https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-vysokim-bachkom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

фантастика
Пролог
Варшава, Польша
Понедельник, 28 апреля 1941 года
08 час. 15 мин.
Полтора года назад здесь, на двери, он видел другую, польскую фамилию, и, по всей вероятности, должность сотрудника, и название какого-то польского правительственного оргайа. Но Польша больше не принадлежала полякам, и фамилию грубо вымарали черной краской. На секунду замерев перед дверью, Эрих Кэмпффер силился вспомнить ту, прежнюю фамилию. Не то чтобы это очень его занимало, а скорее для тренировки памяти. Теперь же на двери висела аккуратная табличка Из красного дерева и лишь по краям кое-где проступала краска: «Обёр-фюрер СС В. Хоссбах — Департамент рас и перемещения населения. Варшавский округ».
Он задержался, чтобы собраться с мыслями. Интересно, зачем его вызвал Хоссбах? Да еще в такую рань? Тревога не проходила, и он злился на себя за это. Вряд ли хоть кто-нибудь в СС, независимо от того, насколько прочным было его положение, даже такой, как он, делающий головокружительную карьеру офицер, мог бы остаться равнодушным к срочному вызову к начальству.
Кэмпффер еще раз вздохнул, чтобы справиться с волнением, и вошел в приемную. Капрал, исполнявший обязанности секретаря генерала Хоссбаха, вскочил по стойке смирно. Он был новичком и не знал Кэмпффера, что тот сразу заметил. Вполне понятно, если принять во внимание, что весь прошлый год Кэмпффер служил в Освенциме.
— Штурмбаннфюрер Кэмпффер, — бросил он, предоставив юнцу самому делать вывод. Капрал повернулся и пошел докладывать. Мгновенно вернувшись, он сказал:
— Оберфюрер Хоссбах ждет вас, господин штурмбаннфюрер. Кэмпффер прошел мимо капрала в кабинет Хоссбаха и увидел последнего сидящим на краю письменного стола.
— А, Эрих! Доброе утро! — непривычно радушно приветствовал его Хоссбах. — Хотите кофе?
— Нет, благодарю, Вильгельм.
До этого момента он мечтал о чашке кофе, но слащавая улыбка Хоссбаха насторожила его, и у него пропала всякая охота пить кофе.
— Ну, нет так нет. Но, по крайней мере, снимите шинель и располагайтесь поудобней.
Уже наступил апрель, но в Варшаве было еще холодно, и Кэмпффер носил длинную зимнюю эсэсовскую шинель. Медленно сняв ее, а также и фуражку, Кэмпффер задержался у вешалки, чтобы Хоссбах мог оценить его фигуру. Хоссбах был тучный, лысеющий мужчина, разменявший шестой десяток, лет на десять старше Кэмпффера, обладавшего великолепной мускулистой фигурой и копной светлых волос — как у юнца. К тому же карьера Эриха Кэмпффера стремительно шла вверх.
— Кстати, поздравляю с повышением и новым назначением. Местечко в Плоешти весьма тепленькое.
— Пожалуй. — Кэмпффер придерживался нейтрального тона в разговоре. — Очень надеюсь, что оправдаю оказанное мне Берлином доверие.
— Уверен, что оправдаете.
Кэмпффер прекрасно понимал, что добрые пожелания Хоссбаха столь же чистосердечны, как и обещания, данные им польским евреям перед депортацией. Хоссбах и сам не прочь был попасть в Плоешти, и каждый эсэсовский офицер мечтал о таком назначении. Возможностей для продвижения по службе й личного обогащения у коменданта главного концентрационного лагеря Румынии было великое множество.
В огромной бюрократической машине, созданной Генрихом Гиммлером, шла непрерывная борьба за выгодные места, когда каждый пытался подсидеть того, кто выше, одновременно стараясь не дать «снять» себя самого тому, кто ниже по положению, и речи не могло быть о такой вещи, как искреннее понимание успехов коллеги.
В последовавшей за этим напряженной тишине Кэмпффер бесцельно изучал стены кабинета и с трудом сдержал ехидную усмешку, заметив на обоях более светлые квадраты и прямоугольники там, где раньше висели благодарности и дипломы бывшего хозяина. Хоссбах не стал делать ремонт, желая показать, что человеку, поглощенному выполнением задач, поставленных перед СС, некогда заниматься подобной ерундой. Совершенно откровенная игра на публику. Кэмпфферу не требовалось демонстративно подчёркивать преданность СС, он действительно тратил все время на укрепление своего положения в этой организации.
