научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 душевая панель 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нипочем не поверю, что в Новосибирске у Братства нет своих людей.
Если с Олей что-нибудь случилось... Как я буду жить, зная, что погубил ее сам, своими руками?
Если бы можно было заставить эту железную развалину ползти быстрее... Надо было взять билет на самолет. И плевать мне на то, что говорил Шимусенко насчет воздушного транспорта. Если бы я приказал тому хмурому таксисту ехать в аэропорт, а не на вокзал, то...
То сейчас бы был неизвестно где. Нахлынувший на меня после принятия третьей дозы АКК-3 приступ застиг бы меня в воздухе. И если здесь я еще дешево отделался, отлежавшись, то там все сложилось бы совсем иначе.
Дешево отделался?!
Я все еще не отошел до конца от того кошмара. Мне даже вспоминать не хотелось о том, что я только что пережил.
Это было невыносимо. Меня бросало то в жар, то в холод. В голове стоял какой-то туман, сквозь который слабо-слабо просачивались посторонние звуки. Сердце колотилось как бешеное. Тошнота и резь в желудке чередовались с приступами такой слабости, что у меня не было сил даже прикрыть веки, чтобы защитить воспаленные глаза от бьющего в окно света.
Слава богу, что все закончилось... Вернее, почти закончилось. Я все еще ощущал предательскую слабость, а ненавистная тошнота изредка напоминала о себе слабыми рвотными позывами, но, по крайней мере, я наконец-то смог хотя бы немного поесть и, пошатываясь, прогуляться до туалета.
Но даже сейчас я чувствовал себя так погано, что сдохнуть хотелось. Немедленно. А еще лучше, если бы я откинул коньки еще вчера.
Я лежал и сосредоточенно изучал потолок, перебирая в памяти произошедшие со мной за последнее время события. С того незабвенного момента, когда мне в руки попала эта дьявольская железяка, прошло немногим больше месяца. А казалось, что с того счастливого дня, когда я спокойно сидел в своем любимом кресле, безразлично пялясь в телевизор и слушая тихое посапывание задремавшей на моем плече Ольги, прошла целая вечность. Как там сейчас на работе?
Господь свидетель, я соскучился по вечному недовольству своего ворчливого начальника, хотел бы услышать бесконечные жалобы тети Клавы на своих неугомонных внучат, да что там говорить, я был бы рад даже тупым шуточкам Валерки Медведя. Ну как могло быть, что раньше меня все это только раздражало? Сейчас я готов был отдать все что угодно и даже заложить собственную бессмертную душу ради того, чтобы вернуть прежнюю спокойную и размеренную жизнь.
И Ольга. Как же я хотел бы обнять ее. Прямо сейчас. Но в этом мне не смогла бы помочь даже объединенная сила всех семнадцати существующих на свете колец.
Я должен добраться до Новосибирска. Я должен встретить Ольгу. А дальше... А дальше я что-нибудь придумаю. Непременно придумаю.
* * *
– Алло, шеф! Вы меня слышите?
В трубке раздавалось только тяжелое дыхание. Потом кто-то хрипло закашлялся.
– Шеф?
– Говори. Только быстро. Меня сейчас готовят к очередной операции.
– Шеф, ваш план, как всегда, завершился полным успехом. Мы вынудили Старое Братство перейти на европейскую стратегию. Удар по московскому штабу оказался как раз тем, чем нужно. Я восхищен вашим интеллектом, способным...
– Заткнись, Рогожкин. Лебезить будешь потом. Сейчас докладывай.
– Да, шеф... Операция в Петербурге завершена успешно. Потери приемлемы. Ставленники Братства в верхних эшелонах власти нейтрализованы. Администрация города и питерская милиция фактически у нас в руках. С местными криминальными структурами возникли кое-какие проблемы – кажется, они недовольны нашим появлением на сцене, – но я над этим работаю. Через пару дней все будет в порядке. Гарантирую.
