научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вот она идет. Тяжело шагает по ступенькам. И меня еще даже не видит. Ну поверни хоть голову. Не хочу стрелять в спину. Да и вообще в нее стрелять не хочу – она же просто девчонка. Совсем еще сопливая. Я вспомнил, как эта соплячка чуть было не снесла мне голову всего час назад, и... И не ощутил в себе ничего, кроме, пожалуй, раздражения. Ни ярости, ни злобы, ни ненависти...
Она поднялась еще на один пролет и повернулась. Увидела меня и замерла.
Я смотрел ей в лицо, и туда же смотрело черное отверстие дула моего уворованного «макара», готовое в любой момент выплюнуть смерть. Она не шевелилась, не пыталась вытащить из-за спины свою чудовищную винтовку, не пыталась удрать, не пыталась что-то сказать и как-то оправдаться. Она просто стояла, опустив руки, и смотрела на меня. И в ее взгляде я почувствовал обреченность.
– Положи оружие. Только медленно.
Девчонка, совсем девчонка... Что же ты делаешь, девочка? Зачем тебе эта пушка? Зачем все это?..
Она подчинилась. Медленно стряхнула с плеча винтовку. Осторожно наклонилась и положила ее на пол. Металл слабо лязгнул о каменные плиты. Потом выпрямилась, двумя пальцами вытащила большущий пистолет и осторожно положила его рядом. Посмотрела на меня.
– Отойди назад.
Я спустился по ступенькам и встал прямо перед ней.
Красивая. Глаза голубые-голубые, как небо. Губы слабо дрожат. Боится, хотя старается этого не показывать. Ну и правильно! Одобряю.
Ну и что же мне теперь делать? Отпустить я ее никак не могу. Это был бы самый глупый поступок, который я мог бы только совершить. Я посмотрел под ноги. Пистолет. Снайперка с оптическим прицелом. Подобрать ее и... Как ломом по башке. Никто не услышит... Или все же выстрелить, а потом ноги в руки и на крышу?
Не могу я стрелять в женщину. Тем более в девочку. Ей же лет семнадцать-восемнадцать. Вчера, наверное, еще в школу ходила.
Вот такой вот я пережиток давно умершего рыцарства по имени Антон Зуев. Дурак. Мальчишка. Слаб ты духом, Зуев. Слаб. Небось она бы ни минуты не раздумывала, прежде чем пустить мне пулю в лоб.
Но если для того, чтобы поступить правильно и разумно, нужно убить ее, то лучше уж я навсегда останусь дураком.
Я быстро перехватил пистолет левой рукой, шагнул вперед и...
Кажется, она даже не успела ничего понять. По крайней мере, глаза у нее были удивленные, а не испуганные. А потом она упала, крепко приложившись затылком о бетонные перекрытия. Я поспешно наклонился и приложил пальцы к запрокинувшейся шее.
Жива.
Ударить девушку. Вот такой вот нерыцарский поступок. Но все равно, здоровенный синяк на скуле, струйка крови из разбитого носа и большущая шишка на затылке лучше, чем дырка от пули. И Рогожкина она предупредить не сможет. Ну, пока не оклемается, конечно.
Я воровато оглянулся. Кажется, никто не видел моего такого нехорошего поступка. А если какая-нибудь любопытная бабулька и наблюдала за этим действом через дверной глазок, то вылезти и встрять она попросту не решилась.
Ладно, плевать.
Я спрятал свой ствол за ремень, быстро подобрал пистолет этой девчонки, а потом поднял винтовку. Увесистая штука. Как только она ее таскала?
Выглянув в окно, я заметил торчащего прямо перед подъездом Рогожкина. Тот что-то втолковывал своему последнему оставшемуся в строю подчиненному. Мужик кивал и, кажется, что-то отвечал, время от времени поглядывая куда-то вверх.
Так. Выйти из подъезда, не нарвавшись на Федора, я не могу. Но есть ведь и другой путь...
