https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Царство мое (и, следовательно, твое) не от мира сего», Согласно Евангелию от Иоанна, Иисус на вопрос Пилата: «Ты царь Иудейский?» отвечал: «Царство мое не от мира сего; если бы от мира сего было царство мое, то служители мои подвизались бы за меня, чтобы я не был предан иудеям; но ныне царство мое не отсюда» (18: 33–36).

еще не явился снова.
Воистину, он есть Бог скорбящих, дорогой мой Петрус, и та поддержка, какую он оказывает человеческой слабости, составляет его божественную силу.
Я возвращался, говоря все это самому себе, и память моя, словно друг, негромко беседующий с вами о прошлом, в почти зримом образе шла рядом со мной и говорила мне все то, что я повторяю Вам сейчас, и я уделял ей такое неподдельное внимание, что, ступив на уэстонскую площадь, я остановился, чтобы дать ответ собственной памяти, для которой у моего разума были некоторые возражения.
Итак, моя память и мой разум начали дискуссию, к которой я с интересом прислушивался, боясь пошевельнуться, готовый в качестве беспристрастного судьи отдать предпочтение тому, кто прав, и тут я словно сквозь туман заметил, что на пороге моего дома кто-то делает мне знаки.
Я всмотрелся: то была Мэри – Мэри, звавшая меня не только жестами, но и голосом.
– Ах, господин Бемрод, – кричала мне она, приписывая мою неподвижность нерешительности, а нерешительность – страху. – Ах, господин Бемрод, идите же… все кончено!
– Как это все кончено?! – воскликнул я.
– Да, кончено.
Я бросился к дому.
– Так Дженни родила?
– И благополучно, благодарение Господу, господин Бемрод.
– Ах, как милостив Господь! Как он велик! – произнес я, молитвенно соединяя руки.
И вошел в дом.
У лестницы я встретил врача. На руках он держал младенца.
– Держите, счастливый отец, – сказал он мне, – поцелуйте вашего сына.
– О доктор! – воскликнул я, вырывая из его рук ребенка и прижимая к груди своего первенца. – О доктор! Это сын!.. Доктор, вы сказали истинную правду: я счастливый отец!
И я покрыл новорожденного поцелуями. В эту минуту я услышал крики младенца, доносившиеся из комнаты Дженни.
– О Господи, кто это так пищит? – спросил я, побледнев.
– Ваш второй сын, черт побери! – ответил врач.
– Как это второй?
И я едва не выпустил младенца из рук.
– Конечно же, второй… второй, которого сейчас пеленает повитуха. Госпожа Бемрод родила двух близнецов… Э, да что же вы делаете?!
И он подхватил бедное дитя, держать которого у меня не было больше сил. С громким криком я устремился в комнату жены; Дженни встретила меня с распростертыми объятиями, и я, ни жив ни мертв, упал на колени перед ее кроватью.
– О, два близнеца! Два близнеца! – вырвалось у меня.
– Неужели ты думаешь, – ответила Дженни, – что Господь недостаточно всемогущ, чтобы простереть свою милосердную защиту на этих двух крошечных невинных существ?
– Разумеется, Бог может все, чего захочет, – отозвался я со вздохом. – Но чего захочет Бог?..
– Тсс! Для всех сомнение – это всего лишь сомнение, однако для тебя, друг мой, для тебя, служителя Господня, сомневаться значит богохульствовать! – произнесла Дженни.
Но я, качая головой, чуть слышно повторял:
– Два близнеца! Два близнеца!

XIV. Два близнеца

Так или иначе, если уж появились на свет два бедных ребенка, мы должны были встретить их как можно лучше.
Однако ничто не мешало принять меры предосторожности, способные ослабить недоброе влияние светила, предопределившего их рождение.
Я начал с того, что крестил их, тем самым отдав под непосредственную защиту Господа.
Дорогой мой Петрус, Вы помните: еще в то время, когда жена моя не была беременной, у нас уже была договоренность, что, если она когда-нибудь подарит мне дочь, мы назовем ее Дженни – так же, как мать; если же она подарит мне сына, мы назовем его Уильямом, как меня.
Дженни в своей материнской щедрости только что подарила мне не одного сына, не одну дочь, а сразу двух мальчиков.
Насколько это возможно, мы хотели бы, чтобы они носили наши два имени. В итоге явившегося на свет первым и считавшегося старшим, мы назвали Уильям Джон, а явившегося на свет вторым и сочтенного младшим, – Джон Уильям.
Такое равноправие имен, лишь в разном порядке расположенных, было тем более справедливо, что сходство детей обещало стать разительным, а это впоследствии должно было вводить в заблуждение и материнский и отцовский взгляд.
Приняв эту первую меру предосторожности, я решил найти в древности все ситуации, хоть в какой-то степени похожие на положение двух наших бедняжек и, чтобы предотвратить их злую судьбу, обрести себе помощь не только в опыте истории, но даже и в опыте легенды.
Как Вам, дорогой мой Петрус, известно, герои, и даже боги, бывали объектами пророчеств, подобных тем, какие преследовали моих двух дорогих близнецов.
Сначала Юпитер.
Сатурну.. Сатурн – один из древнейших римских богов, по-видимому связанный с земледелием, позднее III в. до н. э. был отождествлен с Кроном (Кроносом), пожиравшим своих детей и низвергнутым Зевсом (рим. Юпитером).