Неведомый собеседник Федора Рогожкина издал нечто отдаленно похожее на смешок.
– Трепло ты, Федя. Ох и трепло. Потери приемлемы, говоришь? Город полностью под контролем? Марионетки Братства ликвидированы? Ну-ну... Ладно, не будем пока копаться в твоих проблемах. Но ты еще не забыл о том, что я поручил тебе на прошлой неделе?
Осторожное молчание. Потом неуверенно-вежливое:
– Да, шеф...
– Ладно, я тебе напомню. Зуев. Где он?
– А, этот обормот. Был в Москве, когда мы штурмовали штаб. Потом куда-то смылся. Олия видела его, но не смогла задержать.
– Вот как? Я передам ей свое восхищение.
– Кхм... Шеф, не все так просто. Позднее мы послали за ним пару человек, но так и не смогли отыскать никаких следов. Он как в воду канул. Ши Чен тоже искал, а ведь вы знаете: от него даже муха не улизнет.
– Так, я правильно понимаю? Зуева вы не нашли?
– Шеф, он явно научился пользоваться кольцом. По крайней мере, заметать следы у него получается. И Олия говорит, что неоднократно стреляла в него, но убить так и не смогла, хотя и зацепила немного. Шеф, Зуев уже не тот, что раньше. Сейчас он уже не полный ноль, хотя до нашего уровня еще недотягивает.
– Слушай, Рогожкин, найди его. Делай что хочешь, но Зуева отыщи и ликвидируй, потому что в данный момент он представляет угрозу нашей операции в Европе.
– Да как такое ничтожество может представлять угрозу? Он же никто...
– Уймись, Федор. Вчера я снова провел анализ ситуации и скормил все исходные данные нашему вычислительному центру. И знаешь, что выдал мне компьютер? Неопределенность. Как ни парадоксально это звучит, но наш успех в российском регионе и, следовательно, во всей Европе зависит от слепого случая. А ты знаешь, кто вносит эту неопределенность в исходные уравнения? Наш маленький дружок.
– Шеф! Зуев готовится сорвать операцию?!
– Я этого не говорил. Но я не утверждал и обратного. В общем, ситуация и без того достаточно напряженная, чтобы еще этот тип совал повсюду свой нос. Проследи за тем, чтобы Зуев не отколол ничего такого, о чем нам потом придется жалеть.
– Конечно, шеф. Я пошлю за ним Ши, он выследит Зуева даже на краю света.
– Нет, не пошлешь. Ши Чен уже выехал в Лиссабон. Подготовка операции «Предотвращение» требует его немедленного присутствия. Поимкой Зуева займешься ты сам. Олия пусть останется в Питере и присмотрит за делами.
– Да, шеф. – На этот раз в голосе Рогожкина особого энтузиазма не было. – Все сделаю...
– И будь осторожен. Не забывай, что случилось с Перишелом во время его очередного визита на Карибы.
После нескольких секунд напряженного молчания Рогожкин осторожно спросил:
– У кого сейчас кольцо Перишела?
– У Астона... До встречи, Рогожкин. И опрокинь там в Питере пару рюмок за глупого романтика Романа Долышева, который настолько безумен, что решил вернуться на родину в эти опасные времена.
– Что?! Как это понимать?.. Шеф?.. Шеф!.. Алло! – Но в трубке уже раздавались короткие гудки отбоя.
* * *
Я проснулся как от толчка в бок. Только что я еще сладко посапывал и видел десятые сны, и вдруг... Сна не было ни в одном глазу.
Все так же размеренно стучали колеса. Мелькали за окном огоньки какого-то городка. Ворочался во сне мой сосед по купе. Лениво полз по двери серебристый луч лунного света. Часы на руке, добытые в результате драки у того московского клуба, показывали полтретьего ночи.
Ночь. Последняя ночь, которую я проведу в дороге. Сегодня около полудня я выйду из поезда на вокзале Новосибирска. Я увижу свою любимую Ольгу.
