https://wodolei.ru/catalog/mebel/ASB/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Даже когда веревки, изранившие кожу сквозь летный комбинезон, развязали, не мог прикоснуться руками к грудной клетке. Солдаты всякий раз, когда снимали с Чарли путы, избивали его. Поэтому оставаться связанным ему было даже легче. Губы покрылись коркой, тело слоем грязи, не той коричневой илистой грязью его детских лет (нет, вовсе не той грязью с берегов речушки, где они ребятами качались на тарзанке, сделанной из веревки с привязанной шиной, высоко взмывая над водой в воздух и плюхаясь с размаху в мутную теплую воду, потом опять и опять карабкаясь по осклизлому береговому откосу, чтоб снова взлететь к небу), но комковатой, пахнущей зловонной тиной субстанцией, в которой копошились красные черви. Мимо плелись деревенские жители в своих конических шляпах; детей он больше не занимал. Его кал из мягкого сделался твердым. Начались боли в желудке, и когда развязывали веревки, молился о том, чтобы ему удалось выдавить из себя эту боль вместе с фекалиями. Вытащив из клетки, его окатывали ведром воды и придвигали к носу деревянную миску. Кашица из ростков бамбука, риса, дохлых мух. Никто не сомневался, что он пожрет все это, словно пес. Так оно и было.

Какие-то мальчишки воткнули палку в тело пилота «В-52». Оно раздулось от газов и смердело.

Нужно было очень спешить. Но куда? Ночь и день. Он это сознавал.

Ему переломали руки, и он сказал: да, он летал на самолете, который сбрасывал бомбы.

Они поддерживали в нем жизнь, он не знал, почему. Заставляли его есть. Он вспоминал своих детей. Маленькую девочку и маленького мальчика. Он был рад тому, что таким, каков он сейчас, они его никогда не увидят. Вырастут взрослыми, так и не узнав своего отца. Но если в Элли есть хоть капля здравого смысла, она опять выйдет замуж. Как можно скорей. Она почувствует, что он хотел бы этого. Нарожай еще ребят, дорогая, чем быстрей, тем лучше.

Он много чего рассказал им о разных вещах, за это они давали ему воду, записывали то, что он говорил, а он молол и молол, похоже, в его болтовне они находили какой-то смысл. Однажды в его сознании возникла целая схема электрических систем «F-4» в трех измерениях. И так же внезапно стерлась из памяти. Без следа, просто позабыл ее навеки.

Они не давали ему спать – пусть чувствует, что он в их власти.

Однажды утром над деревней пролетел, разбрасывая кипы прокламаций, призывающих сдаваться, американский винтовой самолет. Несколько листовок приземлилось прямо на его клеть. Он был знаком с их текстом. Листовка легко умещалась на ладони; на ней был изображен «В-52» с открытыми люками, из которого сыпались бомбы. Day PHONG PHAO CO KHONG LO B.52…«Это грозный „В-52“. Очень скоро на вас обрушится ужасающий град бомб, сеющий смерть и разрушение. Эти самолеты очень быстро летают. Они рупор правительства Южного Вьетнама. Они провозглашают его решимость уничтожить угрозу миру в лице Северного Вьетнама. Этот район будут бомбить снова и снова, но вам не будет известно, в какой точке и когда. Самолеты, несущие бомбы, летают так высоко, что их нельзя услышать и увидеть. Они обрушат на вас свой смертоносный груз без предупреждения. Покидайте этот район, спасайте свои жизни. Используйте эту листовку или пропуск Женевской конвенции и собирайтесь у ближайших правительственных представительств. Солдаты и все население Республики Вьетнам будут рады вас приветствовать». На обратной стороне: «Giaythong–hanh…»«Пропуск будет безоговорочно приниматься правительственными агентствами Вьетнама и службами сил союзников».
Деревенские ребятишки подобрали и сожгли все листовки.

Его переместили в хижину. Связали руки вместе, другой веревкой привязали к шесту. Из него мягко, с чавкающими звуками, вываливался кал, – великое облегчение для Чарли.

Он провел целый день, пытаясь распрямить ногу. Но после всех трудов нога не распрямилась, нисколечко.

Однажды утром они положили доску ему на голени, взвалив на нее три мешка из-под риса, наполненных камнями. К полудню он признался в том, что Элли подписала заем на сорок семь тысяч долларов и что у него имеется страховой полис на тридцать пять тысяч. Их заинтересовали такие большие суммы, они их записали. Ты очень богатый человек. Что еще у тебя есть? Он не видел никакой выгоды что-то скрывать. Тем более, все равно прикончат, кто бы сомневался. Что еще? Акции IBM, прошептал он, восемьсот паевых акций. Что такое IBM? Международная корпорация по производству офисного оборудования, такая компания. Что такое акции? Это такой маленький кусочек, часть компании. Сколько таких кусочков у компании?
– Не знаю, – ответил он.
Тогда его стали хлестать по спине сдутой велосипедной камерой.
– Может, десять миллионов, – прохрипел он. Цифра показалась им неправдоподобно большой, и его снова принялись избивать.