было предсказано, что один из его сыновей отнимет у него трон, который ему уступил его отец Уран Уран – в греческой мифологии древнейший бог неба, первый властитель мира, супруг Геи – Земли, отец Крона; был оскоплен и свергнут сыном.

при условии, что после смерти Сатурна трон перейдет к его брату Титану Титан – согласно одному из греческих мифов, сын Урана, старший брат Крона, уступивший по настоянию матери свои права младшему брату, при условии, что тот будет уничтожать всех своих детей мужского пола и власть над миром в конце концов перейдет к сыновьям Титана; узнав, что трое сыновей Урана (Зевс, Посейдон и Гадес) остались живы, он объявил войну Крону и заточил брата в темницу вместе с его женой и сыновьями; однако Зевс, повзрослев, освободил родителей и братьев, после чего Титан со своими сыновьями бежал на западную окраину мира.


Для того, чтобы не сбылось предсказание, вынудившее бы его нарушить слово, Сатурн проглатывал своих детей, как только они рождались; таким образом он успел поглотить их немало, когда Рея, Рея – дочь Урана и Геи и жена Крона, мать богов-олимпийцев. Хотя Крон пожирал всех своих детей, ей удалось при помощи хитрости спасти новорожденного Зевса (а также Посейдона и Гадеса).

произведя на свет Юпитера, прониклась к этому младенцу большей нежностью, чем к другим своим чадам, и решила избавить ребенка от угрожавшей ему жестокой участи.
Она запеленала камень и предложила его Сатурну, а тот, будучи, наверно, в эту минуту чем-то озабочен, проглотил его, ничего не заметив.
Благодаря этой подмене Юпитер был спасен; предсказание исполнилось, и Сатурн, свергнутый с трона собственным сыном, спустился с неба на землю и отомстил за себя, одарив наш мир тем чудесным царством, которое называют золотым веком. Согласно римской мифологии, Сатурн, когда его сверг Юпитер, бежал в Италию, где он стал царем Лация и богом золотого века, научил своих подданных виноградарству и земледелию и дал им законы.


Несмотря на принятые меры предосторожности, предсказание все же сбылось, и это наводило меня на мысль, что, подобно предсказанию о рождении Юпитера, однажды сбудется и предсказанное нашим детям, и это тем более вероятно, что образ действий, предпринятых Сатурном, внушает мне отвращение, и, если бы мне предстояло быть низвергнутым одним из двух моих сыновей, я бы ни за что не решился их съесть.
Затем Ахилл, или, вернее Акилл, – ведь Вам, дорогой мой Петрус, нет нужды напоминать, что подлинное имя победителя Гектора пишется AхiллеvJ, в прозе и AхiлеuJ в поэзии, – так вот, Акиллу, младшему брату семерых детей, умерших во чреве его матери, была предсказана кончина славная, но преждевременная.
Поэтому, услышав, как этот ребенок, первый доношенный из ее детей, назвал ее матерью, Фетида решила сделать сына неуязвимым Согласно мифам, мать Ахилла, морская богиня Фетида, чтобы сделать сына неуязвимым, опускала его в воды Стикса, реки в подземном царстве душ умерших. При этом она держала его за пятку, которая осталась незакаленной. Отсюда пошло выражение «ахиллесова пята» – т. е. уязвимое место. По другим мифам, Фетида закаляла своего сына, держа его над огнем. Но однажды ночью ее муж Пелей, увидев подобное колдовство, бросился на Фетиду с мечом, после чего она покинула мужа.

и подвергла ребенка необходимой для этого процедуре.
Правда, насчет этой процедуры мнения историков, а вернее, мифологов расходятся.
Аполлоний Родосский, Аполлоний Родосский (III в. до н. э.) – древнегреческий эпический поэт; был главой библиотеки Мусейона в Александрии, где он занимался литературной критикой; основное его сочинение – эпическая поэма «Аргонавтика», рассказывающая о похищении Золотого руна.

(книга IV, страница 814) утверждает со всей определенностью, что Фетида, дабы сделать сына бессмертным, окунула его в воды Стикса Стикс (гр. stix – «ненавистный») – в греческой мифологии божество одноименной реки в царстве мертвых и сама эта река.