Я взглянул на крышку люка и украшавший ее большой замок. Крыша! Конечно же, крыша, являвшаяся лучшей позицией для снайпера, и куда, несомненно, направлялась эта девчонка. Крыша!
Использовав ствол винтовки вместо банального ломика, я сорвал замок. Естественно, нехорошо так обращаться с оружием, но иного инструмента у меня не оказалось. Да и винтовка не моя, так что наплевать.
Спугнув нескольких голубей, я аккуратно подобрался к краю крыши и быстренько глянул вниз. Ага, они все еще там. А ну-ка... Не зря же я прихватил с собой эту бандуру.
Эх, знать бы еще, как ей пользоваться. Оптика тут какая-то. А это еще что за штука?..
Ладно, что уж имеем. Поехали!
Винтовка оглушительно выстрелила. Выплюнула пустую гильзу и чуть было не вывалилась у меня из рук.
Мимо. Мимо! Черт бы побрал этого Рогожкина!
Федор и другой мужик мгновенно поняли, что стреляли в них. Да и трудно было не понять, когда прямо под носом от бетонной плиты тротуара брызнули во все стороны мелкие крошки каменных осколков.
Оба мгновенно задрали головы и уставились вверх. Я отчетливо видел лицо Рогожкина, на котором застыла маска недовольства. Я, будто издеваясь, приподнялся и помахал ему рукой.
Миг, и Федора будто ветром сдуло. Умный человек, надо отдать ему должное. Кольцо там или не кольцо, а служить мишенью он явно не собирался. Быстро сообразил, что лучше всего отступить в подъезд, где я его не смогу отсюда достать.
Зато тот, второй, оказался гораздо глупее. Он сначала довольно долго стоял, видимо не понимая, как такое могло случиться. Потом неуверенно поднял автомат, опустил и бросился бежать. В сторону машины.
Идиот! Куда же ты понесся? Ай-яй-яй. Как нехорошо...
Попал я только с четвертого выстрела. Может быть, стрелок из меня никудышный и стрелять по бегущей мишени гораздо труднее, чем баловаться в тире, а возможно, Рогожкин все же пытался защитить своего дружка. Как бы то ни было, но я его подстрелил. Он выронил автомат, по инерции сделал еще два или три шага и рухнул лицом вниз.
Теперь остались только мы вдвоем. Я и Федор Рогожкин.
Отбросив винтовку, я с трудом выпрямился, подавляя желание немедленно упасть и умереть. Болело все и вся. Но нужно было бежать. Необходимо сражаться до последнего.
Ну что ж... Игра продолжается!
Пуля взвизгнула прямо перед моим носом. Я машинально отшатнулся и потрогал свежую царапину на щеке. Ничего себе! Еще бы чуть-чуть и – бай-бай, Антон Зуев.
Да что же это такое?! Как меня угораздило вляпаться во все это?
Я чувствовал, как рывками выползает из моего тела сознание, уходя вместе с каждым хлопком выстрела. Моя левая рука... Было бы куда легче, если бы ее вообще отрубили. Ой, как же больно!.. Перед глазами плыл непроглядный туман слабости. Глаза слезились, и мне казалось, что под каждое веко некто насыпал по целой горсти песка.
Все это было следствием одного факта.
Кольцо. Это мое собственное кольцо вероятности довело своего владельца до такого состояния, что в гроб краше кладут. Но если бы не оно, меня уже и без того смело можно было класть в гроб. Кольцо защищало меня, защищало, медленно высасывая последние остатки жизненных сил.
Если я срочно не придумаю что-нибудь, то скоро просто отброшу копыта. Не из-за выпущенной Федором пули, а просто от полного истощения внутренних жизненных энергий.
Но до этого момента я буду отстреливаться. Буду держаться из последних сил. Буду... О-о... Сейчас помру...
Ну где же милиция, когда она так нужна? Неужели никто еще не сообщил о перестрелке?
Кто-нибудь, помогите мне... Спасите...
