Димитриос вернулся в свое кресло окруженный сильным запахом виски и не произнес больше ни слова.
– Садитесь.
Она с опаской забралась в блестящий белый «феррари», припаркованный у дверей аэропорта. Черная обивка пахла натуральной кожей. Когда он запустил двигатель, Рия осторожно глянула в его напряженное лицо.
– Нам далеко ехать?
– Ровно столько, сколько нужно.
Он не собирался идти на примирение.
Небо почти сразу потемнело, превратившись в черное бархатное одеяло, на котором мерцали мириады маленьких звездочек, спокойных и мирных. Но внутри автомобиля атмосфера была грозовая. Проехав несколько миль по шоссе, Димитриос двинул свою мощную приземистую машину в сторону холмов, и они какое-то время упорно поднимались по узкой неровной дороге. Наконец он остановился на небольшой автомобильной стоянке и со вздохом откинулся на спинку сиденья, не снимая рук с рулевого колеса в кожаной оплетке. Рия бросила на него осторожный взгляд.
– Не смотрите на меня так, будто я сейчас проглочу вас живьем, – сказал он густым басом, и уголок его рта угрожающе дернулся. – Мне просто показалось, что вы хотите выпить.
Он открыл дверцу и помог ей выбраться из машины, слегка дотронувшись до ее руки. От этого прикосновения у нее тут же побежали мурашки по коже, напоминая ей, что надо быть начеку. Небольшой дворик был совершенно пуст, если не считать малюсенькой разукрашенной голубятни и нескольких расставленных тут и там деревянных столов и скамей. Здесь было не так жарко. Димитриос вошел в арку и через несколько секунд появился с двумя высокими фужерами, в которых плавало много всяких фруктов и позвякивали кусочки льда.
– Как вы себя чувствуете?
Живые голубые глаза разом поглотили ее бледное лицо.
– Не знаю, – ответила она тупо, желая только одного – положить раскалывающуюся голову на деревянный стол и уснуть, вдыхая ароматный воздух.
Он осторожно сел, стараясь не дотрагиваться до нее, и вытянул ноги под резным столом. Она неуверенно на него посмотрела.
– Вы боитесь меня. Почему? – медленно спросил Димитриос, перехватив ее взгляд. – Разговор в самолете? – Сильные твердые губы искривились в усмешке. – Сейчас, немного подумав, я решил, что, наверное, был излишне суров. Я не знаю, да и не хочу знать, где вы взяли деньги на квартиру, – добавил он после секундного колебания и поднял руку, не давая ей возможности вставить хоть слово. – Как бы то ни было, я не думаю, что вы принадлежите к женщинам с плохой репутацией, так что давайте на этом закончим.
– А почему вы вдруг поняли, что я не… та, о ком вы говорили? – поинтересовалась Рия, твердо глядя ему в глаза.
– Скажем так, я знал немало женщин и вполне могу распознать куртизанку, – сухо объяснил Димитриос. – А вы явно к ним не относитесь.
Рия покраснела, вспомнив, как испугалась, когда он так беспардонно приставал к ней еще в ее квартире.
– Да и этого они делать не умеют, – мягко пробормотал он, слегка поглаживая пальцем ее раскрасневшуюся щеку.
От этого легкого прикосновения ее предательское тело вдруг содрогнулось, и она резко отстранилась. Он фыркнул.
– Oreos, oreos, – прошептал он медленно, рассматривая каждую черточку ее лица, и маленький дворик вдруг стал тревожно интимным.
– Что означает ваше «oreos»? – спросила Рия, делая вид, что с ней все в порядке, и нервно отпивая глоток коктейля, – надо было как-то нарушить эту атмосферу интимности.
– Oreos? Ну-ну, дорогая, я уверен, что вы уже слышали это слово, – спокойно сказал Димитриос. И что-то вдруг изменилось. – Не поверю, чтобы Никое не говорил вам, как вы красивы и как манят эти мягкие серые глаза, а затем вдруг скрываются за ресницами, как за ширмой, и доводят человека до безумия. Как ваши губки…
– Прекратите, – умоляюще произнесла она дрожащим голосом. – Пожалуйста, Диметриос!
