научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/120x90/pryamougolnie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он считал, что разгадал ее.
Она подошла к нему так тихо, что застала его врасплох. От пощечины, в которую она вложила всю свою силу, голова его резко дернулась. На какое-то мгновенье ей показалось, что время остановилось и звук пощечины все еще вибрирует в напоенном ароматами воздухе. На него было просто смешно смотреть – такое у него было обескураженное выражение лица, но когда красный отпечаток от ее руки проступил у него на коже, она вдруг осознала, что натворила. Он был взбешен, и ей захотелось бежать как можно дальше от ненависти, загоревшейся в его глазах. Но она заставила себя стоять на месте, мужественно сжимая руки в кулаки и держась прямо, как тростинка.
– Все? – спросил он сквозь сжатые зубы, и она вдруг почувствовала себя совершенно опустошенной и ужасно одинокой.
– Вы это заслужили, – страстно произнесла она, и глаза ее наполнились слезами.
– Вы так думаете? – В его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с неприкрытой злостью.
Он подошел к ней, взял ту руку, которой она нанесла ему пощечину, и раскрыл ее длинные пальцы на своей ладони. Затем медленно поднес к губам и поцеловал каждый пальчик, не сводя глаз с ее побелевшего лица.
Она смотрела на него молча, широко раскрытыми глазами, напуганная силой, исходившей от его ласки.
На его губах играла легкая суровая улыбка.
– Если вам когда-нибудь взбредет в голову повторить это маленькое представление, я сделаю так, что вы пожалеете о том, что родились на этот свет.
От его бесстрастного голоса ей стало жутко. Она отдернула руку с легким испуганным возгласом:
– Я вас ненавижу!
– Вы мне уже говорили об этом. – Неожиданно его ледяные глаза засветились едва сдерживаемым гневом и еще чем-то таким, чего Рия не могла определить. – Что ж, прекрасно, продолжайте в том же духе.
Димитриос отвернулся и ушел в таверну. Однако уже через несколько секунд грубо схватил ее за руку и потащил к машине. Почти силой затолкал ее внутрь и захлопнул дверцу.
– Сидите тихо и не говорите ни слова. У меня нет желания с вами разговаривать, у меня нет желания на вас смотреть, – сказал он, садясь за руль. Греческий акцент вдруг снова появился у него.
Остаток пути они проделали в оглушительном молчании. Рия чувствовала себя совершенно разбитой. За последние сорок восемь часов она почти не спала, а тут еще эта стычка с Димитриосом и мучительные переживания за Поппи… От всего этого тело у нее ныло, голова была как в огне.
Она сидела, съежившись, на своем сиденье до тех пор, пока Димитриос не свернул с основной дороги. Вскоре они миновали большие открытые ворота и по узкой, покрытой гравием дорожке подъехали к заасфальтированной площадке, за которой смутно проступали контуры 01ромного белого дома. Как в тумане, она видела огни, осветившие автомобиль каким-то розовым светом, и темные фигуры, приближающиеся к ним, но когда попыталась выбраться из машины, дрожащие ноги подкосились и она погрузилась во тьму.
– Ну ладно, хватит представлений, – раздался у нее в ушах грубый голос Димитриоса, тянувшего ее за руку, но она не могла говорить, то теряя сознание, то приходя в себя, и в голове у нее мелькали обрывки каких-то видений.
Ей послышался женский голос, громко отдававший приказания на непонятном языке, потом почудилось, что к ее горящему лбу притронулась чья-то ласковая рука, потом ее куда-то понесли. Яркий свет давил на закрытые глаза, но очень скоро она оказалась в прохладной темноте. Шум и суета стихли, и ей было спокойно, как в мягком коконе.
Рия проснулась в большой светлой солнечной комнате. Ее разбудил лай, как ей показалось, сотни собак, раздававшийся где-то внизу. Легкий теплый ветерок шевелил прозрачную занавеску, а через огромное распахнутое окно в комнату текли пьянящие летние запахи. Она сонно повернула голову, с удивлением рассматривая странную комнату, и в голове у нее был какой-то сумбур.
– Вам лучше? – спросил ее низкий мягкий голос с едва заметным акцентом. – Не пугайтесь.