Мы сцепились в том самом подъезде, где лежала оглушенная мной девчонка. Я искренне надеялся, что ни одна шальная пуля не впилась в ее беззащитное тело. Но защитить кого-то там было уже выше моих сил. Тут хоть бы свою задницу уберечь.
Ой, плохо мне... Сейчас помру... Так хочется отделаться от этого дрянного мира...
Выстрел!
Это я. Это я стрелял! Я еще жив... Возможно...
Пистолет плясал в моей трясущейся руке, как живой. Этак я не смогу попасть в Рогожкина, даже если он подойдет ко мне на два шага.
Больно! Везде больно...
Я с трудом отлип от прохладного, ровного, желанного пола, на котором так хотелось лежать и лежать, не шевелясь. Встал. Протянул руку и ухватился за металлическую перекладину ведущей наверх лестницы.
Лучше уж выбраться обратно на крышу. Там будет проще. Оборонять узкую дыру люка я, пожалуй, смогу.
Выстрел!
Пуля срикошетировала от металлической перекладины, вызвав целый фонтан искр. Я чуть не сорвался вниз. Оказаться на полу тогда, когда осталось уже совсем немного, я не желал. Не хотелось мне и становиться мишенью для Рогожкина. Поэтому пришлось удвоить усилия.
И вот я на крыше. Лежу, тяжело дыша, в двух шагах от люка и сжимаю мертвой хваткой пистолет той девчонки. За поясом у меня есть еще один ствол, но в нем, кажется, уже нет патронов... Не помню...
Пальнув в черноту раскрытого люка просто так, для острастки, я с трудом сумел подняться на ноги.
Почему это весь мир вокруг меня качается, будто пьяный? Или это мне кажется?.. О-о, моя бедная голова...
Что за черт! Это еще что такое? Ай-я!!
Я уставился на небольшой черный предмет, вылетевший из люка и шлепнувшийся прямо мне под ноги. Как-то лениво подумал, что, оказывается, у Рогожкина есть с собой не только пистолет. Итак... Это конец?
Истошный мысленный визг, похожий на беззвучный вой сирены, немного прочистил мне мозги. Из какой-то далекой и незнакомой мне части тела, похожей на левую руку, пришла волна невыносимой боли, скрючившая меня в три погибели. Кольцо требовало немедленного вмешательства в ситуацию. Неведомо откуда я понял, что у меня есть всего около двух секунд, а потом...
Не раздумывая, я пнул крутившийся прямо передо мной черный предмет и, пребольно ушибив ногу, свалился на спину. Черт... Неужто я сломал себе пальцы на ноге? Ну и ладно... По сравнению со всем остальным это мелочи. И уж тем более это не важно перед тем фактом, что меня чуть было не раскидало по всей крыше.
Граната разорвалась в воздухе, устроив невероятный фейерверк для местных жителей и едва-едва не вышибив у меня своим грохотом последние остатки соображения.
Ну, если уж это не привлечет сюда местных стражей закона, то, наверное, их не сдвинет с места даже ядерный взрыв.
Я с трудом смог подняться на колени и, привалившись спиной к какой-то трубе, глубоко вздохнул, втянув в себя прохладный воздух и машинально отметив, что скоро наверняка будет дождь. Пистолет я пристроил себе на колени.
Мысли с трудом ворочались в голове, подобно исполинским глыбам безразличного ко всему гранита.
Что я знаю об окольцованных?
Не столь уж и много. А если точнее, то практически ничего. Во всяком случае, гораздо меньше, чем Рогожкин.
Я знаю, что их сила идет от кольца, изменяя вероятность того, что произойдут те или иные события. Я знаю, что кольцо питается силой владельца, и чем меньше вероятность случайного выпадения желаемых результатов, тем больше энергии потребуется для того, чтобы повлиять на них. То есть если я брошу монетку и пожелаю, чтобы выпал орел, то это потребует немногого, потому что вероятность случайного выпадения этого самого орла – пятьдесят процентов. Если же я кину игральную кость и пожелаю увидеть шестерку, то энергии потребуется уже больше, ибо вероятность составит уже что-то там около семнадцати процентов. А вытащить с первой попытки бубнового туза из колоды в тридцать шесть карт... Три процента, даже чуть меньше.