Я повернулся на бок и попытался уснуть. Какое там! Мне даже глаза сомкнуть не удалось. Как только я пытался смежить веки, как тут же нечто вроде слабенького электрического разряда прошивало мое тело, разом прогоняя сон. После нескольких неприятных минут, проведенных ворочаясь с боку на бок, пришлось уступить своему внутреннему порыву и встать.
Неприятное ощущение ослабло, но теперь появилось желание выбраться из купе и немного побродить по вагону, заглянуть в туалет, постоять в тамбуре...
Я не стал противиться. Быстренько влез в свои мятые-перемятые брюки, открыл дверь и вышел под тусклые лучи льющегося с потолка вагона электрического света. Потянулся, чтобы немного размяться.
– Э-эх... – Я посмотрел на толстый слой бинта, охватывающий мое левое запястье и скрывающий от посторонних глаз уродливую синюшную опухоль и белесое колечко отмирающей плоти. – Поздравляю, ты добилось своего. Но что тебе на этот раз от меня надо?
Кольцо, естественно, до ответа не снизошло. Да я, собственно, и не ждал, что с небес прозвучит величественный голос, готовый поведать мне божественные тайны бытия. Колечко, казалось, вполне удовлетворилось тем, что смогло пробудить меня и вытащить на эту странненькую ночную прогулку. Все неприятные эффекты исчезли без следа, не оставив даже привычной слабости. Меня снова потянуло в сон. Но я знал – вернее, не знал, а скорее чувствовал, – что тогда мне снова придется ворочаться и терпеть слабенькие электрошоковые напоминания о том, кто главный в нашем дуэте.
Придется потерпеть и немного прогуляться. Что я и сделал. Вышел в тамбур и лениво устремил свой взгляд в окно, прислонившись к холодной металлической стенке, украшенной множеством выцарапанных неведомыми умельцами разнообразных высказываний. От делать нечего я принялся негромко пощелкивать носком ботинка об пол в ритм монотонного перестука колес.
Так прошло минут пять. Я уже было собирался плюнуть на все и идти досыпать, как негромкий звук шагов заставил меня напрячься.
Кому это взбрело в голову шляться по вагонам посреди ночи?
Возможно, это был всего лишь один из пассажиров или проводница. Возможно. Однако, судя по тому, как тяжело пульсировала моя налившаяся внезапной тяжестью левая рука... Кто бы там ни был, шел он сюда вовсе не для того, чтобы предложить мне рюмочку.
И шум крови в ушах.
Еще шаги. Теперь с другой стороны. Значит, их двое? Братство? Отколовшиеся? Простые воришки, промышляющие по вагонам? В любом случае они несли опасность для меня – иначе кольцо не стало бы меня беспокоить...
Не успел я как следует подумать о возможной драке с двумя незваными пришельцами, которые, возможно, были очень даже вооружены, как дверь открылась.
Я облегченно вздохнул, глядя на полусонное лицо немолодой уже проводницы. Уф-ф... С этой стороны я опасностей не ждал. Справиться с этой худенькой женщиной я смог бы и без помощи кольца вероятности.
Или нет?
– Вы что...
Блин! Я раздраженно стрельнул в проводницу взглядом. Замолчи, не сбивай меня с мысли... И в этот момент открылась другая дверь.
Мужчина. В майке с надписью «World boxing» и линялых джинсах.
Кто же из них? Кто? Ради кого колечко подняло меня посреди ночи?
Женщина? Мужчина?
Мужчина бросил на меня один только взгляд и... вздрогнул. Попятился. Ага! Вот и добрались до сути. Я с мрачной улыбкой глядел на маленький глазок дула «карманного» пистолетика.
* * *
– Что вы здесь делаете? – хотела спросить проводница, но застыла на месте, буквально замороженная холодным нечеловеческим взглядом стоящего перед ней мужчины. В голове мгновенно вспыхнули самые ужасные мысли. Бандит, насильник, убийца... Она хотела крикнуть и не смогла. Будто какая-то сила разом лишила ее голоса.
