научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/Cezares/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я получил письмо от Ольги! Простой конверт, на котором большими буквами было выведено «Антону Зуеву». Внутри – простой тетрадный листок в клеточку, исписанный чуть дрожащим почерком жены.
Конечно, в душе я не исключал вероятности подлога – а Братство вполне могло пойти на такую штуку, если бы посчитало это выгодным для себя, – но я верил. Я верил, что этот немного помятый тетрадный листок всего несколько дней назад держала в руках моя Оля.
Она и вправду была в Новосибирске. Живая и здоровая, только несколько испуганная. Ее жизни ничего не угрожало, по крайней мере, она так писала. Ольга спрашивала, как дела у меня. И просила дать знать о себе при первой же возможности. Видимо, кое-что она все же знала, потому что просила меня быть осторожнее и не подставляться под пули. Умоляла о ней не беспокоиться, потому что ее и вправду охраняли. Даже от уличных хулиганов.
Заканчивалось письмо так же, как обычно заканчивались письма, отправляемые женами ушедшим на войну любимым мужьям.
«Жду. Люблю. Надеюсь».
Конечно же, этот конверт пришел не с обычной почтой. Его передал один из прибывших в Москву из Сибири курьеров Братства. Этот факт, также как и то, что Ольга знала, где меня искать, говорил о том, что она на самом деле разговаривала с одним из агентов Братства. Это наводило на размышления.
С одной стороны, я был рад, что за ней присматривают опытные телохранители, а с другой... Сибирь сегодня, если судить по картам, развешанным в рабочем кабинете Шимусенко, совсем не дружественный регион, почти полностью подконтрольный Отколовшимся. А в этом свете пребывание там агентов Братства могло окончиться очередной перестрелкой, в которой победителем вышла бы не наша сторона. Чем это могло закончиться для Ольги, я старался даже не думать.
Очевидно, стоит поговорить с Шимусенко, чтобы Ольгу привезли в Москву. И я собирался поговорить сразу же, как только Михаил вернется из своей очередной вылазки. А пока стоит написать что-нибудь в ответ.
Пока Братство вело свою войну, я тоже не сидел без дела. Я учился.
Мои уроки состояли из постоянных тренировок, призванных научить Антона Зуева обращаться со своим могучим оружием – кольцом вероятности и многословных экскурсов в историю Старого Братства, а также в текущую политическую ситуацию.
Я научился мастерски стрелять почти из любого вида оружия. Тощий подполковник не отставал от меня до тех пор, пока я не продемонстрировал свои навыки в обращении со всеми основными видами огнестрельного оружия, которые имелись в арсенале Братства. Я научился, используя кольцо вероятности, с закрытыми глазами выбивать пять из пяти при стрельбе из пистолета. Умел держать в руках автомат. Более того, узнал, что с помощью кольца можно убивать, вообще не имея никакого оружия в руках, – кольцо вероятности само являлось мощнейшим оружием. Теоретически я мог убить человека одной только мыслью. В конце концов сердечная мышца – тоже материальный объект, к которому можно применить силы измененной вероятности.
По вполне понятным причинам было бы весьма затруднительно испробовать это умение на практике, да и не хотел я этого делать, но зато теперь знал, что при желании могу устроить внезапный инфаркт у какого-нибудь недоброжелателя. Правда, для этого нужно было, чтобы он находился в прямой видимости и не далее десяти метров от меня. И даже тогда после такого фокуса я три дня не смог бы таскать ноги.
В общем, пистолет в кобуре представлялся мне более удобным средством. Особенно если учесть, что с помощью кольца я мог подстрелить муху на лету. Но сама возможность убивать мыслью впечатляла.
Другой аспект обучения – многословное прославление вековой истории Братства и его традиций – мне не нравился. Почему-то я никак не мог принять древний кодекс владык вероятности. Не по мне он был, не по мне. Единственное, что меня заинтересовало в богатом прошлом Братства, так это фотографии повелителей вероятности. К сожалению, найденный в библиотеке альбом имел почти десятилетнюю давность. Более новые сведения можно было найти в компьютере, но у меня опять же не хватило допуска. Пришлось довольствоваться тем, что имелось.
С простых черно-белых снимков на меня смотрел выглядевший значительно моложе, чем сейчас, Рональд Астон. Немного хмурилась юная девушка по имени Сесил Гротт. Поджав губы и угрюмо смотря в бесконечность, застыл на снимке Роман Долышев. Фотографии Шимусенко и Рогожкина в альбоме отсутствовали. Я подумал, что они, должно быть, вступили в ряды носящих кольца уже после того, как увидел свет этот альбом. Новички то есть...