Рия повернулась в другую сторону – в большом кресле возле нее сидела пожилая женщина, которая тепло улыбнулась и взяла ее вялую руку.
– Где я?
Рия попыталась сесть, но от слабости тут же откинулась назад на мягкие подушки. Она смутно сознавала, что вся ее квартира меньше этой огромной, прекрасно обставленной спальни. Так вот какой дом у Димитриоса! В каждой мелочи ей чудилось его присутствие…
Внимание ее привлекла большая фарфоровая статуэтка стройной гречанки с цветами в длинных волосах. Она стояла возле открытого окна, и тонкое кружево, вздымаясь, нежно гладило матовую фигурку. Рия живо себе представила большие смуглые руки, нежно дотрагивавшиеся до ее тела.
– Добро пожаловать в наш дом, дорогая. Я так хотела с вами познакомиться, – ласково сказала женщина.
– Вы Кристина? – заикаясь, спросила Рия.
В доброй улыбающейся женщине, сидевшей подле нее, не было и грана злой агрессивности и гордой самонадеянности, столь характерных для ее горячего брата. Кристина кивнула, и ее нежные голубые глаза мягко заблестели – единственное живое пятно на ее бледном худом лице. Димитриос не преувеличивал – болезнь сильно истощила ее, избороздив морщинами волевое, некогда красивое лицо.
– Вы переутомились, моя дорогая. – Кристина умело поправила под ней подушки. – Врач сказал, что лучшее лекарство для вас – это сон. И он, как всегда, оказался прав.
– Сколько я проспала? – слабо спросила Рия, вдруг заметив, что на ней ее тонкая ночная рубашка и что она лежит меж двух простыней в самой большой кровати, которую ей когда-либо приходилось видеть.
– Димитриос привез вас сюда почти тридцать шесть часов тому назад. – Мягкий голос слегка звенел. – Не понимаю, как мой брат, обычно такой внимательный, на этот раз не обратил внимания на многочисленные симптомы нервного истощения? Что вы с собой сделали?
– Я слишком много работала, – сказала Рия, надеясь, что Кристина не будет вдаваться в подробности.
– Вы говорили Димитриосу, что плохо себя чувствуете?
Взгляд ее голубых глаз стал проницательным, что насторожило Рию, впервые заметившую, как она похожа на своего брата. И в этот момент он сам открыл тяжелую дубовую дверь спальни, освободив Рию от необходимости отвечать на вопрос. Тут же страшный шум наполнил комнату – целая свора собак влетела и окружила ее кровать. Кристина протестующе встала.
Рия насчитала три йоркширских терьера, которые тут же умыли ее своими маленькими розовыми язычками, двух спаниелей, смешную собачонку неопределенной породы, которая ни на секунду не оставляла в покое присутствующих, и красивого рыжего сеттера, который грациозно уселся возле кровати и радушно положил лапу на край простыни. Две огромные английские овчарки по-королевски расположились прямо в центре спальни, не издав ни звука. За ними высилась фигура хозяина.
– Димитриос! Убери отсюда собак! – крикнула Кристина, перекрывая собачий лай. Ее неожиданно сильный для такого хрупкого тела голос тут же заставил собак замолчать.
Как только терьеры спрыгнули с постели, Рия подтянула простыню до самого подбородка, каждой порой чувствуя присутствие Димитриоса. Против воли она подняла на него глаза, и по спине у нее побежали мурашки от стального взгляда. О Боже, почему он так поразительно красив? – в замешательстве думала она. В этой светлой женской спальне он казался еще более мужественным, и паника овладела всем ее существом. Как он будет зол, когда узнает всю правду! А может, он уже знает?..
– Доброе утро. – Его глубокий голос был все таким же холодным, но немного озабоченным. – Вам лучше?
– Да, спасибо. – Рия заставила себя отвернуться, чувствуя почти физическую боль от его взгляда. – Простите, что доставила вам столько хлопот, – вымученно добавила она. – Я мало что помню из последнего дня.
– Да что вы? – Он вложил очень много смысла в эти слова. – Но, я надеюсь, вы помните, как мы ехали из аэропорта? Мы еще заезжали в таверну…
От неприкрытой издевки кровь бросилась ей в голову. Он намекал, как легко она ему поддалась и тем самым подтвердила все его сомнения. Ладонь, которой она дала ему пощечину, все еще горела, и, вспомнив, что осмелилась поднять руку на эту самодержавную глыбу льда, она съежилась от ужаса.