Он посмотрел на свои ноги. Его плоть ссохлась.

Ночью деревню сотрясали снаряды. На рассвете звено сверхзвуковых «F-105» пронеслось на малой высоте над джунглями, и небо прогрохотало канонадой. Солнце начало набухать над землей. «Скай-рейдеры» снизились, сбрасывая противопехотные бомбы. Он, должно быть, находился в Лаосе или Южном Вьетнаме. Мимо его хижины взад-вперед носились солдаты. Пробежала женщина, перепачканная кровью. Он понял – в деревне переполох. Услышал, как вертолетные лопасти шлепают по воздуху, как трещат автоматы и пулеметы. Сквозь прутья решетки увидел бегущих по грязи солдат с мешками риса. Он взглянул на свою бейсбольную перчатку, ожидая, что его вот-вот найдут свои. На ее большом пальце была надпись в специальной крошечной графе: Владелец Этой Подлинной Перчатки Фирмы «Роулингс» –имярек. В нее каждый вписывал свое имя.
Вьетконговцы бежали в джунгли. Извиваясь, он прополз по земляному полу ближе к выходу. Веревка натягивалась, все туже перехватывая запястья. Три морских пехотинца медленно двигались от одной хижины к другой. Один из них давал по каждой несколько автоматных очередей, затем заходил внутрь. Из некоторых выносил кипы бумаг и складывал их в ранец. В большинстве случаев выводил деревенского жителя под прицелом автомата. После того как они проверили все хижины, начали их поджигать, поливая пламенем соломенные крыши из заплечного огнемета. Горящие лачуги задымили до самого неба. Солдаты нашли девочку-подростка в одной из хижин и выволокли ее наружу. Она сопротивлялась.
– Детка-сан мне сделает минет? – спросил один из солдат.
– Моя тебе нечего сделать, – она плюнула ему в лицо.
Солдат схватил девочку за волосы.
– Ты, хренова вьетконговская сука-сан, а ну давай соси!
Она судорожно заметалась. Солдат рассмеялся и отшвырнул ее.
После этого пехотинцы перестали проверять хижины, – жгли без разбору да побыстрее. Он ждал, думая о том, получит ли сегодня счастливый мяч. Мяч с низкой подачи, следи за ним в оба, не отрываясь, пока он не влетит тебе в руку, Чарли, мальчик мой.Они подожгли соседнюю с ним хижину. Что ж, может, сегодня и придется ответить за свою команду. Его руки были все еще привязаны к столбу. Он слышал приближающийся топот солдатских ботинок. Морской пехотинец дал по хижине очередь из автомата.
Что-то, бывшее частью его ноги, вырвало с мясом.
Один из солдат спросил:
– Слыхал шум?
Еще выстрелы. Он сжался в комок, ощутил пронзительную боль в ладони и между ног. Издал хриплый, приглушенный звук.
– Это западня! Поджигай!
Чарли попробовал пошевелить распухший язык; штаны наполнялись кровью. Еще выстрелы – пули пролетели прямо над ним. Потом все стихло. Чья-то ладонь сграбастала его воинский медальон.
– Радиосвязь, быстро. Летчика нашел. Похоже, мы его тут слегка подстрелили.
Ему влепили здоровенную пощечину, черное лицо со сверкающими, налитыми кровью глазами приблизилось вплотную.
– А ну, парень, кончай тут у меня отходить – пускай другие сегодня помирают.