Но что-то тут не вязалось. Рогожкин как-то говорил мне, что кольцам стараются подбирать только молодых и сильных хозяев. Тогда как же получилось так, что он сам... и Михаил... и еще бог знает кто... А Долышев! По словам Федора в момент изготовления снимка ему должно быть около тридцати лет, но выглядел он на все пятьдесят... А вот эти цифры, наверное, являются датами принятия колец?.. А вот это даты рождения?! Господи!!!
Окончательно запутавшись в своих размышлениях и пребывая в каком-то полуиспуганном состоянии, я обратился с вопросом к тому самому подполковнику, который учил меня обращаться с оружием. Тот коротко обругал меня и посоветовал не совать нос в дела, не соответствующие уровню доступа «У-2». Наверное, мне следовало так и поступить, но я только пожал плечами и продолжал искать пути к решению этой немаловажной для меня проблемы. Я должен был узнать правду.
Наверное, я мог бы обратиться к Михаилу, но того, как всегда, не было. И я решил спросить у единственного, кроме Шимусенко, человека, которому более-менее доверял. Я подловил врача в коридоре, когда он возвращался в свою комнату, и категорически потребовал разъяснений, ткнув пальцем в испугавшие меня цифры. Зря я так поступил. Все же неведение было бы гораздо полезнее для моего рассудка.
Он долго смотрел на меня, а потом вдруг как-то обмяк.
– Наверное, ты должен знать, хотя это явно превышает твой нынешний статус... В общем-то все дело в том, что кольцо ускоряет естественные процессы старения. Оно буквально выпивает жизненные силы, пожирает душу, хотя мне, как врачу, пожалуй, не следует так говорить, но... других слов я подобрать не могу. Этот кусочек металла опровергает все то, чему меня учили в медицинской академии... Знаешь, с некоторых пор я стал верить в Бога, потому что убедился в существовании души.
Я молчал, не понимая, куда он клонит, но уже предчувствуя, что для меня его слова будут означать катастрофу.
– С точки зрения церкви, кольца – величайшее зло, сама суть греха, порождение Сатаны. Знаешь, как их раньше именовали? Глаза Дьявола. И, возможно, по справедливости. Кольцо губит душу того, кому помогает обрести невероятную власть. Посмотри на эту фотографию. – Он перевернул несколько страниц и ткнул пальцем в немного нахмурившееся лицо Сесил. – Десятилетие назад ей можно было дать лет двадцать пять, не больше, а кто она сейчас? Старая, тощая как былинка женщина с вечно угрюмым выражением лица и тяжелейшей стадией рака легких. А Михаил?! Знаешь, сколько ему лет? Двадцать девять! А здоровье у него уже ни к черту. Сейчас он держится только за счет того, что накачивает себя лекарствами. Но я осматривал его и знаю, что долго так продолжаться не может. Организм не выдержит...
Я наконец-то обрел дар речи. Правда, только частично.
– Подожди, это значит, что... Старики... Астон... А я? И я тоже?..
– И Астон, и ты, и Михаил. Кольцо гложет вас изнутри. Прости, но на тебя я бы не поставил. Мало кто из тех, кто принимает силу кольца вероятности, живет после этого больше пятнадцати лет. Астон – это уже исключение. И Долышев. Тот вообще – уникальный случай, за всю историю Братства никогда не было ничего подобного. Иногда я думаю, что это знак свыше...
Да что он заладил со своим Долышевым?! Меня сейчас волнует нечто совсем иное. Я сам!
– Значит, я умру? Так? Значит, кольцо убьет меня? Так? Когда? Сколько у меня времени? Что мне делать? Как снять эту железяку? – Я медленно впадал в панику, не видя выхода из сложившегося положения. Мысли с бешеной скоростью мчались по кругу.
– Не знаю. Я не знаю... В любом случае, ты можешь рассчитывать на то, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти твою жизнь.
– Сколько? Сколько еще? Только скажи мне правду!
Он печально посмотрел на меня. Так, как смотрят на тяжелобольного или умирающего.
– Мне жаль, что ты столкнулся с этим. Все те, кто проходит посвящение для того, чтобы в будущем принять кольцо, знают, на что идут. Они готовятся к этому всю свою жизнь с самых малых лет. Но ты... Ты попал в этот порочный круг случайно. И мне жаль...
