научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkalo-shkaf/s-podsvetkoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Волосы прилизанные, лицо напряженное, взгляд... Взгляд, как у мышки, которая взяла в плен кота. Ему бы темные очки, и получится самый настоящий шпион, вроде тех, что показывают в старом кино. Прямо-таки смешно – настолько незаметный, что люди оглядываются. Но вот в руках у него... О господи... Это что-то не наше. Не русское. Я, конечно, не настолько хорошо разбираюсь в огнестрельном оружии, но... Это походило на прославленный кинематографистами «узи». Бог ты мой! Я живо представил, что со мной случится, если этот парень нажмет на спуск, и нервно сглотнул.
– Стой спокойно. Не дергайся.
Голос незнакомца был несколько смазанным и неуверенным. Почему-то казалось, что он сам меня боится. Как будто у меня в руках эдакая здоровенная пушка, а не у него. Вообще, картина была несколько комичная. Прилизанный разодетый хлыщ нашел в парке какого-то бомжеватого мужика с фонарем под глазом и, вытащив из кармана здоровенный пугач, наставил на того. А все окружающие старательно ничего не замечают. Хотя вон, кажется, какая-то бабулька смотрит...
Хлыщ повернулся и взглянул на стоящего немного в стороне мужчину с пакетом в руках. Тот едва заметно кивнул. Мамочки, да он здесь не один!
– Стой! Повернись! Иди вперед.
Я пошел. Деваться было некуда. Пришлось пойти, потому что упершийся между лопаток ствол другого выбора не предоставлял. Судя по звуку шагов, я понял, что позади меня топают не то трое, не то четверо человек.
Что интересно – я почти не испугался. Присутствовало какое-то разумное опасение, но не страх. По крайней мере, мокрое пятно на штанах у меня не появилось. Наверное, потому, что я так и не осознал до конца нависшую надо мной угрозу. Если бы у меня было время подумать, то... Но я просто шел.
– Не оглядывайся. Сворачивай направо.
– Тут же кусты...
– Сворачивай в кусты.
Пришлось отважно врезаться в заросли аккуратно подстриженного кустарника, пролезть сквозь неровную дыру в заборе и спуститься по ступенькам в подвал соседнего дома. Спускаясь в затхлую тьму, я мимолетно обернулся. За мной шагали двое: тот самый молодой парень, что подловил меня у памятника, и еще мужик лет пятидесяти, смотрящий на меня как на опасного сумасшедшего. У обоих в руках виднелись стволы, которые они даже не скрывали. Еще двое остались у забора, настороженно шаря глазами по окрестностям.
До чего докатились! Прямо на улице людей похищают. По городу бродят с автоматами. А завтра, наверное, сразу на танке припрутся.
– Стой! Садись!
– Куда садиться-то?
– Садись!
Осмотревшись вокруг, я пожал плечами и сел прямо на холодные грязные ступени. Подвал какой-то. Темно. Только из распахнутой двери на ступени падал тусклый свет уходящего дня. Двое бандюганов, держащих меня на мушке. Ой, мама-мамочка! Вот только теперь до меня начало доходить, во что я вляпался. Господи, спаси!..
– М-мужики... Что в-вам от меня над-до? Я н-ничего не зн-наю...
– Молчи. Не шевелись. Держи руки так, чтобы я их видел.
Говорил все время только молодой. И... если бы я мог оценить в этот момент всю иронию происходящего, то подумал бы, что он сам боится. Автомат буквально плясал в его руках. Парень поминутно сглатывал и морщился. И второй мой тюремщик тоже боялся. Пусть по его лицу этого и не видно, но руки-то дрожат!
Чего они боятся? Меня, что ли?
– Эй, вы меня с кем-то спутали...
– Молчи!
Точно боится. Голос и то дрожит. Только что не заикается. Не знаю почему, но я вдруг почувствовал себя почти что хозяином положения, хотя особой причины для этого не было. Сижу в каком-то вонючем подвале под прицелом двух автоматов, но вполне спокоен. Даже не думал, что я такой храбрый. Герой прямо-таки...