Китайский клуб, Гонконг

7 сентября 1999 года
Он это переживет. Да, черт возьми, обещал себе Чарли, он и этопереживет – девятый по счету официальный китайский банкет за девять дней. Вот ему подносит горшочек с супом из акульих плавников один из бесчисленных официантов – в красной униформе, делает вид, что не слушает самодовольной болтовни важных господ. Они сидели за огромным овальным столом красного дерева – азиатский представитель «Бритиш петролеум», дурашливый немец из «Люфтганзы», парочка американских управляющих высшего звена из «Кодака» и «Сити-груп» и дюжина китайцев. Всем, в основном, за пятьдесят. Все представляют крупные корпорации – «Банк Азии», «Гонконг телеком», «Хан Сен банк», «Чайна моторс». Каждый, из них, отметил Чарли, вошел в пору мудрости. Так, во всяком случае, считается. Как и он сам – в свои пятьдесят восемь. Теперь никто без его желания не мог бы догадаться, о чем он думает. Это касалось и Элли. Когда он позвонил ей этим утром – в Нью-Йорке был вечер, – то постарался говорить о Джулии чрезмерно спокойно. «Да все будет просто замечательно, дорогая», – пообещал он, отмечая интенсивное движение танкеров, сухогрузов и барж в порту Гонконга – вот они, амбиции Китая. Все что угодно, от фотокопировальных устройств до бейсбольных кепок, производилось и выбрасывалось китайцами на мировые рынки. И все что угодно, от оборудования для нефтеперерабатывающих заводов до контактных линз, прибывало в Китай. «Она забеременеет, я в этом уверен», – говорил он Элли. Но уверенности на этот счет у него как раз и не было. Вовсе не было. В сущности, похоже, легче ему построить свой завод электронных компонентов в Шанхае, чем его дочери зачать ребенка.
– Мы собрались здесь во имя дружбы, – объявил китайский хозяин банкета мистер Мин, вице-президент «Банка Азии». Ссудивший Чарли пятьдесят два миллиона американских долларов на строительство завода в Шанхае мистер Мин никоим образом не мог считаться его другом; это были отношения господина и холопа. Но так и должно было быть. Чарли улыбался вместе с остальными, пока банкир на высокопарном английском, которому обучился в Британии, делал экономический обзор Юго-Восточного Китая. Его доклад был в достаточной мере поверхностным, оптимистичным, полным эвфемизмов, – словом, заслуживал одобрения, особенно в министерствах Пекина. Китайцы вежливо кивали головами, пока мистер Мин произносил свою речь. Между тем поводы для беспокойства были как у предпринимателей (обеспечивавших Китай транспортными артериями, недвижимостью, текстильными фабриками), так и у управляющих корпораций (контролировавших миллиарды, которые им не принадлежали). Первые в душе презирали щепетильных и не склонных к риску менеджеров, поддерживавших репутацию ушедших в лучший мир отцов-основателей финансовых империй. Что ж, эти менеджеры занимались серьезным бизнесом, но раболепие и готовность ублажить Большого хозяина были растворены в их натуре. Разветвленная, переплетающаяся структура их корпораций знавала времена жестоких политических бурь, управленческой ортодоксии и бюрократических кризисов. И все же, подумал Чарли, эти люди скорее симпатизируют друг другу, чем наоборот. Каждый из них уже давно освоил науку продаж по высоким ставкам (в 1977 г.) и покупок по низким (в 1998 г.), обладал богатством, которое невозможно было растратить. Это придавало им уверенность в праведности путей своих. У каждого было столько «роллс-ройсов», шедевров живописи и домов, что оставалось только диву даваться. Каждый сносно играл в теннис или гольф; каждый купил канадский или британский паспорт, или сорокамиллионную яхту, или сорокамиллионный дом на вершине пика Виктории, или сорокамиллионную жену. Подобно богатым дельцам нью-йоркского Ист-сайда, китайские чинуши пользовались услугами примерно одних и тех же врачей, продавцов антиквариата и мастеров фен шуй. У каждого имелась молоденькая и стройная любовница – русская, филиппинка или чешка, скрытая в одном из роскошных апартаментов Гонконга (призывно облизывающая свои губки при виде хозяина), прямая связь с министерствами в Пекине, они могли играть против гонконгского доллара, утверждая, что он крепко стоит, или пускались в иные авантюры, которыми обычно развлекаются богатые.
Мужчины, сидевшие за банкетным столом, все вместе и каждый в отдельности, виляли и лавировали, зорко следя за флуктуациями в соседних финансовых империях. Эти люди были инкарнацией денег, но не были им тождественны; деньги могли принимать самые невероятные размеры и формы и обслуживать разные политические цели. Могли стать мечтой, на них можно было вооружить армии и столкнуть атомы, безразличные к страданиям смертных деньги имели свойство приходить и уходить, когда им заблагорассудится. В этот вечер, аккуратно сложив палочки из слоновой кости на лакированную тарелку и кивнув официанту в униформе, чтобы он ее забрал, Чарли осознал, что деньги, хотя ассоциировались с людьми, находившимися в этой комнате (включая его самого, конечно, а также его ботинки, приведенные в порядок зубы, да все на свете, из чего он там состоял), на самом деле присутствовали во всем, что имело форму, объем, яркость.
У Чарли было около тридцати или тридцати трех миллионов, эта сумма не делала погоды в компании, где он сейчас находился, нет, сэр, деньги в этомбанкетном зале в этот момент принимались в расчет только в том случае, если их было не менее 100 миллионов долларов, и имели политическое значение, если их было в пять раз больше. Как у этого небольшого роста мужчины, безмолвно сидевшего напротив Чарли, – сэра Генри Лэя, получившего образование в Оксфорде, китайского могула игорной индустрии, владельца флота, паромов, дюжины отелей и большинства казино в Макао и Вьетнаме. Он стоил миллиарды – и еще миллиарды.
Однако, думал Чарли, возвращаясь к прежней мысли, есть вещи, в которые деньги не всегдамогут перевоплотиться (на такого рода вещи он порядком потратился, возможно, около сотни тысяч). Стало быть, деньги в состоянии вознести до небес холеного китайского бизнесмена, восседавшего напротив, но еще вопрос воплотятся ли они в существо, которого я назову внуком?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61


А-П

П-Я