Но все это еще слишком большие числа. Шимусенко как-то говорил мне, что кольца способны работать и с десятитысячными долями процента, но при этом за считанные секунды практически опустошают своего носителя.
Хм... Одна десятитысячная процента... Есть ли у меня хотя бы такой шанс вывернуться из этой передряги живым? Может быть. Может быть...
Но все не так просто. Сила воздействия зависит и от множества других факторов. От массы, от расстояния, от воздействия враждебной вероятности. Хотя кольцо Рогожкина в расчет пока принимать не будем. Нужно продумать, в какой области сильнее всего влияние этого вросшего в мое тело браслетика.
Подумать только! Я сижу на крыше какого-то дома в неизвестно каком городе, название которого я так и не удосужился у кого-нибудь спросить. Я весь изранен и избит. Я вымотан до предела. Где-то там неподалеку меня поджидает Рогожкин, пылающий желанием перерезать мне глотку. Милиция жаждет найти человека, взорвавшего машину посреди городских улиц и виновного в смерти одного из своих сотрудников, – то есть они ищут меня.
Короче, весь мир ополчился против Антона Зуева. А я в это время просто сижу и размышляю о теории измененной вероятности и принципах воздействия колец на внешний мир.
Ха! Зуев – мыслитель. Очень смешно! Ха-ха!
Вот только смеяться не хочется.
Ладно, продолжаем ломать голову. Хотя что ее ломать, она и сама сейчас треснет. Каждая мысль – как молотком по лбу.
Что там мне говорил Михаил?.. Или то был сам Рогожкин? Не важно кто. А важно то, что на некий летящий по воздуху предмет малой массы, скорость которого практически не важна, можно очень и очень легко воздействовать с помощью изменяемой вероятности. То есть это означает, что отклонить пулю от себя, драгоценного, не так уж и трудно ввиду ее небольшой массы.
Ничего себе легко! Совсем даже и наоборот.
Но гораздо, гораздо труднее отвести угрожающий мне более массивный предмет. И если на меня упадет, скажем, кирпич, то сделать я вряд ли что-нибудь смогу. С другой стороны, кольцо просто не позволит Рогожкину пойти туда, где ему упадет на макушку кирпичик.
Предвидение будущего? Нет. Просто просчет кольцом древа вероятностей с целью ликвидации излишне опасных реалий для своего носителя. Во какие умные слова я знаю!
Значит, сбросить на Рогожкина кирпич я не могу. Бесполезное это будет предприятие. А если тот же самый кирпич будет находиться в моей руке...
Вывод: рукопашная схватка.
То есть простая банальная драка? Врезать Федору по зубам, чтобы скопытился?
Надо же, до чего я додумался! Как будто все это так просто. Да разве он даст мне приблизиться на расстояние удара? Разве в таком состоянии я просто не превращусь в отбивную, если дойдет до кулаков?
Эх! Если бы кто набил Рогожкину морду, я бы тому спасибо сказал. Хотя никто этого сделать не сможет, потому что у Федора кольцо на руке. Здесь возможен только один вариант – кольцо против кольца. Значит, только я и Федор. Помощи ждать не следует.
Ладно, попробуем!
Сперва только надо узнать, где затаился этот придурок. Наверняка караулит где-нибудь за углом, ожидая, что я беспечно выпрусь ему навстречу. Фигушки. Этого я не сделаю.
Ну вот. А клялся: не сделаю, не сделаю...
Сделал, еще как сделал. Как самый распоследний осел поперся к люку, спустился, прокрался по ступеням мимо наглухо запертых дверей в квартиры жильцов... Нокаутированной мною девки уже не было – наверняка очухалась и слиняла...
Ну кто ж знал, что этот гад поджидал меня на улице?