Светлый прямоугольник дверного проема заслонила чья-то тень. А потом в подвал спустился еще один мужчина. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Седина в волосах, изборожденное морщинами лицо, глаза, как две дыры в пустоту. Одет он был в простые линялые джинсы и потертый пиджак. И хотя по сравнению с теми двумя братками с автоматами он смотрелся просто ощипанной вороной, несомненно, именно он и правил здесь бал. Это можно было понять по тому, как разом обмякли и расслабились те двое. Будто марионетки, из которых выдернули все ниточки.
– Эй...
– Заткнись!
Я счел нужным последовать ценному совету и заткнулся. Легко диктовать свою волю, когда держишь в руках автомат. Хотя, если честно, в руках у него ничего не было. Просто уверенность в голосе говорила о том, что лучше бы мне не спорить, а подчиниться.
Новоприбывший подошел ближе и несколько минут смотрел на меня сверху вниз. А потом вдруг присел рядом.
– Снимай рубашку.
– Что?..
– Снимай рубашку. – В тусклом свете вечерних сумерек я заметил слабый отблеск на острие внезапно возникшего в его руках ножа. – Быстро!
– Что за... Какого черта?.. Все-все. Я понял!
Рубашку пришлось снять. Я поежился и поднял руки, намереваясь стянуть и майку, но сидевший рядом незнакомец остановил меня, схватив за руки. Правую он бегло осмотрел и сразу же выпустил, а вот левая удостоилась его внимания на целых пять минут. Он смотрел, тыкал, щипал и поглаживал, сосредоточившись на распухшем запястье. Я терпеливо ждал.
Наконец, он вздохнул и, оттолкнувшись, тяжело поднялся. Повернулся к своим маячившим у входа вооруженным помощникам:
– Выйдите отсюда. И не забывайте посматривать по сторонам.
Двое с автоматами исчезли, будто их ветром сдуло. Я непонимающе моргнул. А незнакомец вздохнул и снова сел рядом.
– Ну ты попал, парень. Ты даже не представляешь себе, во что вляпался...
Глава 3
– Михаил.
Я снова не понял и нахмурился. Незнакомец поморщился и пояснил:
– Я – Михаил.
– Антон, – машинально сказал я в ответ. – Антон Васильевич.
Мужчина, представившийся Михаилом, коротко хмыкнул:
– Антон Васильевич, значит. Хорошо, Антон... Васильевич, скажу тебе прямо... Ты самый настоящий кретин, Антон Васильевич! Какого черта тебе понадобилось нацепить на руку кольцо вероятности?
– Что?.. Какое еще кольцо?
– То самое. – Михаил ткнул пальцем в мое распухшее запястье. – Я не понимаю, зачем ты его вообще взял, а надеть его – это же верх безумия. Тебе жить надоело?
– Но... Я... Послушайте, я ничего не понимаю. При чем тут какое-то кольцо? Я же ничего не знал. Нашел в почтовом ящике... Но я же пытался от него избавиться. Два раза выбрасывал из окна...
Михаил скривился:
– Заткни фонтан, Антон Васильевич. Ты даже не представляешь, какие проблемы ты породил самим своим существованием.
– Вы хотите, чтобы я его отдал? Да пожалуйста... Только подскажите, как его снять.
Он пугал меня. Пугал до дрожи в коленках. Я не боялся тех ослов с автоматами, но этот безоружный мужчина, который был старше меня вдвое и выглядел как сухая былинка, страшил меня до дрожи в коленках. И я был готов сделать все, что угодно, только чтобы убраться отсюда живым. И, по возможности, здоровым.
– Да никак. Для тебя обратного пути нет. Снять кольцо невозможно.
– То есть как? А если в больнице...
– Только вместе с рукой, – устало буркнул Михаил, приваливаясь к холодной стене подвала. – И уж конечно, мы не позволим тебе попасть в больницу.
