https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Нетронутый пакет продолжал лежать на полированной поверхности стола.
— На каких морях плавают выпускники вашей Навигационной школы? В каких портах бывали сами? Не могли бы показать их на глобусе? — поинтересовался посол.
Иван показал, стал отвечать на новые вопросы. Краем глаза заметил, как в зеркале мелькнул секретарь, за которым бесшумно закрылась дверь кабинета. Конверта на столе уже не было.
Посол продолжал радушно улыбаться и задавал все новые вопросы. Ответы не выслушивал до конца. Казалось, знает их заранее и просто проверяет нового человека. А потом заговорил сам и начал жаловаться на трудное житье российских подданных в Голландии. По его мнению, местные люди не отличались человеколюбием и добродушием, больше всего интересовались собственными делами, очень любили деньги и к иностранцам относились настороженно.
— Боятся они соседей, — откликнулся Иван. — Страна маленькая, живут одной торговлей.
— Вот именно! За все берут бессовестные цены. Страшно сказать, но этот домишка на наши деньги стоит 35 рублей в месяц! Казенного содержания посольству едва хватает. Этот кабинет обставил за свой счет, чтобы можно было гостей принять прилично. О том, чтобы иметь собственных лошадей и карету, как заведено у других послов, и речи быть не может. Обхожусь наемной и пишу в Москву слезные письма, чтобы увеличили наше содержание. Иначе от иностранцев уважения не будет. Нас еще мало знают, опасаются. А недруги России пользуются этим, нанимают бесстыжих пашквилянтов, чтобы они всякую хулу и нелепости о нас писали…
С громким стуком распахнулась дверь, и в комнату влетел секретарь с бумагами в руках. Кафтан нараспашку, парик съехал на сторону, и светлые вихры торчат во все стороны.
— Павел! Сколько раз я говорил, в таком виде нельзя появляться перед посетителями. Ты же не в приказной избе сидишь!
— Андрей Артамонович! Вон что в конверте-то оказалось! Манифест шведского короля Карла ко всем русским людям. Он обещает дворянам, духовенству и всем людям низкого звания волю и милости, освобождение от налогов. Готов защитить народ от лютости бояр и поборов воевод!
Лицо посла потемнело, глаза недобро блеснули.
— Что еще там написано?
— Страшно и повторять! Якобы царь Петр сошел с ума, а в Москве стрельцы опять посадили на престол царевну Софью. Все это шведы просят своего друга пропечатать в местных курантах. Обещают хорошо заплатить. Андрей Артамонович, это же подлость!
— Это, Павел, в политике дело обычное, — посол испытующе взглянул на Ивана. Словно хотел узнать, какое впечатление на него произвело прикосновение к государственным тайным делам. Но на лице посетителя увидел только спокойствие, а в глазах внимание.
Возможно искушенный дипломат усомнился — не хитрит ли молодой человек. Тогда, для проверки своих сомнений, он кратко упомянул о том, как в недалеком прошлом шведские представители украли в московском Сибирском приказе карты северных российских земель, богатых пушниной и ценными рудами. Как в Риге печатали известия о победном походе на Москву вора Стеньки Разина и рассылали их во все европейские столицы. И о том, как возле той же Риги шведские солдаты захватили обоз российского посла Прокопия Возницина, который возвращался из Вены. Потом их начальники извинялись, обещали наказать виновных, но имущества, почти на миллион рублей, а главное посольских бумаг, так и не нашли.
Понизив голос почти до шепота, посол поведал и о покушении на царя Петра, которое готовили в Швеции. Хорошо, что друзья в Англии предупредили об этом, и для возвращения в Россию царь избрал другой путь. А когда началась Северная война, шведские власти послали своих людей для взрыва пороховых складов и поджога строящихся в Архангельске судов. Известно, что соседи этих поджигателей, и есть беглые стрельцы, которые в свое время принимали участие в московском бунте. Ну да они от расплаты не уйдут!
Иван это выслушал спокойно. Ответил, что из рассказов старых моряков и на уроках в Навигационной школе знает о хитростях, которые применяются на войне. Добавил, что для блага всех подданных государственная власть должна уметь хранить свои тайности и знать, что происходит в соседних странах.
— Вот ты каков, Иван Плотников! — усмехнулся посол. — Правильно мыслишь. Поэтому держи язык за зубами и наведывайся в посольство. Когда в школе получишь лейтенантское свидетельство, я с руководством Ост-Индской компании договорюсь. Тебя отпустят, на ее верфях есть наши волонтеры, и казна за них щедро платит. Весной поплывешь в Архангельск. Павел, выведи гостя через другую дверь, а посетителям скажи, что я поехал к английскому послу.
