https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/nakopitelnye-50/ploskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На северной стороне синевато-серые, розовые и золотистые по всему горизонту. На легкой волне качались уже потемневшие льдины, а над ними кружились чайки. С пронзительным криком они падали вниз, выхватывали из воды серебристых рыбешек.
Все было, как и двадцать лет назад. Но тогда сердце замирало от мыслей, что доведется увидеть заморские страны, встретить таких непонятных и грозных чужеземцев. Да и страшно было очутиться в окружении этой зыбкой глади, населенной водяными духами, русалками и другими таинственными существами.
А еще все радовались, что карбас деда Кондратия вышел-таки к соленой воде. На шведской таможне в устье Невы подарки сверх меры не вымогали, а моряки со встречного военного корабля не обидели. Просто посмеялись над русскими медведями, посоветовали им сидеть на берегу и собирать клюкву.
Все это было. А сейчас волнует другое. Что ожидает дома? Как пойдет служба на новом месте, с новыми людьми?..
Еще в Ревеле Ивану передали письмо из Новгорода. Из него узнал, что батюшка исполнил-таки мечту дедушки Степана, выбился в купеческое сословие. До своей кончины успел выдать дочек замуж, но младшего сына дома не удержал. Кум Амосов, знаменитый судовой мастер, сманил парня в Архангельск. Теперь они на государевой верфи строят линейные корабли для российского флота. В Новгороде всем домом правит матушка Елена Степановна. Она ведет небольшую торговлю мукой и крупами, наставляет зятьев, опекает внучат. Еще из письма можно понять, что засевшие на бывшем воеводском дворе новые губернские власти вдову поборами не донимают. Побаиваются. Хотя все эти новоявленные комиссары и секретари, как были жадными до денег и даровой выпивки приказными дьяками, так ими и остались. Но с решительной купчихой дела иметь опасаются. Особенно после того, как с ней встретился бывший в городе проездом в Москву боярин Матвеев. При самом епископе новгородском знатный вельможа заверил Елену Степановну, что ее сын Иван жив-здоров и несет государеву службу где-то за тридевять земель. Наказал молиться о его здравии и ставить свечку перед образом Николая Чудотворца.
Радостно было прочитать об этом. Другую радость Иван испытал в мундирной конторе Ревеля, где ему выдали отрез зеленого казенного сукна, галуны, медные пуговицы и прочее, необходимое для пошива офицерской формы. Портные постарались, все сделали быстро. В отличие от армейских командиров, флотские нашивками и петличками не увлекались, одевались просто и удобно. Не в ущерб жалованию.
Теперь Иван гордо стоял на носу двухмачтовой шнявы «Надежда», которая по казенной надобности была послана в Санкт-Петербург. Время от времени поправлял треуголку с серебряной кокардой, на которой красовался двуглавый орел, и поглаживал нагрудный карман. В нем хранился пакет с предписанием лейтенанту российского флота Ивану Петровичу Плотникову прибыть в распоряжение сенатора и президента Морской академии господина Матвеева.
На палубу вышел командир «Надежды», совсем еще юный унтер-лейтенант, почтительно приветствовал старшего по званию, уже побывавшего в дальних морях.
— Подходим к острову Котлин, Иван Петрович, — сказал он и протянул подзорную трубу. — Извольте взглянуть, какие перемены произошли в наших краях.
— Это и есть Кроншлот? — удивился Иван. В утренней дымке разглядел низкие бастионы, над которыми возвышалась смотровая башня.
— Государь сам выбрал эту отмель. Зимой на нее спустили ряжи, навезли земли, поставили батареи. Приказано «оборонять это место до последнего живота». Шведы уже несколько раз пытались прорваться через протоку, не получилось! А другого фарватера нет. В Санкт-Петербурге теперь могут спать спокойно — нападение с моря больше не грозит!
— А что там? — Иван указал на узкий остров слева по борту. Большая его часть поросла соснами, но на восточной оконечности сгрудились невысокие дома и амбары, поднимались копры для забивки свай. За причальной стенкой виднелись мачты кораблей.
— Это и есть остров Котлин. На нем строится военный порт и крепость Кронштадт с казармами и складами. Вон «англичане» уже пришли за довольствием.
— Кого вы так называете?
— Фрегаты, что по указу государя закуплены в Англии. «Портсмут», «Оксфорд» и другие. Ходоки славные, поставили на них дальнобойные пушки, и теперь с ними шведы опасаются встречаться.
— Что, наши хуже?
— Которые новой постройки, иностранным ни в чем не уступают. Пленные шведы жаловались, что российские крейсера неделями не пропускают в их порты ни одного торгового судна… Вы, Иван Петрович, вон куда взгляните!