– Как?.. Но почему?
– Потому что нам нужно кольцо. Кольцо, которое ты сдуру напялил!
– Забирайте его. Мне оно не нужно. Совсем.
Я протянул руку в сторону своего собеседника, в душе надеясь, что тот сейчас скажет какое-нибудь волшебное слово, и я вновь почувствую на руке холодный металл браслета. А потом я отдам это кольцо и забуду обо всем этом как о кошмарном сне. Вот только это был не сон. А жаль...
В руке Михаила снова блеснул нож. Острие уперлось мне в запястье. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки, и вздрогнул. Нож чуть отпрянул, но только для того, чтобы снова кольнуть теперь уже чуть сильнее.
– Хочешь, чтобы я забрал кольцо? Пожалуй, я так и сделаю. Только сначала придется тебя связать и заткнуть рот, чтобы не орал. Мы же не хотим привлекать внимания?
Мамочки! Я резко отдернул руку, даже не посмотрев на украсившую ладонь глубокую царапину. Боже мой, какая царапина, мне же сейчас руку отрежут!
– Э-э... Нет, я не согласен.
Нож исчез.
– Ладно, пока не будем прибегать к крайним мерам. – Михаил вздохнул. – Хотя, поверь мне, парень, потерять руку для тебя сейчас самый безболезненный выход из положения. Альтернатива – лишиться головы. Так что выбирай сам.
Некоторое время я сидел молча, пытаясь разобраться в своих мыслях. Дыхание перехватывало. Нет! Рука мне еще пригодится. И голова тоже... Что же делать?
Михаил чуть дрожащей рукой вытащил из кармана какую-то металлическую коробочку. Открыл. Вытряхнул небольшую белую капсулу, несколько долгих мгновений тоскливо смотрел на нее, а потом со вздохом отправил в рот. Поморщился и сглотнул.
– Значит так, Антон Васильевич. Сейчас мы с тобой встанем и выйдем из подвала. За домом стоит машина. Мы садимся и едем в Екатеринбург. Оттуда в Москву. Дальше – посмотрим.
– Эй! Я не собираюсь в Москву...
Он только фыркнул:
– А разве твое мнение кто-то спросил? Вчера не собирался, а сегодня – поедешь.
Вот так. Все просто и предельно ясно. Или я подчиняюсь им, или остаюсь в этом подвале в виде расчлененного трупа. Или сбегаю... Только как?
Будь проклят тот день, когда я нашел этот браслет!
На ступени упала чья-то тень. Я обернулся. У дверей стоял тот самый прилизанный хлыщ, который подловил меня у памятника Ильичу.
– Они здесь, – коротко сказал он.
– Твою мать... – Михаил коротко ругнулся и встал. – Сколько?
– Трое.
– Кольца?
– Ни одного.
Михаил сжал зубы и прошипел что-то неразборчивое.
– И на что же они надеются? Ладно, будь здесь, а я пока осмотрюсь.
Темный подвал. Узкая полоса света, пробивающаяся сквозь дверной проем, и окаймляющая его тьма. На улице уже смеркалось. Со своего места я видел медленно темнеющее небо. Часов одиннадцать, наверное...
Даже не пытаясь подняться со ступенек, я огляделся. Так-так. Должен же из этого подвала быть другой выход. И он есть. Конечно, есть, иначе я могу серьезно пострадать, а о таком варианте даже задумываться как-то не хочется.
Время делать ноги. Хотя что можно предпринять под дулом автомата? А если...
Волна боли хлынула из левого запястья, затопив руку противной слабостью. В висках закололо...
Какие-то голоса. Кажется, двое спорят. Горячо и яростно. Едва различимый звук удара, и сразу же приглушенный вопль – кажется, кто-то получил палкой вдоль хребта. Парень с автоматом напрягся, повел ствол в сторону, но тут же вернул его обратно. Дуло по-прежнему смотрело мне в живот. Вот только глаза у моего охранничка забегали, а в их глубине вспыхнула искорка страха.