Я схватил его за грудки.
– Скажи! Скажи мне правду. – Видимо, в этот момент я был готов на все, хотя сам не осознавал этого. Перед глазами плыл какой-то туман. Из головы внезапно исчезли все до единой мысли. И только кольцо на левом запястье напоминало о себе пульсирующей болью и свинцовой тяжестью.
Пожилой доктор вздрогнул и попытался отступить, но я удержал его:
– Скажи, сколько мне еще осталось?
– Лет десять... Возможно, пятнадцать. Больше не живет никто.
Десять или пятнадцать лет... Я оттолкнул откровенно испуганного врача с дороги и широченными шагами взлетел вверх по лестнице, переступая сразу через три ступеньки. Десять лет...
Трясущимися руками я долго никак не мог вставить ключ в замок и открыть дверь в мою комнатушку. В конце концов мое терпение истощилось. Я возненавидел эту дверь. Я возненавидел ее так, как будто это она виновата во всех моих злоключениях.
– Да пропади все пропадом! – Я выронил ключ и с силой ударил в дверь носком ботинка. – Как вы все меня достали...
Проходящий мимо по коридору мужчина удивленно посмотрел на меня. Кажется, он хотел что-то спросить или даже, возможно, предложить помощь, но, наткнувшись на мой взгляд, мгновенно изменил свое решение и поспешил продолжить свой путь. И правильно сделал. Я даже не представлял себе, что способен натворить в таком состоянии.
– Открывайся... – прошипел я, легонько толкая дверь. – Открывайся.
И дверь открылась. В тот момент я даже не чувствовал боли в запястье. Заглушенная моей яростью, она казалась чем-то совершенно незаметным, вроде комариного укуса.
Я влетел в комнату и плюхнулся на диван.
Десять лет. Он пообещал мне еще только десять лет жизни. А, собственно, почему это меня так задело? Десять лет – это все же не три месяца и не полгода. Срок достаточно долгий для того, чтобы успеть сделать еще очень и очень многое. А кольцо – это превосходный инструмент, чтобы изменить свою жизнь. Что же меня так разозлило?
Я ерзал на диване, пытаясь отыскать причину в охватившем меня приступе гнева и медленно остывая. Обычно я особой раздражительностью не отличался. Бывало, конечно, но чтобы так, до тумана перед глазами... Отродясь такого не припомню.
– Не бывало такого, – пробормотал я себе под нос. – Вот не бывало...
Но десять лет... Они поставили мне сроки. Гады! Все они гады. И те, кто заправляет всем этим. И те, кто просто исполняет приказы, не ведая об истинном положении дел. Все они гады, готовые манипулировать людьми, как пешками. Кто я для них – мусор, не более того. Да чтоб вы все провалились. Никто не может мной распоряжаться. Никто!
Угасшее было раздражение вновь поднялось во мне. И, не обращая внимания на все возрастающую боль в руке и тяжелую пульсацию крови в ушах, я прошипел сквозь зубы:
– Чтоб ты сдох, Шимусенко. И ты, Астон. И тот дурак Долышев, что все это затеял. Чтоб вы все сдохли. А что до того, кто оставил колечко в моем почтовом ящике... Паразит. Надеюсь, в аду для тебя уже готова самая большая сковородка.
И тут пришла боль. Боль ослепляющая и невыносимая. Больно было так, что я даже вздохнуть не смог. Перед глазами все поплыло. Очертания предметов дрогнули и смазались. Я со стоном сполз с дивана и растянулся на полу, чувствуя, как медленно-медленно отступает мое потрясенное сознание.
Глава 8
Сквозь заполонивший мою бедную голову туман забвения просочился какой-то грохот, похожий на отдаленный раскат грома. Потом еще один. Что за черт? Гроза?
Почему я лежу на полу?..
Я с трудом поднял голову. Перед глазами все плыло и раскачивалось. По жилам вместо крови, казалось, струился жидкий огонь, источник которого находился где-то в моей левой руке. Только чудовищным усилием воли удалось заставить себя встать на ноги. И при этом невозможно было исключить того, что я вновь грохнусь при первой же попытке сделать шаг.
Господи... Голова трещит. Ох... Как же больно. Кто там опять шумит? Что за трескотня?
Даже не пытаясь ни о чем думать, потому что от мыслей голова, казалось, была готова в любой момент разлететься на части, я медленно побрел в ванную. Там... Там было темно. Почему?