– Нет? Ничего не припоминаете? Странно, а тогда мне показалось, что вы хорошо себя чувствуете.
Он внимательно изучал ее лицо, читая ее мысли в огромных серых глазах. Она сгорала от стыда, но ему все это вдруг надоело.
– Ладно, забудьте, – медленно сказал он, когда она спрятала горящее лицо под дождем тяжелых серебристых волос. – Для меня это путешествие тоже не очень весело кончилось.
Из-под длинных ресниц Рия украдкой бросила на него взгляд. Как я могу так тебя ненавидеть и в то же время так к тебе тянуться? – с тоской подумала она, презирая себя за слабость. Но, может, он решил забыть о том поцелуе? Она не знала, что послужило причиной смены настроения, но была благодарна за эту короткую передышку в нескончаемом потоке колких намеков.
Кристина переводила взгляд с нахмуренного лица брата на молодую девушку, лежавшую на огромной кровати, не понимая причины напряженных взаимоотношений между ними.
В приоткрытую дверь робко постучали, и в спальню вошла маленькая старушка с огромным подносом, на котором были горячие булочки, несколько видов варенья, апельсиновый напиток и кофе.
– Это наша служанка Роза.
Поставив поднос на столик, старушка кротко улыбнулась Рии и заторопилась прочь, как напуганный мышонок.
– Она боится Димитриоса, – извиняющимся тоном объяснила Кристина, и за ее спиной Рия перехватила язвительную ухмылку ее брата. Насмешливо отсалютовав, он резко развернулся и щелкнул пальцами собакам, которые немедленно последовали за ним.
– Странно, – произнесла Рия, уже не страшась того, что все греки будут действовать на ее нервную систему столь же разрушительно.
Кристина, направляясь к двери за братом и тяжело опираясь на резную палку черного дерева, бросила на нее еще один пронзительный взгляд.
– Я вернусь позже, дорогая, – любезно сказала она, медленно выходя из комнаты. – Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Мы же, со своей стороны, сделаем все, чтобы вам у нас понравилось.
Димитриос задержался в дверях, пропустил сестру и, дождавшись, когда шаги ее стихнут, быстро вернулся в спальню и подхватил полный яств поднос. При его приближении Рия глубже закуталась в простыню, а он ухмыльнулся, довольно поблескивая голубыми глазами, и поставил поднос ей на колени.
– Ну вот, ты на моей территории, маленькая английская роза, – произнес он надменно. – Здесь ты будешь играть по моим правилам. Если будешь паинькой, то тебе действительно понравится в нашей прекрасной стране, но если…
Он не закончил, пожав плечами, и глаза его сузились.
Рия смотрела на него в ужасе.
– Я могу быть добрым и внимательным хозяином, – насмешливо бросил он через плечо, выходя из комнаты, – и я уверен, что где-то в глубине этого маленького кошачьего умишка живет тоска по твердой руке, желание быть завоеванной. Кто знает?
Его огромное, сильное тело загораживало собой весь проем. Дула глаз были наставлены на ее белое лицо.
– Мне кажется, я могу обеспечить тебе интересное времяпрепровождение в Греции, каков бы ни оказался исход.
Он неторопливо раздвинул губы в улыбке и с преувеличенной осторожностью закрыл за собой дверь.
Она дрожала всем телом, чувствуя, что нечаянно забрела в логово царя зверей.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Оставшись одна, Рия, к своему удивлению, обнаружила, что страшно голодна, и мигом опустошила поднос. Лишь после этого она поднялась и решила осмотреться. Прошла босиком по толстому мягкому ковру к боковой двери, а за ней обнаружила прекрасно оборудованную ванную и гардеробную, где в огромном встроенном шкафу одиноко висели ее немногочисленные пожитки.
Подойдя к окну, она отодвинула тюль и вышла на балкончик. От восхищения у нее даже перехватило дыхание – перед ней открылся сказочный рай. Дом стоял на вершине одной из двух пологих гор, вдававшихся в море и образовывавших живописный залив, что спал под лучами жаркого солнца. Вдали ослепительно белели домики, прилепившиеся к склонам соседней горы. Бирюзовое море сливалось на горизонте с таким же небом. Снизу, от залива, серпантином поднималась в гору дорога, по которой трусил навьюченный ослик – прямо как несколько веков тому назад.