Он сделал вид, что внимательно рассматривает карту Польши, где цветными булавками были обозначены места расположения лагерей, в которых содержались нежелательные для рейха элементы. Для, ведомства Хоссбаха последний год был весьма напряженным, ведь это именно через него все еврейское население Польши переправлялось в «поселе-
ние», расположенное рядом с железнодорожным тупиком в Освенциме. Воображение Кэмпффера уже рисовало ему будущий офис в Плоешти с картой Румынии на стене, которую он собственноручно утыкает булавками. Плоешти... Несомненно, за столь ласковым приемом, оказанным ему Хоссбахом, что-то кроется. Где-то произошел сбой, и Хоссбах не преминет воспользоваться последними днями своего главенствующего положения, чтобы подложить ему, Эриху Кэмпфферу, свинью.
— Чем могу быть вам полезен? — спросил наконец Кэмпффер.
— Не мне лично, а уже вышестоящему командованию. Видите ли, в настоящий момент у нас в Румынии возникла маленькая проблема, можно сказать, некоторое неудобство...
— В самом деле?
— Да. Одно небольшое армейское подразделение, дислоцированное в Альпах севернее Плоешти, несет потери, вероятнее всего связанные с действиями местных партизан. Тамошний командир просит разрешения на передислокацию.
— Но ведь это чисто армейские дела. - Кэмпфферу явно не нравился поворот событий. — К деятельности СС не имеет никакого отношения.
— И тем не менее, — Хоссбах повернулся и взял со стола какую-то бумагу, — по приказу Главного командования дело передано в департамент обергруппенфюрера Гейдриха, поэтому вполне логично передать этот документ вам.
— Почему именно мне?
— Офицер, о котором идет речь, — тот самый капитан Клаус Вор-манн, на которого вы обратили мое внимание около года назад в связи с его отказом вступить в партию.
Кэмпффер позволил себе слегка расслабиться. — И поскольку я буду в Румынии, мне и предстоит с этим разбираться?
— Вот именно. За год пребывания в Освенциме вы, должно быть, не только приобрели навыки образцового коменданта концлагеря, но и научились там способам борьбы с местными партизанами. Уверен, что поставленную перед вами задачу вы решите быстро.
— Могу я увидеть документы?
— Конечно.
Кэмпффер взял протянутый ему лист бумаги и прочитал написанные там две строки. Затем перечитал их снова.
— Расшифровка правильная?
— Да. Мне самому написанное показалось несколько странным, поэтому я перепроверил. Все точно.
Кэмпффер снова перечитал донесение:
— «Прошу немедленной передислокации. Нечто убивает моих людей». Тревожный документ. Кэмпффер знал Ворманна еще с Первой мировой войны, и в его представлении тот был одним из величайших
упрямцев на земле. Даже теперь, в новой войне, будучи офицером Рейхсвера, Ворманн неоднократно отказывался вступать в партию, несмотря на оказываемое на него давление. Он ни за что не согласился бы изменить раз принятое решение, стратегическое или любое другое. Должно быть, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее, раз он вынужден просить о передислокации. Но больше всего Кэмпффера обеспокоила лексика, использованная в донесении. Вор-манн всегда выражал свои мысли четко и грамотно, он знал, что его донесение пройдет через множество рук при передаче и расшифровке, и явно пытался донести что-то очень важное до Ставки, не вдаваясь при этом в детали.
Но что именно? Почему Ворманн так неопределенно пишет «нечто убивает»? Он явно имеет в виду действия человека, тогда почему «нечто»?
Убивать, конечно, могло и животное, и яд, и стихийное бедствие, но тогда Ворманн, несомненно, написал бы «кто-то» или «что-то».
— Думаю, не стоит напоминать вам, — продолжал тем временем Хоссбах, — что Румыния является скорее союзным государством, чем оккупированной территорией, поэтому необходимо соблюдать определенный такт.
— Я прекрасно отдаю себе в этом отчет.
Некоторого такта требовало и общение с самим Ворманном. У Кэмпффера уже давно был на него зуб. Хоссбах попытался улыбнуться, однако улыбка, по мнению Кэмпффера, получилась скорее плотоядной.
— Все мы здесь, в Департаменте рас и перемещения населения, включая и генерала Гейдриха, будем с большим интересом следить, как вы справитесь с этим, перед тем как приступите к исполнению своих обязанностей в Плоешти.
Легкое ударение на слове «перед» и небольшая пауза перед этим не ускользнули от внимания Кэмпффера. Хоссбах явно собирался превратить эту неожиданную прогулку в Альпы в испытание огнем. Кэмпф-фер должен был прибыть в Плоешти через неделю, и если он за это время не разберется с проблемой Ворманна, могут возникнуть сомнения — а тот ли он человек, который способен руководить лагерем в Плоешти. В желающих попасть на его место недостатка не будет.
Побуждаемый вдруг возникшим сознанием срочности, он резко встал и надел шинель и фуражку.
— Особых проблем не предвижу. Немедленно отбываю туда с двумя группами из спецподразделения. Если не возникнет задержки с транспортом, мы можем прибыть туда уже сегодня к вечеру.
— Превосходно! — воскликнул Хоссбах, подняв руку в ответном приветствии.