Я поворочал головой и, зафиксировав взгляд на темном провале окна, наконец, понял, что на улице уже стояла ночь. Что бы это могло означать?.. Я подобрался к окну, ухватился за подоконник, чтобы не упасть, и тупо смотрел на многочисленные ночные огни Москвы.
Снова прогрохотало. Пол под ногами слабо дрогнул. На улице что-то сверкнуло. В коридоре послышался тяжелый топот бегущего человека.
Стоявший на столе телефон, связывающий меня с электронными мозгами дежурного по этажу, вдруг зазвонил. Я повернул голову и, борясь с приступом головокружения, уставился на него. Раньше такого никогда не было.
Я стоял и пялился на него. Телефон замолчал.
Елки зеленые! Я чувствовал себя так, будто только что поработал сутки боксерской грушей. Но, видимо, учили меня не зря. Всего через пять минут после тяжелого пробуждения я смог вспомнить, что рекомендовали мне делать в подобных случаях.
Небольшая коробочка индивидуальной аптечки. Наполненный буроватой жидкостью шприц. Я трижды ронял его, прежде чем, отчаявшись сделать укол по всем правилам, просто всадил его себе в бедро прямо сквозь брюки.
Теперь нужно немного подождать, пока препарат АКК-3, который на самом деле имел трехкилометровое непроизносимое название, вычистит мою голову и отгонит мерзкую слабость.
Облегчение наступило почти сразу же. Ой-ой... как же все ноет. С чего бы это? Руки почти не чувствую... Что это с ней? Больно.
Блин горелый! Кто там палит на улице?
Палит на улице?!
Что происходит?!
Снова зазвонил телефон. Я по возможности быстро добрался до стола и схватил трубку:
– Алло!
– Внимание! – Голос дежурного казался испуганным, если такое можно было сказать о компьютере. – Тревога! Красная линия! База подвергается массированной атаке врага. Всем способным держать оружие и обладающим статусом «Р-18» или выше вменяется в обязанность принять участие в защите интересов Братства.
Тупая железяка.
– Доложи текущую ситуацию, – рявкнул я в трубку.
– Сообщите ваш идентификационный код.
Так я его сразу и вспомнил. Особенно сейчас, когда в мозгу и двух мыслей одновременно удержать не представляется возможным.
Где моя карточка?
Прямоугольный кусок пластика обнаружился в кармане после нескольких минут лихорадочных поисков. Телефонная трубка молчала, терпеливо ожидая ответа.
– Сообщи текущую ситуацию.
На этот раз дежурный по этажу не замедлил ответить:
– Региональный штаб Братства подвергся нападению неизвестного противника. Вооружение неизвестно. Численность неизвестна. Преследуемые цели неизвестны. Вам вменяется в обязанность оставаться в своей комнате и не покидать ее без особого уведомления. Ввиду особо опасной ситуации не рекомендуется подходить к окнам и...
Дважды тупая железяка. Я раздраженно бросил трубку. Сидеть в комнате? Ага! Как же!
Первое, что я сделал, – это, наплевав на все запреты, выбрался в коридор. Осмотрелся по сторонам. Ни души. Даже постоянно мозоливший глаза охранник, все время торчавший на посту у лестницы, куда-то исчез. В темный провал одного из разбитых окон врывался свежий ночной воздух. И треск автоматных очередей.
Так. Вспоминай, Зуев. Вспоминай, чему тебя учили. Что надо сделать в первую очередь?
– Защищай меня. Защищай, – едва слышно пробормотал я, обращаясь к своему кольцу. – Я не хочу умирать, и ты должно мне помочь. Ты будешь меня защищать.
Если что-то и изменилось, то я этого не почувствовал. Кольцо высокомерно проигнорировало мой призыв. А, возможно, так и должно было быть? Не знаю...
Второе. Мне нужно оружие. Оружие есть в арсенале. Это на третьем этаже... Или на четвертом? Голова болит. Я никак не мог сосредоточиться. Так... Прежде всего нужно доложиться непосредственному начальнику.
Вот незадача. Начальника-то у меня и нет. Если судить по иерархии Братства, то отдавать приказы мне может только лично Михаил Шимусенко. И даже не приказы, а рекомендации. С другой же стороны, статус «У-2» вообще запрещает мне ввязываться в драку без особой нужды.
Возможно, самым разумным в данной ситуации было бы последовать совету компьютера и букве устава. Закрыться в комнате и не подходить слишком близко к окну. Но кто когда видел, чтобы Антон Зуев поступал разумно?