– Невероятно, – тихо пробормотала она, босыми ногами впитывая тепло мраморного пола. Перегнувшись через старинные каменные перила, она увидела внизу многоярусный сад, в котором бушевали сочные краски: благоухающие экзотические цветы и фруктовые деревья боролись за пальму первенства. Под тенистыми деревьями тут и там стояли деревянные столы и стулья, а прямо под ней несколько ленивых кошек самых разных пород и расцветок сонно нежились на кафельном полу веранды.
– Вы прекрасно выглядите!
Едва услышав его голос, она сообразила, что почти не одета, и отпрянула назад, а от каменной стены, окружавшей сад, вслед ей раздался пренебрежительный смешок. Она бросилась в спальню, обожженная презрением, прозвучавшим в голосе Димитриоса. Все, что бы она ни делала, как назло, подтверждало его и без того невысокое мнение о ней.
Стоя под душем, растворившим остатки сна, она вспомнила отчаяние, прозвучавшее в голосе Поппи, когда они говорили по телефону в Лондоне. Что бы ни произошло между ее кузиной и племянником Димитриоса, это, скорее всего, не мимолетный роман… И тут только она сообразила, что ни разу не произнесла имени Никоса в присутствии Кристины. Да, не очень-то она похожа на влюбленную невесту.
– Нет, у меня ничего не получится, – уныло пробормотала она, обращаясь к кафельной стене ванной.
Помыв голову необыкновенно душистым шампунем, стоявшим на полочке, Рия завернулась в большое махровое полотенце и вышла на балкон. Села в шезлонг, подставила лицо солнцу и распустила серебряную пряжу волос по плечам, чтобы они просохли.
Горячий неподвижный воздух был напоен сотнями ароматов. Она закрыла глаза, расслабляясь в этом маленьком безопасном оазисе посреди враждебного мира.
…Позади замаячила угрожающая, неумолимая, холодная тень. Только не смотреть на нее! Бежать без оглядки! Но ноги не подчинялись ей – это гнусное чудовище имело над ней какую-то странную власть. Вот-вот тень догонит ее, чудовище уже протягивает к ней свои лапы… Рия проснулась, обливаясь потом. Кошмар был настолько ощутимым, что она даже вскрикнула от ужаса, когда вдруг заметила рядом с собой какую-то темную фигуру.
– Успокойтесь, – сказал Димитриос. – Просто вам приснился плохой сон. Все в порядке.
Рия изумленно взглянула в его глаза, и за секунду до того, как он вновь надел на себя обычную циничную маску, разглядела в них какое-то странное выражение. Этот взгляд напугал ее больше, чем кошмар; она увидела неприкрытое желание и еще что-то такое, чего ни разу не видела в лицах других людей, – горькую неизбывную тоску.
– Вы всегда выставляете себя напоказ, когда принимаете воздушные ванны?
Небрежно прислонившись к косяку балконной двери, он не отрывал взгляда от залива. Окончательно освободившись от кошмара, Рия встала, пошатываясь и тщательно кутаясь в полотенце.
– Я никому себя не выставляла. Кстати, здесь никого и нет, – с вызовом бросила она в его широкую спину. Он резко обернулся с горящим взглядом.
– А я? Я что, плод вашего воображения? – язвительно спросил он, медленно оглядывая ее с ног до головы. Ей стало не по себе, будто она стояла перед ним нагая. Щеки ее зарделись.
– Вы не в счет! – бросила она сердито, заведенная его самонадеянностью, и с удовольствием отметила, что насмешливое выражение на мгновенье слетело с его лица. Он медленно двинулся к ней.
– Так, значит, я не в счет? – Голос его был подозрительно мягок. – Может, проверим?
Она попыталась проскользнуть мимо, но было уже поздно. Он схватил ее за тонкие запястья так крепко, что, видимо, у нее останутся синяки. Она попыталась вывернуться, но полотенце вдруг стало соскальзывать с нее, и она тут же прекратила всякое сопротивление, горько сожалея о своих словах и страшась пробужденной ими холодной злобы. Он возвышался над ней, как башня, закрывая широченными плечами солнце, и лицо у него было мрачнее тучи.