А всего через секунду наваждение схлынуло. Простой мужик, голый по пояс. Левая рука забинтована от запястья почти до локтя. Тощий, изможденный, выглядящий так, будто три дня ничего не ел. Усталый.
Ну мало ли что могло понадобиться этому мужчине в тамбуре. Может быть, просто покурить вышел.
Она вздохнула, внутренне стыдясь порыва собственного страха, и снова открыла рот, собираясь повторить вопрос. И закрыла, потому что в тамбур вошел еще один человек.
Да что это сегодня всем приспичило шататься здесь по ночам?
А потом она получила настоящий повод для того, чтобы испугаться.
Вновь прибывший ночной гуляка содрогнулся всем телом, отпрянул и вытащил из кармана маленький блестящий пистолет. Проводница ахнула, но бандюган даже не взглянул в ее сторону. Он наставил оружие на полуголого мужика, но при этом, кажется, сам боялся невооруженного человека куда больше, чем тот мужик его.
Первый мужчина легонько шагнул вперед, выходя в пятно падающего из открытой двери света. Казалось, его совершенно не волнует направленный ему в лицо ствол, готовый в любой момент изрыгнуть пулю. Зато второй мужчина просто трясся от страха, медленно пятясь, пока не забился в угол. Его глаза затравленно бегали по сторонам.
– Ты кто такой? – негромко вопросил тот, что без оружия. – Обновленное Братство? – И, видя, что ответа не последует, чуть-чуть качнул головой. – Знаешь, тебе лучше ответить.
– Я убью тебя. Убью! Да... Я убью тебя!
– Прямо у нее на глазах? Переполошив весь вагон?
Человек с пистолетом стрельнул глазами в ее сторону:
– Плевать... Мне плевать!.. Да. Вот так... Я тебя убью!
– Может быть, хочешь попробовать?
Вместо ответа мужчина нажал на спуск.
Пистолет сухо щелкнул, давая осечку. Несостоявшийся убийца вздрогнул и выронил оружие, машинально заслоняясь руками... От чего?
А тот мужик, который только что чуть не словил пулю, должно быть, осознал, что был на краю гибели, и только счастливая случайность спасла ему жизнь. Во всяком случае, он содрогнулся так, что чуть не упал. Лицо перекосилось в напряженной гримасе. Что-то едва слышно прошипел сквозь зубы. Выпрямился.
Она заметила, как конвульсивно подергивается его скованная бинтами рука.
– Ну все. Ты меня разозлил...
Тяжелый взгляд полуголого мужика оторвался от пола и впился в лицо перепуганного до полусмерти убийцы. Тот задрожал и вдруг схватился за грудь. Захрипел.
В тот момент проводница поняла, что если бы можно было убивать просто взглядом... то это был бы именно такой случай.
Забинтованный покачнулся, будто от слабости. Прикусил губу. Она заметила стекающую на его подбородок каплю крови.
А между тем другой мужчина уже начал оседать на пол, судорожно скребя ногтями металлические стенки тамбура. Его лицо исказилось в гримасе ужаса и боли. Но он собрался с силами – видимо, хватка на его горле ослабла, – смог встать, кое-как сделать неверный шаг. Трясясь всем телом, он навалился на третью и последнюю в этом тамбуре дверь. Ту дверь, что сейчас вела в ночь.
Внутрь ворвался прохладный освежающий ветер. Упруго ударил в лицо, взъерошив волосы. Привычный стук колес стал слышен гораздо отчетливее.
А тот человек вдруг подобрался и с безумным воплем выпрыгнул из поезда. Прямо на ходу. Проводница слышала его наполненный ужасом крик, который вдруг резко оборвался, как будто лопнула какая-то натянутая, как струна, невидимая нить.