— Понравился ты боярину, — сказал секретарь, провожая Ивана. — Таких ученых и серьезных он ценит, а верной службы никогда не забывает.
— Вижу, у него много книг. Любит читать?
— Его отец, Артамон Матвеев, управлял посольским приказом, а мать—дочь шотландского дворянина Гамильтона, перешедшего на царскую службу. Сам же он свободно говорит на латинском, польском и французском, читает на немецком, голландском и греческом, — с гордостью произнес секретарь.
— У нас в Посольском приказе числится переводчиков с христианских языков и бусурманских наречий более 50 человек. К ним меня дядя, приказный подьячий, и пристроил. Выучил немецкий и немного голландский, выехал за рубеж. Только вот обычаи местные пока трудно понять.
— Это дело наживное, — успокоил его Иван. Понял, что Павел не на много старше его, и решил подробнее расспросить о характере посла. — Что это он так ярится на московских стрельцов?
— Помнишь, когда скончался государь Федор в Кремле началась смута, и Милославские встали против Нарышкиных, родичей второй жены его отца? Они-то и взбунтовали стрельцов, которые совсем разленились на столичной службе возле собственных лавок и огородов. Выкатили им бочки вина и пива, обещали награды. Молодцы и ворвались в Кремль, пошли крошить тех бояр, которых указали Милославские. Там и погиб отец нашего посла. Царица Наталья Нарышкина сына Петра едва успела вырвать из рук стрельцов, спряталась в Грановитой палате. Некоторые из ее родни, с ними и наш Андрей Артамонович, он тогда совсем молодой был, чудом спаслись. Их хитрая дворцовая мамка Клушина укрыла в темном чулане за кучей старых перин и разного тряпья. Дверь же оставила открытой настежь. Так что стрельцы пробегали мимо, а спрятавшиеся тряслись от страха, слыша, как на Красной площади вопят бояре, которых рубили на куски. Я и сам помню, как в те дни гудел набат с колокольни Ивана Великого и народ громил боярские хоромы и кабаки.
— Да, Москва бьет с носка! Мы в Новгороде о таких делах только краем уха слышали.
— Тебе, Иван, теперь многое можно знать — считай, что принят на царскую службу. Бумаги добыл очень важные, сейчас им цены нет. Да и сам ты дорогой подарок…
— Это как понимать?
— Время военное, а у нас обученных людей не хватает. Москва о найме служивых и мастеровых постоянно напоминает. Но с иностранцами трудно, они цену ломят, нашего языка и обычаев не знают. Российские волонтеры еще только обучаются. Да и много среди них боярских детей — они пойдут воеводить, а не лямку тянуть. Я же сам из приказных, видел, каковы они в повседневной работе. Живут не на жалование, а на подати со своих вотчин. Поэтому получить для царской службы флотского офицера — большая удача.
— Много моряков набрали?
— Перед самой войной целый корабль с ними послали, а иных направили сухим путем. Все больше славяне и греки, им будет легче с нашими рекрутами объясняться. Совсем недавно еще четырех странников послали.
— Почему их так называешь?
— Сам посуди. Нанялись в матросы — поляк Альбер Морава, он сбежал от немецких вербовщиков, донской казак Логин Семенников, его итальянцы освободили из турецкого плена, и еще двое русских со шведскими паспортами — Иван Лаптухин и Петр Тимофеев.
— Эти-то как умудрились шведское подданство получить?
— Ребята бойкие и смышленые. За рубеж выбрались по торговым делам, потом нанялись на купеческое судно и оказались в Амстердаме. Сам знаешь, что при умении в Риге или Ревеле получить шведский паспорт не составляет труда. Мы их опросили — люди надежные, обещали верно служить. Я им и помесячное жалование выдавал: каждому на наши деньги по 3 ефимка, 3 алтына и две деньги.
— Не густо им положили!
— Да ты не беспокойся, Царь-батюшка офицерам платит прилично.
— Не в деньгах дело. Хотел бы разбогатеть, так ушел бы в плавание в Индию или Америку.
— Ладно, Иван, доучивайся и получай офицерское свидетельство.
Глава 18
Весть о кончине бездетного короля Испании Карла II стремительно облетела все европейские столицы и очень многим людям испортила празднование Рождества 1700 года. Свершилось то, о чем последние годы на тайных конференциях и встречах совещались министры и дипломаты и о чем шептались тысячи простых людей, которые с недобрыми предчувствиями недоверчиво наблюдали за подозрительной возней сильных мира сего. Теперь время слов прошло.
Правительственные курьеры, насмерть загоняя лошадей, приносили все новые и новые известия, одно тревожнее другого.