– Я уже предупреждал вас, чтобы вы не выпускали коготки, – хмуро произнес он, слегка встряхнув ее за плечи.
– Мне больно, – едва слышно прошептала Рия, уже не владея собой от его близости. Полотенце скользнуло еще ниже, и теперь ее обнаженная грудь касалась его рубашки. По телу у нее пробежал ток.
– Пожалуйста, Димитриос…
– Вы же сами этого хотели, разве не так? Вы же знали, что я приду. – Голос у него был густым и обвиняющим. – Я уже предупреждал вас, что со мной шутки плохи.
Полотенце опять заскользило вниз, задержавшись только на бедрах. Она физически ощущала, как его взгляд скользит по каждому изгибу ее тела.
Он резко отодвинулся, все еще не выпуская ее запястий, и развел ее руки в стороны. Она стояла почти совсем нагая, беззащитная под его взглядом.
– Посмотрим, что нам предлагают…
Рия почувствовала себя настолько униженной, что предпочла бы тут же умереть, чем так стоять перед ним. Она ничего не видела от ужаса и позора. Наконец Димитриос заметил это, и выражение его лица резко изменилось.
– Да что с тобой, в самом-то деле!
Он выругался вполголоса, вновь резко привлек ее к себе и набросил полотенце на ее вздрогнувшие плечи.
Они простояли неподвижно несколько секунд, и она слышала его судорожное дыхание и бешеный стук сердца.
– Вы заставляете меня чувствовать себя животным, – пробормотал он ей в растрепанные волосы. Конвульсивно дернувшись, Рия вывернулась из его объятий.
– Я ничего такого не сделала. Это вы, все время вы! – всхлипывая, простонала она. – Почему вы не оставите меня в покое? – На лице у нее появилось какое-то дикое выражение. – И в моем кошмаре виноваты тоже вы!
Под его удивленным взглядом она опустилась в горячий шезлонг, кутаясь в полотенце.
– Вообще-то мне уже следовало бы знать, как ведут себя женщины в подобной ситуации, но вы сбили меня с толку, – медленно произнес он. И с такой силой ухватился за перила, что костяшки его пальцев побелели. – Каким это образом я виноват в вашем кошмаре?
– Я не видела его уже несколько лет, – дрогнувшим голосом объяснила Рия, но, сообразив, что опасность еще не миновала, решила, что чем меньше она будет говорить, тем лучше.
– Вы часто видите этот кошмар? – спросил Димитриос, не сводя с нее проницательного взгляда. – Откуда он взялся? Молодая девушка не может без причины видеть все время один и тот же кошмарный сон.
Рия с трудом отвела взгляд от его гипнотизирующих глаз и наклонилась вперед, пряча лицо за опустившейся ширмой серебристых волос.
– Причина была, – согласилась она осторожно и, встав, положила конец разговору, собираясь уйти в спальню.
Но резкий голос Димитриоса разрезал воздух, как нож.
– Сядьте, пожалуйста. Давайте поговорим.
– Не могу.
Чувствуя, что больше не выдержит, и понимая собственную уязвимость, Рия нервно ухватилась пальцами за спинку шезлонга. Как объяснить ему, что после трагической смерти родителей этот сон преследовал ее годами? Ведь Димитриос думает, что ее отец жив.
– Пожалуйста, Димитриос, я действительно не могу.
– Нет, можете. Я намерен выяснить, что заставляет вас дрожать. У меня такое впечатление, что у вас раздвоение личности, и я хочу знать, почему, – безжалостно закончил он.
– Мне надо в тень. Солнце сильно жжет, и у меня начинает кружиться голова. – Димитриос посмотрел на ее покрасневшие плечи, и под его взглядом ее передернуло, как на морозе, несмотря на то что солнце обжигало ее. – Прошу вас!
Он долгим взглядом обвел ее обеспокоенное лицо и, взяв за руку, отвел в прохладную спальню, в слабый аромат свежих цветов, стоявших в изящной вазе.