— Двух групп вполне хватит, чтобы разобраться с несколькими партизанами, — сказал Кэмпффер, поворачиваясь к двери.
— Более чем достаточно, я уверен.
Штурмбаннфюрер СС Кэмпффер не услышал прощальной реплики своего начальника. В его мозгу звучали другие слова: «Нечто убивает моих людей».
Перевал Дину, Румыния ,
28 апреля 1941 года.
13 час. 22 мин.
Капитан Клаус Ворманн подошел к выходящему на южную сторону распахнутому окну своей комнаты, расположенной в башне замка, и выплюнул вниз густую белую струю. .
Ну и гадость это козье молоко! Для сыра,, может, и сойдет, но уж никак не для питья. Следя за струей, рассыпавшейся на мелкие брызги и падавшей с высоты в добрую сотню футов на камни внизу, Ворманн мечтал о большой кружке доброго немецкого пива. Единственное, чего ему хотелось сейчас больше, чем пива, так это убраться из этого преддверия ада.
Но это было невозможно. Во всяком случае, пока. Он расправил плечи типичным движением прусского офицера. Ворманн был ширококостным мужчиной выше среднего роста с великолепной мускулатурой, превращающейся теперь в жир, у него были темно-каштановые, коротко стриженные волосы, большие, широко поставленные карие глаза, слегка кривой нос, сломанный еще в ранней юности, и красиво очерчен"-ные Полные губы, способные расплываться в широкой улыбке; Ворманн похлопал себя по небольшому животику, видневшемуся из-под расстегнутого серого кителя. Обычно, будучи чем-то озабоченным или недовольным, он имел привычку что-нибудь жевать в промежутке между завтраком, обедом и ужином, причем в основном колбасу. И чем больше он бывал озабочен и огорчен, тем больше жевал. Он явно толстел. ;
Взгляд Ворманна остановился на небольшой румынской деревушке на другой стороне ущелья, которая, казалось, купалась в лучах полуденного солнца. Оторвавшись от окна, он повернулся и прошелся по комнате со стенами из серых каменных блоков. На стенах во многих местах виднелись какие-то странные кресты из латуни и никеля. Всего, если быть точным, сорок девять крестов. Ворманн пересчитывал их бесчисленное количество раз за последние три-четыре дня. Он прошел мимо мольберта с почти завершенной картиной, мимо раскладного походного стола к противоположному окну, выходящему в маленький внутренний дворик замка.
Внизу небольшими группками стояли все его люди, свободные в данный момент от службы. Некоторые тихо переговаривались между собой, другие хранили угрюмое молчание. Но все старательно избегали затененных мест. Приближалась еще одна ночь. И еще одному из них предстояло умереть.
В углу один из солдат что-то яростно строгал. Ворманн повнима-тельней присмотрелся и разглядел в руках строгальщика грубый крест. Как будто вокруг было мало крестов!
Людей охватил страх, да и его самого тоже. Столь разительная перемена произошла с ними меньше чем за неделю. Он помнил, как они входили в ворота замка — гордые солдаты Вермахта, армии, завоевавшей Польшу, Данию, Норвегию, Голландию и Бельгию, а затем, сбросив при Дюнкерке в море остатки британской армии, покончили за тридцать девять дней с Францией. Лишь в этом месяце солдаты Вермахта за двенадцать дней захватили Югославию, за двадцать- один — Грецию. Ничто не могло противостоять им, рожденным побеждать.
Но все это было неделю назад. Просто удивительно, как могут повлиять на гордых победителей шесть ужасных и необъяснимых смертей. Это сильно беспокоило Ворманна. За последнюю неделю мир словно сжался для него и его людей до размеров этого крошечного замка, этой каменной гробницы. Они столкнулись с чем-то таким, с чем не могли справиться привычными способами, что убивало и растворялось в пространстве, чтобы затем снова вернуться и снова убить. И люди теряли присутствие духа.
Они... Ворманн сообразил, что себя он с некоторых пор не причисляет к ним. Огонь борьбы угас в его сердце еще раньше, в Польше, недалеко от Познани... после того как следом за регулярными войсками пришли эсэсовцы и он воочию увидал судьбу «нежелательных элементов», уцелевших после прохождения доблестных войск Вермахта. Он пытался было протестовать и в результате с тех пор не принимал участия в боевых действиях. Только и всего. В тот день он перестал гордиться собой и перестал чувствовать себя завоевателем мира.
Ворманн подошел к столу. Посмотрел на фотографии жены и двух сыновей в аккуратных рамках и перевел взгляд на полученную утром шифровку:
«Штурмбаннфюрер СС Кэмпффер прибывает сегодня с приданным спецподразделением. Дислокации не менять».При чем здесь майор СС? Ведь это позиции регулярной армейской части. Насколько ему было известно, СС не имела никакого отношения ни к нему самому, ни к замку, ни к Румынии вообще.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я