Господи, да он пацан еще! Сколько же ему лет? Семнадцать? Восемнадцать? Мальчишка, играющий в войну. Вот только мне было ясно, что он совсем не играет. Он действительно готов убивать... и умереть ради какого-то своего идеала.
Снаружи послышался громкий хлопок. Потом еще один. Мальчишка вздрогнул. И только тогда я понял, что это выстрелы.
Боже мой... Господи... Обещаю поставить свечку, если выберусь отсюда живым... Если честно, в этот момент я был готов пообещать все что угодно.
Еще один выстрел. Ну хоть бы милиция приехала. Неужели никто из жильцов этого дома еще не сообщил, что у них во дворе перестрелка?
Снова боль в запястье. Грохот автоматной очереди.
Присматривающий за мной молодчик подпрыгнул и обернулся, чуть не выронив свой «узи». И тогда я бросился на него. Он почти не сопротивлялся. Оружие выпало из его рук и скатилось вниз по лестнице, канув в темных глубинах подвала. Оставив парня корчиться на холодных ступеньках, я вылетел во двор, откуда все еще доносились редкие хлопки выстрелов.
И сразу же попал в ад.
На тротуаре лицом вниз лежал тот самый мужик, который вместе с пацаном сопровождал меня до подвала. На спине виднелось темное влажное пятно. Рядом валялся автомат. Еще одно тело чуть дальше – у самых кустов. Я так и не разглядел, кто это был. Просто понял – это человек. Тот, кто еще несколько минут назад был живым и дышащим. Я заметил щербины на стене, оставленные пулями. Увидел разбитое шальной пулей окно первого этажа. Разглядел засевшего за старой афишной тумбой человека с пистолетом в руках. Увидел безумные глаза встающего из кустов Михаила и его указующий на меня палец.
Удивительно, сколько много может увидеть и осознать человек за какую-то долю секунды.
Пригнувшись, я метнулся по двору. Господи, только бы никто из этих придурков не решил попрактиковаться в меткости на моей бренной шкуре.
Ну как же то... Я услышал два или три выстрела. Готов поспорить – это стреляли в меня. В меня!
Уже почти свернув за угол, я почувствовал, как обожгла щеку каменная крошка, и краем глаза увидел, как буквально в двух сантиметрах от моей головы впилась в стену пуля.
– Не стрелять!!
Кто это кричал, я так и не понял. В эту минуту я был занят одним – удирал со всех ног. Драпал так, словно за мной черти гнались.
На улице было уже совсем темно, когда я подходил к своему дому. На небе красивой россыпью виднелись многочисленные звезды, но мне было не до них. Любоваться величественной картиной ночного неба можно и в другое время. Когда за мной не будут гнаться вооруженные автоматами бандиты.
Перед этим я пропылил через весь город. Несся как сумасшедший, не глядя, куда ноги несут. И только одна мысль казалась мне здравой – не бежать домой. Если они еще не знают, где я живу, не стоит показывать им дорогу. А если знают?.. Я нервно поежился. Прохладный воздух освежал разгоряченное тело.
Сердце молотом бухало в груди. Горло саднило. Только что я пробежал не меньше пяти километров. Блин. Я же не спецназовец и не спортсмен-легкоатлет. Для меня пять километров бегом – это уже подвиг. Остановился я, только когда мимо замелькали частные дома и дачи. Пригород.
Обратно я шел неспешно, поминутно оглядываясь и стараясь выбирать для дороги самые запутанные переулки. Пролезал в дыры, перепрыгивал через заборы, продирался сквозь кусты. И при этом вздрагивал от каждого шороха, от собачьего лая, от негромкого разговора случайных прохожих. Хорошо хоть стрельба прекратилась. Первое время, когда я бежал, выстрелы позади все еще были слышны, потом все стихло. Я искренне надеялся, что эти типы поубивали друг дружку.
Вот я уже и почти дома. Осталось подняться по лестнице, открыть дверь... И месяц не вылезать из своей квартиры. Или даже год.