– Совсем забыл, что у англичан тонкая кожа, а вы к тому же еще не совсем поправились. Отдохните после ленча. Роза принесет его вам сюда. А потом спускайтесь к нам, обед в восемь. – Он медленно подошел к двери и, уже поворачивая ручку, обернулся. – Больше вам не удастся так легко отделаться от моих вопросов, леди. Мне нужны кое-какие ответы, и чем быстрее, тем лучше. Я нетерпелив.
Под его испытующим взглядом она опустила глаза и отвернулась, нервно скользя пальцами по гладкому фарфору грациозной статуэтки.
– Похоже, это вы позировали для этой статуэтки. – (Пораженная, она подняла на него глаза, заметив в голубых глубинах какой-то потаенный огонь.) – Белокожая недотрога или жестокая распутница? Да, да, очень даже скоро нас с вами ждет серьезный разговор.
Произнеся эти слова, он осторожно закрыл за собой дверь, оставив ее одну, дрожащую и потрясенную. В его последних словах прозвучала явная угроза.
После легкого, но восхитительного ленча – холодного мяса с салатом и лимонного мусса со взбитыми сливками Рия, слишком возбужденная, чтобы заснуть, решила пойти осмотреться. Она надела длинную юбку в цветочек, простую белую блузку и зачесала свои позолоченного серебра волосы в «конский хвост». И никакой косметики.
Размеры виллы ошеломили ее. Великолепная полированная лестница спускалась двумя полукольцами or залитой солнцем веранды в огромный зал, занимавший почти весь первый этаж дома. Вдоль белой стены стояли вазы в рост человека, с чудесной росписью, и в каждой было какое-нибудь необычное растение, так что вся стена утопала в зелени, покачивающейся под дуновением ветерка, залетавшего сюда через открытые окна.
Огромные застекленные двери вывели ее в сад. Кошки все еще нежились на полуденном солнце и при ее приближении лениво шевелили хвостами.
– Я так и думал, что вы не последуете моему совету и откажетесь от сиесты.
Выйдя на солнце, она увидела Димитриоса, который в одних легких шортах лежал в тени апельсинового дерева, а вокруг него стелился целый ковер из собак.
Она замерла в дверях, пораженная его мощным, сильным телом. Грудь и живот его были покрыты курчавыми черными волосами, единственным белым пятном на его бронзовой коже был неровный шрам.
– Напоминание о буйной юности, – коротко объяснил он, заметив ее взгляд. – Некая леди забыла предупредить меня, что замужем, и вспомнила об этом, только когда объявился ее муж с двенадцатифутовым ножом.
Рия смотрела на него как зачарованная. Тяжелые веки его насмешливо дрогнули.
– Боюсь, я порядочный грешник, – пошутил он. – Два сапога пара, вам не кажется?
Кровь бросилась ей в лицо, и она поторопилась отвести от него взгляд, случайно наступив на спящую кошку. До каких пор она будет принимать его слова так близко к сердцу?
Димитриос поднялся и пригласил ее к столу, на котором стояли бутылка шипучего вина и два хрустальных бокала.
– Два бокала? – удивилась она, оглядываясь по сторонам. Он улыбнулся, обнажив крепкие белоснежные зубы.
– Я не сомневался, что рано или поздно вы спуститесь. Я уже говорил вам.
Он налил ей кипящего вина и, подавая бокал, случайно коснулся ее пальцами. Она отдернула руку, лицо его напряглось.
– Не беспокойтесь, я не собираюсь насиловать вас здесь, в моем саду, – раздраженно сказал он, разваливаясь на стуле и закрывая глаза.
– Знаю, – сказала Рия, хотя никак не могла забыть то унижение, что пережила этим утром. Нервно откашлявшись, она тут же добавила: – Извините.
Те девять месяцев, что она проработала манекенщицей в Лондоне, были для нее очень трудными. Но тогда, позируя в купальниках и в декольтированных вечерних платьях, она делала это по необходимости. Да и появлялась она перед совершенно не знакомыми ей людьми. Она всю жизнь будет благодарна Джулиану за то, что он вытащил ее из этого ада. Неприкрытая похоть, горевшая в глазах мужчин, заставляла ее уходить все глубже и глубже в себя. Именно поэтому она как за соломинку ухватилась за Джулиана – дружба с ним ни к чему ее не обязывала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
 https://decanter.ru/belaya-sova 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я