За прошедшие годы топкие, поросшие осокой и чахлым кустарником, берега мало изменились. Разве что поредели уходящие за горизонт леса. Но теперь над устьем Невы, в прохладном утреннем воздухе, поднимались и сливались в обширное облако бесчисленные дымы печей и костров. Высоко в небо уходил шпиль Адмиралтейства, на берегах стояли похожие друг на друга казенные здания и красовались дворцы с колоннами и статуями. С берега донесся пушечный выстрел, сигнал к началу трудового дня. Сразу же множество людей засуетились у строящихся причалов. Донеслись слова команд, стук топоров, визг пил. На Неве двинулись мелкие суда. «Надежда» встала на якорь ниже Адмиралтейства. Все оно, вместе со складами и слипами, на которых возвышались корпуса строящихся кораблей, было окружено рвами и бастионами, а окрестности расчищены от кустарников и строений на пушечный выстрел. Настоящая крепость, к которой не подступишься и с суши!
Андрей Артамонович встретил Ивана в низкой комнатке, тесно заставленной грубо сколоченными столами и стульями, заваленной книгами. Украшал ее только огромный дубовый буфет с массивной доской черного мрамора, фигурами львов и резными гирляндами из битой дичи и фруктов. Хозяин, заметно постаревший, с сединой на висках, приветливо улыбнулся, спросил о здоровье. Вспомнил прошлое и на какую-то минуту расчувствовался, но потом поспешил вновь принять строгий вид.
Понимая, что на родной земле следует отказаться от многих чужеземных привычек и самому не напоминать начальству о былом, Иван низко поклонился. Но за дворянство и офицерский чин поблагодарил от всей души.
— Ты удостоен монаршей милости за верную службу Отечеству, — торжественно произнес сенатор. Он еще раз пристально взглянул на Ивана и добавил. — Если не возгордишься и дальше проявишь старание и служебное рвение, то заслужишь новые награды.
— Не пощажу своего живота, исполню долг верноподданного. Если по незнанию что сделаю или скажу не так, прошу ваше превосходительство не гневаться. Окажите милость, дайте правильные наставления. Буду благодарен от всей души. Нижайше кланяюсь вам за добрые слова, что сказали моей матушке в Новгороде.
— Ты доверие заслужил, — лицо сенатора смягчилось. — Помнишь, когда-то в Лондоне я напомнил тебе слова нашего государя Петра Алексеевича — «Небываемое — бывает!» Теперь ты в офицерском чине, будешь служить под моим началом в Морской академии. В ней три сотни недорослей из дворян и других сословий обучаются математике, географии, артиллерийскому и корабельному делу и другим наукам. Некоторые переведены из Навигационной школы, которая размещается в Москве в Сухаревой башне. Все они числятся гардемаринами, летом проходят практику на кораблях Балтийского флота, зимой учатся в классах. Дисциплина у нас строгая — за прогулы занятий каторга, за побег — смертная казнь!
— Море незнаек не терпит и порядок на корабле святое дело. Это молодые должны запомнить с первых же дней.
— Через пять лет гардемарины держат экзамены на офицерский чин. Самых способных посылаем на стажировку в Англию или Голландию.
— Они языки знают?
— Учат. Ты, Иван Петрович, встретишься с теми молодцами, которых посылаем за границу. Расскажешь, что их ожидает, дашь дельный совет.
— Понял, ваше превосходительство!
— Хорошо, лейтенант. Так меня величай на людях, при своих же обращайся по-старому. Ну, а сейчас отметим твое возвращение на родную землю.
Андрей Артамонович звякнул в колокольчик, и быстроглазый служитель расставил необходимое на мраморной доске буфета.
— Богатая вещь, Андрей Артамонович, — промолвил Иван, понявший, что теперь можно поговорить и не о служебных делах. — Резной дуб. Англичане такую мебель очень уважают.
— Мой домишко еще строится на набережной, пока живем по-походному. А буфет взяли из дома бургомистра Ниеншанца.
— Еще цел городок?
— Эта крепостица мала, для российской столицы непригодна. Все полезное оттуда забрали, валы взорвали, когда испытывали новые мины. Государь выбрал место для новой крепости на Заячьем острове. С него все протоки Невы просматриваются и простреливаются. Место для торгового порта в полной безопасности. Ну ты и сам скоро все увидишь. Господин Иван Леонов все тебе покажет. Помнишь этого тверского дворянина?
— Так точно. Последний раз виделись в Копенгагене. Он сопровождал голландского мастера Шмидта с женой.
— А знаешь, как отличился наш синеглазый красавец? — Андрей Артамонович весело подмигнул. — Упрямый старик из нас всю душу вымотал, ни за что не хотел раскрыть все секреты изготовления новых порохов. Да еще часто болел и не мог работать. Но выручала жена, мадам Валентина. Он только ее одну допускал к своей химии. Вот к ней-то наш Ваня и подступился с учтивой галантностью.