Стало известно, что согласно завещанию на испанский престол должен вступить французский герцог Филипп Анжуйский, внук могущественного абсолютного монарха Людовика XIV, которого придворные льстецы величали «королем-солнцем». Однако в Вене государь Священной Римской империи Леопольд 1, в чьи владения входили многие страны и народы Европы, также заявил претензии на испанское наследство. Он, как и французский король, был женат на одной из бесчисленных испанских принцесс и теперь настаивал на том, что его младший сын Карл должен быть коронован в Мадриде.
Пока все бурно обменивались мнениями относительно тонкостей данного династического спора, пришло известие о том, что французский герцог уже стал испанским королем Филиппом V. А в Париже его дед объявил о том, что «Пиренеев больше нет» и дал понять, что две великие европейские державы больше ничего не разделяет.
Возможно, что с годами вся эта история просто забылась бы и стала еще одним свидетельством давнего спора французских Бурбонов и австрийских Габсбургов за первенство в Европе. Однако «король-солнце» отдал приказ всем испанским губернаторам и наместникам повиноваться ему, как и своему государю. Затем французские полки вошли в испанские крепости вблизи южных границ Голландии. Стало ясно, что огромное испанское наследство полностью переходит в руки нового хозяина. Города и земли в Нидерландах, Германии, Италии, необъятные колонии в Америке, Африке, Азии, все эти золотые рудники, россыпи изумрудов, плантации сахарного тростника, какао, табака, пряностей, удобные гавани, мануфактуры и мастерские будут пополнять казну Людовика XIV, который и сам обладает не меньшим богатством и колониями во всех частях света. Теперь всем народам мира надлежит покорно склонять головы и существовать согласно воле блистательного парижского двора и указаниям французских чиновников и коммерсантов.
А таким незначительным прибрежным государствам, как Англия и Голландия, которые сравнительно недавно стали превращаться из нищих окраин Европы в развитые страны, следовало напомнить о необходимости уважать старые колониальные державы. Этим северянам, которые в своем торгашеском безумии кощунственно решили по-новому верить в Христа, презрели непогрешимые догматы католической церкви и указания Ватикана, теперь отводилась роль морских извозчиков и поставщиков соленой рыбы. Вскоре все узнали, что Людовик XIV посетил умиравшего во Франции бывшего английского короля Якова Стюарта и объявил, что признает за его сыном право на английский престол. А это уже было прямое нарушение торжественного обещания хранить лояльность правящему в Англии королю Вильгельму Оранскому. Когда эта весть достигла Лондона, угроза восстановления власти короля-католика привела в ярость большинство англичан. Срочно собравшиеся члены парламента дружно проголосовали за выделение денег на укрепление армии и флота.
— Ну теперь войны не миновать! — произнес Андрей Артамонович, сворачивая листы, еще пахнущие типографской краской. — Можно не сомневаться, что Англия и Голландия постараются забыть о прежнем соперничестве и станут союзницами. Порознь им против единой франко-испанской силы не выстоять. А вместе смогут дать отпор. Да еще привлекут на свою сторону Австрию, Данию, Португалию, немецкие княжества. Эти будут сражаться с Людовиком на сухопутном фронте.
— Что же думают сами французы? — спросил Павел. — Они же остаются с одними испанцами. А те, говорят, не очень-то хотят воевать!
— Французы берут пример с короля, который о себе высоко мыслит. Прямо говорит — «государство, это я» — и мечтает расширить французские границы до размеров империи Карла Великого, занимавшей почти всю Европу. Кто с этими планами не согласен, молчат — сидеть в подвалах Бастилии никому не хочется.
— А как же Швеция? Ударит в спину Голландии? — Иван указал на карте возможное направление удара с севера.
Сидели втроем в одной из задних комнатушек посольства за некрашеным сосновым столом, заваленным кучами деловых бумаг. Через день в Гамбург уходила почтовая карета, и надо било успеть написать подробное донесение в Москву. Сейчас сочиняли вчерне, а потом Павлу предстоит переписать все набело. Отдельные места посол изложит сам цифирью. Железный ящик с секретными азбуками и ключ к нему надежно укрыты в доме. О них знают только Андрей Артамонович и Павел. Ивану ведать про них не положено, его зовут, если надо посоветоваться о военных и, особенно, о морских делах.
Этой чести он удостоился после того, как посол дал несколько поручений и похвалил за их точное исполнение. Потом состоялась встреча с вице-адмиралом Корнелием Крюйсом, опытным голландским капитаном и кораблестроителем, принятым на русскую службу самим царем. Старый моряк, который ведал подготовкой «русских робят» на голландских верфях, долго беседовал с Иваном на специальные морские темы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я