– Надо же, вы впервые назвали меня по имени, – мягко сказал он, как бы обволакивая ее лаской слов. – Не так уж трудно, а?
Его смуглое лицо казалось особенно красивым в полумраке южного дворика, белые зубы поблескивали в улыбке.
Она резко поднялась, нечаянно толкнув свой стакан – он упал на пол, покрытый брусчаткой, и с резким звоном разбился на тысячу мелких осколков.
– Ой, извините! – воскликнула она, прижимаясь к побеленной стене таверны, еще хранившей дневной жар.
Димитриос спокойно подобрал ноги и встал, не сводя с нее насмешливых голубых глаз.
– Что это вы так заторопились, моя маленькая голубка? – вкрадчиво спросил он, приподняв ее подбородок так, что она вынуждена была посмотреть ему в лицо. Другой рукой он придерживал ее за спину. – Мне казалось, что вам доставляет удовольствие слышать, как вы нравитесь мужчинам, как запросто вы можете завоевать их бедные сердца.
Он говорил, а рука его неумолимо привлекала ее все ближе и ближе. В конце концов она оказалась прижатой к нему всем телом, чувствуя дурманящий запах его кожи.
– Или вы испытываете отвращение ко мне?
Она была как в тисках между стеной таверны и его мощным телом, и стоило ей пошевелиться, как объятие становилось еще теснее.
– Вы полны противоречий. Это что, часть игры? А эта застенчивая наивность – продуманный способ держать мужчину в напряжении? Должен вам заметить, что вы стоите на краю пропасти, но именно это меня и привлекает. Очень привлекает, – добавил он, проводя пальцем по ее подрагивающим губам.
– Пожалуйста, отпустите меня, – судорожно прошептала она, чувствуя, как кровь приливает к ее животу и ее заполняет такая нега, о которой раньше она и понятия не имела. Он глянул на нее сверху вниз, этот загадочный иностранец, и она вдруг почувствовала, что и в нем зарождается страсть, и у него перехватило дыхание.
Он медленно наклонился и ласково дотронулся губами до ее шеи и мочки уха. Легкая дрожь возбуждения прокатилась по ее телу, и каждая клеточка наполнилась жизнью. Она отчаянно пыталась удержать в руках свои чувства, подавляя в себе страсть, грозящую испепелить ее.
– Не надо, – слабо прошептала она, а сама инстинктивно прижалась к его телу.
Его руки гладили ее по спине именно там, где ей этого хотелось, притягивая и притягивая ее к себе в мягком ритме и постепенно преодолевая сопротивление. Он прижался к ее губам в глубоком обжигающем поцелуе, вытягивая из нее душу, и она приглушенно застонала. Боль в голове стала тупой, и Рия потеряла всякую способность думать. Она беспомощно дрожала в его руках, и все чувства в ней были обострены до крайности.
Она не сразу сообразила, что он отпустил ее и лишь слегка поддерживает ее дрожащее тело. Он поднял голову, насмешливо прищурив глаза.
– Ммм, очень даже, – мягко сказал он, отступая на шаг и опуская руки вдоль тела, – но, пожалуй, опасно. – Он внимательно изучал ее, не выдавая ни одной своей мысли. – Бедняжка Никое!
Она тупо смотрела на него, слишком потрясенная, чтобы говорить, как бы со стороны видя, насколько хорошо он себя контролирует, – и это тогда, когда она сама едва держится на ногах!
– Хитрая маленькая распутница, – сказал он так, будто разговаривал с самим собой, не замечая ее. – Снежная королева тает и заставляет тебя думать, что все это только для тебя. Что ж, умно, приходится признать.
Он и не подозревал, что эти произнесенные полушепотом слова вызвали в ней нестерпимую боль. Неужели он решил, что она ведет себя так с любым мужчиной? Когда эта мысль пробилась сквозь дурман, она всмотрелась в его глаза и разглядела там только лед, только циничное презрение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
 вино ao yun 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я