Оглядевшись по сторонам, я поднес руку к кнопке звонка. Надавил. Прислушался к донесшимся изнутри птичьим трелям. Сейчас дверь откроется и...
Оля. Оленька. Сейчас я попрошу у тебя прощения. За все, что сделал и чего не делал. За то, что ты возишься с таким искателем приключений на свою шею. Потом мы ляжем спать. А утром уедем куда-нибудь. Поедем к твоей маме в Новосибирск. Или к дядьке на Волгу.
Дверь открылась. Я машинально шагнул вперед и...
Кто это?!
А в следующую секунду могучий удар чуть не свернул мне челюсть.
Опомнился я, стоя на четвереньках. Голова гудела, как после удара кувалдой. Перед глазами плыл какой-то туман.
Кто-то довольно грубо втолкнул меня в комнату и захлопнул дверь. Щелкнул замок. Теперь я в плену у себя дома. Но кто же тюремщик?
Чьи-то руки схватили меня за плечи и толкнули в кресло. Потом на мою многострадальную голову вылился, наверное, целый океан воды. Кресло и ковер серьезно пострадали, зато в глазах прояснилось и звон в ушах утих до едва заметного шелеста.
Первое, что я увидел, проморгавшись и сфокусировав взгляд, – это два дула, направленные на меня. Два глаза смерти, принадлежавшие обычным армейским «калашам». О господи... Снова!..
В комнате находилось четыре человека, ну и плюс, конечно, мы с Ольгой. Четверо бандюганов, которых я сюда совсем не приглашал. Трое смотрели на меня, а последний держал на мушке мою жену. Ольга сидела на диване. Бледная, напряженная и перепуганная до полуобморочного состояния. С разбитой в кровь губой. Во мне на мгновение поднялась волна жгучей ненависти, впрочем, быстро сгинувшая под холодными взглядами стоящих передо мной людей.
– Сиди тихо. – Один из налетчиков, необычайно худой, ну прямо скелет, шагнул вперед и, схватив меня за руку, принялся изучать опухоль на запястье.
Черт возьми! И эти туда же.
– Ребята... Ваши друзья меня уже осматривали. Там. В парке...
– Заткни поддувало! – рявкнул тощий, не отрывая взгляда от моей бедной руки. И добавил уже тише: – Глотки надо резать таким друзьям.
И тут я узнал его. Это был тот самый мотоциклист, которого я несколькими днями раньше видел у подъезда. Но тогда он щеголял в рваной майке и ездил на дребезжащем «урале», а сегодня вырядился, как новый русский. Только золотой цепи на шее недоставало. И почему-то я был уверен, что приехал он не на разваливающемся драндулете, а на каком-нибудь шикарном «мерседесе».
Худой мотоциклист недовольно скривился и поднял на меня взгляд.
– И что же мне делать с тобой, придурок?
Вопрос, судя по всему, в ответе не нуждался. И поэтому буквально просящуюся на язык фразу я удержал. А может быть, решающую роль в угасании моего красноречия сыграло смотрящее мне прямо между глаз дуло автомата?
– Целиком или по частям? – пробормотал тощий. – Вот в чем вопрос... А ты, Алик, как считаешь?
Один из ворвавшихся в мою квартиру бандитов опустил свой автомат:
– Нье зовьи мьеня Аликом. Йа есть Альберт. И давай оставьим этот запутанный йазык.
Акцент чудовищный. Я обалдело разинул рот. Иностранец!
– Как скажешь. – Тощий перешел на какой-то непонятный мне язык – кажется, немецкий, если я правильно понял – и обменялся с иностранцем несколькими фразами.
Судя по интонации и бросаемым в мою сторону недовольным взглядам, решалась моя судьба. Причем мнение иностранца было гораздо более кровожадным, чем у моего соплеменника. Если бывший мотоциклист показывал всего лишь на руку, то чертов фриц, кажется, сразу предлагал перерезать мне горло.
О черт! Черт возьми! Снова та же история.