— Видел ее. Дама интересная, — усмехнулся Иван.
— Тут Шмитдт и помер, а наш красавец начал всячески обхаживать молодую вдову. Так что она согласилась продолжать работу за годовое жалование в 780 рублей.
— Ого, хорошее жалование!
— Мадам Валентина получила чин «пороховой мастерицы», кормовые и все права, положенные на государственной службе. А потом Ваня уговорил ее принять на обучение российских мастеров. Та упираться не стала, и теперь они самостоятельно действуют на Охтенском пороховом заводе. А подмастерье Афанасий Иванов своим умом голландский способ улучшил и стал не только молоть небывалые по силе пороха, но и переделывать старые. Государь был очень доволен, когда узнал об этом.
— Молодец, Ваня! Не зря комплименты говорил.
— Ты, Иван, по Санкт-Петербургу гуляй, но помни, что сегодня вечером в доме адмирала Апраксина ассамблея. На ней будет государь. Полагаю, он захочет на тебя взглянуть. Говорил о тебе, так что не подведи. Будут там разные достойные люди, но также мои завистники и добровольные наушники и осведомители. Поэтому о деле царевиче Алексея не забывай. Из-за него некоторые болтуны пострадали. Будет много хмельного, так что пей, но дело разумей.
— Все понял, Андрей Артамонович. Не подведу.
— Да оденься поскромнее. Лучше всего явись в этом мундире. Государь сам одевается просто, пышных нарядов не любит. Ты-то, небось, привез заграничные?
— Есть кафтан английского сукна и другое кое-что по мелочи.
— Это оденешь, когда поскачешь к матушке в Новгород. Тебе положен отпуск. Да не забудь взять подорожную. Без такой бумаги покидать наш город никому не велено.
Глава 75
На пристани Ивана уже поджидал старый знакомый — синеглазый тверской дворянин Иван Леонов. Обнялись, расцеловались и отправились на прогулку по новой российской столице.
Шли под парусом на небольшом юрком ботике вверх по Неве. Обходили стоявшие на якоре суда, расходились со встречными баржами, лодками и другими мелкими посудинками. Правил ботиком матрос в форменном кафтане серого сукна, широкополой шляпе, синих чулках и башмаках. Все почти такое же, какое носят в голландском военном флоте.
— Приказано показать тебе город, объяснить, что полагается, а потом доставить в Морскую слободу, — услышал Иван. — После Полтавской победы столица строится быстро, сразу на всех островах. Можешь заблудиться на новых улицах и слободках.
— Зачем гонять казенный бот вместе с матросом? Я бы и пешком дошел.
— Бот мне положен для служебных надобностей, как секретарю Адмиралтейства. А город показываю тебе по приказу сенатора Матвеева, — ответил Ваня. — Пешком по Питеру далеко не уйдешь. Наш город строится на островах, а мостов пока еще нет. Осенью, когда с Финского залива дуют сильные ветры, вода в Неве поднимается высоко и многие места заливает. Совеем плохо бывает весной, с Ладоги стеной идет лед, все протоки между островами бурлят, болотистые берега превращаются в топи. По городу ни пройти, ни проехать.
— Как же вы здесь живете?
— Строим дома и набережные, мостим улицы, копаем каналы. А для удобства сообщения государь повелел учредить Особый Невский флот под командой Дмитрия Потемкина. На речке Фонтанке расчистили место, основали верфь, где строят мелкие суда.
— Всех возить матросов не напасешься.
— У каждого видного чиновника свой баркас или бот. Простой народ нанимает лодочников. Вице-канцлер ходит на десятивесельном буере, если надо возит с собой всю канцелярию. У других вельмож и чиновников суда будут поменьше. Но для всех один закон — при попутном ветре следует идти под парусом. Иначе штраф, по пяти рублей с каждого весла! За этим строго следят особые дозорные. Не дай Бог перед ними провиниться. Государь приказал всем обучаться морскому делу!
— Обычай хороший, — ответил Иван. — В Голландии многие по служебным делам ходят под парусом. Каналы соединяют города и кварталы. Иные жители по воскресениям всей семьей выезжают за город на собственных яхтах и буерах. А в Англии устраиваются лодочные гонки на Темзе.
— Взгляни-ка налево. Вон как застраивается Петроградская сторона, — Ваня указал на многочисленные строения, протянувшиеся по правому берегу за низкими земляными бастионами Петропавловской крепости. — Здесь, на Березовом острове, к именинам государя поднесли ему знатный подарок — срубили из тесанных сосновых бревен Первоначальный дворец. Он и стал первым домом в городе. Теперь за этой избушкой стоят Троицкий собор, Гостиный двор, дома вельмож и солдатские слободы. В берега забиты сваи, площади и улицы замощены. За лето к нам приходит до сотни иностранных торговых судов, а ведь война-то еще продолжается.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я