Забинтованный медленно подошел к распахнутой и дребезжащей двери, выглянул наружу, будто надеялся что-то увидеть в непроглядной ночной тьме. Потом отодвинулся и носком ботинка вышвырнул из поезда выроненный тем психом пистолет. Закрыл тамбур.
Повернулся к ней.
Она задрожала и попятилась. Но во взгляде того человека не было ни следа угрозы. Только усталость и боль.
– Ты видела, – негромко сказал он. – Ты видела. Этот идиот сам выпрыгнул. Я здесь ни при чем. Понятно?
– Д-да, конечно. Он выпрыгнул сам... Да-да.
Тощий изможденный мужик повернулся и прошел мимо женщины, возвращаясь обратно в вагон. Ошарашенно она смотрела ему вслед, видя, как тот покачивается, будто пьяный.
* * *
Тьфу ты. Как глупо получилось. Вел себя как мальчишка.
Я сидел в полутемном купе и смотрел в окно. Небо на востоке уже начинало светлеть. Скоро придет рассвет. Я сидел и проклинал самого себя за ту дурацкую выходку. Все тело ныло. Пульсировала болью левая рука.
Достав из кармана одну из двух оставшихся у меня ампул, я тоскливо посмотрел на нее. Убрал обратно. Не время. Не время... Совершил глупость – теперь расплачивайся.
Ну зачем, зачем мне понадобилось выпендриваться? Мог бы поступить гораздо проще и аккуратнее. И не пришлось бы снова загибаться от боли. И смог бы узнать что-нибудь полезное.
Прямо сейчас, не сходя с места, я мог придумать с десяток способов более выгодного для меня выхода из той опасной ситуации. Ну да задним умом все мы крепки.
Но ведь можно было хоть чуточку поработать головой, прежде чем... Э, да ладно. Чего теперь-то уж. Подумаешь, потратил целую прорву сил. Если вчера вечером я чувствовал себя уже почти нормально, то сейчас... Черт бы все побрал! Снова как после той маленькой заварушки в Москве.
И вообще глупо получилось. Если до сих пор у меня была хоть какая-то надежда на то, что Братство потеряло мой след, то теперь... Да еще и проводница. Если мыслить логически, то мне следовало бы отправить ее вслед за тем типом. Но вот не сумел я. Не смог убить женщину только потому, что она оказалась не в том месте и не в то время.
Вопрос: сколько она сможет держать язык за зубами? Ответ: недолго. Гораздо меньше, чем мне хотелось бы.
Что теперь делать?
Да ничего! Ничего теперь не поделаешь. Только запомнить сегодняшнюю ошибку на будущее, чтобы больше не повторять. И действовать отныне придется гораздо быстрее. Времени совсем не остается...
Дурак ты, Зуев. Дурак. Дураком ты был, дураком и помрешь. Только бы Ольгу за собой на тот свет не прихватить.
Новосибирск. Остановка для меня конечная.
Ха! Приехали наконец-то.
Еще рано утром я подготовился к вылазке в город. Причесал свои вздыбленные космы, умылся, побрился, позаимствовав на минутку бритву у своего соседа. Тот не возражал, потому что еще не проснулся.
Я даже брюки свои погладил, что являлось делом совсем уж для меня необычным. В общем, привел себя в надлежащий вид. А потом сидел как на иголках, уставившись в окно на проплывающие мимо поля и леса.
На вокзале царила обычная суматоха. Прибывающие, отбывающие, провожающие, встречающие и просто зеваки. В общем, достаточно людей, чтобы затеряться, что я и собирался сделать с максимальной быстротой и эффективностью. Надеюсь, найти меня здесь будет не так-то просто. Особенно если учесть, что я вовсе не желаю, чтобы меня нашли. Колечко должно помогать в таких случаях, если я правильно понимаю.
«Слышишь, чертова железяка, прикрой-ка меня от всяких любопытствующих глаз».
Я легко спрыгнул на платформу и тотчас же двинулся к выходу. Итак, вот идет простой, никому не интересный российский мужик в ничем не примечательной одежде. Разве этот неприглядный тип кому-нибудь интересен? Давайте же не будем обращать на него внимания, ведь есть столько куда более интересных вещей.