Я едва успел нырнуть обратно в подъезд, как снаружи застучали выстрелы. Рогожкин, как оказалось, времени зря не терял. Он подобрал автомат мужика, которого я подстрелил с крыши.
Тяжело дыша, я лез по ступеням, слыша за собой тяжелый топот и громкое пыхтение Рогожкина. Бедняге тоже здорово досталось, хотя и гораздо меньше, чем мне. Оказывается, я его тоже зацепил, когда, не глядя, палил куда попало. Правда, мелочи все это. Кольцо умеет мастерски охранять своего владельца от тяжелых ранений. Вот у меня, например, было почти десяток ран, и среди них ни одной мало-мальски опасной для жизни, хотя болели они просто ужасно...
Я сбежал от Федора Рогожкина. Постыдно сбежал. И при этом еще и успел где-то посеять пистолет.
Жадно хватая ртом воздух, я вновь выбрался на крышу. Упал. Попытался встать, но не сумел – ноги уже не держали. И вот тогда-то я понял: все. Это конец.
Я слышал, как вполголоса чертыхался преследующий меня по пятам Рогожкин. Этот гад, несомненно, знал, в каком я состоянии, и не ожидал серьезного сопротивления. И он был прав. Я чувствовал, что не смогу больше поднять руку даже ради спасения своей бренной шкуры. Да и что я мог сделать?
Все. Я проиграл. Глупо, конечно...
Откинувшись назад, я растянулся на крыше, глядя на затянутые тучами небеса.
«Кажется, все-таки будет дождь», – мелькнула у меня в голове какая-то ленивая мыслишка.
Я лежал, тяжело дыша и терпеливо ожидая, когда появившийся из люка Рогожкин всадит в меня автоматную очередь. Я сдался. Я готов умереть.
Но кольцо было не согласно с таким исходом событий.
От яростной вспышки боли у меня вмиг вышибло последнее соображение. Казалось бы, и так все мое бедное тело болело просто невыносимо, и хуже уже быть не могло. Но вот в этом я оказался не прав. Могло. И стало. Я закричал в голос и забился, пытаясь избавиться от невыносимых мук, раздирающих мое тело.
А потом пальцы моей правой руки коснулись чего-то гладкого и намертво стиснули это нечто. И никакая сила не смогла бы разжать в тот момент мою хватку. Рука поднялась будто сама собой, и перед моим лицом появилась бутылка. Простая поллитровка, в каких продают пиво или газированную воду. Очевидно, эта емкость валялась здесь уже довольно давно – этикетка была окончательно попорчена дождями и стала практически нечитаемой.
Пустая бутылка. Какое эффективное средство против автомата!
Я приподнялся и несколько раз ударил этой посудиной о край люка. Зачем я делал это? Не знаю. Просто в тот момент мне казалось, что так надо. Я ударял снова и снова до тех пор, пока не услышал звон разбившегося стекла. Кажется, я здорово порезал пальцы, но даже не заметил этого. Только горлышко стало скользким от крови, и из-за этого я перепугался, что могу выронить свое последнее оружие. А если бы я его уронил, то, скорее всего, уже не смог бы подобрать снова – сил бы не хватило.
Бутылка в руках измотанного до последней крайности человека против необоримой мощи кольца вероятности.
Последняя моя надежда. Призрачная, как утренний туман.
Пожалуйста... Небеса, помогите мне. Пожалуйста...
И я сделал это. Я смог. Я сумел!
Когда передо мной вдруг появилось ухмыляющееся лицо Рогожкина, уже предвкушавшего свою победу и, очевидно, решившего напоследок вякнуть мне что-нибудь издевательское, я резко размахнулся, вогнал получившуюся «розочку» прямо ему в рожу и с усилием провернул.
Глава 13
Он корчился у моих ног, воя и хватаясь за исполосованное лицо. Позабытый автомат лежал рядом – сейчас Рогожкину было не до него.