произнеся при этом могущественное заклятие, менявшее закон природы и дававшее бессмертие.
К несчастью, для того чтобы ребенок не утонул, его надо было держать за какую-то часть тела; Фетида держала Акилла за пятку; пятка осталась сухой, и вместе с легкой стрелой Париса Парис – троянский царевич, второй сын Приама и Гекубы, которой накануне родов приснился сон, что она родила факел и от него загорелась вся Троя. Поэтому младенца бросили в лесу на съедение зверям, но его подобрали и вырастили пастухи и родители узнали его только взрослым. Парис похитил жену Менелая Елену, что послужило причиной Троянской войны, в которой он убил Ахилла, но и погиб сам. Когда Парис еще пас стада, он однажды отразил нападение шайки разбойников и за это от товарищей получил прозвище Александр («Отражающий мужей») – см. «Библиотеку» Аполлодора (III, 12, 5).

(а вернее сказать, Александра, поскольку теперь доказано, что AлеJavбpos – подлинное имя сына Приама Приам – царь Трои, отец Гектора и Париса; убит при взятии города.

и Гекубы Гекуба – царица Трои, супруга Приама.

), – так вот, вместе с легкой стрелой Александра смерть вошла в ту крепость, какую хотели сделать неприступной для нее. Ахилл, согласно некоторым мифам, был убит стрелой, поразившей героя в его уязвимую пяту; стрела была пущена Парисом, а направил его руку не любивший Ахилла бог-прорицатель Аполлон (по другой версии, Аполлон дал Парису свою золотую стрелу, против которой неуязвимая кожа Ахилла оказалась бессильна).


Согласно Аполлодору Аполлодор (II в. до н. э.) – греческий ученый из Афин, писавший литературно-исторические и философские произведения; под его именем до нас дошло сочинение «Библиотека» – ценный источник греческой мифологии; она и имеется здесь в виду.

(книга III, страница 6), процедура, не возымев желаемого результата, завершилась иначе.
Как только Акилл открыл глаза, Фетида принялась натирать амброзией Амброзия – здесь: благовонные мази, которыми в греческой мифологии умащали себя боги.

его нежные члены и провела ребенка сквозь огонь, чтобы в его плоти не осталось никаких тленных начал.
К несчастью, она забыла предупредить Пелея, а тот, проснувшись тем временем и увидев своего сына прямо в огне, вскочил со своего ложа, чтобы спасти его от мнимой опасности, и за пятку выхватил ребенка из пламени, и этот роковой поступок непосвященного свел на нет все усилия Фетиды.
Какая бы из этих двух версий ни была верна – первая или вторая, – пророчество исполнилось, и Акилл, увенчанный бессмертной славой, все же рухнул у порога храма Аполлона, Согласно некоторым послегомеровским источникам, Ахилл влюбился в дочь Приама Поликсену, хотел жениться на ней и увести из-под Трои войско греков. Когда он явился безоружным для переговоров в храм Аполлона, его предательски убил Парис. Аполлон – в греческой мифологии сын Зевса и богини Лето (Латоны), бог солнечного света, прорицатель, покровитель искусств.

чтобы уже никогда не подняться.
И, однако, заметьте: меры предосторожности, предпринятые Фетидой, не ограничились тем, что она окунула сына в Стикс или умастила его амброзией; предсказание, сообщенное ей в ее первую брачную ночь, по мнению одних – парками, по мнению других – Фемидой, Согласно античной мифологии, судьбу человека определяют богини мойры (рим. парки) – три сестры, из которых первая, Лахесис («дающая жребий»), держит веретено; вторая, Клото («прядущая»), прядет нить жизни; третья, Атропос («неотвратимая»), обрезает ее. Фемида – греческая богиня правосудия, дочь Урана и Геи, вторая (после Геры) законная супруга Зевса. По одному из вариантов мифа, из-за Фетиды вступили в спор Зевс и Посейдон, но оба они отступились, узнав от Фемиды, что родившийся от этого союза сын будет сильнее отца. По другой версии Зевса предупредил Прометей, но ему об этом сказала Фемида.

оставило слишком глубокий след в ее уме, а скорее в ее сердце.
В четырнадцатилетнем возрасте будущего друга Патрокла отослали к Ликомеду (его деду по отцовской линии), ибо в ту пору готовились к Троянской войне, а Акиллу предстояло в ней погибнуть. Согласно «Илиаде», Патрокл – друг Ахилла, участник Троянской войны. Когда из-за конфликта с вождями греческого войска Ахилл отказывается сражаться и грекам грозит поражение, Патрокл упрашивает друга разрешить ему сражаться в доспехах и на колеснице Ахилла. Тот позволяет, и Патрокл вступает в сражение, в котором гибнет. Это побуждает Ахилла принять участие в войне. Ликомед – мифический царь острова Скирос, слывшего гнездом пиратов; отец Деидамии, возлюбленной Ахилла в ту пору, когда тот скрывался у Ликомеда перед Троянской войной, дед Неоптолема.


Юный герой прибывает на остров Скирос, Скирос – остров в Эгейском море, северо-восточнее Эвбеи, самый большой в группе островов, ныне именуемых Северными Спорадами. На Скиросе Фетида скрыла Ахилла под видом девушки среди дочерей Ликомеда, чтобы не отпускать его на Троянскую войну, где ему была суждена гибель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101


А-П

П-Я