И хотя я был готов в любой момент дать отпор нападающим или сделать ноги в зависимости от складывающейся ситуации, но кольцо на моей руке так и не подало тревожного сигнала. Мое тело не наполнилось свинцовой тяжестью слабости, боль в руке не вынудила меня снова испробовать на вкус собственную губу. В общем, все было почти нормально. Я пересек улицу и взобрался в первый попавшийся автобус.
Поехали дальше.
Скоро. Уже скоро.
Оля! Я уже иду. Жди меня!
Ага. Вот мы и на месте. Обычный пятиэтажный дом, каких много в каждом городе. Грязный подъезд, в котором воняет мочой и еще чем-то не менее приятным. Исписанные стены. Короче, ничего особенного.
Вот только в этом доме живет мать Ольги. И именно здесь сейчас находилась моя жена.
Я медленно поднимался по ступенькам, раздумывая о том, что я скажу Ольге. Как мне объяснить то, что я целый месяц проторчал где-то в Москве, бросив ее на произвол судьбы? Что она ответит мне? Как я скажу ей, что пришло время бросить здесь все и забиться в самую что ни на есть темную и незаметную щель, чтобы не попасть под удар взбешенного Шимусенко или этого идиота Рогожкина?
А вообще-то можно ли спрятаться от столь могучей организации, как Братство? Я подозревал, что нет. Но вдруг... Кольцо поможет.
Колечечко, колечко, кольцо...
А что я буду делать, если дойдет до драки?
Я вздохнул и сел прямо на грязные ступени. То, что придется прорываться силой, вполне вероятно. Если я чего-то не забыл, то где-то здесь должны быть те охраннички, что приглядывают за Ольгой. И вряд ли они преисполнятся радостью от того, что я заявлюсь и попытаюсь вытащить охраняемый объект прямо из-под их носа.
Ага. Тут может быть несколько вариантов. Первый: охранники стоят здесь от имени Братства и являются агентами Михаила в Новосибирске. Второй: Шимусенко просто приказал местным правоохранительным органам приглядывать за Ольгой, не вводя их в курс дела.
Оба варианта возможны. Более того, каждый из них можно разделить еще на несколько. К примеру, вариант один: охранники здесь стоят от имени Братства. Тогда возникает вопрос: знают ли они меня в лицо? То есть показывали ли им фотографию мужа той, которую они стерегут? И знают ли они о том, что я нагло сбежал из Москвы? Если да, то какие у них на этот счет предписания? Задержать? Пропустить? Ликвидировать? Впрочем, последнее маловероятно... Или нет?
Так, теперь бы вспомнить, что мне говорил об Ольге и ее охране Михаил. Желательно слово в слово. Я сидел и старательно вспоминал. Вот только почему-то ничего не вспоминалось. А ведь раньше я никогда на память не жаловался...
Посидев на лестнице минут пятнадцать, я окончательно запутался в рассуждениях и пришел к выводу, что план действий мне составить не удастся. Придется импровизировать.
Ох уж этот Антон Зуев с его импровизацией. Если заранее не продумаю, что и когда делать, – обязательно влипну в какие-нибудь неприятности.
Махнув рукой на все свои планы, я просто поднялся по лестнице и позвонил в дверь квартиры номер пятьдесят восемь. Короче, будь что будет.
Довольно долго никто не открывал. Я уж думал, что меня так и не впустят, но продолжал торчать у дверей, периодически тыкая в кнопку звонка. Потом услышал щелкающий звук открывающегося замка и облегченно вздохнул. Дома. А это ожидание под дверями – просто разумная предосторожность. Наверняка на меня сейчас смотрели глазами какой-нибудь скрытой телекамеры и раздумывали, стоит ли впускать в дом такого обормота.
Охрана, чтоб их.