Я сделал один маленький шажок в сторону лестницы.
Сухой лай автоматных очередей вырывался откуда-то снизу и эхом отдавался в моей несчастной голове. Каждый выстрел – это как удар молотком по макушке. И зачем я сюда приперся? Что я делаю?
Стреляли где-то на втором этаже и на лестничной площадке ниже того места, где находился я. Очевидно, именно там и собрались наши доблестные защитники, стараясь отразить вероломное нападение неведомого противника. Хотя почему это неведомого?..
Отколовшиеся, кто же еще?
Я находился на третьем этаже, осторожно выглядывая из-за угла, готовый в любой момент дать деру. В принципе, третий этаж это не так уж и высоко. Если припечет – можно выскочить в окошко. Раньше я бы на такое не решился, но теперь... Кольцо убережет.
На мгновение прерывая треск автоматных очередей, послышался глухой рокот взрыва. Откуда-то сверху градом посыпались обломки.
Да что же там творится?
У кого бы спросить?
Я быстро огляделся. Пустые коридоры, полураспахнутые двери, разбросанные на полу бумаги, присыпанные крошевом битого стекла. Ни единого человека. Конечно же, все разумные люди постараются убраться отсюда подальше, кроме меня, дурака, которого вечно тянет совать свой нос куда не следует. Сейчас кто-нибудь поднимется по лестнице и, не раздумывая долго, всадит мне пулю между глаз.
Но вообще-то меня сейчас взять было не так-то просто. Колечко прикроет, если что...
Не знаю, откуда появилась эта уверенность в собственных силах, но я обрадовался. Она позволила мне отлипнуть от стены и, осторожно ступая по рассыпанным на полу осколкам стекол, подобраться к зияющему проему окна.
Так. Теперь понятно, почему на эту разразившуюся прямо в центре Москвы войну не обращает внимания милиция. Это потому, что она уже здесь.
Во дворе дома стояли несколько милицейских машин с включенными мигалками, несколько больших фургонов и парочка простых легковушек, неведомо как сюда затесавшихся. В свете фар было видно, как в полумраке мечутся тени. Вспышки выстрелов отмечали укрывшихся за машинами нападающих.
Это что же, получается, что именно московские мусора на нас и напали? Не может быть!
Честно говоря, я был лучшего мнения о Шимусенко, который нипочем бы не позволил властям обратить внимание на какой-то притаившийся на московских улицах дом-призрак. Он же сам говорил, что почти вся Москва под контролем Братства. Или здесь коса нашла на камень?
Тяжело пульсировала кровь в висках. Левую руку будто облили кислотой. И боль с каждой минутой все усиливалась и усиливалась. Да что же это такое?..
– Что ты делаешь?
Я подскочил как ужаленный, почувствовав крепко схватившую меня за плечо чью-то руку. Обернулся. И уставился в водянистые глазки тощего подполковника.
– Смотрю в окно, – огрызнулся я, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. – А что еще мне остается?
– Вернись к себе и действуй по уставу.
Блин! Достали они меня со своим уставом и допуском! Шагу нельзя шагнуть.
– Ты мне что, начальник? Иди, командуй своими парнями и оставь меня.
– Отвали от окна, мишень хренова! – Подполковник, казалось, даже не услышал моих слов. – Как ты еще пулю не схлопотал?
Я поежился, но высокомерно проигнорировал этот совет. Или приказ?
Кольцо защитит...
– Что здесь происходит?
Почти минуту подполковник смотрел на меня своим невыразительным взглядом. А я все это время чувствовал, как зудит мой затылок. Сейчас я стоял спиной к окну и, наверное, являл собой по-настоящему замечательную мишень. Темный силуэт на фоне светлого прямоугольника окна.
Я буквально представлял себе, как некто там внизу сейчас смотрит на меня через прицел, а его палец ласково поглаживает спусковой крючок. Он неторопливо жмет на спуск и... И мои мозги размазываются по противоположной стене.
«Защищай... Защищай меня».
На этот раз кольцо отзывалось на мои мысли вспышками невыносимой боли. Казалось, будто какое-то темное марево поднялось из глубин моего «я» и поползло все выше и выше, сковывая тело пеленой слабости.
Блин! Это уже какая-то дурь. В самом деле, зачем я здесь стою и изображаю мишень?
Такое впечатление, будто кто-то ведет меня на невидимом поводке.