Кажется, он лишился глаза. Щека его превратилась в нечто ужасное. А нос... Он зажимал лицо ладонями, а сквозь пальцы непрерывно просачивались тоненькие струйки крови.
На мгновение мне стало его жаль. Но не больше, чем на мгновение.
С трудом разжав занемевшие пальцы, я выронил свое ужасающее орудие. Со слабым звоном окровавленная бутылка упала мне под ноги. Сделав несколько шагов на одеревеневших ногах, я нагнулся и неловко подобрал автомат. Передернул затвор.
Я стрелял в дергающегося и истошно вопящего Федора раз за разом. Пули буровили все вокруг, пронзая, раздирая, круша слабое человеческое тело. Автомат буквально плясал в моих руках. Я разворотил ему бедро, прострелил колено, перебил локоть, всадил пулю в плечо, но ни разу не смог попасть в какой-нибудь жизненно важный орган. Не смог попасть, стреляя с двух шагов... Кольцо Рогожкина все еще было сильно. Сильно настолько, что вполне могло не допустить критических ранений при стрельбе в упор.
Я остановился; чтобы перевести дух и трясущейся рукой вытер пот со лба. Несмотря на то что холодный ветер буквально пронизывал меня насквозь, несмотря на первые капли дождя, мне было жарко.
Пора заканчивать все это...
Опустившись на колени, а если честно, то просто рухнув, я приставил дуло к груди все еще всхлипывающего Рогожкина.
В этот момент я был исключительно противен сам себе.
Ну уж от этого-то ему отвертеться не удастся!
Я нажал на спуск. Тщетно. Услышав только сухой щелчок, я вздохнул. Даже так мне не удалось обмануть чужое кольцо вероятности.
Я отбросил автомат и искоса посмотрел на заляпанные кровью останки бутылки. Можно было бы поступить и так, но этот способ почему-то показался мне излишне кровавым и мучительным. Я же не фашист какой-то, чтобы просто забить насмерть человека и изрезать его осколками стекла. Вдобавок я просто сомневался, что на это у меня хватит сил, особенно если кольцо Рогожкина станет этому противиться. А оно станет...
Но нашелся и другой выход.
Я с трудом поднялся и, ухватив слабо стонущего Федора за ногу, потащил к краю крыши. Почему бы не предоставить возможность сделать свое дело слепой и нерассуждающей силе тяжести, против которой бессильна любая вероятность?
Как я сумел дотащить неподъемное тело Рогожкина до края? Черт его знает. Я и сам не совсем понимаю. Но я все же сделал это.
Пять этажей. Должно хватить... Если, конечно, не появится какой-нибудь грузовик с навозом. Я осмотрелся. Такого поблизости не видать. И вообще ничего более или менее мягкого. Ну ладно, будем надеяться на благоприятный исход... Благоприятный для меня, конечно же.
А ведь на меня смотрят. Вон какая-то любопытная бабка вовсю глазами хлопает.
Я перевалил тело Федора через край и проводил его глазами.
Шмяк!.. И кровавые брызги во все стороны. Я поспешно отвернулся, чтобы не видеть этого.
Господи, прости меня, грешного. Что же я сотворил?! В кого я превратился?
– Эй там, на крыше! Стоять! Не двигаться!
Ага, вот и стражи закона и порядка. Как раз вовремя, молодчики! Успели-таки к тому времени, когда все кончилось. Вот как, сразу три машины, из которых как горошины из стручка выскакивают размахивающие руками ребятки в форме. Уже и пистолеты кое-где мелькают. Надеетесь пострелять, мужики?
Один из местных милиционеров уже привстал на колено и навел на меня свой пугач. Фигушки! Ничего у тебя не выйдет. Если уж я в Рогожкина не смог попасть с трех шагов, то уж ты-то неизбежно промахнешься, даже будь ты хоть трижды чемпион мира по стрельбе.
Поскольку я стоял и не шевелился, они, кажется, возомнили, что я собираюсь сдаться.
– Руки подними!