Обитая декоративными деревянными панельками дверь открылась, явив мне невысокую матрону весьма объемистых форм. «Здравствуй, колобок на спичках». Но это я только так подумал. На самом же деле пришлось выразиться немного иначе:
– Здравствуйте, Светлана Николаевна! Не ожидали?
Сразу видно было, что не ожидала. Челюсть-то на уровне колен болтается... Что-то тут неправильно.
– Здравствуй, Антон... Какими судьбами?..
– Да вот, решил в гости заглянуть, поговорить, посидеть за рюмашкой. Заодно проведать свою благоверную. Может быть, впустите?
– Конечно, Антон. Заходи.
Я и зашел. Пошаркал ногами о выцветший половик на пороге и зашел. За моей спиной негромко хлопнула закрывающаяся дверь.
– Проходи сюда. На кухню. Ты извини, у нас тут малость не убрано... Но ведь мы никого не ждали.
Да, здесь явно вели капитальный ремонт. Баночки краски, рулоны обоев, какие-то деревянные рейки. Из комнаты выглянул отец Ольги и, заметив меня, ошарашенно моргнул. Я нахмурился еще больше. Здесь меня явно не ждали. И это было... Неправильно! Разве только...
Блин! Уже начиная прозревать, я, изо всех сил сдерживая накатывающиеся волны ужаса, повернулся к настойчиво проталкивающей меня на кухню теще:
– Светлана Николаевна, Ольга дома?
– Ольга? Наверное, дома, а где же ей еще быть?
Та-ак. Имеет место некоторое непонимание. Пожалуй, следует уточнить...
Я и уточнил. Уточнил так, что там со стен, наверное, известка осыпалась, когда я, хлобыстнув дверью, вылетел в подъезд и буквально скатился вниз по лестнице.
– Антон... Антон, подожди!..
Черта лысого я подожду! Вашу мать!..
Вот это меня обули!
Все они... Все они гады. И Старое Братство и Отколовшиеся. И вообще все, кто там есть...
Пинком распахнув дверь подъезда и чуть не снеся при этом какую-то женщину с огромной клетчатой сумкой, я вылетел во двор, ощущая в душе одну только голую ненависть. Если бы сейчас мне попался кто-нибудь из Братства, я... Я просто не знаю, что с ним сделал.
Ну, подожди, Шимусенко, я тебе еще башку оторву! Ты мне за все ответишь! И за оставшиеся без ответа телефонные звонки домой, и за уверения, что с Ольгой все в порядке, и за якобы приставленную к ней охрану. А особенно за то письмо, на которое я писал ответ всего несколько дней назад.
«Жду. Люблю. Целую...» Ты у меня свой собственный зад поцелуешь! Придурок!
Я глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Тяжело дыша, прислонился к стене, не обращая внимания на то, что пачкаю этим свой позаимствованный еще в Москве пиджак.
Попробуем собраться с мыслями. От безумного потрясания кулаками толку не будет. Тут надо бы подумать.
Итак. Меня обманули. Ольги здесь нет. Более того, ее здесь и не было. Эти уроды из Братства просто вешали мне лапшу на уши, удерживая от необдуманных поступков. Зачем им это было нужно? Да затем, чтобы не дать мне шанса связаться с Отколовшимися. Я им не нужен был вовсе. Они просто не хотели, чтобы мое кольцо попало к Рогожкину. Они изолировали меня от всего мира этим своим статусом «У-2», а я, как баран, шел у них на поводу. А что бы они сделали потом, когда удерживать меня стало бы... затруднительно? Наверное, забрали бы колечко, выбросив то, что осталось от Антона Зуева, на свалку. Но все сложилось немного иначе, и за это я должен благодарить Рогожкина и его парней, устроивших шухер в московском штабе Братства.
Я сбежал. Сбежал, чтобы праведными и неправедными путями добраться до Новосибирска и разоблачить их ложь. Я убедился в том, что Ольги здесь нет. Но тогда возникает вопрос:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 сухое вино альба 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я