– Фьодор, это нье есть разумно. Проще забрайть кольцо, а нье тащить этого олуха через три границы.
– А потом ждать, когда кольцо очистится от эмоционального фона бывшего хозяина? Слишком долго... Знаешь что, давай позвоним шефу.
Тощий вытащил из кармана мобильник и протянул иностранцу. Тот несколько секунд недовольно смотрел на телефон, потом взял и вышел в коридор. Вскоре оттуда послышались лающие звуки непонятного языка. Мотоциклист, плюхнувшись в кресло, молча ждал, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику.
Вернулся иностранец:
– Босс сказайл: дейсвовайть по обстановке, но лучье кольцо, чем чьеловек.
Тощий пожал плечами и повернулся ко мне:
– Где у тебя топор?
– З-зачем?
– Ты же не хочешь, чтобы мы пилили твою руку кухонным ножом? Знаешь, это очень долго и болезненно, – проникновенно сообщил он мне.
Кажется, на мгновение я лишился чувств. По крайней мере, я так и не смог вспомнить, как в комнате появился еще один человек. Возможно, раньше он прятался на балконе или вошел через дверь с улицы. Хотя, может быть, залетел и через окно – я теперь уже ничему бы не удивился. Врастающие в кожу браслеты, магия удачи и головорезы-психопаты, только и мечтающие, как оттяпать мне руку.
Господь Всемогущий! За что мне все это?
– Идут.
– Сколько?
– Не знаю. Все. С ними Шимусенко.
– Твою мать... – Тощий кивнул в мою сторону: – Присмотри за этим, чтобы не лез под руки. Если что – стреляй, не раздумывая.
– А его жена?
– Ее можешь оставить. Она нам без надобности.
Бандит кивнул. И уже через секунду я смотрел прямо в дуло массивному тупорылому пистолету, извлеченному на свет из кармана.
Я сидел в кресле, застыв как изваяние. Даже, кажется, не дышал. Сейчас этот урод нажмет на спуск, и я... Прости прощай белый свет.
– Глушителя нет, – пожаловался мой потенциальный убийца. – Услышат.
– Плевать. Одним выстрелом больше, одним меньше. Какая разница. Сейчас здесь и так та еще война будет. И... Знаешь что, пристрели его лучше прямо сейчас, пока не началась пальба.
Я закрыл глаза, готовясь умереть. Сил больше не оставалось. И только рвущая на части мое тело боль да предательская слабость, затопившая мое тело вязкой волной безразличия. Сейчас я умру и...
Хлопки выстрелов прервали мои мысли. Почему я еще жив? Пришлось открыть глаза, чтобы все выяснить.
А жив я был потому, что стреляли не в меня. Кто-то снаружи, желая попасть в квартиру, выбил несколькими пулями наш хлипкий замок. И одна из пуль, видимо, срикошетировав, неведомо каким образом попала в руку тому типу, что собирался вышибить мне мозги. Теперь же ему резко стало не до этого. Пистолет валялся на полу, а сам он с перекошенным лицом попятился куда-то в сторону.
Дверь с треском распахнулась, и внутрь влетел один из моих старых знакомых, встреченных сегодня в парке. Пистолет в его руках несколько раз изрыгнул огонь, прежде чем автоматная очередь положила конец глупому геройству. Беднягу отбросило назад. Со звоном разлетелась осколками Олина гордость – большое зеркало, висевшее у нас в прихожей.
Кубарем скатившись с кресла, я столкнул окаменевшую в ужасе Ольгу с дивана и буквально впихнул ее под стол.
А я? Как же я?
Автоматная очередь разодрала обои прямо над моей головой. От подвесного шкафчика отлетело несколько щепок. Еще выстрелы! Один из обороняющих мою квартиру преступных элементов упал с расколотым черепом. Комната медленно наполнялась запахом пороха.