Ага! Ща-аз! Как только, так сразу!
Несколько человек уже ворвались в подъезд, и если я срочно что-то не предприму, то они уже через минуту окажутся на крыше. А потом на моих руках защелкнутся наручники. И будет очень и очень непросто отвертеться от обвинений в убийстве, когда есть почти три десятка свидетелей, видевших, как я сбросил Рогожкина с крыши. Да и вообще... Короче, приятного мало.
– Эй!..
Кажется, кто-то в меня выстрелил. Промахнулся.
Я подскочил к люку и разом захлопнул его, громыхнув тяжелой железной крышкой. Снизу донесся громкий вопль. Наверное, я только что кому-то из ментов навернул крышкой по башке или прищемил пальчики.
Пытаются открыть? Ну конечно! Пока я стою на люке, не получится... Но не могу же я стоять здесь вечно. Эх, если бы чем-нибудь придавить крышку. Но нечем. Под рукой ничего подходящего.
Сколько у меня времени, прежде чем кто-нибудь влезет на крышу через люк в соседнем подъезде? Минуты две, если не меньше. И возможность новой драки меня совершенно не привлекает. Только не сейчас, когда я и на ногах-то стоять толком не могу.
Кто-то орет снизу, перемежая свою речь отборным матом. Надо же. Таких оборотов я еще не слыхивал. Интересно, интересно. Но не думают же они, что я последую их совету?
Что же сделать? Готов поклясться, что все здание уже оцеплено. Ну да ладно... Была не была!
Я шагнул в сторону и побежал к краю крыши, тяжело хромая сразу на обе ноги. Посмотрел вниз. Пять этажей. В лепешку расшибусь!
Заткнись! Не ори, козел... Достали вы уже меня. Не дамся я вам в руки, герои российских улиц. Не дамся!
Я отступил на несколько шагов, разбежался и, стараясь не думать о последствиях, изо всех сил прыгнул вперед.
Нет, я не сошел с ума и не надеялся на появление чего-нибудь вроде машины с сеном. Ведь прыгнул-то я не вниз. Я сиганул вперед, стараясь добраться до крыши соседнего здания.
До нее было метров семь. Мне столько было бы не перепрыгнуть, даже будь я в лучшей форме. Но выбор был невелик. Либо в ментовку, где до меня в два счета доберется Долышев, разъяренный тем, что я прихлопнул одного из его дружков, либо прыгать. Ну, я и сиганул.
Надеялся я только на то, что в этом здании было пять этажей, а в соседнем – четыре, и крыша его находилась на несколько метров ниже. А еще я буквально молился, обращаясь к кольцу вероятности и своему собственному измотанному донельзя телу.
«Прошу тебя... Это в последний раз... Пожалуйста... Последний раз, а потом все... Только помоги в этом... Господи, спаси...»
И, кажется, меня услышали... Но вот кто?
Да какая разница, хоть кольцо вероятности, хоть Господь Бог, хоть сам дьявол – мне было все равно. Давно уже подгибающиеся ноги с неведомо откуда взявшейся силой оттолкнулись от края и подбросили мое тело в воздух.
Кажется, за моей спиной кто-то ахнул. Конечно же, это были те самые милиционеры, которые только что вовсю тарабанили по люку, костеря меня на разные лады. Ха! Герои. Попробуйте-ка повторить такое...
Боль скрутила меня еще в воздухе, заставив передернуться всем телом и завопить в голос. А в следующее мгновение бетонный бордюрчик с невероятной силой ударил меня под дых. Мне тотчас же захотелось выплюнуть все свои внутренности. Кажется, я только что размочалил себе парочку ребер.
Боль была умопомрачительная.
Держись, Зуев! Держись, хотя и сил больше нет! Ты можешь. Ты способен на большее. Ради всего святого, Зуев, держись...
Я и держался, с трудом цепляясь за какой-то металлический прут, торчавший из крыши в нескольких сантиметрах от моего носа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 сухое вино альба 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я