С усилием выпрямившись, я отошел в сторону и прислонился к стене. Стало немного полегче, но не настолько, чтобы исчезло желание немедленно сдохнуть и не мучиться больше.
Подполковник наконец-то зашевелился:
– Уходи отсюда.
– Что происходит? – с нажимом в голосе повторил я.
Он сдался. Хмуро посмотрел на меня. Сплюнул.
– Нас атакуют. Сегодня в двадцать один двадцать шесть поступил сигнал от одного из наших агентов о том, что в город прибыла группа боевиков Отколовшихся под предводительством Олии Саччи. Михаил Шимусенко в это время находился на операции где-то в районе подмосковных дач. После подтверждения информации он свернул свою группу и спешно выехал в штаб. – Я слушал со все возрастающим удивлением, а вояка по-деловому отчитывался передо мной, одновременно разворачивая какую-то здоровенную бандуру и пристраивая ее на подоконнике. – В двадцать два ноль пять поступило еще одно сообщение: в Москву по железной дороге прибыли Рогожкин и Ши Чен. В двадцать два сорок шесть возвращающаяся группа Шимусенко столкнулась в нескольких километрах от штаба с отрядом Саччи и, понеся некоторые потери, отступила, лишившись автотранспорта.
Подполковник все говорил и говорил:
– Потеряв две трети своего состава, оперативная группа Михаила встретилась с вышедшей им навстречу группой поддержки. В результате столкновения отряд Саччи отошел западнее, позволив нашим людям укрыться в штабе и подготовиться к неизбежному штурму.
– Здесь Олия? – Я лихорадочно соображал, пытаясь припомнить, что я знаю об Олии Саччи.
Не столь уж и много. От имени Отколовшихся руководит австралийским регионом. Высокомерна и амбициозна. Кольцо получила сравнительно недавно, всего два или три года назад. Вот и все. Немного. Но как раз достаточно, чтобы понять, что эта дамочка способна прихлопнуть меня как муху.
– Не только Олия. Рогожкин и Ши Чен тоже здесь.
Елки зеленые! Трое Отколовшихся против одного Михаила. Они же здесь все сметут. И меня тоже!
– Где же милиция? Почему власти не вмешиваются? Здесь же почти война идет!
Подполковник явно обозлился:
– Не твое дело! И позволь мне повторить твои же слова: ты мне не командир! Это дело Братства, и только Братства. Наши внутренние проблемы, а не московских властей.
Идиоты! Нас же сейчас всех поубивают, а они играют в благородство. Это наше дело, ах, а вот это – не наше... Ослы...
Или я чего-то не понимаю?
– Я могу помочь? Что-нибудь сделать?
– Держи.
Он сунул мне в руки что-то похожее на пулеметную ленту, а сам, развернув свое оружие, установил станок на подоконнике. Я посмотрел на полутораметровой величины махину, которую он направил на стоящие во дворе машины Отколовшихся. Да... Это уж точно был не пистолет Макарова. Пулемет! Мощный! Внушительный! Судя по тому, как бедняга подполковник тужился, ворочая эту железяку, весила она никак не меньше тридцати пяти-сорока кило... На месте тех, кто сейчас засел во дворе, я бы уже удирал.
– Что стоишь? Хочешь помогать – помогай.
Я и помогал. Своим присутствием. Все равно такую штуку я видел впервые.
– Обеспечь поддержку.
– Как?
Подполковник что-то буркнул и выругался, метнув в меня испепеляющий взгляд.
– Кольцом конечно же. Постарайся скорректировать мою стрельбу. И прикрыть от ответного огня.
Я понятия не имел, о чем он говорит, но все же кивнул.
Пулемет загрохотал так, что мне захотелось немедленно выпрыгнуть в окно. Не было слышно даже собственных мыслей. Я сжался у стены и заткнул уши ладонями.
Что за мучение! В моей больной голове каждый выстрел отдавался подобно удару молота. Еще немного, и этот молот выколотит из меня последние жалкие остатки рассудка.
Очередь прервалась.
И наступила благословенная тишина, в которой перестрелка на улице казалась птичьим чириканьем.
– Давай ленту.
Я поднял валявшуюся неподалеку увесистую пулеметную ленту и сунул ему в руки.
– Прикрывай.
Звук стрельбы перекрывал все остальные звуки.
Я честно пытался сосредоточиться, чтобы приказать кольцу защитить не только меня, но и подполковника, но, к сожалению, никак не мог собраться с мыслями в этом шуме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 виски bruichladdich scottish barley laddie classic 0.7 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я