Дальнейшее слилось для меня в какой-то сумбурный кошмар. Я запомнил только отдельные картины развернувшегося в моем собственном доме побоища. Иностранец с автоматом в руках, поливающий темный дверной проем свинцом. Расщепляющие наш старый шифоньер пули. Битое стекло на полу – остатки окон. Сползающий на пол паренек, от которого я смылся в подвале. Спина, оставляющая на стене кровавую полосу. Изумленно-испуганные глаза. Навек застывший взгляд.
В голове билась только одна мысль: «Ольга. Только бы ее не зацепило. Только бы не шальная пуля. Оля... Сиди под столом. Не шевелись. Уцелей, пожалуйста! Оля...»
Периодические вспышки острейшей боли в ноющем запястье заставляли меня глухо постанывать и скрипеть зубами. Сознание ускользало. Что это за звуки? Только потом я понял, что это кричала Ольга.
Совсем рядом, бросив на меня обвиняющий взгляд, упал еще один бандит. Развороченная автоматной очередью грудная клетка представляла собой ужасающее зрелище. Кровь брызнула во все стороны.
И, глядя на свои окровавленные руки, я... кажется, я что-то закричал, вскочил на ноги, метнулся к дверям, даже не соображая, что именно оттуда и ведется стрельба. Оттолкнул валящийся на меня труп и... Очутился лицом к лицу с тощим мотоциклистом.
На меня уставились замутненные яростью глаза, в которых на мгновение вспыхнула искорка страха. Тощий отшатнулся, машинально прикрываясь руками. Если бы я мог в тот момент думать, то наверняка заинтересовался бы тем, почему это я вызываю у него такой явный испуг, но... Но я был не способен к логическому мышлению в момент, когда вокруг свистели пули. И вместо того чтобы врезать тощему по шее, я дал ему время опомниться.
На его лице появилось презрительное расчетливое выражение. Ужас в глазах исчез, сменившись холодной яростью. И, глядя, как медленно поднимается пистолет, я наконец-то отчетливо осознал, что именно в этот момент и решается моя судьба.
Не знаю, что меня подтолкнуло. Я прыгнул. Сиганул в окно. И уже перелетая через усеянный осколками стекла подоконник, понял, что это конец.
Четвертый этаж. Разобьюсь всмятку.
И тут пришла боль. Такая боль, равной которой я еще не знал. Она исходила из моей левой руки. Я хотел заорать, но не смог. Хотел вдохнуть, но не смог. Хотел дернуться, но не смог.
Перед глазами вновь всплыло улыбающееся лицо Ольги.
И все это за те доли мгновения, когда я летел вниз к земле.
Я упал на что-то мягкое и вязкое. Что-то пахнущее так омерзительно, что перешибало дыхание. И это что-то медленно ползло мимо моего дома.
Чудовищным усилием воли подняв голову и поняв, что только что воткнулся задом в грузовик с навозом, я потерял сознание.
Что делал груженный сельскохозяйственными отходами грузовик посреди города? Кому так срочно понадобился навоз, что его пришлось везти ночью? Как меня угораздило выпрыгнуть прямо в кузов? Я не задавался этими вопросами, приняв вещи такими, какие они есть. Только одна мысль грызла меня все сильнее и сильнее с каждой минутой.
Ольга. Как там моя Оля? Я оставил ее в самом пекле, трусливо выпрыгнув из окна, как застигнутый мужем любовник. Что же делать? Вернуться? Но как?
С трудом продрав глаза, я увидел над собой усыпанное звездами небо и лениво плывущий в недосягаемой высоте месяц. Машина медленно тряслась по проселочной дороге, а вокруг простиралось серебристое в лунном свете поле, засеянное какой-то зерновой культурой. Красивейшее зрелище, насладиться которым я никак не мог. Во-первых, потому что вокруг стоял такой аромат, что хотелось немедленно удавиться. А во-вторых, у меня все тело ломило так, будто... будто я только что шмякнулся с четвертого этажа.
Сколько времени мне пришлось проваляться по уши в побочном продукте скотоводства, я не знал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 вино бонарда мендоса 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я